Черновичок

https://sobory.ru/article/?object=01100

В 2010 году по инициативе депутата Законодательного Собрания Вологодской области Елены Минаковой был создан Благотворительный фонд восстановления храма. Все работы по реконструкции согласованы с Управляющим Вологодской Епархией Русской Православной Церкви Архиепископом Вологодским и Великоустюжским Максимилианом. Восстановление велось под контролем Департамента культуры и охраны объектов культурного наследия Вологодской области.
Согласно указов №149, № 150 от 25.06.2014г., епископа Вологодского и Великоустюгского Игнатия 25.06.2014г. был образован приход храма святителя Иоанна Златоуста г. Вологды Вологодской епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат), настоятелем храма назначен иерей Алексей Калин.

https://kubena35.ru/dostoprime...skogo.html

Церковь Св. Николая Мирликийского, одна из наиболее сохранившихся церквей Воскресенского погоста в с. Устье. Воскресенский погост находится на низком мысу при впадении реки Петровки в реку Кубену.
Первая каменная церковь погоста - церковь Воскресения Христова была выстроена в 1763-1773 гг. и представляла собой кирпичный двухсветный четверик завершенный пятиглавием. С западной стороны к основному объему последовательно примыкала небольшая паперть и многоярусная колокольня; с восточной стороны - два полукруглых алтаря. Завершения церкви в настоящее время утрачены.
Двухпрестольный Николаевский храм расположен в линию с Воскресенским храмом, в 12 саженях к северу от него. Согласно клировым ведомостям конца XIX-начала XX вв. церковь называлась по главному престолу.
Храм представляет собой двухэтажное здание барочной архитектуры. План и фасад храма Николая Чудотворца Мирликийского взят с Кафедрального Софийского Собора (теплого), (1772-1776гг.) в г.Вологде, но храм в Устье значительно превосходит его по своему объему.
План церкви был разработан в марте 1818 года священником Вологодского собора Павлом Иконниковым, 2 апреля того же года он был утвержден Преосвященным Онисифором Епископом Вологодским и Устюжским.
Постройка храма продолжалась с 1820 по 1836 год. В 1818 году был заготовлен материал для строительства кирпичных сараев на 86 саженей и дрова для обжига кирпича. В 1819 году сараи были готовы и началась выделка кирпича. Производством кирпича занимались крестьяне Закуштской волости. Кладка церкви началась в 1820 году. Первоначальным подрядчиком по каменной кладке был крестьянин Ярославской губернии Спиридон Емельянович Орлов, выложивший в течение 1820-1822 года нижний этаж церкви. С 1823 по 1825 год кладка церкви не производилась. В этот период заготовлялся строительный материал для дальнейшей работы: кирпич, известь, железо, лес и т.д. В 1826 году кладка возобновилась. Верхний этаж церкви был окончен в 1829 году. В 1830 году церковь была покрыта черным железом, а главы на ней обиты жестью. В 1831 году проводилась внутренняя отделка нижнего этажа: штукатурка, настилка деревянных полов, изготовление трех печей и т.д.Отделка верхней церкви производилась с 1832 по 1836 годы. В 1832 году в церкви был выстлан деревянный пол и вставлены рамы в окна, в 1833 году была выполнена штукатурка, в 1834 году были построены печи и начата работа по устройству иконостаса. В 1835 годы иконостасная работа была закончена и написаны иконы. В 1836 году были сделаны киоты для икон, в церкви были поставлены решетки и выполнены некоторые малярные работы. В этом же 1836 году производился демонтаж деревянного пола в нижней церкви и замена его кирпичным. Общая стоимость всех работ по устройству Николаевского храма с 1818 по 1836 год обошлась сравнительно недорого, около 54 056 рублей 48 копеек ассигнациями.
Подробные описания расходов на приобретение материалов на строительство храма за счет церковных денег можно найти в книге Александра Розанова «Воскресенская церковь в селе Устье Каниковского Уезда», изданная в г. Вологде в 1903 году. Значительная часть материалов была пожертвована разными благотворителями. Кроме этого некоторые материалы, необходимые для постройки, такие как камень, вовсе не у поминаются в расходных книгах церкви, т.к. они были предоставлены безвозмездно местными прихожанами, среди которых производились и сборы денежных средств. Кроме этого солидным источником доходов был сбор «на церковное строение», производившийся в Вологодской и других епархиях: Московской, С-Петербургской, Владимирской, Костромской, Вятской, Калужской, Тульской, Рязанской и других. Для разъездов во время сбора средств церковь содержала собственных лошадей.



Внешний вид Николаевского Храма

По внешнему виду теплый храм очень красивый. Он состоит из четырех главных частей: алтаря, церкви и трапезной, четырех небольших полукруглых притворов, примыкающих к главному круглому корпусу здания и широкого крыльца. Главный корпус церковного здания завершен красивым пологим куполом, над которым устроен восьмигранный фонарь. Такие же фонари построены на упомянутых выше четырех небольших притворах. На фонарях вместо глав устроены шлемовидные крыши. Кресты на них до 1881 года были деревянные, затем вместо них были установлены железные кресты, выкрашенные желтой краской. Наружные стены храма в 1846 году были оштукатурены и побелены известью. С северной, восточной и южной стороны церковь обставлена круглыми кирпичными колоннами, опирающимися на широкий карниз, отделяющий нижний этаж от верхнего, всего насчитывается 17 колонн. Низ между колоннами обнесен деревянным побеленным балясником, создающим вид галереи, обходящей почти вокруг церкви. Верх колонн украшен лепными капителями. Лепные украшения находятся и над окнами нижнего этажа. Средний купол в нижней части обнесен тремя карнизами и обведен кругом лепной гирляндой.
Алтарь полукруглый и освещен шестью окнами. Средняя церковь двухсветная: в ней десять окон внизу и десять меньшего размера под куполом. Трапезная освещается восьмью окнами, по четыре на каждой стороне. Крыльцо построено в виде отдельной высокой башни с тремя итальянскими окнами вверху. Во всех окнах, как церкви , так и крыльца, прочные железные решетки. Крыши на куполе, фонарях и других частях церкви были железные, выкрашенные ярью. Малые главы под крестами были обиты белым железом и выкрашены в сиреневый цвет. Высота церкви от фундамента до вершины креста составляет 17 метров.
Вход на крыльцо один, с западной стороны, над входом во всю его ширину установлен железный зонт. Крыльцо длиною 2 сажени и шириной 3 сажени с четвертью. Стены в нем были оштукатурены и окрашены масляной краской синего цвета.



Внутреннее устройство. Верхняя церковь.

В верхнюю церковь ведут с двух сторон чугунные лестницы, отлитые по рисунку, составленному Вологодским губернским инженером-архитектором Шилькнехтом и отлиты на С-Петербургском чугунно-литейном заводе Санкт-Петербургского купца 2 - гильдии Николая Яковлевича Паля. Лестницы были поставлены в 1879 году и укреплены на рельсах. Двери в церковь деревянные, столярной работы, были обиты войлоком и обтянуты клеенкой. В церкви перед ними устроена небольшая камера для сохранения тепла.
Верхняя церковь Николаевского храма воздвигнута во имя Святителя Николая Мирликийского Чудотворца и освящена 12 декабря 1836 года Кадниковским протоиереем Алексеем Бальзаминовым.
Иконостас храма двухъярусный, мелкой столярной работы, был окрашен в белый цвет с золочеными украшениями. В целом церковь имеет красивый величественный вид и отличается прекрасным резонансом.



Нижняя церковь.

В нижнем этаже теплого храма находится церковь во имя Иерусалимской Божией Матери. Церковь, которая имеет одинаковое расположение с верхним храмом. Невысокий свод поддерживается четырьмя каменными столбами. Стены церкви были оштукатурены и покрыты масляной краской синего цвета. Пол – каменный- из Путиловской плиты, стоивший 1700 рублей, был настлан в 1868 году. «Путиловская плита»-древнейший известняк, прочный и легко поддающийся обработке, экологически чистый, влагоустойчивый камень, обладающий уникальными декоративными свойствами, добывается в месторождениях в окрестностях села Путилово Ленинградской области. Из этого камня в середине 19 века в Санкт –Петербурге и его пригородах были построены тысячи храмов, дворцов, жилых домов и общественных зданий. Из него также изготавливались облицовочные плиты, лестничные ступени, карнизы, пилястры и другие архитектурные детали. В летний период из Петербурга отправлялось более 1500 судов «Путиловского камня». Популярный в Северной столице отделочный материал был приобретен и для отделки Храма Николая Чудотворца в селе Устье. Ранее пол в церкви был кирпичный, залитый пеком, смешанным с песком, а стены были выбелены известью.



Церковь была освящена в 1831 году Кадниковским протоиереем Алексеем Бальзаминовым. Иконостас в церкви одноярусный, был украшен резными с позолоченными элементами. Значительная часть икон и церковной утвари были пожертвованы храму местными купцами Никуличевыми, Семенковыми, Ганичевыми.

В 1841 году Вокруг Воскресенского и Николаевского храмов была устроена каменная ограда- по плану, утвержденному преосвященным Стефаном Епископом Вологодским и Устюжским в 1837 году. Кладку ограды производил крестьянин села Прилуки Александр Дмитриевич Масленников. Кирпич для ограды был изготовлен в 1839 - 1840 годах крестьянами Закуштской волости в церковных заводах, которые были построены еще в 1838 году. На ограде были сделаны каменные столбы с деревянной решеткой, а на столбах были поставлены глиняные вазы зеленого цвета Закуштской работы. С восточной стороны церкви вместо ограды были устроены небольшие каменные лавки, в углах ограды были построены четыре башни с кладовыми для церковных вещей, а по сторонам крыльца Николаевского храма: с юга - небольшая сторожка с двумя окнами, с севера - помещение для церковной утвари. В 1875 году северо-восточная башня ограды с разрешения Епархиального Начальства была обращена в часовню, освященную в честь преподобного Иоасафа и Блаженного Василия Каменских угодников. До настоящего времени сохранилась только одна юго-западная башня.В 1879 году вся ограда пришедшая в ветхость, вследствие повреждения наводнениями, была ремонтирована. При этом каменные столбы на ограде были разломаны, а деревянные решетки и крыша были заменены железными. На ремонт ограды И.Е.Семенковым было пожертвовано 1000 рублей, а В.В.Семенковым - листового железа на 400 рублей.

В ограде находилось старое приходское кладбище, на котором хоронили до половины октября 1887 года. На кладбище до начала 20 столетия еще сохранялось немало каменных плит и чугунных крестов, мраморных и кирпичных памятников, обнесенных железными решетками. В 1897 году все кладбище было засажено березами, тополями и разными растениями.
В советский период богослужение в церкви прекратилось, здание использовалось для хозяйственных нужд одного из совхозов. Постепенно здание приходило в упадок. и разрушалось. В 80-е годы были проведены работы по консервации здания, благодаря которым его удалось сохранить от дальнейшего разрушения. Современное восстановление храма началось в начале двухтысячных годов.
В соответствии с Постановлением Правительства Вологодской области от 21.07.2006г № 687 церковь Николая Мирликийского в составе Воскресенского погоста была отнесена к категории объектов культурного наследия регионального значения (памятников истории и культуры), принята под государственную охрану объектов культурного наследия, находящихся на территории Усть-Кубинского района и в установленном порядке включена в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации.

https://dzen.ru/media/bersenev...228692fe87




Благовещенский собор в Сольвычегодске как билет в 16 век. Фрески до потолка и царские врата, что манят войти.




Благовещенский собор в Сольвычегодске – как билет в прошлое. Шагнул сюда и – бац! В 16 век попал. Фрески до потолка датированы 1600 годом. Причём, москвичи делали. Да и легендами интересен собор: у здания непривычно толстенный подклет с разными помещениями, отлично укрепленный. И там, возможно, под неусыпной охраной, и хранили свои несметные сокровища «олигархи» того времени Строгановы.

Мне кажется, что наиболее величественный вид на пятиглавый Благовещенский собор Сольвычегодска мы можем наблюдать со стороны реки Вычегда. Это холодная, широкая и судоходная река. Полагаю, с борта кораблика вид на Благовещенский собор будет намного более обширным. Дело в том, что со стороны городка объект закрывается деревьями, линиями электропередач, трубой котельной. Так что, по - возможности, если позволяет сезон, осмотреть собор снаружи лучше всего со стороны реки.

Благовещенский собор Сольвычегодска - часть комплекса строений большой резиденции Строгановых. Этот набор зданий, куда входил и деревянный дом с удивительным фасадом. Компактные, довольно узкие окна, смотрели на улицу. В длину дом имел 34 саженей (1 сажень = 2,13 метра) и было к нему пристроена башня высотой в 21 сажень. Не сохранился дом и башня, к сожалению, по рисункам мы о ней только знаем. Наверное, он был очень ярким для тех времен, как и все постройки рода Строгановых.

Можно сказать, что Благовещенский собор в Сольвычегодске, также как и другие их храмы и монастыри, тот же Введенский собор здесь же, другие строения в стиле «строгановского барокко» мы можем рассматривать как средство заявить о себе городу, миру вообще, о самих Строгановых. Этакая визитная карточка рода. Строительство таких ярких, непривычных храмов, напоминающих по стилю московское барокко», весьма накладно и нетипично.

Возможно, таким образом, Строгановы хотели прославить своё громкое имя на века. Так как жили и работали они в Сольвычегодске еще с конца 15 века, то и имидж города был для них не пустым звуком. По всей видимости, они существовали по принципу: человек красит место, где живёт, но и место красит человека.


Фрески 1600 г.фото автора



К тому же они – Строгановы - общались с чиновниками в высших эшелонах власти, были «на короткой ноге» с русскими царями. В 16 и 17 веках Строгановы единолично правили в Сольвычегодске от имени царского правительства и получили статус городских приказчиков. Они не только на севере страны, но и в других местах, в частности, в пермских краях, строили и храмы, и крепости. Даже имели свою вотчинную свою армию, которая помогала «держать» крепости.

Строгановы считали себя частью большой государевой вотчины. Они даже кредитовали царей, и кое-кто получил титул «барона». Это их род всем обеспечил Ермака, который рванул покорять Сибирь малым войском, но отлично вооружённым. Строгановым выгодно это было, чтобы набеги из Сибири на их земли прекратить. Они гордились знакомством с царями и хотели бы поразить воображение не только простого народа, но и высших деятелей государства своими интересными, яркими храмами, крепостями, соборами. В рамках этого пожелания они просто взяли и возвели себе свой собственный собор в родовом Сольвычегодске и назвали его «Благовещенским».

В годы интервенции поляков в 1612 года Сольвычегодск был захвачен, пострадал, как и весь город, но его относительно быстро восстановили.

Следующая лихая година в жизни Благовещенского собора в Сольвычегодске наступила, когда в России произошла насильственная смена власти в 1917 году. К власти пришли большевики со своим нетерпимым отношением к религии, к церкви. Новым хозяевам жизни понадобилось имущество и деньги на Гражданскую войну, на оружие, на продовольствие. Где средства брать, как не у церкви?





вид с колокольни. фото автора

Многие иеромонахи и настоятели монастырей, храмов не соглашались отдать добровольно большевикам церковные имущество. Тогда их объявляли «врагами Советской власти» и ЧК производил расстрел непокорных. При этом большевики дали разрешение на формирование здесь музея в 1919 году, когда шла Гражданская война, вот парадокс какой. Хотя из 12 храмов в Сольвычегодске они «извели» 10.

Но были и другие люди, энтузиасты которые старались сохранить храмы и соборы от разрушения и уничтожения. В частности, Благовещенский собор, также как и Введенский собор, удалось сохранить. Причём не только само здание, но и уникальное собрание церковного ремесла в экспозиции. Спасибо за это мы можем сказать первому директору сольвычегодского музея (Благовещенский собор входит в состав музея) Ивану Ильичу Томскому. Именно благодаря его планомерной работе по сохранению здания, Благовещенский собор не был разрушен и собор и музейная коллекция продолжает радовать глаз местных жителей, туристов и отдыхающих в пансионате.


Благовещенскому собору Строгановых уже, почитай, 360 лет! Заложен он был Аникой Строгановым ещё в 1560 году и строительство длилось более 20 лет. Домовой храм семейства Строгановых. Таких больших домовых храмов тогда не строили. Но Строгановы захотели и – сделали.

Здание собора, как физкультурник, тянется ввысь, к небесам, и достигает высоты 33 м. Его кресты далеко видать. Внутри собора любители церковной живописи найдут много фресок, но лично меня из «внутренностей» комплекса больше всего поразили царские врата иконостаса. Вот так ворота! Они невысокие, что меня удивило, но сделаны так изящно, украшены вычурным узором из золочёного олова, с добавлением в палитру элементов слюды, других украшений, что в итоге просто диву даешься получившейся комбинации, и она манит к себе. Врата получились запоминающиеся, и очень хотелось бы в них войти и узнать, что же за ними.



царские врата. фото автора


Сама экспозиция музея Благовещенского собора является довольно компактным собранием утвари, икон, Евангелия в дорогих окладах. Представлены православные кресты, одежды, украшения и проч. Есть небольшой музей серебра с мастер-классами, которые ведет сейчас жена директора музея.

Если же мы говорим о наружном оформлении собора, то бросается в глаза туристу прежде всего западная стена с огромными религиозными рисунками. Под куполами, слева - изображение Рождества Богоматери. В центре - Иисус с ангелами. А справа - Рождество Христово. Эти грандиозные настенные изображения лучше всего рассматривать со смотровой площадки колокольни собора. Тут же можно загадать желание и стукнуть в колокол. Вид отсюда и на город, и на просторы севера просто отличный, дышится тут тоже особенно хорошо. Такого простора жителю бетонных коробок мегаполиса не увидать, не вдохнуть.

По состоянию на январь 2021 года входной билет в «Историко-художественный музей "Благовещенский собор "Сольвычегодска стоит 170 руб. Принимают только наличные, ибо с интернетом, как я понял, в городке туго.

Провести в музее пару - тройку часов туристу нужно. Сей досуг доставит истинное удовольствие! И фитнес к тому же: подняться и спуститься на смотровую площадку колокольни требует определенных физических данных и выносливости.

***

(Михаил Берсенев, янв. 2021 года, Сольвычегодск – Москва)

https://omiliya.org/content/nikolushka

Инна Сапега

ПОВЕСТЬ О БЛАЖЕННОМ СТАРЦЕ НИКОЛАЕ ТОТЕМСКОМ

Господи, аще не быхом святые Твоя имели молитвенники,
И благостыню Твою милующую нас, како смели быхом
Спасе пети тя, Егоже славословят непрестанно ангелы.
Сердцеведче, пощади души наша[1].

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1903-1916

ГЛАВА 1. ПОСЛЕ СЛУЖБЫ

Отец Николай сидел на лавочке возле храма.

Его лицо — простое и доброе лицо сельского священника — отражало всю его жизнь. Солнце — выжгло волосы, позолотило бороду и усы, ветер — сделал грубой кожу, труд иссушил щеки, а вера — осветила глаза. Глаза батюшки мягко, ласково, приветливо и как-то по-особенному кротко смотрели на этот мир и улыбались.

— Отец Николай, что домой не идешь? — окликнула батюшку баба Клава — седенькая раба Божия, закончив прибирать после службы церковь.

— Да я дома. — откликнулся священник.

— И то правда. — согласилась старушка и, поправив платок, села рядом.

Они сидели по краям длинной скамьи, двое стариков. И молча смотрели, как в селе занимается ещё один день. Летом в деревне работы много. Но старики никуда не торопились. Это в молодости ты бежишь, подгоняешь часы и минуты, а как перейдешь через вершину своей жизни, так словно катишься по склону, где теперь само время подгоняет тебя, а ты сопротивляешься. В старости хочется остановиться и просто поглядеть вокруг.

Клавдия нарушила тишину первая:

— Давеча видала я Николку твоего, сиротку. Кур гонял.

— Озорничает! — кивнул отец Николай и глаза его еще яснее улыбнулись, забегали искорками радости.

— Да, малой шустрый. — согласилась Клавдия.

Замолчали, глядя на раскинувшуюся перед ними деревню. Солнце, как стрелки на часах встало в зенит. Полдень.

Где-то вдали замычала корова. Должно быть, пастух перегонял стадо на новое место, а какой-то несмышленый теленок не хотел идти.

— Как Ляксандра? Не бедствует? — вновь заговорила старушка.

— Нет, бедствовать мы ей не дадим, Клавушка. — тихо произнес отец Николай.

— Это я знаю, батюшка, знаю. — старушка, тепло, по-матерински жалостливо поглядела на старого священника. — Как ты оженился, да здесь осел, так сиротами и оброс: сначала женкиными братьями и сестрами. Только всех пристроил, дочь овдовела.

Отец Николай встал со скамьи, хлопнув себя по коленям, выпрямился. Лицо его сбросило с себя неторопливую задумчивость, ожило, задвигалось. Досадная морщинка перерезала лоб. Больше всего он не любил, когда люди сетовали или жалели кого-то за неудачную жизнь. Было в подобной жалости что-то принижающее как и самого человека, так и весь Промысел Божий о нём. Что-то что перечеркивало всю красоту жизни, всю мудрость, оголяя лишь её уродства и боль.

Поднялась с места и баба Клава, почувствовав, что перешла дозволенную черту, смиренно сложила руки у груди, опустила седую голову за благословением.

— Господь с тобою, Клавдия! — перекрестил её священник, заметил тихонько. — У каждого свое горе. Как без горя-то? Без горя и радость не сладкая.

— Надо было тебе приход менять. Жили-то впроголодь, я знаю. Да и сейчас не шибко. Село-то мы небогатое. — не унималась старушка.

В старости очень тяжело перепрыгнуть с мысли на мысль. Мысль все вертится, вертится, приставучая. А у старух, известно, мысли в голове не сидят — тут же с языка соскакивают. И теперь Клавдия бубнила себе под нос наболевшее, внутренне сокрушаясь, но не находя в себе силы удержаться.

Священник же быстро спускался по тропинке к своему дому, не слушая старую женщину, его духовную дочь, которая по возрасту могла бы быть ему матерью. Внизу все же огляделся, замахал ей рукой:

— Пойдем, милая, пойдем. Смотри уж, как припекает. Там где горе обняло, там и будем горевать!

ГЛАВА 2. ПРОСВИРНЯ

Если от дедушки всегда пахло ладаном, то от матери — мукой.

И не простой ржаной мукой, не серой, из которой чаще всего в деревне пекли хлеб. Нет, у той муки запах кислый, с горчинкой. От матери же пахло сладко — мукой пшеничной, белой. Потому что мама — просвирня. Она печет для храма просвиры.

Обычно мама пекла просвиры по четвергам. Прямо в горнице, где они жили. Потому что и жили они в просфорне — небольшой избушке рядом с храмом, где рядом с окном стоял большой ровный стол, а посредине хаты — открывала широкий рот русская печь.

Вставала она в этот день рано-рано, когда Коля еще спал на теплых полатях. Умывалась ключевой водой, затепливала перед иконами лампаду и молилась. От материнского шепота, мальчик просыпался, и сверху смотрел на молящуюся мать.

Мама молилась каждое утро. Но Николка знал, что сегодня они будут печь просвиры, потому что в этот день мама надевала особый платок. Обычно она, храня свое вдовство, прятала волосы за темно серым или черным старым платком, а в день, когда пекла просвиры, она повязывала голову хлопковым платом, всегда таким чистым и белоснежным, что Никола невольно им любовался.

После молитвы она ставила опару для теста, добавляя в муку стакан крещенской воды и начинала топить печь.

Колька спрыгивал вниз и шёл в сарай за дровами. Как-никак, он был старшим хозяином в доме, где других мужчин кроме него не было.

Отец у Николки умер, когда мальчику шел первый год.

— А какой он был, папка? — иногда спрашивал мать Никола. Отца он не помнил.

Мама хмурила лоб, пряча в глазах грусть.

— Отец твой, Константин Васильевич[2] был достойным человеком. — после паузы отвечала она. — Учителем.

Николке было мало, и он непреставая смотрел на мать, требуя взглядом продолжения. Она покорно добавляла:

— Недолго мы с ним прожили вместе, двух лет не прошло после нашего венчания, как Константин Васильевич заболел и не стало его. — мать говорила неторопливо, подбирая слова. — За это время он ни разу не обидел меня, не сказал ни одного злого слова. А как он был счастлив твоему рождению, Коленька! — строгое лицо мамы вздрагивало, она отворачивалась от сына.

Николай тоже отводил глаза от матери, чтобы не видеть её смущение.

Смотрел на печь, забеленную известью с мелом. Её неровные бока казались живыми, теплыми. Печь в доме — и греет и кормит и спать укладывает. Такой печью ему казалась и мать — незыблемой, крепкой, самой важной в доме. Мальчику было страшно увидеть материнскую слабость. Если на печи есть трещины, она плохо держит тепло.

— А я похож на отца, мам? — спрашивал он.

Мать вытирала глаза украдкой:

— Есть что-то. С годами все яснее видно.

Потом смахивала с себя печаль, словно муку с фартука (привычка всегда сохранять бодрость досталась ей от батюшки Николая), восклицала громко:

— Ох, заговорилась я с тобой! Опара уж подошла.

В квашне, накрытой чистым полотенцем, пузырилась белая пушистая опара.

Мать крестила лоб, брала длинную деревянную ложку и вымешивала опару.

Николка стоял рядом, наготове. Он знал, как только мать посмотрит на него и кивнет, надо будет сыпать — осторожно, тонкой струйкой — мелкую муку из лежащего наготове льняного мешочка.

Самое тяжелое в приготовлении просфор — это вымешивание теста. Тесто должно хорошо подняться, но притом остаться плотным, и не иметь внутри воздуха. Ведь просфора не обычный хлеб, а богослужебный. Просфоры батюшка возьмет в алтарь и во время службы будет совершать на них проскомидию — специальным ножичком вынимать из просфор частички. А самая большая, особая, просфора станет агнцем — Телом Христовым на Литургии. Потому так важно, чтобы просфоры были плотные и не крошились.

Мать месила тесто сама. Её руки, бледные и худые, проворно мяли, взбивали, гнули и комкали тесто. Лицо матери становилось серьезным, сосредоточенным, и вся её фигура выражала силу и упорство. Тесто под руками размягчалось и теплело, становясь послушным. Тогда мать оставляла его зреть под полотенцем. Где тесто оживало и снова расползалось, пухло и росло. Пока упрямые руки его не скрутят и вновь начнут бить и вымешивать, вытесняя ненужный воздух.

Николка любил смотреть как мать месит тесто. Однако мальчишка есть мальчишка, он долго дома сидеть не может. Николку тянуло во двор.

У сондужской детворы имелись свои заботы.

ГЛАВА 3. ПАВЛА ЕВГЕНЬЕВНА

Сондуга — это и холм и речка. Само слово значит «песчаная река». Змейкой ползет река Сондуга по земле северной и впадает в Сондужское озеро. Стоит то озеро на макушке России, окруженное полями, лесами да болотами. А в лесах летом да осенью — ягод видимо-невидимо: клюква, морошка, черника, брусника, малина. Грибы красуются важно, даже не прячутся от людей. Сельчане только боровики признают — белый царский гриб. А есть и грузди, и подберезовики и опята. И ещё много-много разных грибов. С красными, желтыми, коричневыми и даже синими шляпками.

Вот и занятие Сондужской детворе летом и осенью — собирать грибы да ягоды, чтобы зимой было что кушать.

Грибы сушили, развесив на нити под потолком возле печи. Солили в бочках. Из ягод варили варенья, делали настойки, и вялили на солнце, разложив на холсты.

Своего хозяйства у Николки с матерью не было, за то, что мать пекла просвиры, ей полагалось по фунту ржи и овса и по хлебу с каждого дома. А остальным необходимым их обеспечивал дедушка — отец Николай. Потому и бегал Николка на дедушкин двор, помогать, да с животинкой играться. Там он чесал бока скотине, кормил цыплят, а то и раззадоривал драчуна петуха, нарочно дразня его.

На дворе хозяйничала бабушка — Павла Евгеньевна. Бабушка была небольшого роста, сухонькая и подвижная. С дедом они казались огнем и водой: такие разные, а друг друга дополняют. Дедушка — неторопливый, спокойный, задумчивый. Почти небожитель. Бабушка же — здешняя, земная. Ко всему внимательная, быстрая да деловитая.

Павла Евгеньевна не могла без дела просидеть и минуты. То по двору управлялась, то по дому — хозяйничала, то в храме наводила чистоту и благолепие. А вечером, когда все дома примолкнут и уснут, она садилась у лучины за рукоделие.

В своей семье она была старшая из восьми детей. Осиротев, и наскоро выйдя замуж, Павла Евгеньевна привела к мужу в дом все своё семейство — вдовую мать, трех братьев и четырех сестер, из которых младшему не исполнилось и года. А там и свои детишки скоро пошли: Александра, Алексей, Александр, Лидия — это те, кто выжил. А были детки, что долго не прожили на этом свете, быстро поумирали ещё во младенчестве.

В молодости бойкая и острая на язык, с годами Павла Евгеньевна притупила углы, даже смягчилась и теперь жила все больше заботой о муже. Замуж она выходила без любви, за первого посватавшегося парня, согласного взять её с приданным из восьми ртов. И первые года супружества Николаю Яковлевичу попадало буквально за всё — за его чрезмерную доброту и терпение, за непритязательность, за неумение как следует вести хозяйство, за их бедность, и даже за то, что, приняв священный сан, отец Николай стал много времени уделять не семье, а пастве. Отец Николай все семейные бури переносил спокойно и невозмутимо. А потом и вовсе научился: как почувствует, что жена вот-вот разразится бранью, он легонечко её притянет к себе и что-то ласковое на ушко скажет, она растеряно заморгает, вздохнет, поворчит немножечко про себя, да утихнет. Мужняя любовь её смиряла.

За годы, прожитые вместе, Павла Евгеньевна срослась со своим мужем, сроднилась так, что уже не помнила, что когда-то была девкой, ей казалось, что Николай Яковлевич был всегда в её жизни и всегда в ней будет. Потому, когда на обоих резко свалились старческие немощи, Павла Евгеньевна стала мужа особенно жалеть и лелеять. И втайне от всех молилась, чтобы Бог забрал её к Себе первой.

— Николка! — кричала она, завидя внука во дворе. — что маешься?

— Мать просфоры печет. — улыбался мальчик. — Велела у батюшки спросить, на той неделе служба когда будет-то?

— Нечего и спрашивать! — машет рукой бабушка. — Батюшка прилег отдохнуть сейчас. А службы будет две — в субботу — поминальная, и в воскресенье. Аль ты не знаешь сам?