Село Шумовка Симбирского уезда.

ПОЖАР 23 ИЮЛЯ 1891 ГОДА.

В медико-топографическом описании с. Шумовки 1896 года мы прочитали, что «пожары, бывшие летом 1891 года, уничтожили почти все село».

Подробности об этих пожарах стали известны из дела ГАУО 108-22-27:
«[Прокурор Симбирскаго Окружнаго Суда].
Предварительное следствие судебнаго следователя Симбирскаго Окружнаго Суда по важнейшим делам.
О двух пожарах в селе Шумовке Симбирскаго уезда происшедших от умышленнаго поджога и истребивших 141 крестьянский дом.
[Дело прекращено].
Началось 27 июля 1891 года. Кончилось 31 июля 1891 года. [2 сентября 1891 года].

Дело большое. За неимением доказательств чьей-либо вины в возникновении пожаров, было прекращено. Интересно с исторической точки зрения: события, быт, язык. Повествует о проблемах крестьян того времени, их взаимоотношениях с управляющим, друг с другом.
Для удобства чтения добавляю в текст документов знаки препинания и делю на смысловые части.

Несколько пожаров было в Шумовке в июне месяце 1891 года. После этого были приняты меры к их предупреждению. Но 23 июля здесь произошло еще два пожара, с двумя погибшими, в результате которых сгорело около половины дворов.
Самые близкие, предшествующие пожарам, сведения о количестве дворов в Шумовке датируются 1889 г.: согласно КВ, здесь было 264 двора (крестьян, военных и мещан) и несколько домов священно- и церковнослужителей, число которых не указывается.

В Шумовке находилась квартира Пристава 1 стана Симбирского уезда надворного советника Виктора Васильевича Базилевского. Он оказался свидетелем событий и по долгу службы доложил 24 июля о пожаре Судебному следователю Симбирского Окружного Суда по 1-му участку Симбирского уезда и сразу же начал дознание. 26 июля он отправил его результаты Судебному Следователю Симбирскаго Окружнаго Суда по важнейшим делам О. Е. Уссаковскому.
В этот же день, 26 июля, Прокурор Симбирского Окружного Суда отправил О. Е. Уссаковскому сообщение о пожарах и предписание провести предварительное следствие по этому делу. Предписание было получено 27 июля, и уже 28 июля он начал допрос свидетелей.

АКТ О МЕРАХ ДЛЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ ПОЖАРОВ ОТ 29 ИЮНЯ,
приложенный Приставом к результатам дознания.

«Акт.
1891 года Июня 29 дня Симбирский Уездный Исправник и Земский Начальник 4-го участка Симбирскаго уезда составили настоящий акт в следующем:
в селе Шумовке в течении Июня месяца было пять пожаров, из них по четырём причины не обнаружены, происходили они по большей части днём и загоралось с задов, почему мы, собрав большой Сельский сход, распрашивали крестьян о причинах пожара, но никто удовлетворительнаго объяснения дать не мог; Посторонних лиц в Шумовке не проживает, есть только в Экономии Графини Остен-Сакен рабочий, следовательно, нет оснований думать, чтобы производились поджоги кем-нибудь из посторонних.
Обыватели заявили, что по селу много ходят посторонних собирать милостыню. Чтобы предупредить повторения бедствий мы, Земский Начальник и Уездный Исправник, в присутствии схода
Постановили:
непременному и строгому исполнению следующее:
1.) На общественной счёт в Шумовке нанято в восьми пунктах по одному человеку с лошадью и бочкой на ходу, с обязательством постоянно быть у назначеннаго пункта, и ночью обходить назначенный участок. Ввиду того, что пожары были днём сзади дворов, мы нашли необходимым караульных с бочками поставить так, чтобы им видны были зады, и ночью они должны ходить по улице без стука в палки и без трещеток.
2.) У околицы находятся 4 караульных, но только днём, - обязать, чтобы караульные эти были на своих местах, как днём, так и ночью.
3.) В Шумовке 8 пожарных старост, обязать, чтобы двое из них целую ночь поверяли караульных на местах ли оне.
4.) Полицейский сотский и сельский староста обязываются иметь надзор, как за пожарными старостами, так и караульными.
5.) Обязать караульных проходящих неизвестных людей отводить в Волостное Правление или к Сельскому Старосте, и Волостной Старшина обязан тех из них, у коих не окажется видов, представлять в Полицейское Управление.
6,) Обязать жителей села Шумовки после 10ти часов огня не зажигать, по улицам не ходить и после этаго времени ни хороводов, ни работ на улице не производить, так как под предлогом работы (толчения кудели) девки остаются на улице у дворов иногда во всю ночь.
7.) На некоторое время Полицейскаго Урядника из Покровскаго перевести на жительство в с. Шумовку с тем, чтобы он не оставлял участка и о всякой своей отлучке из Шумовки сообщал волостному старшине, который обязывается во время отлучки Полицейскаго Урядника из села Шумовки не отлучатся.
С подлинным верно Пристав …»

«ПРОТОКОЛ ОСМОТРА
1891 года Июля 29 дня в селе Шумовке.

И. д. Судебнаго Следователь по важнейшим делам в Округе Симбирскаго Окружнаго Суда О. Е. Уссаковский при понятых крестьянах села Шумовки Сергее Николаеве Веникове и Иване Семёнове Тормозове осматривал место пожаров, бывших 23 сего Июля в селе Шумовке и оказалось следующее:
Первый пожар, имевший место 23 сего Июля в 10 часов утра, истребил большую часть крестьянских дворов, расположенных по улице называемой Золотовке, по другой улице, называемой Скачишкой и по находящейся между ними площади, на коей расположены церковь, волостное правление и училище. По Золотовке дворы, уничтоженные пожаром, находятся по обеим сторонам ея, с той лишь разницей, что с левой стороны (если стать лицом к церкви) сгорело гораздо больше дворов, чем с правой, и начало пожара с левой стороны, именно двор Андрея Бурханова, лежит на пять кварталов ближе к западному въезду в улицу начала его с правой стороны. Таким образом по левую сторону этой улицы сгорело 10 кварталов, а по правую - 4 квартала. Дворы, сгоревшие на площади, обнимают 4 квартала и находятся по левую сторону ея.
По Скачишке пожар шел также по обеим сторонам, начиная от церкви, но с левой стороны истреблено 11 кварталов, тогда как с правой - 13. Двор Николая Панькина находился на правую сторону Скачишки во втором от церкви квартале и находился от Золотовки на разстоянии 160 сажен. По Золотовке пожар дошёл до самой площади, а по Скачишке он начался от той же площади. Золотовка и Скачишка расположены на одной линии и обе идут с запада на восток.
Второй пожар, бывший 23 того же Июля около 4 часов пополудни, истребил большую часть дворов, расположенных по так называемый Большой улице, паралельный Золотовке и находящейся от последней на разстоянии 180 саж., причём все промежуточное между ними пространство занято гумнами и огородами. Пожар этот шёл также по обеим сторонам улицы, но с правой стороны (если стать лицом к площади) сгорело больше, чем с левой и начало пожара, именно дом Василия Просвирнова, находящийся с правой стороны или в правом порядке, лежит на 7 кварталов ближе к западному въезду перваго сгоревшаго дома с левой стороны. Пожар по этой улице дошёл также почти до самой площади, так что с левой стороны остался только один двор, а с правой - ни одного. В правом порядке этой улицы сгорело 12 кварталов, а в левом - 6 кварталов. На одной линии порядком ближе к площади находится сгоревшая Становая квартира, отстоящая от последняго сгоревшаго двора этого порядка на 41 сажень. Еще ближе к площади за Становой квартирой на разстоянии около 50 сажень от нея находится усадьба и постройки Графини Остен-Сакен.
По левую сторону Золотовки сгорело 22 двора, по правую - 9 дворов, по площади - 7 дворов, из коих пять Священно и Церковно-служителей, по правую сторону Скачишки - 26 (28?) дворов, а по левую - 24 двора, всего в первый пожар - 89 дворов, по правую сторону Большой улицы - 28 дворов и Становая квартира, по левую - 13 дворов, всего 42 двора, всего же в оба пожара - 131 дом или двор. Линия сгоревших на площади домов уклоняется на 15 саж. влево от Золотовки и идёт вкось к Скачишке. Все истреблённыя пожаром дома сгорели до основания и на пожарище остались лишь обгоревшия брёвна и печи с трубами.
И.д. Суд. След. Уссаковский».

(Продолжение следует).

Собранные на сельский сход крестьяне села Шумовки, при земском Начальнике 4-го участка Симбирского уезда и Помощнике Симбирского уездного исправника Сурове, единогласно заявили, что все пожары, бывшие в их селе, произведены Управляющим имением Графини Остен-Сакен гражданином города Шлока Евгением Александровым Фейт чрез своих служащих, крестьянина с. Шумовки N. и Симбирскаго мещанина Z. (кузнец при имении). При этом общество высказало, что оно пришло к такому окончательному заключению по следующим данным:
Фейт, как прирождённый немец, ненавидит всё русское, постоянно только теснил их, в своей ненависти к русскому он дошёл до того, что предъявил в Симбирском Окружном Суде иск об отобрании у них земли, арендуемой ими в имении Графини Остен-Сакен, вполне сознавая, что их обществу, как имеющему один дарственный надел, без арендной земли жить нельзя; но местное начальство вступилось за них, указало суду на бывшие у них неурожай и полнейшую невозможность отобрания у них арендной земли или взыскания с них в данное время недоимок, - вследствие чего земля оставлена по суду за ними, а с г. Фейт присуждены все судебныя их издержки. Это и прежнее недоразумение возбудило между Фейтом и крестьянами сильную вражду, Фейт всячески старался притеснять крестьян, грозил, что он разорит их и сгонит по 7-и семей в одну избу. Об этих угрозах добросовестные их в то же время заявляли по начальству.
Был случай, что Фейт находился в селе Марьевке по делам у Земскаго Начальника Шидловскаго, и в это время по направлению над селом Шумовкой поднялись от пожару облака дыму, но Фейт не двинулся с места, как будто бы знал, что горят крестьянския дома, а не барская усадьба, тогда как лошади Фейта были у крыльца, и все бывшие тут же у г. Земскаго Начальника крестьяне ускакали на пожар.
Как на исполнителей злаго умысла Фейта сход указал на его служащих N. и Z. на том основании, что они дурнаго поведения и пьяницы, неимущие ничего, но Фейт их приблизил к себе, и они стали жить, не нуждаясь, так что недостатка в хлебе у N. не стало заметно.

Уполномоченные от общества крестьяне: Григорий Степанов Просвирнов, Пётр Мелёшин, Сергей Веников, Кузьма Андреев Андрюшин, Андрей Андреев Фролов и Григорий Иванов Бухвалов объяснили, что 2-го Марта нынешняго года оне, собрав недоимку за арендную землю, понесли её к Фейту, но он денег у них не взял и начал делать им угрозы, говоря, что он их разорит и сгонит по семи семей в одну избу. Эти угрозы Фейт высказывал не один раз и не одним уполномоченным, но и многим другим, и что уполномоченные заявили об этом на сельском сходе.
(Григорий Степанов Просвирнов, 49 лет, грамотный.
Во время последняго пожара погорела сестра моя Агафья Степанова Горюнова.
Я состою уполномоченнм от нашего общества по аренде земли у нашей землевладелицы Графини Остен-Сакен. Управляющий ея Евгений Александров Фейт стал с нами судится по поводу этой аренды, желая устранить от нея, и нам необходимо было внести ему деньги до 1го Марта нынешняго года. В последних числах Февраля я вместе с другими уполномоченными принёс ему следовавшие за аренду 2000 р., но он не взял их и стал кричать на нас, говоря, что он сгонит нас по 7 домов в один дом и даже выгонит в "Луку". Лукой у нас называется выпуск. Мы заявили об этом Становому Приставу и на сельском сходе. На пожарах я не был и причина их мне неизвестна.
Пётр Иванов Мелешин, 56 лет, неграмотный.
Во время последняго пожара погорела моя родная сестра Марья Ламзина.
<…> а деньги внесли в Суд.
Кузьма Андреев Андрюшин, 66 лет, неграмотный.
<…> Во время последних пожаров я был в поле.
Сергей Николаев Веников, 40 лет, неграмотный.
<…> Я тушил последния пожары, но начала их не видел. Ветер был тогда очень сильный и постоянно менял направление.
Андрей Андреев Фролов, 37 лет, грамотный.
Во время последних пожаров я был в поле, и во время моего отсутствия сгорел мой двор вместе с надворными постройками, всего на сумму 120 р. <…>
Григорий Иванов Бухвалов, 29 лет, грамотный.
Во время последняго пожара я был в поле, и без меня сгорел мой дом вместе с постройками и всем имуществом, всего на сумму 2000 р. <…> На основании этих угроз я подозреваю Фейта в умышленном поджоге).

Полицейский Урядник 3-го участка Добронравов объяснил, что 22 Июля в полночь он был в обходе и, приостановившись около дома Андрея Бурханова, услыхал сильный лай его собаки, рвавшейся по направлению к задам. Урядник поднял тревогу, на которую явились уличный Караульщик Алексей Ерахтин, хозяин дому Бурханов, крестьянин Михайла Зайцев и Симбирский мещанин Пётр Иванов, и оне все обошли зады дома Бурханова, но никого там не было, около же собаки видил какой-то ком, не то свернувшагося ежа, не то кусок хлеба, который по утру не был найден на месте. На другой день в этом месте, куда бросилась собака, произошёл пожар.
(Михаил Алексеев Добронравов, 19 лет, крестьянин Саратовской губернии Хвалынскаго уезда Барановской области села Баевки, полицейский урядник 3 участка Симбирскаго уезда, проживаю в селе Шумовке, грамотный.
В селе Шумовке в течение лета было всего 9 пожаров, но при мне было только 4. Все бывшие при мне пожары отличались той особенностью, что происходили днём, обыкновенно часов в 10 или 11 утра. 29 прошлаго Июня в виду бывших пожаров Исправником и Земским начальником были приняты особыя меры охраны жителей от дальнейших несчастий. Так, между прочим, был усилен караул, состоявший ночью из 32 человек, а днём из 8 человек, которые должны были караулить зады. Караул был поставлен очень строго и это мне известно потому, что я сам постоянно проверял караулы, как днём, так и ночью. Поэтому трудно и даже почти невозможно допустить, чтобы кто-нибудь решился на поджог днем, так как из посторонних никого к задам не допускали. В ночь на 23 сего Июля я по обыкновению проверял караулы и около полуночи подошёл к Петру Иванову, находившемуся вместе с соседом своим Зайцевым на улице у своей квартире. В то время стала сильно лаять и бросаться собака его хозяина Бурханова, бывшая на его задах на привязи. Пётр Иванов разбудил хозяина, а я осмотрел проулки и огород, где никого не оказалось. Между тем Бурханов подошёл к собаке и сказал, что она лает вероятно на ежа, так как там лежит какой-то круглый комок. После этого я ушёл, и собака перестала лаять. 23 Июля часов в 10 утра в Шумовке вдруг вспыхнул пожар. Оказалось, что он начался с дома Андрея Бурханова, но не с задов, где лаяла собака, а сбоку от проулка. Когда я прибыл на пожар, то сгорело уже несколько дворов. Ветер был очень сильный по направлению к церкви, и галки бросало очень далеко через несколько домов, так что пожар не успел еще дойти до церкви, как уже загорелось за церковью.
Не успел кончиться этот пожар, как загорелось часа в 4 пополудни на другом порядке, куда не могло перебросить огня, так как ветер был не в ту сторону. Я не застал начало этаго пожара и прибыл уже тогда, когда горели два двора. Я занялся спасением казённаго имущества местной почтовый станции и как шел дальше пожар, не видел. В этот пожар сгорела и моя квартира с имуществом на сумму около 11 р. <?>, а также Становая квартира с имуществом Пристава, делами и бумагами. В оба эти пожары сгорело 142 дома, считая и Становую квартиру. Полагаю, что эти пожары произошли от умышленных поджогов, но каким образом производились поджоги днём при такой строгой и сильной охране, объяснить не могу.
В поджогах этих никого не подозреваю. Нельзя допустить, чтобы крестьяне поджигали свои дворы сами с целью ли добиться скорейшего разрешения вопроса о переселении их, или же в видах получения страховой премии, так как у них сгорело очень много имущества, и из сгоревших домов только 6 или 8 были застрахованы в частных обществах, и то не выше их действительной стоимости, Да сверх того никто из погорельцев не таскал заблаговременно своё имущество, остальныя же сгоревшия дома были застрахованы в Земстве по нормальной оценке далеко ниже их стоимости. Народная молва объясняет все эти поджоги тем, что злоумышленники обливали соломенныя крыши каким-нибудь особым составом, воспламеняющимся от действия солнечных лучей. Впрочем, 23 Июля день был пасмурный, и солнце почти не показывалось. Тоже молва обвиняет в поджогах Шумовскаго Управляющаго немца Фейта, совершающаго их будто бы при посредстве своих служащих N и Z. Это подозрение основано но угрозов, произносившихся будто бы Фейтом по адресу крестьян и вообще враждебным его отношениям к Шумовцам, с которыми он даже судился за арендуемою им у него землю, но неудачно, так как он проиграл этот процесс
Алексей Васильев Ерахтин, 38 лет, неграмотный.
Во время последних пожаров погорел мой родной отец, с которым я не жил.
Я состою ночным уличным караульщиком в нашем селе. В ночь перед последними пожарами в самую полночь я обходил свой участок, в состав которого входит, между прочим, дом Андрея Бурханова. <…> Осмотрев местность кругом дома Бурханова, я, часа в 4 утра, вернулся домой, а часов в 10 утра сделалось булга и оказалось, что горит двор Бурханова. Когда я прибыл туда, то половина двора была в огне. Ветер был очень сильный с вихрями, т. е. постоянно менял направление. Пожар быстро распространялся и истребил несколько кварталов, причём галки несло очень далеко. На втором пожаре я не был. За время этих пожаров никаких взрывов не было. <…> знаю хорошо, что ни к двору Бурханова, ни к другим дворам моего квартала никто посторонний не подходил.
Андрей Иванов Бурханов, 30 лет, грамотный.
В ночь перед пожаром около полуночи я спал в своём амбаре, когда меня разбудил квартирант мой Пётр Иванов, говоря, что собака моя, находившаяся на задах на привязи, что-то сильно лает и бросается по направлению к проулку. Подойдя к яростно лаявшей собаке, я увидел, что она цапает передними лапами по навозу у самаго плетня, примыкающаго к самим задам, т. е. не там, где после загорелось, так как пожар по слуху вспыхнул у меня не с задов, а сбоку от проезднаго проулка. Собака при мне выкопала из навоза какой-то круглый комок, который она затем боялась трогать лапой, и я в силу этого думаю, что это был ёж, хотя убедиться в этом не мог, опасаясь, чтобы собака не укусила меня. Так я и ушёл спать, и собака тотчас же утихла и больше ночью не лаяла. На следующий день рано утром я осмотрел то место, но там ничего уже не было. Затем я уехал в луга, и первый пожар произошёл без меня. Этот пожар истребил мой двор вместе со всем имуществом на сумму около 700 р. У меня сгорело два дома, из коих один был застрахован моим отцем около двух лет тому назад в частном страховом обществе "Россия", а другой в земстве. Ветер был сильный и дул почти постоянно в одном направлении на восток, хотя по временам немного отклонялся в сторону.
Михаил Яковлев Зайцев, 45 лет, грамотный.
В родстве погорельцы Аграфена Неворочкина, моя родная сестра, а Василий Зайцев, родной мой племянник.
После пожаров, бывших в нашем селе в прошлом месяце, я стал добровольно караулить по ночам свой и соседние дворы вместе с квартировавшим у Андрея Бурханова писарем местнаго Становаго Пристава Петром Ивановым. <…>
В день пожара часов в 10 утра я был дома, и жена сказала мне, что горит двор Андрея Бурханова. Я стал таскать свои вещи и не видел, с чего начался пожар. <…> Полагаю, что пожары произошли от умышленных поджогов в которых никого не подозреваю. Я печник по ремеслу и часто ходил в барскую усадьбу для чистки труб и починки печей. Там я слышал несколько раз, как управляющий Фейт говорил: "я сделаюсь с Шумовцами, я сгоню их по 7 семей в одну избу". За неделю до последних пожаров я был на барском дворе и слышал ту угрозу со стороны Фейта.
Пётр Иванов Иванов, 40 лет, Симбирский мещанин, живущий в селе Шумовке, грамотный.
Я состою писарем у местнаго Становаго Пристава и квартировал раньше вместе с семьёй в отдельном флигеле Андрея Бурханова. В виду бывших раньше пожаров я по ночам добровольно караулил свою квартиру. В ночь на 23 сего Июля, в самую полночь, я сидел на улице у своей квартире вместе с соседом Зайцевым, караульщиком Ерахтиным, и к нам подошёл местный урядник, проверявший ночные караулы. <…>
Часов в 10 утра, когда я уже занимался в Становой квартире, сделалась булга, и оказалось, что вспыхнул пожар в нашем порядке. Когда я прибежал на пожар, то моя квартира уже горела, и я почти ничего не спас из своего имущества. Убытка я понёс на 60 р. <…> Я прибыл и на этот второй пожар уже тогда, когда всё горело и остались только два двора, и расположенная за ними Становая квартира. Я стал спасать имущество из становой квартиры, но она вскоре загорелась, Так что вытащить удалось немного. Полагаю, что пожар произошёл от умышленнаго поджога).

(Продолжение следует).

Крестьянин Василий Гаврилов Панькин объяснил, что во время пожара 27 Июня он с Иваном Милешиным сидел у двора крестьянина Дмитрия Королёва. Мимо них прошёл N. и сказал: это что за пожар, только кур напугал, ещё будет четыре пожара. Его спросили: как ты это знаешь? Он сказал: да уж знаю, у меня такой календарь есть.
Показание Панькина подтвердил Иван Мелешин.
(Василий Гаврилов Панькин, 55 лет, неграмотный.
Во время пожара, бывшаго у нас 27 прошлаго Июня, я сначала помогал свату своему таскать имущество, а потом, когда пожар немного прекратился, пошёл с Иваном Мелешиным ко двору Дмитрия Королёва, где мы остановились. В это время по улице шёл от своего дома на пожар N. и, обращаясь к нам, сказал: "что это за пожар, только кур и напугали". Возвращаясь затем с пожара домой, он сказал нам, что пожар будет ещё 4 раза, а на вопрос Милешина, откуда он это знает, ответил, что у него есть такой Календарь. Во время последних пожаров, когда я был в поле, сгорел и мой двор вместе со всем имуществом на сумму 100 р.
Иван Степанов Милешин, крестьянин, 45 лет, неграмотный.
27 прошлаго Июня у нас был пожар и во время его я помогал своим родным таскать их имущество. <…> Во время последних пожаров меня не было дома, и в моё отсутствие сгорел мой дом на сумму около 400 р.)

Крестьянин сельца Линевки Данила Николаев Краснов объяснил, что он с одножителями своими Иваном Ивановым Красновым, Василием Сидоровым и многими другими явились на барское поле косить овёс и на вопрос, обращённый к Фейту, будут ли Шумовские, получили ответ, что не будут и что он заварит Шумовским такую кашу, что не расхлебают. Оне спросили: какую кашу, жидкую или густую? Он ответил: всякую, и жидкую, и густую.
(Данила Николаев Краснов, 35 лет, крестьянин сельца Линевки Шумовской волости Симбирскаго уезда, неграмотный.
Недели две тому назад мы, Линевцы, приехали всем обществом на барское поле косить овёс. Вскоре к нам приехал управляющий Фейт и похвалил нас за исправность, назвав молодцами. На вопрос наш, приезжают ли так когда-нибудь Шумовские, он сказал, что они никогда так не приезжают и что он с ними разделается, заварит им кашу. На вопрос же Ивана Краснова, какую кашу: жидкую или густую, он сказал, что и жидкую, и густую, так что они не расхлебают.
Иван Иванов Краснов, 49 лет, крестьянин сельца Линёвки, неграмотный. <…>
Василий Григорьев Сидоров, крестьянин, 32 лет, православный, живёт в сельце Линевке, неграмотный. <…> )

Управляющий имением графини Остен-Сакен гражданин гор. Шлок Евгений Александрович Фейт объяснил, что вследствие недоразумения с Шумовскими крестьянами он, Фейт, предупреждал их, что им с Конторой ссорится не годится, ибо они в полной зависимости от Конторы, которая может их окончательно разорить. Возникшее недоразумение было следующее: крестьяне подали прокурору просьбу, требуя от какого - то Макушина документы, доказывающия их права на принадлежащия графине Остен-Сакен заволжския луга; вследствие этаго Фейт подал на крестьян иск об отобрания у них земли за неплатеж аренды в срок. Выражений же: сгоню по 7-ми семей в одну избу - ни уполномоченным, ни другим Шумовским или Линевским крестьянам никогда не говорил, точно так же не говорил никогда, что заварю кашу, которую трудно будет расхлебать. Все показанное на него, Фейта, есть напраслина.
У него с крестьянами идёт судбище из-за арендной платы за землю; дело это кончено в пользу крестьян и с конторы присуждены судебныя издержки 600 руб; но он, Фейт, намеревается обжаловать решение.
В Марьевке действительно был во время пожара в селе Шумовке; но оттуда не мог тотчас же ехать в Шумовку потому, что был ещё разбор дела, затем кончился разбор, он дождался Земскаго Начальника Шидловскаго, который хотел ехать с ним, Фейтом; к тому же из Марьевки не было хорошо видно, где именно пожар, некоторые говорили, что в Семёновке; это могут подтвердить Земский Начальник Шидловский и землевладелец Чуносов.
С пожара своих рабочих Фейт не сгонял и не приказывал сгонять, а если это сделано старостой, то сделано самовольно.
N. служит в имении 7-й год; он вообще человек не дурной, иногда любит выпить; про кузнеца Z. ничего не может сказать определённаго, дело своё он исполняет хорошо.
Фейт предполагает, что его крестьяне из ненависти хотят обвинить, делая поджиги сами; это мнение он основывает на следующем: однажды ночью на селе был задержан его работник татарин, по фамилии не помнит, котораго отправили, кажется, на стан и там, по показанию этаго татарина, ему говорили, что крестьяне с Фейтом расправятся. Относительно слышенных во время пожаров взрывов Фейт предполагает, что таковые производят растерянные солдатами, проходившими тут на манёвры года три тому назад, патроны; патроны эти находили его, Фейта, рабочие, но кто именно, он указать не может.
(Евгений Александров Фейт, Лифляндский гражданин, от роду 48 лет, религия лютеранин, место жительства в селе Шумовке той же волости, под судом не был, грамотный, в родстве с заподозренными не состою. Содержание 722 ст. Уст. Углов. Суд. мне объявлено.
Я состою управляющим имением графини Остен-Сакен в селе Шумовке. Зная хорошо, что интересы моей землевладелицы тесно связаны с благосостоянием местных крестьян, я всегда старался о том, чтобы жить с ними дружно, доставлять им работу при экономии и вообще делать им всякие льготы и уступки. Так, например, я позволял им даром пасти скот на экономических полях и не брал с них ничего или почти ничего за потравы. По моему же настоянию им была отдана в аренду экономическая земля на гораздо более льготных условиях, чем она сдаётся окрестным крестьянам. Шумовцы, кругом обязанные экономии, без содействия который им, благодаря малоземелью, почти нельзя жить, вдруг ни с того, ни с сего стали к ней во враждебныя отношения и начали с того, что стали отказываться от работ в экономии, а затем подали прошение к Прокурору об отобрании у какого-то Макушина документов, доказывающих право владения их заводскими <заволжскими> лугами, которыми экономия пользуется уже несколько десятилетий. Такой враждебный шаг с их стороны заставил меня в свою очередь отнестись к ним строже, и я, с разрешении главной конторы, предъявил к ним иск за неплатёж ими арендных денег и просил об уничтожении контракта, но суд отказал мне в последнем, а деньги они мне внесли.
Может быть, я и сказал в горячности что-нибудь вроде того, что я сгоню 7 домов в один дом, но это было сказано вовсе не в том смысле, чтобы я намеревался поджигать их, а просто хотел этим выразить, что если они будут ссорится с экономией, то совершенно разорятся. Я никогда не запрещал экономическим рабочим являтся на пожары и оказывать содействие тушению их, а напротив сам первый всегда приезжал на пожар и работал на нём сколько хватало моих сил.
Я никогда не говорил Линевцам, что я заварю Шумовцам такую кашу, что они и не расхлебают, а Линёвцы показывают это по злобе на меня за то, что я принудил их согласится на известный отработ за находящийся в их пользовании экономический выгон и воду. Намеренных препятствий я никогда никому из крестьян не делал. Во время последних пожаров, бывших 23 Июля, экономическим постройкам и вообще всему имуществу грозила непосредственная опасность, ввиду чего я обратил своё исключительное внимание на спасение этих построек и имущества. Когда Становой Пристав прислал ко мне с просьбой прислать рабочих для спасения Становой квартиры, все мои рабочие были в поле, но я тут же объявил его посланному, что пришлю их тотчас же, как только оне явятся. По возвращении рабочих с поля я послал человек 7, 8 или 10 из них в Становую квартиру и сверх того двух лошадей. Становая квартира в это время ещё не горела, и мне хорошо известно, что посланные мною рабочие действительно отправились на Становую квартиру, но Пристав, как они после расказывали мне, не позволил им таскать своё имущество, говоря, что нет никакой опасности. У меня самаго раз 20 загорались экономические строения, и я сам не знаю, как мне удалось отстоять их. Причины последних пожаров мне в точности неизвестны, но я имею основание предполагать, что первый пожар, бывший 23 июля, произошёл от неосторожнаго обращения с огнём. По крайней мере, крестьянин дер. Семёновки Егор Гусев рассказывал мне, что однодеревенки его Матрёна и Пелагея Куликовы и Маланья Остафьева, бывшие при самом начале перваго пожара, разсказывали ему, что огонь первоначально показался внутри сеней Андрей Бурханова. Отчего произошёл второй пожар, бывший в тот же день, и не могло ли перебросить туда огонь с перваго пожара, сказать не могу, но только ветер, имевший одно господствующее направление, был тогда очень силён так, что галки этого пожара несло за Волгу, находящуюся в разстоянии 8 верст от Шумовки. Если же допустить, что здесь были поджоги, то таковыя могли быть производимы в виду сильнаго возбуждения и раздоров, возникших среди Шумовцев по поводу вопроса о переселении их в Тобольскую губернию. Впрочем здесь трудно допустить поджоги уже в силу того одного, что оба пожара были днём. В заключении я должен сказать, что раздражение крестьян против меня равно как возбужденния или подозрения в поджогах вызвано главным образом тем, что они видят во мне прежде всего немца т. е. представителя той нации, которую они ненавидят. По крайней мере мне известно, что им внушали, что я, как немец, не могу не питать к ним ненависти. Больше ничего объяснить не имею.
Лифляндский гражданин Евгений Фейт.
(Владимир Сергеевич Чуносов, 31 года, Губернский Секретарь, проживаю в своём имени при селе Алекине Ундоровской области Симбирскаго уезда, грамотный.
В конце Июня или в начале Июля я был в камере местнаго Земскаго начальника Шидловскаго, где также был и управляющий Шумовским имением Фейт, который дожидался разбора какого-то своего дела. Дело это кончилось прекращением в виду отказа Фейта от обвинения. После этаго Шидловский пригласил нас обоих к себе пить чай, и за чаем нам сказали, что в Шумовке пожар. Фейт сказал, что ему боятся нечего, так как все его постройки застрахованы. Шидловский выразил желание ехать на пожар и приказал было закладывать лошадей, но затем вздумал окончить разбор дел, назначенных на тот день. Фейт дожидался его и затем уехал, но один или вместе с Шидловским, сказать не могу. Больше ничего по делу не знаю.
Владимир Сергеевич Чуносов. <В 1893-96 гг. был попечителем 1-го Шумовского училища>
Андрей Дмитриевич Шидловский, 28 лет, поручик запаса армии, проживаю в деревне Марьевке Покровской волости Симбирскаго уезда, грамотный.
Я состою Земским Начальником 4 участка Симбирскаго уезда. В конце прошлаго Июня месяца у меня был разбор дел в камере моей в деревне Марьевке. Между прочим, было назначено к разбору гражданское дело по иску Управляющаго Шумовской имением Графини Остен-Сакен Евгения Александрова Фейта с каких- то крестьян в сумме не более 30 руб, но дело это было прекращено по просьбе исца Фейта, лично приехавшаго на этот разбор. Затем я стал разбирать другое уголовное дело, и в это время кто-то крикнул, что в Семёновке пожар. Я сгоряча распорядился запрягать своих лошадей с целью ехать на пожар, но Фейт предложил мне довести меня туда, на что я и согласился. Через несколько времени от какого-то проезжающаго узнали, что пожар в Шумовке. Затем мы пошли ко мне пить чай, и здесь я заметил Фейту, что, может быть, пожар у него, но он на это сказал, что у него всё застраховано. В это время пожар стал уменьшаться, и я решил не ехать. Фейт же, посидев у меня несколько времени, уехал один.
После этого пожара в Шумовку приехал Исправник, который в виду часто повторявшихся нынешним летом пожаров в Шумовке собрал сход, на котором присутствовал и я, и предложил на нём крестьянам в видах предупреждения этаго бедствия принять самыя строгия меры охраны села, как то усилить караулы, устроить наблюдение за задами и за появлением подозрительных и вообще посторонних лиц и т.п. Все эти меры были приняты, о чём нами составлен акт.
Исправник говорил мне тогда, что двое или трое крестьян заявляли ему подозрение в умышленных поджогах на Фейта. Во время последних 2х пожаров 23 Июля я был в Симбирске на Съезде и узнал там об этих пожарах, причём мне сказали, что второй пожар истребил и Становую Квартиру.
24 Июля в 9 часов утра я прибыл в Шумовку и собрал сход, на котором предложил крестьянам раскрыть соломенныя крыши на их постройках для более действительнаго предохранения их от пожаров. Тут весь сход почти единогласно заявил, что все пожары произошли от умышленных поджогов, в которых они подозревают Фейта, действовавшаго по их словам через своего служащаго N., относительно котораго ими был уже составлен приговор о предоставлении его в распоряжении Правительства, который они просили меня проверить.
27 Июля я проверил этот приговор, при чём мне пришлось приписать 50 новых имён, не помещённых в приговор, так что из числа 270 домохозяев села Шумовки под приговором подписались 247 человек. Относительно другаго служащаго Фейта, Z., крестьяне ничего мне не заявляли.
Мне хорошо известно, что между Шумовцами и Фейтом существуют большие нелады, главной причиной которых послужил процесс, начатый им с крестьянами об отобрании у них арендуемой ими земли, который он проиграл как в Окружном Суде, так и в Палате. Вообще Фейт крайне враждебно относится к Шумовцам и однажды заявил мне, что крестьяне этого села раньше или позже окажутся неисправными плательщиками по взносам за купленную ими при содействии Крестьянскаго Банка землю, и тогда он, Фейт, купит её для Графини Остен-Сакен. Он также не отдал 500 р. денег, пожертвованных Графинею на местную церковь. В виду этого я завёл у Шумовцев общественную запашку на купленной ими земле.
В 1х числах Июля Фейт приезжал ко мне и просил меня устроить лучшее отношение его с крестьянами, для чего прежде всего устранить влияние особенно враждебных ему Шумовцев Петра Пылаева и Герасима Кузьмина, так как ему, Фейту, неловко делать уступки первому.
Останавливаясь на вопросе о том, какия собственно причины вызвали столь частыя пожары в Шумовке при том предположении, что все они произошли от поджогов, я перебрал в уме разныя вероятности, как то переселенческий вопрос, в силу котораго крестьяне, желающие переселиться, вынуждают к тому же нежелающих иногда путём угроз и поджогов или желание получить страховую премию со стороны лиц, страхующих свои постройки в размере, превышающем действительную их стоимость, преимущественно в частных страховых обществах, но все эти предположения оказались несостоятельными, так как в числе погорельцев оказалось много желающих переселится, и те 6 домов, которые были застрахованы в частных обществах, были оценены почти соответственно их действительной стоимости. Сверх того у Шумовцев сгорело масса незастрахованнаго имущества. Исключая, таким образом, эти предположения, я считаю наиболее вероятным, что поджоги эти производились озорниками крестьянами, желавшими этим путём обострить ещё более отношения Фейта с Шумовцами. Совершение поджогов самим Фейтом через подкупленных или подговорённых им лиц представляется менее вероятным, хотя и возможным.
Поручик Андрей Дмитриев Шидловский).

(Продолжение следует).

Кроме результатов дознания пристав составил акт о том, как сгорела квартира Пристава и документы. После него представлены свидетельства упомянутых лиц.

АКТ ПРИСТАВА ОТ 26 ИЮЛЯ.
«Копия.
1891 года Июля 26 дня Пристав 1 стана Симбирскаго уезда составил настоящий акт в следующем,
23 Июля в с. Шумовке произошли два пожара, первый - в 10 часов утра в доме крестьянина того села Андрея Иванова Бурханова и второй - в 4 часу пополудни в доме крестьянина Василия Семёнова Просвирнова.
Когда начался второй, отдельный, пожар в селе Шумовке, ветер дул прямо с порывами на становую квартиру, помещающуюся в доме Землевладелицы Графини Остен-Сакен. Между тем тут, кроме меня, уже измученнаго тушениями предшествующих в этот день пожаров, старухи кухарки и сторожа при арестантской крестьянина Ефима Андрюшина никого не было. Хотя ветер дул сильный; но моя квартира стояла отдельно от крестьянской усадьбы, довольно на далёком от них разстоянии, примерно 70 - 80 саж., и при неимении на постройках соломы, её свободно можно было защитить от огня, почему и ввиду того, что сообщение за селом вследствие горевших домов по обеим сторонам улицы было невозможно, я послал сторожа Андрюшина на двор к Управляющаму имением Графини Фейту, чтобы он прислал из находящихся в его распоряжении 60-ти человек рабочих хотя 10 человек, тем более, что это строение принадлежало Графине, и при защите его от огня остальныя постройки Графини оставались вне всякой опасности. Требование своё к Фейту предъявил я не как частное лицо, а как местный Становой Пристав, распорядитель пожара и охранитель дел и имущества при Становой квартире. На это моё требование Фейт ответил моему посланному скверно матерною руганью, относящеюся как к личности сторожа так и моей должности, не называя меня по имени и фамилии, и рабочих не послал ни одного человека. Это могут удостоверить остановленные мною проезжающие мимо двое татар из дер. Елховоозёрной и крестьяне д. Семёновки Никита Романов, Иван Кожевников, Алексей Ратников, и села Арбузовки Фёдор Алексанин, а также сторож Андрюшин и прибывшие после местный Полицейский Урядник и Сотник. Благодаря такому отказу, затлились на одной из крыш при моей квартире упавшие на гнилыя крыши искры и сгорела квартира, большая часть моего имущества и часть дел, находившихся при моей квартире. Во всё время пожара Фейтом не было прислано ко мне ни одного рабочаго. Когда прогорела моя квартира, означенных Семёновских крестьян я послал для работ на помещичий двор, но оттуда оне тот час же вернулись и заявили мне, что Фейт прогнал их нагайкой.
Постановил: настоящий акт для привлечения Фейта к ответственности по 29 ст. уст. о нак. нал. Мир. Суд. препроводить к г. Земскому Начальнику 4 участка Симбирскаго уезда, а копию с онаго приложить к дознанию о пожарах, бывших в Шумовке 23 Июля.
С подлинным верно.
Пристав...»
(Ефим Петров Андрюшин, 25 лет, грамотный.
В прошлый вторник, во время втораго пожара, когда он приближался к Становой квартире, а ветер дул прямо на неё, Становой Пристав, у котораго я служу сторожем, послал меня к управляющему Фейту, чтобы он прислал человек 5 или 10 рабочих на подмогу для отстаивания Становой квартиры. Я передал это Фейту, а он выругал меня и Пристава по матерному. Не рабочих его, ни лошадей на пожаре не было, и отстаивали Становую квартиру только 5 человек, но отстоять не могли, и она сгорела вместе с большей частью имущество Пристава, делами и бумагами. Если бы было больше народу, то, пожалуй, можно было бы отстоять квартиру. Полагаю, что пожары эти произошли от умышленных поджогов, в которых подозреваю Фейта на основании его угроз и N. на том основании, что он бегал ночью по задам.
Никита Алексеев Романов, 30 лет, крестьянин деревни Семёновки Шумовской волости, грамотный.
Я служу сельским писарем в деревне Семёновке. На первом пожаре я был, но начала его не видел, а когда прибыл, то всё уже горело. Ветер был очень сильный и клонил на северо-восток. С этого пожара я отправился домой, но через несколько времени закричали, что Шумовка опять горит. Я побежал на этот второй пожар, и оказалось, что горит уже на другом порядке и к моему прибытию огонь перешёл на 3й двор. Я с другими Семёновцами и одним Арбузовцем в числе 5 человек бросился отстаивать Становую Квартиру. Мы взлезли на крыши и по мере появления огня в щелях крыши заливали его. Наконец мы увидели, что огонь осиливает нас, и мы ничего не можем сделать. Мы заявили об этом Приставу, который приказал нам спасать шкаф с бумагами. Шкаф оказался очень тяжёлый, и мы только вытащили часть его на парадное крыльцо, как огонь подвернул к нам, и мы вынуждены были бросить шкаф, который и сгорел. Рабочих и лошадей Фейта я у Становой квартиры не видел. Затем я с товарищами отправился на барский двор, но Фейт прогнал нас оттуда, говоря, что он побьёт нас нагайкой. Он поступил с нами таким образом, полагая, что мы Шумовские).

«Постановление.
1891 года Июля 31 дня И. д. Судебнаго Следователя по важнейшим делам в Округе Симбирскаго Окружнаго Суда О.Е. Уссаковский, разсмотрев настоящее дело, нашёл следующее:
23 сего Июля в селе Шумовке Симбирскаго уезда произошли два пожара: один в 10 часов утра, а другой в 4 часа пополудни, истребившие 130 крестьянских домов и Становую квартиру. Сверх того в том же селе в Июне Июле месяце сего года произошло ещё 6 пожаров, из коих 4 - от неизвестной причины. Особенность всех этих пожаров заключается в том, что большая часть их имела место днём в 10-11 часов утра.
На дознании о причинах пожаров, бывших 23 Июля, произведённом потерпевшим Приставам 1 стана Симбирскаго уезда, Базилевским, крестьяне села Шумовки, собранные на сельский сход, заявили, что все бывшие в этом селе пожары произошли от умышленных поджогов, произведённых по подговору управляющаго имением Графини Остен-Сакен Евгения Александрова Фейт служащими его Z. и N. На следствии почти все потерпевшие объяснили, что они в поджогах никого не подозревают, и лишь несколько лиц заявили прямое подозрение на Фейта, действовавшаго будто бы через своих служащих N. и Z.
Основанием для этого подозрения относительно Фейта послужило то обстоятельство, что он в текущем году завёл с крестьянами села Шумовки процес об отобрании у них арендуемой ими у Графини Остен-Сакен земли, но процес этот проиграл как в Окружном Суде, так и в Палате, и что в разговорах с этими и другими крестьянами он угрожал Шумовцем, говоря, что он сгонит 7 домов в один дом и заварит им такую кашу, что они не расхлебают.
Что же касается N. и Z., то первый из них будто бы шлялся безцельно по ночам и высказал во время одного пожара, что будет ещё 4 пожара, а последний стал таскать своё имущество во время перваго пожара, бывшаго 23 Июля, так как он жил на другом и при том отдалённом от места этого пожара порядке, сгоревшем во второй пожар этого же числа. Это последнее обстоятельство подтвердил и сам Z. с тою лишь разницей, что, по его словам, имущество таскала его жена, которая затем по его распоряжению отнесла его обратно в дом, и часть этого имущества сгорела во второй пожар.
Как дознанием, так и следствием установлено, что после пожаров, бывших в прошлом месяце, Исправником и местным Земским Начальником были предприняты особыя меры охраны Шумовки от повторения этого бедствия, а именно: значительно усилены ночные караулы, устроено дневное наблюдение за появлением подозрительных и вообще посторонних лиц и задами крестьянских дворов и т.п. Меры эти, как видно из показаний местнаго урядника и 2х караульщиков, были настолько действительны, что не одно постороннее лицо днём не могло подойти к задам.
В виду этого явилось предположение, что поджоги совершались ночью посредством выливания на соломенныя крыши задов неизвестнаго жидкаго состава, воспламеняющагося от действия солнечных лучей, но предположение это ни на чём не основано, и сверх того является совершенно непонятным, каким образом один и тот же состав при одинаковых условиях нагревания мог воспламениться в одной части селения в 10 часов утра, а в другой - в 4 часа пополудни.
Во время обоих пожаров был очень сильный ветер, который, по словам одних, имел одно господствующее направление, по разсказу других, постоянно менял направление. Это последнее показание вполне подтвердилось осмотром места пожара, выяснившим, что тогда как при первом пожаре он был переброшен с левой стороны улицы "Золотовки" на правую, при втором - наоборот: он перешёл с правой стороны большой улицы на левую, а между тем эти улицы паралельны друг другу. Сила ветра была настолько велика, что галки несло за Волгу, расположенную в 8 верстах от Шумовки. При такой силе вполне возможно допустить предположение, что первый пожар произошёл вследствие падения на соломенную крышу двора Бурханова искры или огня, перенесённаго ветром с более или менее дальняго от этого двора места, второй же пожар мог последовать от искры или галки, переброшеной с перваго. Во всяком случае, факт поджега по настоящему делу не установлен и даже отчасти опровергается приведёнными выше данными, а при недоказанности этого факта не может быть и речи о привлечении кого-либо к следствию в качестве обвиняемаго.
Независимо от сего улики против заподозренных Z. и N. настолько слабы, что даже при доказанности поджога не дают основания для привлечения их, обвинение же в поджоге Фейта представляет явную нелепость за неимением у него никаких мотивов для совершения столь тяжкаго преступления. Вышеупомянутые угрозы крестьянам села Шумовки, если таковые и были произнесены Фейтом, указывали, конечно, лишь на возможность воздействия со стороны Шумовской экономии Графини Остен-Сакен на материальное положение этих крестьян, которые в силу своей малоземельности находятся всецело в зависимости от этой экономии.
Выше было сказано, что во второй пожар, бывший 23 Июля, сгорела между прочим Становая квартира, причём была уничтожена часть дел и бумаг, вверенных по службе Приставу 1 стана Симбирскаго уезда Базилевскому.
Из показания свидетеля, крестьянина дер. Семёновки Шумовской волости Егора Прокофьева Гусева, усматривается, что он прибыл на этот пожар вместе с братом на лошадях, бросился к Становой квартире, около которой в то время находилось 6 татар и две лошади, и они хотели таскать имущество и дела Пристава, но пристав, несмотря на то, что пожар был всего в 30 саженях от его квартиры, и ветер дул прямо на неё, не допустил этого, говоря, что, может быть, удастся отстоять квартиру. Вследствие этого брат его угнал лошадей, а он влез на крышу, и к спасению шкафа с бумагами приступили уже тогда, когда загорелась квартира, но ничего не могли сделать, и шкаф этот сгорел. Такие действия Пристава заключают в себе по меньшей мере признаки небрежения, предусмотреннаго в 9 п. 416 ст. Улож. о Наказ.
В виду изложеннаго постановления дело это на основании 277 ст. Уст. Угол. Суд препроводить г. Прокурору Симбирскаго Окружнаго Суда которому в силу 314 ст. того же Устава сообщить о действиях Пристава 1 стана Симбирскаго уезда Базилевскаго. <…>
И.д. Суд. След. Уссаковский».

«1891 года Августа 19 дня, Симбирский Окружный Суд, по Уголовному Отделению, в распорядительном заседании (...)
Слушал:
1) поступившее от Прокурора, на основ. 277 ст. Уст. Угол. Суд., при предложении от 10 Августа 1891 года за номером 9858 дело о двух пожарах в селе Шумовке Симбирскаго уезда, происшедших от умышленнаго поджога и истребивших 141 крестьянский дом, для прекращения его дальнейшим производством и
2) заключение прокурора.
Разсмотрев это дело Окружный Суд находит:
1) что по делу этому Судебный Следователь 1го участка по важнейшим делам на основ. 277 ст. Уст. Угол. Суд. испрашивает у Суда разрешение на прекращение следствия, по неимению в виду оснований к продолжению его;
2) что, несмотря на произведённое следствие, не только не обнаружены виновные в преступлении, составляющем предмет разсматриваемаго дела, но нет в виду и указаний на данныя, могущия содействовать обнаружению виновных;
3) что по сему не представляется оснований к продолжению начатаго следствия, которое и следует прекратить, согласно представлению Следователя и предложению Прокурора;
4) что судебныя издержки, если таковые по делу окажутся, должны быть приняты насчёт казны, согласно 976 ст. Уст. Угол. Суд.
На основании вышеизложеннаго, Окружный Суд, согласно с заключением Прокурора, ОПРЕДЕЛЯЕТ: 1) Следствие по разсмотренному делу дальнейшим производством прекратить, о чём с возвращением подлиннаго производства, уведомить Прокурора; 2) судебныя по делу издержки, если таковыя окажутся, принять на счёт казны».

План пожаров будет представлен позднее.