Немченко

29c

28 а

Милый Боря!

Наконец-то я решилась написать тебе печальную весть.

Папы нет больше с нами. Так и не дождался от тебя письма.

Умер 16-го октября 1930 года в 11 часов вечера.

Пять месяцев мы живём вот без него. Умер тихо, почти не сознавая своей кончины, только в последнюю минуту широко открыл глаза и посмотрел на меня и слёзы покатились у него из глаз. Говорить уже не мог, а видно что-то хотел сказать.

Последний месяц очень страдал, так как туберкулёз пошёл прогрессивным ходом. Больших мучений стоила ему пища. Глотать было очень больно, так как туберкулёз поразил горло. Последние дни жил вспрыскиванием камфоры. Двигаться также не мог, так как сильно ослабел. Тяжело нам было с мамой видеть его таким беспомощным.

28 b

Похоронили 18-го в 4 часа дня.

Два дня и две ночи не отходили от него. Лежал на столе как живой, только страшная усталость была на лице. Был весь в цветах. Друзья папины и наши помогли отдать последний долг.

Сейчас мы остались с мамой вдвоём. Всё не можем никак привыкнуть к мысли, что папы нет с нами. Всё кажется, что зовёт нас или стонет.

Тяжело, Борюнька, нам! Неужели ты и теперь не откликнешься? Хоть бы Женя написала нам несколько строк, здоров ли ты?

Эта зима была у нас суровая и злая. Мёрзли мы очень. Топлива было мало. Материально мы пока не нуждаемся, так как я работаю, мама получает пенсию.

Умоляю: напиши хоть несколько слов. Мама всё плачет. Говорит, что потеряла мужа и сына.
Успокой её немного.

Крепко целую тебя и Женю.

Веруся.

Chères amies, chers amis, je ne pourrais jamais rembourser la dette que j’ai envers vous. Bien sûr, la généalogie est votre passion mais vous êtes allés bien au-delà et votre générosité me comble.
La seule façon que j’ai de vous rembourser est de vous parler sincèrement.
La généalogie de ma famille est passionnante mais bien plus m’intéresse la compréhension des mobiles qui ont conduit mon père à créer cette sorte de légende.
Vous devez vous rendre compte qu’il m’est demandé de faire la psychanalyse d’un homme qui n’est pas devant moi, qui est mort depuis quarante-huit ans et qui, de plus se trouve être mon père !
La connaissance des lettres que vous me donnez, malgré les imperfections de Google traducteur, me force à m’interroger : mon père était-il un menteur ou un mythomane ou bien simplement était-il obligé, et pour quelle raison, d’établir cet écran de fumée sur son passé et sa famille ? Vous devez admettre aussi que les hypothèses que j’ai formées concernant sa naissance ne constitue pas un affront à ma grand-mère. Une chose est le respect que l’on doit à ses ancêtres, une autre chose est la lucidité et la quête de la vérité. Et c’est ma ligne de vie. Cette grand-mère, dont j’ignorais tout, sauf cette dernière lettre de 1943 dans laquelle elle souhaitait tout le bonheur possible à mon père et à ma mère qui venait de se marier, grâce à vous, j’ai découvert ce qu’a pu être sa vie et, grâce à vous, j’ai eu la gorge serrée très souvent en découvrant sa vie, mais ce fut un vrai bonheur.
Combien de fois je suis resté stupéfait devant votre perspicacité et votre volonté de pousser jusqu’au bout les recherches.
Il restent encore quelques lettres à scanner et vous envoyer, mais je dois admettre qu’il reste beaucoup d’énigmes. Peut-être arriverez-vous à en dévoiler encore quelques-unes.
Sur le reproche qu’il m’est fait d’avoir manqué de curiosité, vous devez savoir que les dix dernières années de vie de mon père ont été marquées par la maladie. Il était gravement cardiaque et combien de fois, en l’entendant tomber du divan et se rouler par terre de douleur, je me précipitai pour lui apporter ce verre d’eau et cette trinitrine qui éloignait sa mort.
Tout ce qu’il a pu me dire de sa jeunesse, malgré quelques imprécisions, est gravé en lettres de feu dans ma mémoire. Et j’aurais trouvé indécent de harceler mon père gravement malade de questions alors que, après la mort subite de ma mère, le 2 octobre 1961, il a eu à cœur de se battre pour survivre et réussir à élever son fils et sa fille et leur donner des armes pour la vie.
Une dernière chose : je me sens profondément et russe et français ; ma culture est double et lors de l’effondrement de l’URSS, malgré 1917, j’ai éprouvé une grande tristesse pour tous ces hommes et toutes ces femmes qui s’étaient battues pour un monde plus juste et voyait s’effondrer leur espoir de lendemains qui chantent.
Je vous livre cette confession en français car j’ai une conscienceconfiance limitée dans Google et je sais que vous serez plus capables de les traduire vous-même.
Avec toute ma gratitude, votre « Georges fils de Boris »
Дорогие друзья, я никогда не смогу погасить долг перед вами. Конечно, генеалогия - это ваша страсть, но вы вышли далеко за пределы, и ваша щедрость наполняет меня.
Единственный способ, которым я могу отблагодарить вас, - это поговорить с вами искренне.
Генеалогия моей семьи интересна, но гораздо больше интересует меня понимание мотивов, которые привели моего отца к созданию такой легенды.
Вы должны понимать, что меня просят провести психоанализ человека, который не был до меня, который умер в течение сорока восьми лет и, к тому же, оказался моим отцом!
Знание писем, которые вы мне даете, несмотря на недостатки гугл-переводчика, заставляет меня задуматься: был ли мой отец лжецом или мифоманкой, или он просто обязан и по какой причине установить это? Дымовая завеса на его прошлое и его семью? Вы также должны признать, что предположения, которые я сделал в отношении его рождения, не являются оскорблением для моей бабушки. Одно - это уважение к своим предкам, другое - ясность и поиск истины. И это моя линия жизни. Эта бабушка, о которой я ничего не знала, кроме последнего письма 1943 года, в котором она пожелала всякого счастья моему отцу и моей маме, которая только что вышла замуж, благодаря вам я узнала, что может быть его жизнь, и, благодаря вам, у меня было горло, очень часто открывая его жизнь, но это было настоящее удовольствие.
Сколько раз я был ошеломлен вашей проницательностью и готовностью довести поиск до конца.
Есть еще несколько писем для сканирования и отправки вам, но я должен признать, что есть еще много загадок. Возможно, вы сможете раскрыть еще немного.
Что касается упрека в том, что мне не хватало любопытства, вы должны знать, что последние десять лет жизни моего отца были отмечены этой болезнью. У него был сильный сердечный приступ, и сколько раз, когда я слышал, как он падает с дивана и катится с болью по земле, я бросался приносить ему этот стакан воды и тринитрин, который забирал его смерть.
Все, что он мог рассказать мне о своей юности, несмотря на некоторые неточности, выгравировано в огненных письмах в моей памяти. И я бы сочла неприличным беспокоить моего серьезно больного отца вопросами, когда после внезапной смерти моей матери 2 октября 1961 года у него было сердце, чтобы бороться, чтобы выжить и преуспеть в воспитании сына и дочери и дать им оружие на всю жизнь.
И последнее: я глубоко чувствую себя русским и французским; моя культура двойная, и во время распада СССР, несмотря на 1917 год, я испытывал глубокую печаль ко всем тем мужчинам и женщинам, которые боролись за более справедливый мир и видели, как рушится их надежда о завтрашнем дне, которые поют.
Я даю вам это признание по-французски, потому что у меня ограниченная осведомленность в Google, и я знаю, что вы сможете лучше их перевести.
Со всей моей благодарностью ваш "Жорж сын Борис"

ЦГИА СПб. Фонд 19. Опись 127. Дело 2172 образ 481
Капецкая, Преображенский собор города Тихвина (1891-1908) https://spbarchives.ru/infres/-/archive/cgia/19/127/2172
Спасопреображенский собор, 1905 год. Часть 1, о родившихся.
Л. 475 об. – 476
№67
25 ноября 1905 года родилась, 1 декабря крещена Лидия, дочь прапорщика запаса Александра Евсевиева Федотова и законной его жены Екатерины Алексеевой, оба православные. Восприемниками были: Дворянин Федор Дмитриев Баранов и жена Титулярного советника Анна Гаврилова Федотова.

georges nemtchenko написал:

[q]

Что касается упрека в том, что мне не хватало любопытства

[/q]

Уважаемый Георгий Борисович, Ваша реакция но мои слова как раз являются иллюстрацией того, как часто люди воспринимают слова сосвсем не так, не с тем смыслом, который вкладывал говорящий. В моих словах совершенно не было упрека. Не случайно я там же отметил, что сам в молодости не особо интересовался своими семейными историями. И речь шла не о недостатке любопытства, а именно о том, что люди воспринимают слова других через призму собственных предствалений. Изначальный смысл сказанного при этом часто искажается до неузнаваемости.

Я совершенно не хотел Вас обидеть.
С уважением,
Олег