Развеян миф о ранней смерти людей в Средневековье

Так это я о "хорошем" периоде рассказал, а перед этим были мраки. Наша бабушка по отчиму шла с кумой с поля с работы. На обочине дороги увидели просыпанное зерно и собрали его пополам с мусором в подолы. Их возле хутора поймали и судили за "расхищение соцсобственности" на полгода. 1946. Муж погиб под Сталинградом. Старший сын в Венгрии. Второй сын 18 лет был в армии. Дома остались на хозяйстве трое - 14, 11 и 7 лет. Естественно, всё легло на плечи старшей. Она слазила с чердака, "щабель" обломился. Зина упала и повредила ключицу. Взрослые вокруг полуграмотные, после войны какие-то "приглушённые", равнодушные. Ушиблась да и ладно! До свадьбы заживёт! У неё началась гангрена, умерла. Думаете, мать отпустили? Как бы ни так! Аж через два месяца вернулась, дома бардак. Хорошо, хоть корова целая и кролики, а то чем бы налог на мясо выполнила? Пошла на могилку (кладбище далечко от хутора было), кричала, аж собаки все всполошились.

Если принимать во внимание, что ранее более половины детей умирало в раннем возрасте, и за счёт этого продолжительность жизни была низкой, то интересно знать, какова по столетиям была продолжительность жизни лиц, достигших 16 лет, например. То есть, рождением, как бы, считать 16-летие. Мне кажется, по этому показателю мы продвинулись не очень далеко вперёд от средневековья.

Seagirl написал:

[q]

В городе думаете было много легче?

[/q]

Не так, как в деревне...

Всех крестьян насильно сгоняли с земли в города, но жизнь там была немного лучше.
Прадеда и семью раскулачили в 1929 году. дед мой дед погиб в 1942г, из шестерых детей у бабки выжило в 40х всего 2е!. По рассказам моего отца, бабке не платили пенсию. За сбор люцерны для коровы обьездчик бил кнутом. мой дядя и отец работали на заводе с 15 лет. Сука хрущев забрал корову, и обложил налогом яблони с наших 7,5 соток. И это в ГОРОДЕ Грозном. Реально люди стали ЖИТЬ только после 1963 года. Демонстрации рабочих расстреляли в 1956, 1961 годах. Люди все время выживали.
мне 39 лет, трое своих детей и только теперь я понимаю слова слова отца, как же было тяжело при сталине и хруще.Они поколение 30-40-50х построили заново страну, вопреки коммунистам. А потом ее коммуняки растащили на болты по личным карманам.

О "легкой" работе на заводе

Автор очерка «На литейном заводе», помещенного в «Отечественных записках», рассказывал:
«Так называемые „глухари“ — последний сорт заводских рабочих, обреченный на самым тяжкий, почти нечеловеческий труд и получающий за этот труд самое ничтожное вознаграждение.
В котлах они, как оказывается, играют роль подпорок… Котлы составляются из отдельных железных листов, которые по краям скрепляются между собой железными гвоздями…
Котельщик влезает внутрь котла, вкладывает гвоздь острым концом в отверстие, проходящее сквозь оба листа,
и затем плотно прижимает головку гвоздя к стенкам котла особым инструментом вроде рукоятки.
Другой работник в это время тащит раскаленную добела заклепку и щипцами накладывает ее на наружный конец гвоздя,
а третий работник тут же начинает пудовым молотом с размаху наколачивать эту заклепку на гвоздь.
В это время работник, находящийся внутри котла, должен напрягать все силы, чтобы гвоздь от ударов не только не выскочил из отверстия,
но даже не сдвинулся с места… Напряжение сил должно быть неимоверное;
тут грудь человеческая должна иметь крепость и стойкость железа, потому что она прежде всего должна вынести все те удары,
которые сыплются на заклепку, — мало того, вынести: даже не дрогнуть…
В эти минуты несчастный „глухарь“ имеет такой страдальческий и измученный вид, что, глядя на него, делается „за человека страшно“»…
Но, — толково объяснял автору очерка заводской служащий, — «убить человека не так-то легко, как вы думаете, а наш русский работник на это особенно живуч.
Сначала-то, конечно, поломает его немного, а потом пообколотится, пообтерпится… Вот глохнут только, да ведь и это мужику небольшая беда, не в оперу же ему ездить».

Изобразить такое на холсте невозможно, живопись тут бессильна, но великая совесть
Гаршина требует, чтобы мир слышал эти бесконечно повторяющиеся удары, чтобы содрогался и корчился с каждым ударом,
чтобы каждому перед картиной стало «за человека страшно».

«Ударь их в сердце, лиши их сна, стань перед их глазами призраком! — Убей их спокойствие, как ты убил мое…» (с) Гаршин

Вот он сидит передо мною в темном углу котла, скорчившийся в три погибели, одетый в лохмотья, задыхающийся от усталости человек.
Его совсем не было бы видно, если бы не свет, проходящий сквозь круглые дыры, просверленные для заклепок.
Кружки этого света пестрят его одежду и лицо, светятся золотыми пятнами на его лохмотьях, на всклоченной и закопченной бороде и волосах,
на багрово-красном лице, по которому струится пот, смешанный с грязью, на жилистых надорванных руках и на измученной широкой и впалой груди.
Постоянно повторяющийся страшный удар обрушивается на котел и заставляет несчастного глухаря напрягать все свои силы,
чтобы удержаться в своей невероятной позе. Насколько можно было выразить это напряженное усилие, я выразил.

Хотите чтобы вы и ваши дети так жили? Вот он царский рай