КЕДУН Иван Кириллович

ЧАСТЬ 1.
Наверное, у многих исследователей бывают истории, которые не они ведут, а наоборот – истории их. Вроде бы думаешь: да все уже, что еще-то можно тут откопать.
Весь такой из себя пишешь свою родословную книгу, делишься деталями этой истории. И все отлично. Книга готова. Ты успокоился. Можно начать заниматься другими судьбами. Ан нет.
Проходит какое-то время и тебя так лихо закручивает круговорот событий, что даже ахнуть некогда.
Вот примерно так и получилось со мной и с этими погибшими летчиками, благодаря которым я вообще стала заниматься военным поиском и военной генеалогией.
А история вся начиналась с ордена Боевого Красного знамени двоюродного прадеда в уже таком далеком 2011 г. В 2018 году я переехала из Красноярска в Мурманскую область
и из моего окна теперь было видно краешек взлетной полосы бывшего военного аэродрома, откуда летал мой родственник. К 2019 г. каким-то чудом были собраны биографии всех трех членов экипажа.
Книга с горем пополам была издана. Одна только мысль не отпускала: а ведь поиски останков летчиков там в лесу за все это время так никто и не проводил. Но ни людей не было, ни времени,
чтобы туда взять и поехать, да поискать. Да что говорить, даже новая памятная табличка 2 года пролежала, пока дождалась своего часа на замену.
Напомню, что первая табличка с фотографиями командира и штурмана была установлена на месте гибели экипажа еще во время экспедиции в 2017 г. А вот фото стрелка-радиста у нас не было,
не получилось тогда найти. Но в 2019 г. случилось невероятное и нашелся его родной племянник, который и прислал мне фото. И, конечно, это произошло именно 9 мая.
Долго собирались и много раз откладывали, но практически в годовщину гибели 25 июня (а мы поехали 27.06) удалось туда выбраться, хотя до последнего было непонятно едем ли.
Погода всю дорогу была очень хмурая, а туда приехали и выглянуло солнце. Комарье, правда, там совершенно озверелое, хорошо хоть гнуса не было. А месста там бруснично-морошковые.
В общем, у нас все получилось. Новую табличку прикрутили, с металлоискателем походили, вся земля звенит. Начинаешь копать, а там фрагмент обшивки размером с пол-ладошки,
а то и того меньше, на глубине всего 10-15 см. Но останки так не найти, там нечему "звенеть"...
⠀
После той июньской поездки решено было старую табличку и фрагменты самолёта отнести в отремонтированный музей авиации в посёлке. Там нам пообещали выделить место даже под экспозицию.

ЧАСТЬ 2.
Буквально через 2 недели мы снова туда поехали. Нас было всего 5. На пятерых один металлоискатель, у остальных щупы и перчатки плюс огромное желание найти летчиков.
Погода простояла всю субботу и до полудня воскресенья сухая и солнечная, что дало возможность полноценно поработать и я бы даже сказала уработаться. Уже в субботу вечером у всех трещали спины,
ныли ноги, у меня болели пальцы: дерн довольно плотный, корневища крепкие. И хоть под ним песчаная почва, но песок щуп иногда уходит всего на 5-7 см, иногда на 25,
много натыкались на камни в песке: тык, что-то твердое, раскапываешь, там камень. От постоянного тыкания в такие камни быстро устает рука.

Иду по лесу, парни ушли вперед, чтобы проверить насколько далеко разброс фрагментов самолета. Тык-тык, дзынь... хм... не очень на камень похоже. Начинаю руками разгребать листву.
Ржавая пластина. Чуть в сторону, снова она. Толстая и тяжелая. Подходит племянник мужа - Сергей. И мы поднимаем бронеспинку от кресла командира экипажа Ивана Кирилловича Кедуна!
А под ней совершенно целая койра (или какой-то очень похожий на нее наполнитель для сиденья). Нитки и обшивка сгнили или лемминги сгрызли. Отработали несколько метров рядом и под спинкой. Останков нет.

О том, что произошло с пилотом, когда бронеспинка срывается и впечатывает летчика в приборную панель, даже страшно думать. Чуть позже находим еще один фрагмент от спинки,
но он уже значительно меньше. Мои мужчины в шоке от того, что я нашла спинку просто так, без металлоискателя. Все находки фиксируем на карте.

Возвращаемся немного ближе к яме от касания самолетом земли. Буквально в 30 метрах металлоискатель начинает сходить с ума. Саша начинает поднимать одну за другой пряжку и карабины от парашютной системы.
Целый комплект. Рядом небольшой холм. Звучит версия, что это похоже на могилу, которая как будто аккуратно обложена камнями. Неужели и правда она? Кто-то говорит вслух:
немцы, ну будьте хоть в этот раз людьми, захороните по-человечески летчиков!

Весь холм срыли, углубились сантиметров на 80. Ни-че-го... даже "клюшка" перестала звенеть. А рядом она аж заходится в сигналах. Много мелких рваных фрагментов обшивки,
на которых до сих пор видны царапины от соприкосновения с землей.

Племянник Сережа накануне шутил, что стал специалистом по камням. Ближе к вечеру смотрю притих парень, сидит на коленках и голову даже не поднимает. Подхожу. Смотри, говорит, какая тут почва горелая.
Протягивает кусок расплавленного металла, а следом высыпает мне на руку гость целых стеклянных предохранителей и аккуратно смотанную тонкую проволочку. Решили, что это было в каком-то ремкомплекте.
Вопрос: у кого? Стрелок-радист, самый молодой член экипажа?
А когда на покрывале, где раскладывали все найденное, оказалось двое помятых летных очков, у меня аж руки затряслись. 11 лет я шла к этому и мечтала хоть что-то найти. А тут сразу такое!
Но костей нет. Как и нет ни ремней, ни кусков ткани, кожи или парашютных строп. Нет ни шлемов, ни унтов. Даже стекла нет ни от остекления кабин, ни от тех же очков. А оно ведь должно быть!
⠀
Утром в воскресенье мимо проезжали рыбаки. Остановились у таблички. Слышу один другому говорит: «Смотри, третий на табличке появился». Подходим, разговорились.
Тот, что постарше, сообщает, что лет 30 назад находил у дороги подошву от унтов, но бросил обратно. «Вдруг еще кости найду, что с ними потом делать? Ну их».
Попросили у них помощи, загрузили им на болотоход самые тяжелые части, которые решено было отвезти в музей. Весь оставшийся день я проходила в поисках той самой подошвы.
Но за 30 лет столько листвы тут нападало, куда уж там ее не глядя найти.
Устали невероятно. Эмоции зашкаливали. Уезжать не хотелось. Копать, копать и копать! Следующие выходные было решено снова провести в лесу. Вроде бы погода не должна была повести.

ЧАСТЬ 3.
Все так и случилось. Встали рано, в 5 утра, чтобы пораньше приехать и побольше успеть. В распоряжении лишь один день, и дорога в одну сторону 3 часа.
Походили по лесу, проверили еще раз те места, где работали в прошлый раз. Звенит много где, раскапываешь мелкие кусочки расплавленного металла с обшивки самолета. На одной и той же глубине во многих местах гарь и уголь.

Надо вот там, поближе к первому касанию с землей искать. 100% там должен быть штурман. Он должен был первый погибнуть. Его кабина на СБ снизу. Эта мысль в голове живет уже пару недель.

Начинаю проверять дерн. Достаю пряжку от еще одной парашютной системы. Есть! Он здесь, где-то рядом. Постепенно поднимаем еще несколько пряжек, пуговицы со звездой,
фрагмент штурманской линейки и прибора для бомбометания, личные карманные часы (потом оказалось, что это швейцарский хронограф Lemania, жаль, что без дарственной надписи),
на которых стрелки когда-то остановились на 12:10... правда, вместо стрелок там теперь ржавчина.

Сердце усиленно бьется. Отхожу в сторону, к костру, попить чая, как вдруг Саша кричит: кости! Мы бегом к нему. Потихоньку из-под березы начинают доставать погибшего летчика.
Там же нарукавная нашивка с "курицей" и фрагмент петлицы...

Удивительное дело: до этого изнывали от духоты и солнце припекало. А стали поднимать летчика и пошел дождик. Говорят, так часто бывает.

Туда уехали вчетвером, обратно возвращались уже впятером. Григорий Степанович Моргунов первый нашелся. Жаль только, что сообщить некому эту радость. Никого у него не осталось.
И кто после этого всего скажет, что чудес не бывает? Осталось найти ещё двоих. Поскорее бы уже снег стаял и пока нет листвы и травы в лес. Но сейчас время для мыслей, версий,
предположений и обработки найденной информации. Штурмана было относительно несложно «вычислить». По расположению своей кабины, как я и сказала, он должен был погибнуть первым,
соответственно искать надо было его недалеко от касания самолетом земли по траектории захода на посадку. Где искать двух остальных? Могли они после такой посадки еще быть живыми
и выбраться из горящего самолета? Приходили ли туда немцы? Был ли взрыв самолета после посадки? Почему кости штурмана лежат в одном месте очень компактно, а его личные вещи в 2-х метрах от него?
Почему количество парашютных пряжек не соответствует количеству парашютов?

А в 2011-м все начиналось с ордена Боевого Красного знамени…

04.10.1913 - 25.06.1941, лейтенант, командир звена бомбардировщиков 137 КСБАП. Сбит над аэродромом Луостари (экипаж Кедун И.К., Моргунов Г.С., Марков Б.А. погиб).