Партизаны Крыма

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Симферополь был оккупирован фашистами 2 ноября 1941 года, а уже в апреле 1942 года немецкий подкомитет по дела искусств при городской управе издал указ, обязывающий всех артистов немедленно зарегистрироваться и приступить к работе. За невыполнение приказа грозил расстрел. 15 мая 1942 года театр начал работу.Фашисты оказались большими поклонниками театрального искусства, и, позволив
актёрам крымского гостеатра возобновить спектакли, не подозревали о том, что, играя героев на сцене, те стали героями в жизни. Театральные работники вошли в подпольную группу «Сокол»: Барышев Николай Андреевич – заслуженный деятель искусств Крымской АССР, художник-декоратор, руководитель подпольной группы работников театра;
Добросмыслов Дмитрий Константинович – заслуженный артист РСФСР;
Перегонец Александра Фёдоровна – заслуженная артистка РСФСР, одна из руководителей театральной студии для молодёжи; Яковлева Зоя Павловна – актриса театра; Озеров Илья Николаевич – костюмер;
Ефимова Прасковья Тарасовна – уборщица; Чечёткин Павел Игнатьевич – машинист сцены; Савватеев Олег Анатольевич – ученик художника.
Мирные люди – актёры, работники театра поднимаются на борьбу с ненавистным врагом, на защиту Родины, героически сражаясь в крымском подполье. Основными задачами подпольной работы были определены следующие: развертывание агитационно-массовой работы среди населения; организация диверсионной и вредительской работы на предприятиях, особенно на железнодорожном транспорте; сообщение обкому и штабу партизанского движения необходимых сведений о расположении вражеских частей, деятельности противника и т. д.
Оккупация только началась, до освобождения родного города нужно было пережить долгие и страшные три с половиной года фашистского режима.А симферопольцы не должны были утратить веру в победу, им обязательно надо было знать, что происходит на фронтах. И в скором времени на домах, заборах стали появляться листовки, переписанные сообщения Совинформбюро, прикреплённые небольшими кусочками повидла – частью скудного пайка (в дополнение к 50 граммам хлеба
и тарелке супа), полагавшегося работающим. Хлеб и суп Олег Савватеев относил больной маме, а повидлом заменял клей. Когда об этом узнал руководитель группы, он посоветовал использовать для листовок клейстер для расклейки афиш. Но мальчик ответил: «Такой клейстер получает только театр, фашисты это обнаружат и быстро раскроют нашу подпольную группу».Скромная, ничем не приметная пожилая
уборщица театра Прасковья Тарасовна Ефимова, приводя в порядок гримёрные, накрывая чехлами театральные кресла, спокойно,
не привлекая к себе внимания, распространяла листовки, носила донесения, тёплые вещи и медикаменты в свой объёмистой кошёлке партизанам. Именно благодаря костюмеру Илье Озерову и машинисту сцены Павлу Чечёткину удалось спасти более пяти тысяч самых ценных театральных костюмов от вывоза в Германию. Узнав о коварных планах оккупантов, работники, рискуя жизнью, замуровали ценный реквизит в подвале театра, заменив его бутафорией более низкого качества.
Данные об объектах, собранные несколькими группами подпольщиков, очень точно нанёс на составленную карту Николай – Барышев. Один экземпляр карты передали на Большую землю, другой остался у командования крымского партизанского движения.Нам, сегодняшним жителям Крыма, невозможно представить полуостров без роскошных дворцов Южнобережья. Летняя резиденция русских царей Ливадия, Массандровский дворец Александра III, Воронцовский беломраморный... А ведь все эти драгоценные строения с вековой историей могли бы взлететь в одночасье на воздух, и жемчужина Крыма была бы утрачена навсегда.Благодаря сведениям, собранным подпольщиками в 1944 году, удалось предотвратить уничтожение ценнейших сооружений, в том числе здания театра, заминированного
фашистами. Именно по карте, составленной Н. Барышевым, работали наши сапёры. Весной 1942 года в Крыму начался массовый угон молодёжи в Германию. Работниками театра было решено открыть студию, чтобы спасать ребят от немецкого рабства. Но без разрешения со стороны коменданта это было невозможно. На переговоры с
немецким начальством пошла А. Ф. Перегонец, в результате чего был получен положительный ответ. Сорок человек, зачисленных после сдачи
экзаменов в студию, были разбиты на две группы. Сценическое мастерство и художественное слово преподавала А. Ф. Перегонец.
Курс вокала вёл Д. К. Добросмыслов. Занятия начались, а паломничество не прекращалось. Опять прибегали юноши и
девушки с повестками немецкой комендатуры. И тогда отправлялись руководители студии к фашистскому начальству с уверениями о том, что обнаружен ещё один юный талант, отказаться от которого просто невозможно. И уже вскоре число студийцев возросло до пятидесяти.
На открытии показывали музыкальный спектакль «Нитуш». Прошёл спектакль хорошо. Успех был большой. Актёров поздравляли. Потом подготовили русскую классику: «Бедность не порок» и «Женитьбу Бальзаминова». Немцы остались довольны. Но для актёров-подпольщиков главной задачей было уберечь от фашистского рабства как можно больше симферопольской молодёжи.Именно в этой студии удалось легализоваться советской радистке Татьяне Овсюг. И регулярный выход радиопередатчика в эфир прямо из театра позволял передавать ценнейшие сведения на Большую землю. Любой такой сеанс связи мог стоить жизни всем сотрудникам театра. Несколько неожиданная неотложная помощь понадобилась от артистов-подпольщиков партизанам в 1944 году, когда и без сводок Информбюро изолированным от Большой земли крымчанам стало ясно, что
очень скоро советские войска освободят родной полуостров от оккупантов. Партизаны уже давно вели «рельсовую войну» на железной дороге. Особое внимание было уделено участку, связывающему
Симферополь и Севастополь. Именно по этой магистрали перебрасывались к фронту военные грузы. И чтобы обезопасить тактически важные перевозки, фашисты бросили на этот участок железной дороги бронепоезд, которому дали имя «Хорст Вессель» (в честь нациста, погибшего в дни Мюнхенского путча). Безустанно курсируя между Симферополем и Севастополем, бронепоезд постоянно поливал свинцовым дождём каждый подозрительный куст по обе стороны от железнодорожных путей. Таким образом, партизанская работа была парализована. Все попытки взорвать бронепоезд во
время его непредсказуемых рейдов не увенчались успехом. Обезвредить «бешеного Хорста» (так прозвали его партизаны) представлялось возможным, лишь сделав это на станции дислокации поезда в непосредственной близости от него. Но место базирования
было скрыто очень тщательно. Собственно, это и было поручено выяснить партизанам подпольной группы «Сокол». Николаем Барышевым был разработан следующий план: З. Яковлева и П. Чечёткин, насобирав каких-то вещей, отправились «менять» их на продукты по деревням, расположенным вдоль железной дороги.
В результате работы, проведённой подпольщиками, оказалось, что фашисты свой бронепоезд прячут на безымянном полустанке вблизи деревни Шакул. Вскоре здесь и подстерегли его партизаны, превратив в
груду искорёженного железа. Уже зимой 1943 году фашисты, чувствуя
близость своего поражения, усилили борьбу с подпольем. Начались массовые облавы. Симферопольских подпольщиков, в том числе
группу «Сокол» выдал директор симферопольской электростанции М. Ящинин, бывший агент «Абвергруппы-302». Он передал оккупантам списки фамилий с фотографиями подпольщиков. 13 марта 1944 года были арестованы П. Чечёткин и П. Ефимова. Николаю Барышеву с остальными членами группы было предложено перебраться в лес к партизанам, но подпольщики отказались. 18 марта были
арестованы Д. Добросмыслов, А. Перегонец, З. Яковлева, а 19 марта – Н. Барышев, И. Озеров и О. Савватеев. Их держали в тюрьме на улице Луговой и ежедневно возили на допросы в гестапо. Они прошли все муки ада здесь, на земле, но не сломились, не предали дела, которому
служили все годы оккупации. Они не предали своей Родины.
Казнили патриотов на рассвете 10 апреля 1944 года.
Подпольщиков вывели из камер и погрузили в машину. Грузовик взял направление в сторону Дубков (территория совхоза «Красный»). Здесь были вырыты огромные ямы, куда оккупанты сбрасывали расстрелянных жителей Симферополя. Вдали уже слышна была канонада – приближались советские войска. Гитлеровцы торопились, подгоняя своих жертв резиновыми плётками. Александра Перегонец, искалеченная во время допросов, идти не могла, её почти несли на
руках к месту казни. Николай Барышев поддерживал своего юного ученика Олега Савватеева – их так и расстреляли вместе, в
последнем братском объятии.А через три дня, 13 апреля 1944 года,
Симферополь был освобождён. С героями прощался весь город. Восемь гробов, выставленных в театре, пронесли по улицам. Их похоронили в братской могиле, на центральном кладбище, рядом с другими
героями, отдавшими жизни за свободу родного города. Герои-подпольщики остались вместе и на карте города – в ноябре 1966 года пересекающиеся переулки и улицы в районе Новосергеевки переименовали в память героев группы «Сокол».В 1973 году А. Новиков по пьесе Г. Натансона и В. Орлова поставил спектакль «Они были актёрами». 13 октября 1973 года состоялся премьерный показ спектакля. В театр пришли симферопольцы всех возрастов. Были среди зрителей и те, кто знал героев пьесы при жизни, видел на сцене. А в
1977 году эта постановка была допущена к участию в конкурсе на соискание Государственной премии СССР и получила её.
http://science.cfuv.ru/wp-content/uploads/2015/10/2015_1.pdf

Т. П. Леденкова
УДК 356.15(470-13) ”194”
ЯЛТИНСКИЙ ОТРЯД НА ПЕРВОМ ЭТАПЕ ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ (1941–1942 гг.)
Первый период истории Ялтинского партизанского отряда, ушедшего в горы в конце октября – начале ноября 1941-го года, хранит до сих пор много «белых пятен». Немецкие войска вошли в Ялту на рассвете 7 ноября 1941 года. Удивительно, но до сих пор, спустя 74 года, нет единодушного признания этой даты. По дорогам в сторону Севастополя, отступая с боями, двигались части Красной армии. Узкие дороги, массы военных и беженцев, техника, растерянность, иногда просто неразбериха и хаос. По воспоминаниям Г. Северского, приходилось применять оружие [1]. Старший лейтенант Ф. Федоренко (будущий комбриг партизанской бригады «Грозная» и генерал-лейтенант Советской армии) вспоминал: «5-го ноября у штаба в Ялте нет ни одной машины, нет часового. Сторож сказал: «Подались на Балаклаву, Бахчисарай уже у немцев». Уходим в горы… Наступило 7 ноября. День большого
праздника встретили на скалистой террасе неподалеку от водопада Учан-Су. Наблюдали, как по Бахчисарайской дороге двигались большие колонны оккупантов» [2]. По воспоминаниям С. Г. Щеколдина, «вечером 3 ноября последние части Красной армии
прошли через Алупку… Двое суток 4-го и 5- го безвластие… 6-го по обеим дорогам шла немецкая армия» [3]. Бургомистр в оккупированной Ялте Н. С. Анищенков 7 ноября 1942 года распорядился выдать улучшенный паёк жителям Ялты. На вопросы немецкого коменданта ответил: «Разве Вы забыли, что ровно год назад немецкие освободители вошли в Ялту» [4]. Жители Ялты, те, кто в те годы были постарше, тоже вспоминали, что немецкие войска подошли к Ялте 6 ноября, остановились на въезде на Симферопольском шоссе (теперь улица Свердлова), выпустили по городу несколько снарядов и на рассвете 7-го вошли в город. Не рискнули войти ночью. По некоторым данным в ночь на 7 ноября в порту грузились два военных корабля – эсминцы «Бойкий» и «Безупречный». Корабли приняли на борт около 1800 человек, часть боевой техники и в 3 ч. 40 мин вышли из Ялты [5]. Большинство жителей до 8-го числа из домов не выходили, что, видимо, и запомнилось как 8-е. Правда, в официальном издании – Книге Памяти (т. 8, обобщающий) написано: «8-го ноября противник вторгся в Ялту» [6]. Возможно, это сделано умышленно, чтобы дата не совпадала с датой Государственного праздника. Ялтинский партизанский отряд закончил выход к местам базирования 1 ноября. Созданный на базе двух истребительных батальонов – 14-го Ялтинского под командованием Н. Н. Тамарлы и 33-го Алупкинского под командованием И. З. Вергасова, укомплектованный в основном добровольцами, он сыграл огромную роль в Крыму. Задачи
батальонов были разнообразными: охрана объектов народного хозяйства, коммуникаций, урожая, источников водоснабжения,
предприятий связи, наблюдение вместе с пограничниками за побережьем, охрана горных перевалов. С сентября особое значение при-обрела борьба с дезертирами из местного населения, вооружёнными, появившимися в Крымских лесах. Бойцы истребительных батальонов в первые месяцы войны в армию не призывались. Это имело и свои отрицательные стороны, так как в батальоны проникло значительное количество морально неустойчивых лиц, не желавших или боявшихся служить в армии [7]. Ялтинский отряд ушёл к месту своего базирования под командованием Д. Г. Машкарина, начальника штаба Н. Н. Тамарлы, комиссара С. Н. Белобродского. В разбитом на пять районов полуострове Ялтинский отряд относился к 4-му району и был разделён на 4 группы – в урочище Кизилташ (Красный Камень) на Романовской дороге – в 10 км к северо-востоку от Ялты, у родника Беш-Текне – в 3-х км, юго-восточнее села Кучук-Узенбаш, и у г. Рока – в 4-х км, югозападнее села Кучук-Узенбаш (теперь это село Многоречье). Будущие партизаны в своих истребительных батальонах прошли ускоренную программу начальной военной подготовки (в Ялте на базе ОСОВИАХИМА – руководитель С. Н. Белобродский, командир батальона Н. Н. Тамарлы), выполнили упражнения по стрельбе из личного оружия и метанию ручных гранат, получили небольшую практику по основам ведения общевойскового боя, несению караульной и патрульной службы [7]. Продовольствие, боеприпасы и другое имущество стало ускоренными темпами поступать на так называемые «перевалы», для чего использовался транспорт истребительных батальонов. Одновременно в базовых лагерях готовились укрытия: землянки, траншеи, шурфы, ямы (погреба), бурты. Часть приспосабливалась для длительного хранения и укрывалась наглухо. После закладки составлялась опись, база закрывалась и тщательно маскировалась под фон местности. Там, где так поступили, базы потеряны не были. А дислокация продбаз была составлена неправильно – базы создавались поблизости от населённых пунктов, местное население, среди которых оказалось много предателей, имело возможность наблюдать процесс закапывания продуктов, например, Ялтинский отряд расположил одну из баз у с. Ай-Василь [8]. В условиях горной местности особенно были нужны надёжные проводники и, к сожалению, не все они оказались таковыми. Часть продовольствия и боезапасов укрывались в индивидуальных хранилищах, гротах, дуплах деревьев, развалах камней и в так называемых «патронных ямах». Несмотря на то, что вероятность партизанской войны не исключалась с самого начала военных действий, и соответствующее постановление было принято ещё в июле и в начале августа, и с ним были знакомы все ответственные лица, как оказалось впоследствии, начинать его выполнение надо было раньше. Формирование партизанских отрядов было начато с опозданием, в конце
сентября, а базы создавались ещё позднее, то есть в октябре и первых числах ноября. 1 ноября немецкие войска вошли в Симферополь, Бахчисарай и Карасубазар (Белогорск). Бои велись на подступах к Севастополю и на Ангарском перевале. Долго не
утверждались руководители партизанского движения – приказ был подписан только 31 октября, когда отряды заканчивали выход
к местам своего базирования. Находящийся в госархиве Республики Крым текст «Отчёта КШПД» (Крымского штаба партизанского
движения) о действиях партизан в Крыму за период с ноября 1941 по апрель 1944, где в разделе «Учёт и численность личного состава. Пополнение и вооружение отрядов» отмечается, что в начале первого периода учёт в отрядах был поставлен плохо и вёлся
на клочках бумаги, всякие списки составлялись произвольно без отметки дат, многие списки утеряны или забазированы, из-за чего
многих убитых и пропавших без вести учесть невозможно. Убытие и прибытие личного состава в приказах по отрядам отражалось не полностью, все происшедшие изменения не учитывались, поэтому многие итоговые данные существенно разнятся, а иногда даже противоречат друг другу. Центральный Штаб Партизанского Движения два раза издавал приказы и указания об упорядочении учёта
личного состава, особенно это касалось Южного Штаба. Надо признать, что это до сих пор создаёт массу проблем в освещении того
периода партизанской борьбы, а также то обстоятельство, что право писать и издавать мемуары имели возможность руководители
партизанского движения, которые не всегда придерживались строгого изложения фактов. К чести некоторых, в предисловиях это оговаривалось. Однако после освобождения были опрошены и рядовые участники тех событий. Другое дело, что они не опубликованы, но с многих уже снят гриф секретности. После выхода отрядов в районах сложилась напряжённая обстановка: не все отряды вышли к местам базирования, не все руководители прибыли вовремя (некоторые вообще не прибыли), особенно, как ни странно, и комиссары. После сбора в базовом лагере (31.10 – 6.11) численность Ялтинского отряда составляла 160 человек. Однако в рапорте командующему Северо-Кавказским фронтом С. М. Будённому о боевой деятельности партизанских отрядов района с 1 ноября 1941 года по 1 июля 1942 года командир 4-го района И. З. Вергасов численность ялтинского отряда определяет как 120 человек [1]. В своих мемуарах И. З. Вергасов вспоминает о том, что из отряда сразу в первые дни дезертировало 40 человек. Таким образом, будем считать, численность отряда на 10 ноября 120 человек. Дезертирство из отрядов на первых этапах было катастрофическим. Забегая вперёд, отметим, в дальнейшем отряд пополнялся и за счёт слияния с другими отрядами, и за счёт 27 бойцов из Красноармейского отряда № 5, из рядов которого был Николай Кривошта – командир отряда. Пополнение отрядов военнослужащими сыграло положительную роль: была восполнена нехватка личного состава, вооружения и боеприпасов, повысилась боеспособность партизанских формирований. В ходе первых боевых столкновений было выявлено, что размещение некоторых отрядов по группам оказалось ошибочным (Ялтинского, Севастопольского и некоторых других). Группы находились на расстоянии 1,5–12 км, друг от друга и не могли создать общую систему охраны и обороны, не имели локтевой связи с
отрядом. В Ялтинском отряде, дислоцированном в четырёх местах, группы были разделены на «пятёрки», что привело к напрасной гибели двух «пятёрок» – одной на Кизилташе (Красный Камень), другой на высоте Бедене-Кыр. Для того чтобы попытаться поимённо определить ялтинцев и алупкинцев, ушедших в горы в октябре – ноябре 1941 года, имеет смысл исходить из 2-х посылов: во-первых,
численность отряда считать в 120 человек; во-вторых, поскольку Ялтинский отряд как боевая единица действовал с 1 ноября по
2 июля 1942 г., из состава отряда исключить число партизан, пришедших после слияния отрядов и имеющих до этого участие в
боевых действиях других отрядов. Указание на это, как например Ак-Шехский, АкМечетский и другие, имеется по спискам в книгах Памяти (т. 6 и 7), их 32 человека. Попробуем сопоставить три источника:
1. Книги Памяти Автономной республики Крым (т. 6 – Партизаны и подпольщики, т. 7 – дополнительный).
2. Список первого Ялтинского отряда,
составленный А. М. Минько – руководителем секции партизан и подпольщиков г. Ялты, политруком взвода тыла в 10-м
Ялтинском отряде.
3. Список 1-го отряда, хранящийся в Историко-литературном музее г. Ялты. 2 ноября 1941 года погиб Марьянский –боец Ялтинского отряда. 19-го ноября погиб Я. Д. Пархоменко в районе Тюзлера, где была заложена продовольственная база (по Книге Памяти похоронен на Ай-Петри. На Памятнике на скале Шишко его фамилии нет, нет и на Памятнике в урочище Красный Камень). 19 ноября на Красном Камне по-гибла «пятёрка» В. М. Андреева – знаем пока только его фамилию и Павла Феодори. Три остаются неизвестными. Погибла «пятёрка» и на Бедене-Кыр. Фамилии погибших неизвестны. Таким образом, 12 человек погибли ещё до боя на Беш-Текне, и численность отряда уменьшилась до 108 человек. С 10 по 13 декабря 1941 года перед штурмом Севастополя от Севастополя до Алушты начался первый большой «прочёс». Разделение отряда на группы сказалось отрицательно: группа на Романовской дороге слышала шум боя у Беш-Текне, но то ли сами ожидали подхода немцев от Чучели (бой был и там), то ли плохо сработала разведка, но группа на Беш-Текне вела бой одна. Потери отряда в бою на Беш-Текне Вергасов [1] обозначил как 40 человек убитыми, 20 пропавшими без вести, следовательно, общие потери составили 60 человек. На 1 января из рапорта И. Вергасова в отряде оставалось 50 человек, исходя из численно сти отряда перед боем – 108 человек и общими потерями по Вергасову (60 человек) –осталось 48, и это сопоставимые значения. На памятнике партизанам, установленном на Ай-Петри на скале Шишко, из 19 человек указаны фамилии только 13 партизан из Ялтинского отряда. При этом Подопригора И. А., Козачек И. В., Кондратенко С. П. погибли в 1942 году. Погибший В. А. Тарасов похоронен на Красном Камне, а погибшие Мацак Н. П. и Королев А. В. – их имён нет ни на памятнике на Ай-Петри, ни на Красном Камне. О погибшем Семёнове мы не знаем ничего, кроме даты гибели, возможно, его имени Пётр и, по мемуарам И. З. Вергасова, упоминания о гибели партизана с такой фамилией позже 13 декабря 1941 г. Будем придерживаться данных Книги Памяти (т. 6. Фамилии погибших):
1. Машкарин Д. Г., Белобродский С. Н.,Тамарлы Н. Н., Фадеева А. Н., Ренц Т.,Седых П. Я., Слюсарь М. Д., Ушаков В. Ф.,Кутиков С. М., Кукушкин Г. П., Зубакин М. С.Эвнаннов, Королёв А. В., Мацак, Тарасов В. А., Семёнов – всего 17 человек.Фамилии пропавших без вести: Асанов Эдем (Мшатка-Парковое), Боржевский Михаил, Вариченко Порфирий, Мельников, Пелипенко Григорий, Пожарский Г. К., Титов В. Ф., Ткачук М., Химич В. Т., Терентьев М. – всего 10 человек. Общее число погибших и пропавших без вести – 27 человек, чьи фамилии нам известны. Из них 5 человек из Алупки, 1 из Гурзуфа, 1 из Мшатки (п. Парковое) и 20 человек из Ялты. В дополнительном списке в Книге Памяти (т. 7) есть фамилии пропавших в декабре 1941 года жителей Ялты и Ялтинского района: Заитов Низам Мустафа 1919 г. р. Самидулов Абдурахман Абдулаевич 1926 г. р., г. Ялта, Сеит Бекир Амет Сали 1921 г., г. Ялта, Сорока Виктор Иванович 1915 г.р. Филонов Владимир Павлович 1922 г.р. г. Ялта, Чунке Ваджип Асан 1913 г.р., Ялтинский район, Эюпов Мустафа Сейтумерович, п. Мисхор, Осипов Карл Иванович. Имеют ли они отношение к бою 13 декабря – тема для историков, архивистов и краеведов, мы же не будем пока включать их в общий список ялтинского отряда. По данным списка А. М. Минько в отряде числилось 96 человек. Отряд сливался с Ак-Шеихским, Севастопольским, в отряд приходили и из других отрядов, но отряд
оставался Ялтинским и как боевая единица существовал до 2 июля 1942 г., поэтому 32 человека из других отрядов исключаем, и
остаётся 64 человека. В этом списке есть и те, кто погиб раньше боя на Беш-Текне и те, кто погиб в этом бою 13-го декабря, и те, кто
продолжали воевать. В списке 3 человека, которые прошли всю войну. Таким образом, из 96 партизан исключаем 32 человека, и список сокращается до 64-х, но список неполный: в него не включены 16 человек: Богатский С. А. (Алупка), Горемыкин Г. И. (Кореиз), Дагджи Абдулла, Дагджи Эдие (муж и жена из Ялтинского отряда, отправленные на подпольную работу в г. Симферополь, где организовали группу «дяди Володи»), Дагджи Зоре (Ялта), Асанов Эдем (Мшатка – Парковое), Боржевский М.,Варичевский П., Мельников, Семёнов, Титов В. Ф., Ткачук М. М., Оноприенко И.., Пелипенко Г., Кежеджи Д. А. (Алупка), Зулкарнаев (Алупка).
В списке партизан, оставшихся в отряде после боя, 42 фамилии, но нет фамилий Горемыкина Г. И., Зулкарнаева, Кежеджи и Дагджи А., Дагджи Э., Дагджи З. – таким образом, обоснованно достоверно число погибших и пропавших без вести 60 человек, что
согласуется с данными И. З. Вергасова. Из этого списка 33 человека, имён которых мы не знаем. В списке, хранящемся в Ялтинском
историко-литературном музее, 73 человека, из них 11 человек не бойцы Ялтинского отряда, следовательно, 62 человека, но нет 27
человек: Асанова Э., Агеева М., Баршинова, Богатского С. С., Боржевского М., Вариченко П., Дагджи А., Дагджи Э., Дагджи З., Долгова П. С., Эвнаннова, Зулкарнаева, Иванчикова, Качалова А. Г., Кашваты, Кижеджи Д. А., Кукушкина, Марьянского, Мельникова, Оноприенко И. К., Пелипенко Г., Пожарского Г. К., Ревы Н. С., Семёнова,Титова В. Ф., Ткаченко П. Н., Ткачука М. М.Таким образом, в списках историколитературного музея должно быть 88 человек и 3 человека погибших в «пятёрке»В. М. Андреева, всего же 91 человек ялтинского отряда. Следовательно, нам неизвестно ничего о судьбе 29 человек. Несмотря на значительное количество
погибших и пропавших без вести, говорить о разгроме отряда вряд ли стоит: конечно, погибло полностью руководство отряда, потеряно знамя, но отряд был Ялтинским ещё до июля 1942 года. По данным Книги Памяти (т. 6 и т. 7) требуются уточнения и отдельные исследования участников партизанского движения с фамилией Попов, Усин. Осадчая, Пузанкова, Позднякова. Имеются сведения об уходе в партизанскуий отряд сына главного садовника Никитского ботанического сада Козейчука, почтового работника Ялты Кашина. Работа с архивными данными партизанского отряда будет продолжена.

http://science.cfuv.ru/wp-content/uploads/2015/10/2015_1.pdf

Прошел январь. Как долго он длился... Такого трагического периода у нас еще не было. В этом месяце умерло с голода несколько десятков партизан. Перерывы в продовольствии и раньше были. Недоедали, конечно. Но не в такой же степени! Ничто нельзя было сравнить с январским голодом.

Несмотря на тяжелейшее положение, партизаны несли караульную службу, ходили на операции, выводили из строя телефонную и телеграфную связь, уничтожали живую силу и технику, взрывали склады с боеприпасами и горючим, пускали под откос вражеские поезда. Голодные, измученные, с открытыми ранами на теле, шли они в бой и побеждали. Потому что верили в победу.

В вечернем сообщении Совинформбюро от 9 февраля 1943 года говорилось: «...Отряд крымских партизан в конце января месяца пустил под откос два немецких военных эшелона. В результате крушения разбиты два паровоза и тридцать вагонов с живой силой и грузами...»
И это как раз в тот период, когда в отрядах было особенно тяжелое положение: людей косил голод.

Сообщения Совинформбюро радовали нас — Красная Армия почти на всех фронтах вела наступление. А на Северном Кавказе 12 февраля наши войска овладели Краснодаром и многими райцентрами.

Освобождена была и моя станица Старомышастовская. Почему-то раньше я не тревожился так за мать, как теперь. Из головы не выходило: жива ли? Я хорошо знал, как расправлялись гитлеровцы на оккупированной территории с комсомольцами, с семьями партизан, да и просто с активистами.

Только после войны, когда вернулся в станицу, мне стало известно, что моя мать чуть было не стала жертвой фашистов. Чудом спаслась она от казни! Откуда гестапо и полиции стало известно, что я парашютист-десантник и нахожусь на оккупированной территории Крыма? Этот вопрос до сих пор не разгадан. Ведь никто из родственников ничего не знал о моей судьбе!

В сумерки к нам пришел Роман Квашнин — поздравил меня с освобождением Краснодара. Посидели мы, поговорили о том о сем, вспомнили батальон, как выбрасывали нас в 1941 году в район Арабатской стрелки, как захватили мы штаб румынского полка... Много кой-чего припомнилось нам!
— А вы знаете, Пухов сильно заболел. Вчера проведывал его, — сказал Квашнин.

* * *
Виктор Пухов прилетел осенью 1942 года. Окончил он Московскую радиошколу, и Центральный штаб партизанского движения направил парня в Крым.'Готовили его в глубинку. Но с первых же дней Виктор находился в тягостном состоянии, как-то раскис. И пошло-поехало!

Перед вечером следующего дня мы спекли с Николаем из своей дневной порции муки четыре лепешки и отправились к Пухову — его отряд был в километре от нас.
Пришли. Виктор почти не разговаривал, глаза его были полузакрыты. На наше приветствие лишь слегка кивнул головой. Я подал ему лепешки. Он молча взял и с жадностью принялся есть. Как мы ни добивались, что у него болит, он нам так и не ответил. И вообще, был замкнут, ничего о себе не рассказывал.

Когда собирались уходить, он приоткрыл глаза и спросил каким-то глухим-глухим голосом:
— Как там, на фронтах?
— Наступают наши. Вовсю гонят фашистов на всех направлениях. Уже скоро всю Кубань освободят. Вот-вот за Крым возьмутся.

Пухов чуть-чуть улыбнулся краешками губ и снова прикрыл глаза. Мы говорили ему, чтобы держался, пока перейдем в Зуйские леса, а там эвакуируем его на Большую землю. Виктор в ответ молчал, будто все это его не касалось.
Потом мы попрощались.

Незадолго до ухода в Зуйские леса, 25 февраля 1943 года, у подножия горы Черной, в расположение партизанского отряда неожиданно ворвались каратели и нанесли отряду большой урон. Погибло несколько тяжелораненых и больных партизан, среди которых оказался и радист Пухов.

В первых числах марта штаб партизанского района и все отряды добрались до Зуйского леса и снова разместились в Яманташском лагере. Там, увы, не осталось ни одной землянки, ни одного шалаша — все уничтожили гитлеровцы! Пришлось все строить заново.

Утренний сеанс связи проводил Николай. Нам передали, чтобы принимали самолеты с продовольствием и боеприпасами. Пока я носил в штаб радиограмму, Григорян упаковал рацию и сидел задумавшись. О чем? Трудно сказать! Скорее всего о своем доме, о родных...

Завтракали, как в большинстве случаев, мучным бульоном и кусочком конского мяса. Вполне приличный завтрак. Так мы тогда считали, хоть не было ни хлеба, ни сухарей. Нередко ели совершенно несоленое варево. Когда нам сбрасывали продовольствие и появлялись сухари, консервы, соль, для нас это был праздник.

* * *
А время шло. Миновал март, апрель. Еще задолго до наступления Красной Армии штаб фронта просил, чтобы мы подготовили проводников, а также сообщили о немецких сооружениях, минных полях и оборонительных линиях. С этой целью были посланы разведчики под Керчь, Феодосию, на Черноморское побережье и к Перекопу.

Спустя несколько дней мы передали разведотделу, что в районе Керчи и Феодосии имеются четыре укрепленные линии и находится там пятый армейский корпус, куда входят две пехотные дивизии: 73-я и 98-я. А кроме того, 191-я бригада штурмовых орудий, 6-я кавалерийская дивизия и 3-я горно-стрелковая дивизия румын.

По побережью Черного моря дислоцируются 1-я и 2-я горно-стрелковые и 9-я кавалерийская дивизии румын. На Перекопском перешейке держит оборону 17-я немецкая армия, и там, на глубину до сорока километров, сооружены три сильные оборонительные линии. Две из них — по Ишуньским позициям, по реке Чатырлак. На южном берегу Сиваша созданы две, а местами и три оборонительные полосы с дотами и дзотами.

Еще сообщили о том, что гитлеровцы угоняют в Германию молодежь и увозят из Крыма ценности.

Потом мы приняли приказ начальника Центрального штаба партизанского движения при ставке Верховного Главнокомандования П. К. Пономаренко о проведении операции на железных дорогах под кодовым названием «Сбор фруктов».

Надо сказать, что к этой операции готовились давно и тщательно. Приняли несколько самолетов с минами и взрывчаткой. Прилетели к нам с Большой земли военные специалисты — инструкторы-минеры. День и ночь специальные группы партизан обучались подрывному делу. На малой посадочной площадке почти каждую ночь приземлялись «уточки»: привозили боеприпасы, медикаменты, продовольствие, почту. Они же увозили раненых.

Как-то на рассвете пожаловали каратели. С каким рьяным усердием лезли они на нашу высоту! Видимо, думали с ходу овладеть ею и начисто рассчитаться с партизанами.
Но народные мстители надежно укрепились там. В обороне находились все отряды.
Поджидая противника, партизаны лежали, притаившись, в укрытии. Лишь один человек, в форменном бушлате и фуражке с крабом, перебегал от дерева к дереву вдоль линии обороны. Он не стрелял, но и не прятался, и не подставлял себя пуле-дуре. Вместо автомата в его руках без конца строчила кинокамера. То там, то здесь ему кричали из-за камней-валунов:
— Стой! Куда лезешь? Не видишь, там немцы?

А человек в морской фуражке с кинокамерой в руках будто не слышал ни этих слов, ни свиста пуль, ни воя мин и снарядов. Он был увлечен своей работой, поглощен лишь одним стремлением: запечатлеть ход боя. Другого такого случая, думал он, не подвернется. А их потом было...

Никто из партизан его пока не знал: немногие видели, как он прилетел прошлой ночью с Большой земли. Кто этот человек, с какой целью прибыл, никому не было ведомо. Политотдел фронта радировал, чтобы мы со всей серьезностью отнеслись к кинооператору и оказывали ему действенную помощь в создании документального фильма о народных мстителях Крыма.
В свою очередь, Петр Романович Ямпольский предупредил кинооператора:
— Прошу не забывать, где вы находитесь. Обстановка у нас неспокойная. Часто вступаем в бой. И лезть на рожон, в самое пекло не рекомендую.
— А как же я буду снимать настоящий бой? — забеспокоился кинооператор.
— Снимайте, но не на виду у немцев, — спокойно ответил Ямпольский.
— Простите, но мне нужны не только панорамные куски, но и отдельные детали, крупный план. Надо заснять бой без фальши!
— Пожалуйста, но не нарушая наших условий.

* * *
А теперь вот кинооператор делал свое: снимал так, как ему было нужно.
Гитлеровцы упорно продолжали лезть на высоту. Но скоро их наступательный порыв кончился. Партизанские отряды пошли в атаку. Немцы дрогнули. Вот назад повернул один, другой, третий... Бегут!

Кинооператор выскочил из-за дерева и, обгоняя партизан, ринулся за немцами со стрекочущей камерой в руках. Впереди него спины вражеских солдат, широкие и узкие, прямые и сутулые. Все ближе, ближе...

Вот впереди упал немецкий солдат, подкошенный партизанской пулей. Кинооператор на миг остановился перед лежащим гитлеровцем, смахнул со лба пот и нацелил на него камеру. Солдат, выпучив глаза, потянулся здоровой рукой к автомату. Сейчас он выпустит очередь.
Подбежавший Алексей Ваднев выбил из рук немца автомат, который все-таки выстрелил. Но пули лишь подняли фонтанчики пыли у ног кинооператора.
— Куда же тебя, парень, несет со своей камерой?! — возмутился Алексей. — И дался тебе этот...
— Вот это кадрик! Очень нужный кадрик! — с воодушевлением произнес кинооператор. Он расстегнул ворот гимнастерки, обнажив тельняшку. По его лицу я шее лился пот, но он его не вытирал — некогда.

Бой закончился только вечером, и партизанские отряды вернулись в лагерь. Приплелся и кинооператор, вымотанный, но довольный своей работой.

У костра познакомились. Это был капитан Иван Андреевич Запорожский. Мы обменялись с ним головными уборами: он отдал мне свою видавшую виды фуражку с крабом, а я ему — замызганную простреленную пилотку. В знак дружбы он подарил мне книгу Николая Островского «Как закалялась сталь», и я в часы отдыха читал ее партизанам.

https://csdfmuseum.ru/articles...кинокамера

Т. П. Леденкова
УДК 356.15(470-13) ”194”
ЯЛТИНСКИЙ ОТРЯД
НА ПЕРВОМ ЭТАПЕ
ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ
(1941–1942 гг.)
Первый период истории Ялтинского партизанского отряда, ушедшего в горы в конце октября – начале ноября 1941-го года,
хранит до сих пор много «белых пятен». Немецкие войска вошли в Ялту на рассвете 7 ноября 1941 года. Удивительно, но до
сих пор, спустя 74 года, нет единодушного признания этой даты. По дорогам в сторону Севастополя, отступая с боями, двигались
части Красной армии. Узкие дороги, массы военных и беженцев, техника, растерянность, иногда просто неразбериха и хаос. По воспоминаниям Г. Северского, приходилось применять оружие [1]. Старший лейтенант Ф. Федоренко (будущий комбриг партизанской бригады «Грозная» и генерал-лейтенант Советской армии) вспоминал: «5-го ноября у штаба в Ялте нет ни одной машины, нет
часового. Сторож сказал: «Подались на Балаклаву, Бахчисарай уже у немцев». Уходим в горы… Наступило 7 ноября. День большого
праздника встретили на скалистой террасе неподалеку от водопада Учан-Су. Наблюдали, как по Бахчисарайской дороге двигались большие колонны оккупантов» [2]. По воспоминаниям С. Г. Щеколдина, «вечером 3 ноября последние части Красной армии
прошли через Алупку… Двое суток 4-го и 5- го безвластие… 6-го по обеим дорогам шла немецкая армия» [3]. Бургомистр в оккупированной Ялте Н. С. Анищенков 7 ноября 1942 года распорядился выдать улучшенный паёк жителям Ялты. На вопросы немецкого коменданта ответил: «Разве Вы забыли, что ровно год назад немецкие освободители вошли в Ялту» [4]. Жители Ялты, те, кто в те годы были постарше, тоже вспоминали, что немецкие войска подошли к Ялте 6 ноября, остановились на въезде на Симферопольском шоссе (теперь улица Свердлова), выпустили по городу несколько снарядов и на рассвете 7-го вошли в город. Не рискнули войти ночью. По некоторым данным в ночь на 7 ноября в порту грузились два военных корабля – эсминцы «Бойкий» и «Безупречный». Корабли приняли на борт около 1800 человек, часть боевой техники и в 3 ч. 40 мин вышли из Ялты [5]. Большинство жителей до 8-го числа из домов не выходили, что, видимо, и запомнилось как 8-е. Правда, в официальном издании – Книге Памяти (т. 8, обобщающий) написано: «8-го ноября противник вторгся в Ялту» [6]. Возможно, это сделано умышленно, чтобы дата не совпадала с датой Государственного праздника. Ялтинский партизанский отряд закончил выход к местам базирования 1 ноября. Созданный на базе двух истребительных батальонов – 14-го Ялтинского под командованием Н. Н. Тамарлы и 33-го Алупкинского под командованием И. З. Вергасова, укомплектованный в основном добровольцами, он сыграл огромную роль в Крыму. Задачи
батальонов были разнообразными: охрана объектов народного хозяйства, коммуникаций, урожая, источников водоснабжения,
предприятий связи, наблюдение вместе с пограничниками за побережьем, охрана горных перевалов. С сентября особое значение приобрела борьба с дезертирами из местного населения, вооружёнными, появившимися в Крымских лесах. Бойцы истребительных батальонов в первые месяцы войны в армию не призывались. Это имело и свои отрицательные стороны, так как в батальоны проникло значительное количество морально неустойчивых лиц, не желавших или боявшихся служить в армии [7]. Ялтинский отряд ушёл к месту своего базирования под командованием Д. Г. Машкарина, начальника штаба Н. Н. Тамарлы, комиссара С. Н. Белобродского. В разбитом на пять районов полуострове Ялтинский отряд относился к 4-му району и был разделён на 4 группы – в урочище Кизилташ (Красный Камень) на Романовской дороге – в 10 км к северо-востоку от Ялты, у родника Беш-Текне – в 3-х км, юго-восточнее села Кучук-Узенбаш, и у г. Рока – в 4-х км, югозападнее села Кучук-Узенбаш (теперь это село Многоречье). Будущие партизаны в своих истребительных батальонах прошли ускоренную программу начальной военной подготовки (в Ялте на базе ОСОВИАХИМА – руководитель С. Н. Белобродский, командир батальона Н. Н. Тамарлы), выполнили упражнения по стрельбе из личного оружия и метанию ручных гранат, получили небольшую практику по основам ведения общевойскового боя, несению караульной и патрульной службы [7]. Продовольствие, боеприпасы и другое имущество стало ускоренными темпами поступать на так называемые «перевалы», для чего использовался транспорт истребительных батальонов. Одновременно в базовых лагерях готовились укрытия: землянки, траншеи, шурфы, ямы (погреба), бурты. Часть приспосабливалась для длительного хранения и укрывалась наглухо. После закладки составлялась опись, база закрывалась и тщательно маскировалась под фон местности. Там, где так поступили, базы потеряны не были. А дислокация продбаз была составлена неправильно – базы создавались поблизости от населённых пунктов, местное население, среди которых оказалось много предателей, имело возможность наблюдать процесс закапывания продуктов, например, Ялтинский отряд расположил одну из баз у с. Ай-Василь [8]. В условиях горной местности особенно были нужны надёжные проводники и, к сожалению, не все они оказались таковыми. Часть продовольствия и боезапасов укрывались в индивидуальных хранилищах, гротах, дуплах деревьев, развалах камней и в так называемых «патронных ямах». Несмотря на то, что вероятность партизанской войны не исключалась с самого начала военных действий, и соответствующее постановление было принято ещё в июле и в начале августа, и с ним были знакомы все ответственные лица, как оказалось впоследствии, начинать его выполнение надо было раньше. Формирование партизанских отрядов было начато с опозданием, в конце
сентября, а базы создавались ещё позднее, то есть в октябре и первых числах ноября. 1 ноября немецкие войска вошли в Симферополь, Бахчисарай и Карасубазар (Белогорск). Бои велись на подступах к Севастополю и на Ангарском перевале. Долго не
утверждались руководители партизанского движения – приказ был подписан только 31 октября, когда отряды заканчивали выход
к местам своего базирования. Находящийся в госархиве Республики Крым текст «Отчёта КШПД» (Крымского штаба партизанского
движения) о действиях партизан в Крыму за период с ноября 1941 по апрель 1944, где в разделе «Учёт и численность личного состава. Пополнение и вооружение отрядов» отмечается, что в начале первого периода учёт в отрядах был поставлен плохо и вёлся
на клочках бумаги, всякие списки составлялись произвольно без отметки дат, многие списки утеряны или забазированы, из-за чего
многих убитых и пропавших без вести учесть невозможно. Убытие и прибытие личного состава в приказах по отрядам отражалось не полностью, все происшедшие изменения не учитывались, поэтому многие итоговые данные существенно разнятся, а иногда даже противоречат друг другу. Центральный Штаб Партизанского Движения два раза издавал приказы и указания об упорядочении учёта
личного состава, особенно это касалось Южного Штаба. Надо признать, что это до сих пор создаёт массу проблем в освещении того
периода партизанской борьбы, а также то обстоятельство, что право писать и издавать мемуары имели возможность руководители
партизанского движения, которые не всегда придерживались строгого изложения фактов. К чести некоторых, в предисловиях это оговаривалось. Однако после освобождения были опрошены и рядовые участники тех событий. Другое дело, что они не опубликованы, но с многих уже снят гриф секретности. После выхода отрядов в районах сложилась напряжённая обстановка: не все отряды вышли к местам базирования, не все руководители прибыли вовремя (некоторые вообще не прибыли), особенно, как ни странно, и комиссары. После сбора в базовом лагере (31.10 – 6.11) численность Ялтинского отряда составляла 160 человек. Однако в рапорте командующему Северо-Кавказским фронтом С. М. Будённому о боевой деятельности партизанских отрядов района с 1 ноября 1941 года по 1 июля 1942 года командир 4-го района И. З. Вергасов численность ялтинского отряда определяет как 120 человек [1]. В своих мемуарах И. З. Вергасов вспоминает о том, что из отряда сразу в первые дни дезертировало 40 человек. Таким образом, будем считать, численность отряда на 10 ноября 120 человек. Дезертирство из отрядов на первых этапах было катастрофическим. Забегая вперёд, отметим, в дальнейшем отряд пополнялся и за счёт слияния с другими отрядами, и за счёт 27 бойцов из Красноармейского отряда № 5, из рядов которого был Николай Кривошта – командир отряда. Пополнение отрядов военнослужащими сыграло положительную роль: была восполнена нехватка личного состава, вооружения и боеприпасов, повысилась боеспособность партизанских формирований. В ходе первых боевых столкновений было выявлено, что размещение некоторых отрядов по группам оказалось ошибочным (Ялтинского, Севастопольского и некоторых других). Группы находились на расстоянии 1,5–12 км, друг от друга и не могли создать общую систему охраны и обороны, не имели локтевой связи с отрядом.
В Ялтинском отряде, дислоцированном в четырёх местах, группы были разделены на «пятёрки», что привело к напрасной гибели
двух «пятёрок» – одной на Кизилташе (Красный Камень), другой на высоте Бедене-Кыр. Для того чтобы попытаться поимённо определить ялтинцев и алупкинцев, ушедших в горы в октябре – ноябре 1941 года, имеет смысл исходить из 2-х посылов: во-первых,
численность отряда считать в 120 человек; во-вторых, поскольку Ялтинский отряд как боевая единица действовал с 1 ноября по
2 июля 1942 г., из состава отряда исключить число партизан, пришедших после слияния отрядов и имеющих до этого участие в
боевых действиях других отрядов. Указание на это, как например Ак-Шехский, АкМечетский и другие, имеется по спискам в
книгах Памяти (т. 6 и 7), их 32 человека. Попробуем сопоставить три источника: 1. Книги Памяти Автономной республики Крым (т. 6 – Партизаны и подпольщики, т. 7 – дополнительный). 2. Список первого Ялтинского отряда, составленный А. М. Минько – руководителем секции партизан и подпольщиков г. Ялты, политруком взвода тыла в 10-м Ялтинском отряде. 3. Список 1-го отряда, хранящийся в Историко-литературном музее г. Ялты. 2 ноября 1941 года погиб Марьянский – боец Ялтинского отряда. 19-го ноября погиб Я. Д. Пархоменко в районе Тюзлера, где была заложена продовольственная база (по Книге Памяти похоронен на Ай-Петри. На
Памятнике на скале Шишко его фамилии нет, нет и на Памятнике в урочище Красный Камень). 19 ноября на Красном Камне по гибла «пятёрка» В. М. Андреева – знаем пока только его фамилию и Павла Феодори. Три остаются неизвестными. Погибла «пятёрка»
и на Бедене-Кыр. Фамилии погибших неизвестны. Таким образом, 12 человек погибли ещё до боя на Беш-Текне, и численность отряда уменьшилась до 108 человек. С 10 по 13 декабря 1941 года перед штурмом Севастополя от Севастополя до Алушты
начался первый большой «прочёс». Разделение отряда на группы сказалось отрицательно: группа на Романовской дороге слышала шум боя у Беш-Текне, но то ли сами ожидали подхода немцев от Чучели (бой был и там), то ли плохо сработала разведка, но
группа на Беш-Текне вела бой одна. Потери отряда в бою на Беш-Текне Вергасов [1] обозначил как 40 человек убитыми, 20 пропавшими без вести, следовательно, общие потери составили 60 человек. На 1 января из рапорта И. Вергасова в отряде
оставалось 50 человек, исходя из численно сти отряда перед боем – 108 человек и общими потерями по Вергасову (60 человек) –
осталось 48, и это сопоставимые значения. На памятнике партизанам, установленном на Ай-Петри на скале Шишко, из
19 человек указаны фамилии только 13 партизан из Ялтинского отряда. При этом Подопригора И. А., Козачек И. В., Кондратенко С. П. погибли в 1942 году. Погибший В. А. Тарасов похоронен на Красном Камне, а погибшие Мацак Н. П. и Королев А. В. – их имён нет ни на памятнике на Ай-Петри, ни на Красном Камне. О погибшем Семёнове мы не знаем ничего, кроме даты гибели, возможно, его имени Пётр и, по мемуарам И. З. Вергасова, упоминания о гибели партизана с такой фамилией позже 13 декабря 1941 г.
Будем придерживаться данных Книги Памяти (т. 6. Фамилии погибших): 1. Машкарин Д. Г., Белобродский С. Н., Тамарлы Н. Н., Фадеева А. Н., Ренц Т., Седых П. Я., Слюсарь М. Д., Ушаков В. Ф.,Кутиков С. М., Кукушкин Г. П., Зубакин М. С.,Эвнаннов, Королёв А. В., Мацак, Тарасов В. А., Семёнов – всего 17 человек. Фамилии пропавших без вести: Асанов Эдем (Мшатка-Парковое), Боржевский
Михаил, Вариченко Порфирий, Мельников, Пелипенко Григорий, Пожарский Г. К., Титов В. Ф., Ткачук М., Химич В. Т., Терентьев М. – всего 10 человек. Общее число погибших и пропавших без вести – 27 человек, чьи фамилии нам известны. Из них 5
человек из Алупки, 1 из Гурзуфа, 1 из Мшатки (п. Парковое) и 20 человек из Ялты. В дополнительном списке в Книге Памяти (т. 7) есть фамилии пропавших в декабре 1941 года жителей Ялты и Ялтинского района: Заитов Низам Мустафа 1919 г. р., Самидулов Абдурахман Абдулаевич 1926 г. р., г. Ялта, Сеит Бекир Амет Сали 1921 г., г. Ялта, Сорока Виктор Иванович 1915 г.р. Филонов Владимир Павлович 1922 г.р. г. Ялта, Чунке Ваджип Асан 1913 г.р., Ялтинский район, Эюпов Мустафа Сейтумерович,
п. Мисхор, Осипов Карл Иванович. Имеют ли они отношение к бою 13 декабря – тема для историков, архивистов и краеведов, мы
же не будем пока включать их в общий список ялтинского отряда. По данным списка А. М. Минько в отряде числилось 96 человек. Отряд сливался с Ак-Шеихским, Севастопольским, в отряд приходили и из других отрядов, но отряд оставался Ялтинским и как боевая единица существовал до 2 июля 1942 г., поэтому 32 человека из других отрядов исключаем, и остаётся 64 человека. В этом списке есть и те, кто погиб раньше боя на Беш-Текне и те, кто погиб в этом бою 13-го декабря, и те, кто продолжали воевать. В списке 3 человека, которые прошли всю войну. Таким образом, из 96 партизан исключаем 32 человека, и список сокращается до
64-х, но список неполный: в него не включены 16 человек: Богатский С. А. (Алупка), Горемыкин Г. И. (Кореиз), Дагджи Абдулла,
Дагджи Эдие (муж и жена из Ялтинского отряда, отправленные на подпольную работу в г. Симферополь, где организовали группу «дяди Володи»), Дагджи Зоре (Ялта), Асанов Эдем (Мшатка – Парковое), Боржевский М., Варичевский П., Мельников, Семёнов,
Титов В. Ф., Ткачук М. М., Оноприенко И.., Пелипенко Г., Кежеджи Д. А. (Алупка), Зулкарнаев (Алупка). В списке партизан, оставшихся в отряде после боя, 42 фамилии, но нет фамилий Горемыкина Г. И., Зулкарнаева, Кежеджи и Дагджи А., Дагджи Э., Дагджи З. – таким образом, обоснованно достоверно число погибших и пропавших без вести 60 человек, что согласуется с данными И. З. Вергасова. Из
этого списка 33 человека, имён которых мы не знаем. В списке, хранящемся в Ялтинском историко-литературном музее, 73 человека,
из них 11 человек не бойцы Ялтинского отряда, следовательно, 62 человека, но нет 27 человек: Асанова Э., Агеева М., Баршинова,
Богатского С. С., Боржевского М., Вариченко П., Дагджи А., Дагджи Э., Дагджи З., Долгова П. С., Эвнаннова, Зулкарнаева, Иванчикова, Качалова А. Г., Кашваты, Кижеджи Д. А., Кукушкина, Марьянского, Мельникова, Оноприенко И. К., Пелипенко Г., Пожарского Г. К., Ревы Н. С., Семёнова, Титова В. Ф., Ткаченко П. Н., Ткачука М. М. Таким образом, в списках историколитературного музея должно быть 88 человек и 3 человека погибших в «пятёрке» В. М. Андреева, всего же 91 человек ялтинского отряда. Следовательно, нам неизвестно
ничего о судьбе 29 человек. Несмотря на значительное количество погибших и пропавших без вести, говорить о разгроме отряда вряд ли стоит: конечно, погибло полностью руководство отряда, потеряно знамя, но отряд был Ялтинским ещё до июля 1942 года. По данным Книги Памяти (т. 6 и т. 7) требуются уточнения и отдельные исследования участников партизанского движения с фамилией Попов, Усин. Осадчая, Пузанкова, Позднякова. Имеются сведения об уходе в партизанскуий отряд сына главного садовника Никитского ботанического сада Козейчука, почтового работника Ялты Кашина. Работа с архивными данными партизанского отряда будет продолжена.
http://science.cfuv.ru/wp-content/uploads/2015/10/2015_1.pdf

За Советскую Родину!
С началом Великой Отечественной войны жизнерадостная, веселая Алушта резко изменилась: опустели пляжи, суровыми стали лица людей. Санаторные корпуса заполнили раненые воины. Только в первый месяц войны на защиту Родины ушли сотни трудящихся района, а те, что остались, работали с утроенной энергией.

В начале октября 1941 года фашистские войска прорвались к Крыму. Завязались упорные бои под Перекопом.

В эти тревожные дни жизнь в городе била ключом. Под руководством районной партийной организации шла эвакуация раненых, женщин, детей, ценной медицинской аппаратуры, имущества санаториев.

Особенно многолюдно было в районном комитете партии. Отсюда шли распоряжения и приказы, здесь формировались боевые группы партизанского отряда. Его ядром стали коммунисты, комсомольцы и советские активисты, готовые до последней капли крови бороться с зарвавшимся врагом. Командиром отряда был назначен директор винсовхоза «Кастель» С.Е. Иванов, комиссаром — секретарь районного комитета партии В.Г. Еременко.

В лес направлялись машины, повозки, груженные продуктами, теплыми вещами, медикаментами. Среди скал и лесных зарослей создавались продовольственно-вещевые базы.

В конце октября гитлеровские войска, используя значительное превосходство в живой силе и технике, ворвались в Крым. Оказывая упорное сопротивление, части Советской Армии отходили на Севастополь и Керчь.

В эти трудные дни в боях с врагом активное участие приняли истребительные батальоны и партизанские отряды.

Командир Алуштинского отряда С.Е. Иванов
http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-9.jpg

Утром 4 ноября 15-й Алуштинский истребительный батальон под командованием лейтенанта Дудкина занял оборонительный рубеж на подступах к Ангарскому перевалу. Во второй половине дня завязался бой. В течение длительного времени батальон сдерживал фашистов, а затем отошел к Узень-Башу, где сконцентрировалась основная часть партизанского отряда. Последним город покинула группа патриотов, возглавляемая В.Г. Еременко. Началась трудная, полная опасностей и тревог партизанская страда.

Алуштинский отряд вошел в состав 3-го партизанского района, командиром которого был назначен Г.Л. Северский. Боевая деятельность всех пяти партизанских районов (27 отрядов) направлялась центральным штабом во главе с А.В. Мокроусовым.

Партизанское движение в Крыму в этот период подчинялось единой цели: отвлечь на себя как можно больше сил. врага, сковать его тылы и тем самым оказать всемерную помощь героическому Севастополю.

Большую роль в укреплении боеспособности Алуштинского партизанского отряда сыграли влившиеся в него в середине ноября 1941 года воины Советской Армии, моряки флота, командиры и политработники, не сумевшие пробиться к Севастополю. Из них были созданы красноармейская и краснофлотская боевые группы, во главе которых стали батальонный комиссар Ф.Д. Ермаков и лейтенант Федор Шрамов. Из 156 человек отряда было сформировано 6 боевых групп.

19 ноября 1941 года состоялось первое партизанское партийное собрание, на котором обсуждался доклад командира отряда С.Е. Иванова об активизации боевой деятельности. Были приняты в партию партизаны С. Пуцатов, С. Варваров и другие. Морозным, снежным утром следующего дня партизаны приняли клятву на верность Родине: «Клянусь быть преданным нашей матери-Родине и до последнего дыхания защищать ее свободу и священную независимость... Клянусь смело, гордо и без уныния переносить все тяготы партизанской жизни и борьбы...»

Народные мстители вышли на разные участки шоссейной дороги Симферополь — Ялта и нанесли первые удары по врагу.

23 ноября, когда начали сгущаться сумерки, 17 партизан красноармейской группы во главе с Ф.Д. Ермаковым скрытно пробрались к Симферопольскому шоссе и залегли по обочинам дороги вблизи центральной усадьбы винсовхоза «Алушта». Ждать пришлось недолго. Дорогу осветили слабые лучи притененных фар. Одна за другой шли гитлеровские автомашины. С разных сторон полетели партизанские гранаты. Ярким пламенем вспыхнули грузовики. В панике заметались фашисты, стремясь скрыться в придорожном кустарнике, но их везде настигали партизанские пули.

В это же время налет на дорогу совершила близ села Кутузовки группа Симферопольского отряда во главе с Амелиновым. Услышав взрывы гранат, ружейно-пулеметную стрельбу, фашисты из Алушты открыли минометный огонь по дороге, бросили против народных мстителей автоматчиков, но они были уже далеко.

Первые победы подняли боевой энтузиазм партизан. Почти ежедневно группы отряда совершали внезапные удары на дороге, уничтожая машины с боеприпасами, горючим, продовольствием.

Комиссар В.Г. Еременко

http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-10.jpg

25 ноября в 12 часов дня между 10 и 14 км шоссе Алушта — Симферополь партизаны С. Бондаренко, Завгородний, И. Чебурашкин, Н. Романчук и группа Ф.Д. Ермакова провели одновременно несколько диверсий. В районе Кутузовского фонтана партизаны обстреляли легковую машину и уничтожили ехавших в ней четырех немецких офицеров. На 13-м километре была подожжена семитонка с горючим и гранатами, подорвана машина с боеприпасами.

Смело и решительно действовали партизанские разведчики. В крестьянской одежде пять дней бродили по тылам врага О.П. Казанчева и Н.К. Эльвединова. Они побывали в Симферополе, окрестных селах и доставили партизанскому командованию ценные сведения о расположении войск, гарнизонов, оборонительных сооружений врага. Часто в свой родной город пробирались А. Аушев, Н. Багликов. М. Глазскрицкий, Е. Коровина, С. Федотов, Н. Старостенко.

Однажды командование отряда дало задание партизанам Аушеву, Федотову и Старостенко проникнуть в Алушту, узнать численность гарнизона, засечь огневые средства врага и связаться с товарищами из подполья. Ночью в городе разведчиков остановили патрули и потребовали документы. Федотов, затягивая время, стал шарить по карманам. В это время Аушев и Старостенко двумя выстрелами покончили с немцами. Поднялась тревога. Фашисты вслепую открыли огонь. Страх перед партизанами заставил палить их почти до самого рассвета. А народные мстители, укрывшись в кустарнике на одной из возвышенностей, расположенной за городом, определяли расположение огневых точек противника.

В этих первых стычках с врагом партизаны проявили подлинное мужество и отвагу. Только за пять дней они уничтожили легковую машину с четырьмя немецкими офицерами, 8 грузовиков, совершили по заданию Центрального штаба на дороге Алушта — Госзаповедник 4 взрыва и 10 завалов дороги, убили 23 и ранили 15 фашистских солдат и офицеров.

Однако, несмотря на успехи, положение отряда становилось все более сложным и опасным. Используя предателей-татар, бежавших из отряда, фашисты после неоднократных артиллерийских обстрелов начали наступление на партизанский лагерь. Они стремились захватить продовольственные базы. 26 ноября, когда боевые группы ушли на операцию, сводный немецко-румынский отряд карателей в 300 человек начал наступление на лагерь. Горстка партизан, оставленных для охраны штаба, оказала упорное сопротивление врагам. Раненые партизаны продолжали сражаться. В неравной схватке погибли старший лейтенант Мельниченко, краснофлотец Нечин, красноармейцы Теплов и Цыплухин, бывший секретарь партбюро винсовхоза «Алушта» Владислав Котус. Окружив лагерь, фашисты набросились на партизан. Пять патриотов — Д. Паратуй, Н. Романчук, Н. Эльвединова, Коваленко и Литвин — попали в плен.

Каратели начали грабить склады, взрывать землянки, готовили страшную расправу над пленными партизанами. Бой и взрыв в районе лагеря услышали партизаны группы С. Варварова и В.Г. Еременко. По следам врагов они скрытно подошли к лагерю. Пулеметчики Я. Берелидзе и К. Бойко внезапно открыли огонь. Забрасывая врагов гранатами, партизаны овладели лагерем и освободили обреченных на смерть товарищей.

С этого дня отряд в течение длительного времени вел тяжелые оборонительные бои в районе гор Ай-Иори, Ураги, урочища Яман-Дере. Захваченные фашистами продовольственно-вещевые базы отряда были разграблены и уничтожены.

3 декабря в тяжелой обстановке отряд вынужден был вновь принять бой с большой группой карателей. Четыре часа мужественно сражались партизаны. Фашисты с помощью опытных проводников стремились отрезать им пути отхода.

Партизаны С. Бондаренко, Я. Берелидзе

http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-11.jpg
http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-12.jpg

Прикрывала отход группа моряков под командованием лейтенанта Шрамова. Отряд менял позиции и успешно отбивал атаки. До самой ночи шел бой. Смертью героев погибли командир группы Федор Шрамов, моряки Василий Захаров, Иван Фильчаков, Андрей Гудков, Михаил Симоненко, Золотарев.

Оторвавшись от карателей, отряд с ранеными ушел на Бабуган-яйлу к кошарам колхоза «Память Ильича». В кратких, суровых строчках партизанского дневника В.Г. Еременко встает, картина трудного отхода: «...большая пурга, гололедица, идти очень тяжело, ветром валит в снег людей... тяжело раненный Гурьев все время стонет..., сильный мороз... у некоторых отмерзли пальцы ног...»1

После потери своих баз Алуштинский отряд 3 декабря перебазировался в район Аспорта, где расположился Симферопольский отряд во главе с Амелиновым. Отсюда боевые группы продолжали выходы на операции в район горы Кастель, села Малый Маяк, к Ангарскому перевалу.

По глубокому снегу, в мороз и холод, полуголодные, партизаны преодолевали десятки километров трудного пути, чтобы выйти в свой район операций. Такие переходы народные мстители прозвали «суворовскими».

«Целый день бредем по колено в снегу, — записывал комиссар отряда В.Г. Еременко, — остановиться нельзя потому, что быстро мерзнешь. Ночью стали подниматься на гору Конек. Сильная вьюга, люди буквально ползут, взбираясь на гору. Проклятый Конек, какой он длинный!.. Поддерживая друг друга, все же идем вперед...»

После перехода партизанские группы иногда делали привал в разрушенных землянках своего старого лагеря. Начинались поиски съестного. Обшаривался каждый куст, каждый метр земли, и сколько было радости, когда удавалось найти банку консервов или ведро мерзлого картофеля. Затем следовал налет на дорогу, бой с фашистами, после которого нужно было, унося раненых, спешно отходить в горы.

В декабре 1941 года фашистское командование подтягивает войска к лесу с намерением до начала нового штурма Севастополя покончить с партизанами. Против отрядов было брошено шеститысячное войско с артиллерией, минометами и танками.

Первыми приняли удар отряды 3-го района. Отбивая атаки, маневрируя, ориентируясь ночью по вражеским кострам и ракетам, уходили они в новые места. Сконцентрировав силы, патриоты наносили внезапные сокрушительные удары. В дни ожесточенных боев основная часть Алуштинского отряда сдерживала румынские батальоны на подступах к Бабу-гану, другие отряды 3-го района, группы С.А. Варварова и Ф.Д. Ермакова под командованием Северского 12 декабря в 20-градусный мороз перешли Чатыр-Даг. Выйдя в тыл 1-й румынской бригаде, они внезапно нагрянули на врага. Партизаны разгромили штаб, захватили богатые трофеи, пленных.

Во время операции партизаны Алушты завязали бой с крупной румынской заставой на Чатырдагского плато. Засевшие в скалах румынские пулеметчики встретили партизан сильным огнем. Патриоты, разделившись на небольшие группы, решили обойти, врага. Одна из таких групп, возглавляемая политруком. Муковниным, скрытыми подходами вышла прямо к вражескому пулеметному гнезду и уничтожила его. С флангов ударили партизанские пулеметы Бойко и Берелидзе.

Другие группы отряда в этот день в районе Кастельского перевала уничтожили 8 автомашин, взорвали мост и на сутки прекратили движение немецко-фашистских войск на шоссе Алушта — Ялта — Севастополь.

Партизаны М. Глазскрицкий, Н. Багликов

http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-13.jpg
http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-14.jpg

Фашистское командование стремилось нанести удар по партизанам в районе горы Черной, где располагался Центральный штаб Мокроусова. После массированного артиллерийского огня каратели начали прочес леса. Цепь за цепью шли вражеские батальоны, поливая автоматным и пулеметным огнем каждый метр.

На рассвете 13 декабря против Алуштинского отряда повел наступление батальон горно-стрелковой румынской дивизии. «...Румыны шли по лесу цепью — записано в дневнике В.Г. Еременко, — простреливая каждый куст, каждый метр земли. Противник, кроме пулеметов и автоматов, вел огонь со всех сторон из минометов, действовала горная артиллерия. В воздухе стояла канонада. Партизаны целый день отбивали атаки врага и удержали свои позиции. Потеряв свыше 20 человек убитыми и много раненых, с наступлением темноты румынский батальон прекратил атаки...

В этом бою особое геройство проявили коммунист Колесников, партизаны Аушев, Бойко, Шадурин. Они в течение 6-ти часов с опасностью для жизни, не меняя позиции, вели огонь по противнику... Отважно действовал связной комсомолец Сережа Маслов».

В течение многих дней партизаны выдерживали кровопролитные бои, отбивая атаки карателей. Умело сманеврировав, народные мстители проскочили в разрыв, образовавшийся между вражескими батальонами, и вышли на Алабачевскую тропу. Немецкие и румынские батальоны продолжали суживать огневое кольцо вокруг горы Черной. Они потеряли ориентировку и завязали между собой бой, интенсивно обстреливая друг друга из пушек и минометов.

Это позволило партизанам уйти далеко от опасного места. Алуштинский отряд направился в район хребта Абдуга. В ярости фашисты разрушали партизанские лагеря. Они взрывали землянки, зверски расправлялись с ранеными.

Мужественно встретили врагов раненые партизаны Алуштинского отряда, находившиеся в казарме на Чучельском перевале. Партизаны превратили каменное здание в маленькую крепость и решили сражаться до последней возможности. Кто еще мог держать в руках оружие, дружно стреляли, забрасывали атакующих гранатами.

В одной из дальних комнат было обнаружено окно, выходящее в глубь леса. Нужно было быстрее уходить. Но как быть с тяжелораненым директором хлебокомбината А. Гурьевым? Кто останется и прикроет отход партизан? «Оставьте меня, быстрее уходите!» — сказал коммунист Гурьев и, взяв гранату, попытался продвинуться к двери навстречу врагам. Но не смог... Оглянувшись, он почти крикнул: «Уходите!» С ним осталась директор Алуштинской средней школы коммунист Н.К. Снежкова. Помогая друг другу, раненые партизаны стали спешно отходить.

А каратели вновь начали атаку. Еще долго были слышны одиночные выстрелы и взрывы со стороны казармы, дробь автоматов врага. Затем все смолкло.

Возвратившись через некоторое время, партизаны нашли рядом с сожженным зданием зверски изуродованные трупы Гурьева и Снежковой. Здесь же на опушке леса под соснами они похоронили своих боевых товарищей.

В декабрьских боях смертью героев пали 24 партизана Алуштинского отряда. Хвастливое заявление фашистов расправиться с партизанами в три дня провалилось. Потеряв несколько сот солдат и офицеров, они вынуждены были покинуть заповедные леса. В боях с карателями народные мстители накопили опыт ведения лесной войны и в дальнейшем с каждым днем наращивали свои удары.

Дерзкая высадка советских десантов в Керчи и Феодосии спутала карты гитлеровцев.

Обстрелы кораблями Черноморского флота укреплений оккупантов в Алуште и других пунктах побережья вызывали смятение и страх в стане врагов.

Гитлеровцы принялись спешно укреплять побережье. В Алуште они установили артиллерийские батареи в районе «Рабочего уголка», минировали, опутывали колючей проволокой и железными сваями морское побережье, строили долговременные железобетонные укрепления.

Из-под Севастополя фашистское командование срочно перебрасывало войска в район Керчи и Феодосии. Нужно было помешать этому.

Южнобережная дорога, по которой двигалась через Байдары — Ялту — Алушту к Феодосии дивизия врага, была полностью взята под контроль партизанских отрядов.

В одну из ночей взлетели в воздух мосты. Фашистские войска на два дня застряли на южнобережной дороге. Алуштинский партизанский отряд совершил семь нападений на части дивизии в районе Кастельского перевала. Очень часто стычки на дороге переходили в кровопролитные бои. Восемь суток совершали марш гитлеровцы. На пути они 24 раза были подвергнуты нападению партизан, потеряли почти полностью тылы и прибыли на фронт с опозданием на пять суток.

Вот что рассказывает об одной из операций участник многих партизанских боев Н.А. Шадурна: «К рассвету мы вышли в район 14 км Ялтинского шоссе. Укрылись в кустарнике. Осмотрелись. «Шадурин! — окликнул меня командир отряда С.Е. Иванов. — Ползи с группой ближе к шоссе, а я зайду с другой стороны. Действовать по моему сигналу!» Местность впереди была открытая, но нам удалось подползти незаметно почти к самой дороге. Вскоре показались две автомашины. Вот они совсем рядом. «...Огонь!» — скомандовал командир. Фашисты в панике выскакивали из машин, пытаясь спастись бегством, но их настигали меткие пулеметные очереди разведчика Аушева и пули партизан. Бой длился минут 20. В схватке было уничтожено две автомашины и около 40 фашистских солдат. На трассе дозоры подняли тревогу. Мы быстро собрали оружие, продукты, документы и отошли в горы».

4 января 1942 года во время одной из очередных операций в районе села Малый Маяк подбитый автобус, в котором находились 9 немецких солдат, врезался в косогор и остановился. Выскочившие из засады партизаны бросились к двери машины, стремясь захватить фашистов живыми, но те открыли огонь. Тогда партизан Фокин бросил несколько гранат. Раздались оглушительные взрывы. Все было кончено. Партизаны, захватив богатые трофеи, среди которых находились ценные документы. и почта, скрылись.

Народные мстители не давали покоя врагу, под ногами фашистов горела крымская земля. За 3 месяца боев (с ноября 1941 по февраль 1942 года) Алуштинский партизанский отряд уничтожил 21 автомашину, 193 солдата и офицера, в том числе 20 полицейских, сделал 14 завалов дороги. Вместе с другими отрядами боевая группа Алуштинского отряда в 52 человека под командованием С.Е. Иванова 8 февраля 1942 года участвовала в крупной партизанской операции по разгрому вражеского гарнизона в деревне Шелковичное.

Партизаны С. Пуцатов. В. Талышев

http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-15.jpg
http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-16.jpg

В этом бою алуштинцы проявили мужество и отвагу. Особо отличились коммунисты Пуцатов и Аушев, которые скрытно подползли к пулеметному гнезду и забросали его гранатами. Смертью героев погибли коммунист А.И. Сивендюк и партизан-моряк Гайдаш.

Командующий фашистскими войсками на полуострове фельдмаршал Манштейн вынужден был признать, что «партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым... Даже днем партизаны нападали на мелкие подразделения или одиночные машины, и ночью одиночная машина не смела показаться на дороге. В конце концов нам пришлось создать систему своеобразных конвоев». На патрулирование только южнобережной дороги было брошено, кроме полицейских отрядов, до полка пехоты. Вдоль всего шоссе фашисты создали укрепленную полосу. Вырубали на 150—200 метров деревья и кустарники, стремясь увеличить обзор дороги и предотвратить внезапные нападения партизан.

На шоссе появились необычные дорожные знаки: «Внимание, партизаны!». «Езда с 6-ти часов вечера до 6-ти часов утра запрещена!», «На поворотах обстреляй кусты!»

Репрессиями и диким террором фашисты обрушились на мирное население, мстя за свои неудачи в борьбе с партизанами. 19 января 1942 года разведчики Михаил Глазскрицкий и Николай Багликов, возвратившиеся из Алушты, принесли страшное сообщение. На каждую партизанскую операцию гитлеровские изверги отвечали массовыми расстрелами заложников. Погибли семьи партизан Аушева, Котуса, Голоты, Глазскрицкого и многих других.

«В городе кошмарный террор, массовые расстрелы, — писал в этот день В.Г. Еременко, — население запугано преследованиями за малейшую поддержку партизан. Много людей угнано из города на принудительные работы в Симферополь... Сердце сильнее бьется от возмущения. Месть! Месть врагам за все их злодеяния!»

В Алуште были расклеены приказы гитлеровского коменданта, в которых запрещалось хождение по городу с 5 часов вечера до 5 часов 30 минут утра, собираться на улицах группами более трех человек, выходить за пределы города, хранить продукты выше установленных норм, скрывать фотоаппараты, радиоприемники, оружие. За нарушение предусматривалась одна кара — смерть. Из татарских буржуазных националистов, уголовников и антисоветских элементов оккупанты создали городскую управу, сформировали полицейские отряды. Презренные предатели помогали фашистским захватчикам, вели преступную борьбу с партизанами. С их помощью в городе выявлялись и уничтожались коммунисты, комсомольцы, советские работники, партизанские семьи.

Опасаясь нападения партизан, оккупанты изолировали город от окружающего мира целой системой оборонительных сооружений, застав и секретов. Здание курортной поликлиники, расположенное на повороте Ялтинского шоссе, оккупанты опутали колючей проволокой. В подвалах его были заточены десятки советских граждан. Лучшие дома в Алуште фашисты превратили в казармы для солдат, а здание городской средней школы в конюшню.

В городе и окрестных селах царил массовый грабеж. Крестьянин села Малореченского К. Локтев сообщал партизанам: «Придя домой, наткнулся на румынских солдат, которые обыскивали мою квартиру. Они расшвыривали вещи, взламывали чемоданы и сундуки... Грабеж принял широкие масштабы. Все, что было у крестьян — табак, вино, фрукты, продукты питания, — все было отобрано немцами и румынами».

Первую неделю пребывания в городе фашисты отмстили массовыми расстрелами. Почти каждое утро в парке санатория «Металлист» гремели автоматные очереди. Только в первые месяцы здесь было расстреляно более 150 человек. А всего за годы оккупации фашисты уничтожили, по неполным данным, свыше 500 алуштинцев.

Фашистские изверги расстреляли пионеров Нину Дворкину, Зою Зайцеву, Виктора Эльвединова.

Однажды на Перекопской улице в известковой яме оккупанты обнаружили труп немецкого офицера, убитого патриотами. Тогда они согнали жителей улицы, мужчин поставили отдельно. Гитлеровцы решили расстрелять тридцать человек, не хватало одного. Тогда они вытащили из группы женщин и детей четырнадцатилетнего Виктора Эльвединова и поставили его в строй тридцатым. На глазах у женщин и детей фашисты расстреляли трех человек. Остальных, подгоняя штыками и прикладами, погнали к морю. Когда группа арестованных проходила через сад, Витя головой ударил немца в живот и бросился к речке. За беглецом кинулся услужливый предатель. Догоняя, он ударил мальчика прикладом по ногам. Витя упал и не мог больше подняться. Подбежавший фашист выстрелил в пионера. Озверелые бандиты здесь же расстреляли остальных арестованных.

С особой жестокостью фашисты расправлялись с партизанами.

Выполняя боевое задание, в декабре 1941 года с гор в Алушту спустилась врач М.Я. Горбачева, она остановилась у медицинской сестры Антонины Козловой, с которой вместе работала до войны. Но уже через несколько часов дом окружили гестаповцы и полицейские. Горбачева и ее хозяйка были схвачены. Два дня в застенках гестапо палачи истязали патриотку, требуя сведений о партизанах. Ее избивали, кололи тело штыками, на ее глазах расстреляли Антонину Козлову, но партизанка молчала. В хмурый декабрьский день фашисты согнали жителей к спортивной площадке санатория «Красное Криворожье» (ныне курортная поликлиника). И здесь на дереве они повесили Марию Яковлевну Горбачеву. Мужественно вела себя советская женщина в последние минуты жизни.

Патриотки Алушты М. Горбачева и З. Ивочкина

http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-17.jpg
http://www.krimoved-library.ru/images/paio/1-18.jpg

Через несколько дней после массовых расстрелов в городе в лес к партизанам пытался пробраться комсомолец Владимир Фирсов. Он захватил с собой несколько метров бикфордова шнура и до десятка взрывателей. Почти у цели юношу схватила фашистская засада. Его били всю дорогу, а затем расстреляли возле гостиницы «Магнолия».

Патриоты всеми силами старались оказать помощь партизанам. На окраинах города были условные места, куда в трудное для партизан время доставлялись продукты. Здесь же происходил обмен корреспонденций. Такими своеобразными «почтовыми ящиками» были расщелина между двумя пластами глинистых сланцев, скрытая густым кустарником, на территории санатория «30 лет Октября», огромный белый валун вблизи табачных сараев колхоза «Память Ильича».

Пришла весна 1942 года. Оккупанты, потерпев поражение в прямом наступлении на партизан, усилили тактику голодной блокады. Села, расположенные вблизи леса, сжигались или превращались в опорные пункты с крупными гарнизонами. Население, скот угонялись в глубь полуострова. Транспорты с продовольствием передвигались под конвоем. Леса окружались оборонительными линиями и усиленными заставами. Чтобы окончательно сковать деятельность партизан на время подготовки к новому штурму Севастополя, немецко-фашистское командование сформировало из солдат и полицейских небольшие отряды карателей, в задачу которых входило постоянно тревожить, изматывать партизан. Часто приходилось вступать в схватки и Алуштинскому отряду, который вынужден был перебазироваться в середине марта на гору Черную.

Новые условия потребовали изменения партизанской тактики. В каждом отряде были созданы малочисленные, в отличие от прежних, боевые группы в 3—5 человек. Таким группам было легче обойти заставы врага и нанести внезапный удар. В Алуштинском отряде была создана группа подрывников под командованием Солдатенко. Вместе с партизанами группы Федотова они уничтожили отряд гитлеровцев в районе турбазы Госзаповедника, электростанцию и дизель-мотор.

Группы С.А. Накушенко, П.К. Чижова, С.А. Муковнина наносили удары на шоссейной дороге, уничтожая автомашины, телеграфные провода и солдат врага. Но проводить боевые операции с каждым днем становилось все труднее. От систематического недоедания ослабевшие люди не могли совершать длительных переходов. Выручала партизанская солидарность, помощь других отрядов.

К весне все запасы у партизан кончились, случайной стала охота. Начались самые трудные дни. 19 марта была съедена последняя лошадь.

Командование отряда принимает ряд срочных мер. Были созданы группы охотников из 20 человек, проведены две боевые продовольственные операции под командой начальника штаба И.И. Купреева в деревни Дровянку и Изобильное.

Но продовольственное положение отряда по-прежнему оставалось плохим. На Аспорте партизаны неоднократно перекапывали огороды лесников в поисках мерзлого картофеля, варили шкуры оленей, липовые почки, траву. В докладной записке секретарю обкома партии командир 3-го района Северский и комиссар Никаноров писали: «Если Вами немедленно не будут приняты меры, тысяча с лишним бойцов отрядов 3, 4 и 5-го района обречена на гибель... Крайние меры, на которые мы идем, дали нам возможность продержаться без продбаз 2—3 месяца. Сейчас налеты на противника результатов не дают... Боевую работу продолжаем ползком, неся ослабевших товарищей на руках»2.

В эти дни коммунисты и комсомольцы проявили высокую сознательность, выдержку и дисциплину. 9 и 29 марта, 24 апреля состоялись партийные собрания, на которых обсуждался вопрос о продовольственном положении отряда. Лучшие партизаны Н. Шадурин, Е. Коровина, А. Иванов, Янгличер, Михайлов и другие вступили в партию.

Коммунисты личным примером, усилением политико-воспитательной работы поддерживали духовные силы народных мстителей, веру в скорую помощь.

Партизаны Зуйских лесов, которые раньше связались с Большой землей, прислали своим боевым товарищам немного концентратов и сухарей, Пуцатов и Накушенко нашли бочку брынзы на горе Чучель.

«Положение хотя и тяжелое, — докладывал В.Г. Еременко комиссару III района т. Никанорову, — но все живем надеждой на лучшее. С ребятами толкую каждый день. Хочется, чтобы каждый верил, что помощь обязательно придет. Люди наши — золото. Все терпеливо переживают трудности... 29 провели партийное собрание о положении в отряде с продуктами... Насчет твоего слова — мужайся! — скажу одно: поверь, что хватит и нервов, и сил для борьбы. Мы еще много сделаем. За все, что дала нам партия, мы обязаны сделать больше. Чертовски хочется бороться и жить! Трудности закаливают волю и повышают энергию, а без трудностей каждый бы прожил».

В один из апрельских дней партизаны услышали гул родного самолета, а через несколько часов охотники сообщили о двух найденных парашютах. На рассвете 9 апреля группа из 30 человек во главе с секретарем парторганизации Н. Луниным вышла на поиски продуктов. До 12 часов ночи в лагере никто не спал. Продукты были найдены. «Ура! Мы живем, — радостно записывал комиссар отряда. — Нашли два мешка концентратов и 4 мешка сухарей. Радости нет предела... теперь мы сможем подкрепить силы бойцов. Сейчас же накормили больных...»

С этого дня партизаны стали получать сухари, колбасу, концентраты, сахар, масло и другие продукты. Они перечитывали записки, найденные вместе с продуктами. «Шлем вам горячий привет и желаем больших успехов, — писали славные защитники Севастополя. — Мы не забудем ваших подвигов и надеемся, что скоро будем бороться вместе. Вперед к победе!»

В отряде вместе с малоформатным «Крымским партизаном» появились «Правда», «Известия», свежие номера севастопольского «Маяка коммуны», брошюры, журналы.

В Зуйских лесах партизаны регулярно стали принимать транспортные самолеты, которые доставляли вооружение, продовольствие, обмундирование, медикаменты, газеты, журналы. Началась эвакуация больных и раненых.

Партизаны 3-го района подготовили посадочную площадку. Для охраны и приема, самолетов Алуштинский отряд выделил группу партизан в 30 человек.

Приближался Первомай. В канун праздника группы Чихова, Вашурина, Накушенко вышли на шоссе. А в лагере почти у самой вершины горы Черной состоялся праздничный митинг. После короткой речи командира отряда Иванова выступили партизаны Самсонов, Янгличер, Летюк. От имени всех народных мстителей они поклялись до последней капли крови сражаться за великое дело освобождения Родины.

В это время на поляне появилась боевая группа Вашурина. Партизаны доложили о своем первомайском подарке Родине. За двое суток группы уничтожили пять грузовых и одну легковую машину, три подводы, две лошади и восемнадцать вражеских солдат.

К вечеру 2 мая боевые группы вновь были на дороге. Один из основных районов партизанских операций — Кастельский перевал — фашисты усиленно охраняли крупным отрядом «СС» и полицаев. Партизаны стали действовать ближе к району Ялты. Группы Федотова и Чижова почти одновременно совершили налеты на дорогу у Никитских ворот и Гурзуфа. Уничтожив две автомашины, 15 гитлеровцев, партизаны стали отходить. Группа Чижова направилась в горы и попала под минометный и пулеметный огонь, который фашисты открыли на участке от Гурзуфа до Ялты. Федотов свою группу увел в противоположную сторону. Спустившись ниже к морю, партизаны залегли в кустарнике в сотне метров от дороги и стали наблюдать, как гитлеровцы «уничтожали партизан», остервенело стреляя по горам. В это время группа Чижова уже спокойно продолжала обратный путь. Ночью, когда паника на дороге улеглась, партизаны вышли из укрытия. Уничтожив на обратном пути мотоцикл и двух фашистов, они благополучно возвратились в лагерь.

В мае 1942 года немецко-фашистские войска начали новое наступление. Дивизии Гитлера рвались к Донбассу, Кубани, Кавказу. 16 мая наши войска сдали Керчь. Оккупанты стали спешно перебрасывать силы для нового удара по Севастополю.

Перед партизанами была поставлена задача усилить удары по тылам врага, оказывать всемерную помощь Севастополю. Партизанское командование бросило клич: «Все на дороги!»

Боевые группы Алуштинского отряда блокировали южнобережное шоссе от Никитского сада до Алушты и Ангарского перевала. С 6 по 17 июня 1942 года они совершили 17 диверсий, уничтожили 9 грузовых и 2 легковые автомашины, мотоцикл, около 3,5 тысячи метров провода, убили 36 фашистских солдат и 5 офицеров. Мастерами лихих партизанских налетов на дорогу стали группы Федотова, Солдатенко, Батурина, Чижова.

Партизанские разведчики Н. Багликов, М. Глазскрицкий, С. Пуцатов приносили ценные сведения о передвижении и дислокации войск, обороне противника в районе шоссе и Алушты. Возвращаясь с задания, они уничтожали телеграфные провода. В этом деле разведчики стали настоящими виртуозами. Рискуя жизнью, они бросали гранаты с задержкой, так что те разрывались в воздухе среди проводов.

В летних схватках с врагом смертью героев погибли многие партизаны, среди них Е. Коровина, С. Федотов, секретарь парторганизации отряда Н. Лунин, С. Пуцатов. До последнего патрона сражались отважные партизанские разведчики Н. Багликов и М. Глазскрицкий. Окруженные врагами на южных склонах горы Кастель, они около часа вели неравный бой. Первым пал сраженный автоматной очередью Н. Багликов. Фашисты набросились на М. Глазскрицкого, пытаясь взять партизана живым. Только нож и ракетница с одним зарядом остались у него. Выстрелив в упор ракетой, с ножом в руке Глазскрицкий пытался пробиться через плотное кольцо, но десятки пуль впились в его тело. Презренные подручные фашистских палачей ограбили трупы партизан и зарыли их в мусорной яме.

В феврале 1945 года в Алуште состоялась многолюдная траурная процессия. Возле памятника правительству Советской республики Тавриды, под основанием которого покоится Тимофей Багликов, трудящиеся города похоронили его сына Николая. Под вечнозелеными кипарисами, рядом с величественным обелиском, стоит скромный партизанский памятник. На нем надпись: «Партизаны Н. Багликов, М. Глазскрицкий. Погибли смертью храбрых в борьбе с фашистскими захватчиками за освобождение Крыма (1941—1944 гг.)».

3 июля 1942 года после 250-дневной героической обороны пал Севастополь. Освободившиеся войска фашистское командование использовало для расправы с партизанами. На леса были брошены две дивизии врага с артиллерией, минометами, танками. Самолеты постоянно висели над горами, сбрасывая смертоносные грузы. Лес гудел от взрывов бомб, снарядов и мин.

14 июля фашисты плотным кольцом окружили отряды 3-го района. Тремя плотными цепями с интервалами в два километра шли каратели, огненной гребенкой прочесывая каждый метр леса. Но за месяцы героической борьбы партизанские командиры многому научились. С помощью хорошо организованной разведки народным мстителям удалось проскочить первую вражескую цепь и зайти врагу в тыл. Они стали продвигаться на расстоянии зрительной связи за наступающим противником. В районе горы Аспорт фашисты сделали привал, отдыхали и партизаны. А ночью, когда фашисты, измотанные трудным походом, расположились бивуаками у костров, партизаны, ориентируясь по огням, вышли из окружения. Пять дней бродили каратели по горам в поисках партизан и 19 июля ушли ни с чем. Отряды полностью сохранили свой личный состав, спасли более ста больных и раненых.

* * *

Героически боролись советские люди в крымских селах и городах.

К лету 1942 года в Алуште возникла небольшая патриотическая группа. В нее входили коммунисты З. Ивочкина, И. Вялова, беспартийные патриоты Н. Томилин, Н. Павлюченко, П. Ярморченко, позже к группе примкнул комсомолец А. Апазов. В дни всенародного горя их объединила ненависть к врагам Родины. Патриоты собирали листовки, которые сбрасывали наши самолеты солдатам немецко-фашистской армии, с помощью бывшей работницы алуштинского медрабфака 70-летней Веры Федоровны Соколовой переводили их на русский язык и распространяли среди населения.

Особенно большое значение информация с родной советской земли имела летом 1942 года, когда фашистским войскам удалось оккупировать новые территории.

Н. Павлюченко собрал радиоприемник. Патриоты в течение нескольких месяцев принимали регулярно сводки Совинформбюро, переписывали их от руки и распространяли среди жителей города.

Патриотическая группа имела своих членов на бирже труда и заранее сообщала населению о мобилизации на работы. Находясь в полицейских формированиях, А. Апазов приносил ценные сведения о готовящихся операциях против партизан. Весть о начавшемся разгроме немецко-фашистских оккупантов под Сталинградом окрылила патриотов. Вскоре об этом узнало и население. По городу были сорваны портреты Гитлера.

Патриоты стали готовить большую диверсию против фашистов. Было решено во время одного из собраний гитлеровцев, которые часто проводились в помещении кинотеатра «Южный», с чердака через вентиляционное отверстие бросить в зал несколько связок гранат. А затем, воспользовавшись суматохой, скрыться. Эта операция была поручена комсомольцу А. Апазову. Но еще до начала собрания патриот был обнаружен. У чердачного люка завязалась перестрелка. Один солдат полевой жандармерии был убит, другой ранен. Среди оккупантов поднялась тревога. Прошел слух, что на чердаке кинотеатра засела целая группа партизан. Фашисты начали обстреливать крышу здания из автоматов, винтовок, пулеметов. Патриот бросил несколько гранат, взрывы которых заставили гитлеровцев отойти, отвечал врагам меткими автоматными очередями. Тогда фашисты подтащили две малокалиберные пушки и начали обстреливать кинотеатр. Снаряды во многих местах продырявили крышу, но как только враги пытались подойти ближе, патриот вновь открывал огонь. Через несколько часов фашистам удалось поджечь здание. В огне пожара погиб герой-комсомолец.

В конце января 1943 года из-за плохой конспирации несколько сводок Совинформбюро попало в руки провокатора. Вечером 27 января члены патриотической группы были схвачены. Мужественно вели себя Зоя Ивочкина и ее товарищи. Когда на первом допросе фашисты спросили ее, была ли она комсомолкой, Зоя гордо ответила: «Я большевичка!» Зверски избивали гитлеровцы Николая Томилина.

17 дней издевались над патриотами палачи гестапо. 13 февраля 1943 года утром Зоя Ивочкина, Николай Томилин, Полина Ярморченко, Николай Павлюченко и Ирина Вялова были расстреляны гитлеровцами на восьмом километре Ялтинского шоссе под горой Кастель.

* * *

К осени 1942 года немецко-фашистским войскам удалось прорваться к предгорьям Кавказа и Сталинграду. На всех фронтах шли ожесточенные бои. Базы снабжения перемещались в глубь страны. Доставка боеприпасов, продовольствия в Крымские леса была связана с огромными трудностями. По решению ЦК партии началась эвакуация крымских партизан. В лесах осталось около 450 народных мстителей, среди которых находились алуштинцы И. Купреев, И. Крапивный, В. Талышев, С. Муковнин и другие. Местом их сосредоточения оставались леса Госзаповедника. Боевая закалка, выносливость помогли этой сравнительно небольшой группе партизан держать под контролем вражеские коммуникации.

В феврале 1943 года огромная немецко-фашистская армия была разгромлена под Сталинградом. Это событие народные мстители отметили массовыми ударами по врагу. Все боевые группы вышли на дороги. Группа И. Купреева совершила смелый налет на обоз. Партизаны уничтожили 14 гитлеровцев, увели 6 лошадей, взорвали 8 телеграфных столбов.

В сентябре 1943 года оккупантам была объявлена «рельсовая война». На перегонах Симферополь — Севастополь, Джанкой — Владиславовка летели под откосы эшелоны с военными грузами и техникой врага. В этих боях активное участие принимали партизаны Алушты.

«В 2 часа ночи 7 ноября мы подошли к станции Альма, — рассказывает бывший партизан В. Талышев, — и внезапно обрушились на немецкий гарнизон. В течение 40 минут враг был разгромлен. Мы сожгли 2 цистерны с бензином, 10 вагонов зерна и взорвали склад авиабомб». Так народные мстители отметили 26-ю годовщину Великого Октября.

1943 год вошел в историю Великой Отечественной войны как год великого перелома. Фронт приблизился к Крыму. Гитлеровцы спешно вывозили в Германию ценное оборудование, насильственно угоняли в рабство жителей.

Населению помогали партизаны. Гитлеровцы арестовали молодежь села Украинки Симферопольского района и готовились отправить всех в Германию. Партизаны группы И. Крапивного вышли на операцию. Они незаметно подползли к кошарам, где находились заключенные, сняли часовых и освободили юношей и девушек. Через полчаса все жители деревни были в лесу.

Под защиту партизан бежали тысячи людей. В лесу возникали органы Советской власти — Советы депутатов трудящихся. Один из первых сельских Советов был создан жителями деревни Ангары. Его председателем стал Алексей Литвиненко, членом совета Т. Бураковская, Е. Халиленко и другие. Мужчины вступали в отряды, чтобы мстить палачам с оружием в руках.

Жители одной из деревень организовали 5-й партизанский отряд, командиром которого стал Н. Гордиенко, а комиссаром И. Купреев. И. Крапивный возглавил 10-й отряд. На смену погибшему брату Григорию Годлевскому, бесстрашному партизанскому разведчику, пришли его сестры Антонина и Валентина.

В отличие от первого периода борьбы, когда партизаны избегали встреч с крупными силами оккупантов, теперь народные мстители сами искали их.

В феврале 1944 года в деревне Дровянке партизаны разгромили два батальона гитлеровцев, которые намеревались осуществить карательную экспедицию против партизан.

Несколько дней спустя отряды совершили смелый налет на крупный вражеский гарнизон в деревне Голубинке. В этой операции отличился 10-й отряд под командованием И. Крапивного. Большую выдержку и мужество в бою показал комиссар отряда М. Сохань. Личным примером он воодушевлял бойцов.

Господство оккупантов в Крыму близилось к концу. 8 апреля 1944 года войска 4-го Украинского фронта, а затем и Отдельной Приморской армии перешли в наступление. 11 апреля были освобождены Джанкой и Керчь. Партизанские отряды ударили по тылам отступающего врага, освободили Белогорск, Бахчисарай и другие населенные пункты.

Гитлеровцы 10 апреля расстреляли и сбросили в бассейн Никитского ботанического сада 48 жителей Алушты, подготовили к отправке в Германию 110 юношей и 640 девушек города.

Фашисты пытались уничтожить дворцы-санатории Южного берега. «Русским дворцы не нужны, пусть живут в хижинах», — цинично заявил гитлеровский комендант зоны «Б» (участок побережья от Алушты до Фороса).

Только решительные действия партизан помешали осуществлению этого варварского замысла. Выйдя из леса, партизаны блокировали южнобережное шоссе и участвовали в разгроме вражеской группировки восточнее Алушты. 10-й партизанский отряд нанес сокрушительный удар по врагу в районе Ялты.

15 апреля вместе с частями Отдельной Приморской армии партизаны участвовали в боях за освобождение Алушты. К концу дня город был освобожден.

«Здесь неплохо поработали наши танкисты, — писала фронтовая газета «Вперед за Родину», — сюда с боем вошли приморцы в середине жаркого дня. Автоматчики, которые день и ночь засыпали ямы на дорогах, прокладывая путь танкистам, теперь спрыгивали с брони и очищали город от врага. Улицы Алушты завалены трофеями: пушки, тягачи, машины».

10 мая столица нашей Родины салютовала доблестным воинам 4-го Украинского фронта, освободившим город-герой Севастополь.

Навсегда в памяти потомков останутся светлые образы советских партизан, стоявших насмерть в трудные годы Великой Отечественной войны. Их именами названы города, поселки, улицы, скверы, парки. В Алуште есть улицы Партизанская, Горбачевой, Пуцатого, Багликовых, 15-го апреля (день освобождения города). В честь народного мстителя Саввы Бондаренко поселок Карабах назван Бондаренково.

Примечания
1. В.Г. Еременко. Рукописный дневник о жизни и деятельности Алуштинского партизанского отряда.

2. Е. Шамко. Партизанское движение в Крыму. Крымиздат. 1959, стр. 41.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница
Источник: http://www.krimoved-library.ru...herk7.html

научный сотрудник
НИЦ «Крым в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»
(г. Керчь)
ПАРТИЗАНСКИЙ ЭПИЛОГ ЭЛЬТИГЕНСКОГО ДЕСАНТА
Как известно, Керченско-Эльтигенская морская десантная операция проводилась с 31 октября по 12 декабря 1943 года. Южнее Керчи, на побережье у рыбацкого поселка Эльтиген, проходила высадка вспомогательного (отвлекающего) десанта. Подразделениям
18 Армии была поставлена задача: захватить плацдарм в районе Эльтигена, расширить его, взять Камышбурунский порт и далее наступать на Багерово в обход Керчи [1, с. 81].Главной же задачей было – отвлечь на себя внимание, тем самым обеспечить высадку
основных сил десанта северо-восточнее Керчи.Боевые действия на Эльтигенском плацдарме (названном также Огненной землей) велись 36 суток, затем оставшиеся десантники, порядка 1500 человек, прорвав вражеские позиции, совершили почти 25-километровый бросок в Керчь, где еще четверо суток вели сражения на Митридатской гряде и в южной части города. Казалось бы, на этом можно поставить точку в истории Эльтигенского десанта. Но, как и в случае с Крымским фронтом, после ликвидации которого его бойцы и командиры продолжили вести боевые действия на территории Керченского полуострова (оборона Аджимушкайских каменоломен в мае-октябре 1942 года), так и в случае с Эльтигенским десантом – сопротивление группы его участников продолжалось и после официальной даты окончания десантной операции. Известный керченский исследователь истории Эльтигенского десанта Наум Абрамович Славин в своей книге «Эльтиген. Взгляд сквозь десятилетия» назвал «эпилогом
десанта» «выход нестеровцев на армейский плацдарм» [2, с. 160]. Произошло это 1 марта 1944 года, спустя почти 2,5 месяца после официального завершения десантной операции. Кто же эти нестеровцы? И почему эпилог партизанский – какова связь десанта с
партизанами? Нестеровцы – это группа десантников под командованием командира 335-го Краснознаменного гвардейского стрелкового полка гвардии полковника Павла Ильича Нестерова. Павел Ильич Нестеров родился в июне 1906 года в городе Вытегре Вологодской области, в семье рабочего-грузчика. Трудовую деятельность начал в 1917 году посыльным мальчиком в конторе пароходовладельца. Затем батрачил у крестьян: зимой работал на вывозке дров и бревен, а летом пас скот. С мая 1919 по январь 1921 года находился в детдоме. После работал посыльным в Олонгубнародобразе, матросом в Северо-Западном речном пароходстве, на паровой мельнице. В феврале 1926 года был направлен комсомольской организацией на работу сельским избичем в Андомский район, откуда в августе 1928 года был призван в Военно-Морской флот. С сентября 1928 г. по апрель 1929 г. был краснофлотцем, курсантом школы младших командиров при Учебном отряде Черноморского флота в г. Севастополе. С мая 1929 г. по сентябрь 1930 г. выполнял обязанности библиотекаря и младшего командира. В октябре 1930 г., в порядке выдвижения, был назначен на офицерскую должность –начальника библиотеки артбригады. С октября 1931 г. по сентябрь 1933 г. исполнял обязанности политрука батареи, а с октября 1933 г. по март 1934 г. – начальник клуба той же бригады. С апреля 1934 г., на протяжении двух лет, занимал должность командира и политрука учебной роты в Объединенной школе Учебного отряда. С мая 1936 г. май 1939 г. – учеба в Военно-политической академии им. Ленина, с июня 1939 г. по октябрь 1941 г. – лектор Политуправления Черноморского флота, в этой
должности участвовал в боях под Одессой. С ноября 1941 г. по сентябрь 1942 г. – военком 81 Краснознаменной морской стрелковой бригады, с сентября 1942 г. – командир этой 280 бригады. При реорганизации бригады в 335-й гвардейский полк был назначен командиром полка, с которым участвовал в Эльтигенском десанте. Именно группа Нестерова прикрывала отход с плацдарма отряда прорыва. По сведениям Н. А. Славина, на тот момент под началом П. И. Нестерова было «своих людей до двухсот, из них 100 раненых без оружия. И к ним прибиваются одиночки и группы, потерявшие свои части, - здоровые и раненые. Собралось до трех сотен, может быть немного больше» [2, с. 133]. Нестеровцы одними из последних уходили с плацдарма и точно известно, что
направлялись они к крепости Керчь, на мыс Ак-Бурун. Обходя поселок Старый Карантин, Нестеров направляет свою группу вправо, к
морю. И, по-видимому, оказывается в зоне оцепления блокированных партизанских каменоломен. Как вспоминал позже офицер штаба 335-го гв. полка Х. Ф. Ванжа: «Немцы стали нас в пути обстреливать и окружать. В районе Старокарантинских каменоломен
окончательно преградили путь. Личный состав был рассеян, всякая связь потеряна. Часть убита, часть пленена. Только мы, 15 человек, среди которых и командир полковник П. И. Нестеров, во время перебежки наткнулись на ход в каменоломни. Удалось скрыться, немцы не заметили. Ночь нас спасла». Кстати, численный состав группы в 15 человек указан только в данных воспоминаниях. В других источниках чаще отражен в количестве 14 человек. Но нигде и никогда не назывались имена военнослужащих, попавших в партизанский отряд, базирующийся в Старокарантинских каменоломнях, и сражавшихся под землей более двух месяцев в условиях, сходных с аджимушкайскими лета-осени 1942-го года, - практически с полным отсутствием продуктов и воды. В письме, датированном февралем 1965 года, гвардии полковник в отставке Павел Ильич Нестеров пишет: «Вместе со мной к партизанскому отряду присоединились еще 13 человек, в том числе из 335 Краснознаменного гвардейского стрелкового полка:
Бородин – ст. лейтенант, Горбунов – ст. лейтенант (начальник связи полка), Коськин – лейтенант (связист), Ванжа – лейтенант (офицер штаба полка), Ракин – старшина, Каранин – ст. сержант, Губецкая Наташа (связистка), Вели Абдул – солдат. Из других
частей: Калиновский – ст. лейтенант, Байрамов, Постный и Сенокос – мл. лейтенанты, и матрос Гук. Все эти товарищи участвовали в проводимых операциях, наибольшую смелость и находчивость проявили Коськин, Каранин и Губецкая, а также Байрамов» [3].
В каменоломни нестеровцы попали ночью 7 декабря, а к партизанам – только 9 декабря. Десантников не сразу обнаружили дозорные партизан. Отряд, куда попали нестеровцы, можно назвать Старокарантинским партизанским отрядом второго формирования. Старокарантинские каменоломни – подземные выработки в южной части Керчи известны менее Аджимушкайских каменоломен. Хотя именно здесь в ноябре-декабре 1941 года базировался партизанский отряд им. Сталина, разведчиком которого был 14-летний пионер-герой Володя Дубинин, посмертно награжденный орденом Красного Знамени. Осенью 1943 года Старокарантинские каменоломни вновь стали партизанской базой. Формирование отряда связано с насильственным переселением жителей Керчи в
глубь Крыма, отказ от которого грозил расстрелом. Местные жители, пытаясь избежать выселения, а также угона в Германию, уходили в каменоломни. Первые партизаны – 36 человек – ушли в каменоломни 3-5 октября 1943 года, до конца месяца прибыло еще 40 человек. Всего по спискам в отряде числилось 102 партизана. Списки гражданского населения при отряде отсутствуют, сами партизаны называют разные цифры – от 100 до 500 человек. Командиром был избран К. К. Мухлынин, местный житель 1911 г.р., был призван в РККА в 1941 году, по какой причине остался в оккупированном городе неизвестно. Комиссаром стал Д. Васюнин, 1914 г.р., также местный житель, до войны работал штукатуром коммунального отдела. 281 Отряд состоял преимущественно из молодежи 1924-1927 гг.р. (61 человек) и мужчин среднего возраста (укрывавшихся в каменоломнях со своими семьями), не ясно, по каким причинам не призванных в ряды РККА. Возможно, 7 человек, работавших на железной дороге, не были призваны по брони. В состав отряда вошли три бывших военнопленных и столько же военнослужащих, оставшихся на керченском берегу, но избежавших пленения. В списки отряда включены 12 женщин [4, с. 251]. Поскольку большую часть партизан составляли 16-19-летние юноши и девушки, отряд можно считать молодежным. Понятно, что в силу возраста и отсутствия боевого опыта, юным партизанам было очень сложно вести полноценную партизанскую борьбу. Тем не менее, до прихода группы Нестерова молодежный отряд (после гибели 3 ноября 1943 г. командира отряда, 32-летнего К. К. Мухлынина, командиром был избран 17-летний Владимир Панкратов) провел ряд успешных операций: партизаны нападали на вражеские автоколонны, следующие в направлении Эльтигена, нарушали сообщение по старой феодосийской дороге. Пик активности отряда приходится на ноябрь 1943 года, когда противник в большом количестве перебрасывал силы, технику и боеприпасы к Эльтигенскому плацдарму: днем 2.11 – нападение на немецкую подводу, убито двое
немцев, захвачены две винтовки, 500 патронов; в ночь на 3.11. – нападение на следовавшую в Камыш-Бурун батарею противника, при этом уничтожено 30 немцев, 4 орудия, захвачены трофеи: мотоцикл с коляской, 17 винтовок, 2 автомата, 15 тыс. патронов; днем 3.11. –нападение на автоколонну, уничтожено 9 грузовиков, захвачено 12 винтовок, 3 пистолета, 2 автомата, 10 тыс. патронов; 7.11. – нападение на 10 грузовых машин с боеприпасами, уничтожено 43 немца, захвачено 14 винтовок, автомат, бочка горючего, пленен немецкий шофер; 25.11. – уничтожены 2 немецких солдата на Феодосийском шоссе; 29.11. –перестрелка с пос. Старый Карантин убиты 3 румына [4, с. 251-252]. На боевую деятельность отряда влияли непростые отношения, сложившиеся в отряде к моменту появления нестеровцев. Возник «конфликт поколений»: молодежь настаивала на активной вооруженной борьбе, а старшее поколение («семейные») предпочитало отсидеться в ожидании нашей армии. Дошло до того, что В. Панкратова отстранили от командования, а после и арестовали с изъятием оружия за нарушение приказа нового командира, запретившего боевые вылазки. Поэтому таким важным было появление в среде народных мстителей кадровых военных, имевших боевой опыт. Н. А. Славин в своем исследовании [2, с. 158] отдает должное Нестерову, которого бойцы называли уважительно Батей: «Есть трудно совмещающиеся различия партизанского и армейского уклада, привычек, умонастроений. Отношениям должен быть задан верный тон. Сколько такта, уважения и любви к юным соратникам, но и твердости, умения ненавязчиво убедить проявил батя Нестеров. Он понял, каким здесь нужен, кем должен стать. Не командной непреклонной волей – он сделался начальником штаба». (Не претендуя на командирскую должность, он, по сути, стал разработчиком и, говоря современных языком, координатором всех действий отряда – авт.). Из письма П. И. Нестерова: «Будучи начальником штаба отряда, я разработал план боевых действий на коммуникациях противника, который и был осуществлен 10 или 11 декабря 1943 года. (Напомним, в отряд группа влилась 9 декабря, т.е. совместно действовать десантники и партизаны начали уже через сутки-двое). По дороге, идущей из Эльтигена в Камыш-Бурун, было выставлены две засады по 10-15 человек в каждой на расстоянии 300-400 метров одна от другой. Когда часть вражеской колонны, состоящей из нескольких автомашин, втянулась в этот промежуток, по ней партизаны открыли огонь. Несколько гитлеровцев было убито, другие разбежались. На поле боя остались две подбитые машины, груженные преимущественно телефонным проводом и телефонными аппаратами. В этом бою отличились смелостью командир отряда Володя Панкратов, военком Васюнин, Владимир Товарчи, Кокошко, Чередниченко и другие» [3]. Известно, что начштаба Нестеровым были разработаны около 10 операций, двумя вылазками он руководил лично. По его рекомендации командиром отряда был избран А. Чередниченко, а заместителем – В. Панкратов. 282 В результате боевой деятельности Старокарантинского партизанского отряда имени Сталина второго формирования зафиксированы следующие потери техники: сожженных грузовых автомашин с боеприпасами, горючим, ацетиленовыми баллонами и радиостанцией – 31, легковых – 4, потери противника в живой силе – 600 человек [4, с. 254]. С ликвидацией Эльтигенского десанта гитлеровцы значительными силами теснее блокируют каменоломни. 12 декабря они попытались штурмом овладеть каменоломнями. В течение двух дней предпринимались попытки уничтожения партизан, но безуспешно. После этого партизаны неоднократно совершали ночные вылазки, но их действия сводились главным образом к нарушению телефонной связи противника, к заготовке продовольствия и питьевой воды [3]. В одной из продопераций партизаны перехватили на дороге вражеский обоз, что позволило ненадолго увеличить скудный паек. Не было воды. Голод и жажда приближали неизбежный конец [2, с. 159]. Из-за штормов и распутицы наступления Отдельной Приморской армии можно было ожидать только весной. А до весны было не дотянуть. Начальник штаба Нестеров собрал совет. Решили: из каменоломен уходить, но не всем сразу и мелкими группами. Прорыли лаз за линию вражеского оцепления. Нестеровцы
и наиболее боеспособная молодежь выбрали самое трудное и опасное: перейти через линию фронта на армейский плацдарм северо-восточнее Керчи. Разделились на 4 группы. Нестеров ушел в первой группе, в ночь на 20 февраля 1944 года, разделяя риск неопробованного пути. Вторая группа понесла знамя гвардейского полка. Проводником первой группы был Володя Панкратов, на обратном пути он попал в засаду, его жестоко пытали и казнили в Семи Колодезях (ныне Ленино). Лейтенант Ванжа шел в последней, 4 группе, ее провел Тимофей Кокошко. В этой же группе находился «нестеровец» Каранин. В своих воспоминаниях Тимофей
Николаевич Кокошко (1923 г.р., житель пос. Старый Карантин, в 1941 году был призван в РККА, позже комиссован по болезни, в партизанском отряде был разведчиком) подробно отразил маршрут группы, вышедшей из каменоломен 27 февраля [5].
«26 февраля 1944 года меня вызвал командир отряда, бывший командирразведчик Чередниченко. И говорит: по рекомендации полковника Нестерова ты должен провести тов. Ванжа через линию фронта. Ванжа – лейтенант советской армии, делопроизводитель полка, которым командовал полковник Нестеров, ранее контужен и ушами почти ничего не слышал. Представьте себе, вести через линию фронта глухого человека. Но по ходу дела этот глухой оказался отличным советником в ночной ориентировке. Я дал полное согласие, со мной пошли Ванжа, солдат того же полка Василий Каранин, Михаил Федоренко и Василий Саляхов. 27-го февраля, в 11 часов ночи, когда луна прекратила светить, нас вышел провожать весь отряд. Девушки, которых я привел из немецкого медпункта: Вера, Валя и Галина стояли обстриженные наголо, так как вши их вынудили расстаться с волосами. Они взяли меня за руки и говорят: «Ты же нас сюда забирал и, будь добр, уводи». Расстался я с ними при большом усилии командира отряда и остающихся в отряде
товарищей. У девушек были полные основания от меня этого требовать. Отряд оставался полуголоден. На день давался рацион – полкотелка овсяной каши и больше ничего. Люди уже тенялись (так в тексте – авт., предположим, что становились похожи
на тени). Снег уже почти потаял, но нам все же пришлось прихватить отрезки белых парашютов на случай снега. Вышли впятером. Курс на деревню Джаржава (Джарджава, находилась западнее Керчи, ныне не существует – авт.). У самой деревни нас окликивает
румынский часовой, мы уходим молча влево, он начинает стрельбу. Назад вернуться нисколько не намерены. Переходим через шоссейную дорогу и направляемся на Литвинку. В Джаржаве полный хаос: лай собак и стрельба, как на передовой. Но тут, откуда не
возьмись, наш «кукурузник» и вешает осветительную ракету. А собачий лай и стрельба все ближе. Мы залегли в терновом кустарнике. Примерно взвод румын с собаками (нам это при освещении хорошо видно) направился по дороге в сторону Феодосии. Нам становится легче и мы направляемся к аэродрому Керчь-2. Ванжа шепчет: «Ищете место для дневки, так как уже 5 часов утра». А где искать, когда войсками насыщено до отказу. Оставил я товарищей в окопе и пошел блудить по немецким землянкам. По
проводам дошел до землянки, немцы не спят. Сбоку их землянки – старый блиндаж вход в него засыпан снегом, окно заложено камнем. Чтобы не оставить следы на снегу у входа, разбираю окно, спускаюсь в землянку. Дневать можно. Забираю ребят. Уже светает. Окно заложили. Немцы от нашего входа в 1 м. Рассвет настал очень быстро, оказалось мы находимся рядом с проезжей дорогой, по которой идут обозы. Вижу отлично лица –наши, русские, но в немецкой форме и при немецких орденах. Правда, у меня тоже были немецкие и румынские ордена и так же на груди, но это было как бы детское хвастовство. Еще находясь в отряде, как только убьем немца или румына, я снимал ордена и вешал себе на грудь. Но если бы я попал к ним живым, я бы за эти награды, конечно, ответил. И так я простоял над окном почти целый день. Часа в 3 дня начал моросить дождь. По направлению к нашей землянке направляется немец, навстречу ему другой. Встретились, что-то поговорили и идут прямо к землянке. Остановились прямо над землянкой, над окном. Что-то говорят, и это в метре от окна. Между нами быладоговоренность: в случае входа в землянку немца, хватать его, что есть сил и давить, чтобы избежать лишнего шума. Но все прошло хорошо. Они вновь разошлись в разные
стороны. Я после этого упал и уснул. В 11 ночи Ванжа разбудил меня, и мы тронулись в путь, пристроившись впереди немецкого обоза. Пошли к Катерлесу (современное село Войково – авт.). В поселке, конечно, жителей не было, но свет кое-где горел. Очевидно, это были немцы. Обходя свет, мы миновали поселок и направились в район кирпичного завода. Пройдя по полю, я потерял
ориентировку. Ванжа говорит: «Держись чтобы ветер был все время в правую щеку». Я слушал более опытных товарищей.
И вот уже отлично слышны пулеметные и автоматные очереди, свистят пули. Траншея. Спрашиваю у Каранина, что за траншея. Он говорит: 3-й эшелон. Идем дальше. Вновь траншея. Наше счастье – туман и морось. Ракеты бросают рядом, но ничего не видать. Идет. И резкий оклик: Стой! Пароль! Я понял, что это румын, в метрах четырех. Откуда у меня вырвалось: Дойч, комарад. И поднял воротник. Жду очереди. Ребята сначала чуть было в сторону, а после отлично пристроились ко мне и мы прошли метров 50, где нас заставили мины прилечь плотно к земле. Спрашиваю Каранина, что это и где мы. Это артподготовка, а мы в районе передовой. И, действительно, через 100 м, которые мы преодолели почти по-пластунски, оказались у траншеи, рядом с пулеметом в дзоте. Я спустился в траншею, прошел по ней и увидел двух сонных немцев. Один из них ногой дергал, привязанной, очевидно, к пулемету,
механически стрелял. Я вернулся к ребятам, и мы поползли дальше. Впереди – проволока (спираль). Каранин поясняет: сейчас нейтральная зона. Я достал медицинские ножницы, которые мне дали девчата-медики, и порезал проволоку. Только пролезли, Каранин говорит: не спеши, здесь должно быть минное поле. Вынул шомпол из карабина и начал ощупывать, а Ванжа шепчет: уже зорька занимается. Прошло минут 5. Я говорю Каранину: вот так будем сидеть на месте. Отвечает: а как же ты думал, мины это мины. Но я говорю: тогда лягте за мной метров на 10, взорвусь, дальше сами полезете, а то опять день здесь застанет. Но все обошлось
благополучно. Прошли через железнодорожное полотно. Вошли в сад. И здесь вновь артобстрел. Ванжа вновь вторит: рассвет. Я пошел вновь искать, где день пробыть, но где мы находились, я нисколько не представлял. И все же дневать надо, прошел через
забор, вижу, ящики со снарядами, целый ярус, и два часовых вокруг ходят, представляю, что нахожусь в тылу, а в чьем не знаю. Часовые проходят мимо и говорят не по-русски. Проходят вторично. Слышу, уже свистят и на ломанном русском языке говорят:
«Товарищь старшина». У меня и сил не стало, а каково чувство у ребят, которые вообще не знают, где находятся. Я встаю и иду навстречу. Часовые меня окликают. Я поднимаю автомат и говорю, чтобы не поднимали винтовки, а звали старшину. А сам представляю, как там ребята себя чувствуют, ведь уже рассвет настает. И так мы у наших оказались 1-го марта 1944 г.» Неизвестно, все ли группы добрались до цели. Вероятнее всего, успешно пересекли линию фронта только три группы. Это около 20 человек. Среди нестеровцев не было Натальи Губецкой, предположительно, она еще в партизанском отряде попала в плен (Губецкая Наталья Ефимовна, 1920 г.р., телефонист, член ВКП(б) осталась жива, на 1987 год проживала, по одним данным, в Киевской области, по другим – в Черкасской) [6]. Знамя 335-го гвардейского полка было сохранено и доставлено в штаб Отдельной Приморской армии. После непродолжительного отдыха гвардейцы и партизаны влились в подразделения Отдельной Приморской армии. Тот же Т. Н. Кокошко участвовал в боях в составе 83-й морской бригады, семь раз высаживался с десантом, был ранен под Будапештом, награжден медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», орденом Красной Звезды. Каранин Василий Георгиевич, 1924 г.р., по возвращении из окружения (так в донесении), был направлен 14 марта 1944 года в запасной полк [6]. Дальнейшая судьба неизвестна.
Горбунов Петр Минаевич (Минеевич), 1913 г.р., старший лейтенант, числится пропавшим без вести в декабре 1943 г. Погиб ли он в партизанском отряде или позднее –неизвестно. Не установлены дальнейшие судьбы лейтенанта Ванжи, кроме того, что он
остался жив и вел переписку с Н. А. Славиным, матроса Гука (предположительно, это Василий Маркелович Гук, 1920 г.р., краснофлотец, сигнальщик, проживал в г. Кривой Рог). По остальным партизанам из группы Нестерова сведений нет. До сих пор, по архивным данным, пропавшим без вести числится и полковник Нестеров Павел Ильич – командир 335 гвардейского стрелкового Бердичевского полка 117 гвардейской стрелковой дивизии. Пропал без вести 9.12.43 г. [7]. Тем не менее, приказом по войскам Отдельной Приморской армии № 0659/н от 31 августа 1944 г. награжден орденом Суворова третьей степени гвардии полковник
Нестеров Павел Ильич – командир 335 гвардейского стрелкового полка 117 гвардейской стрелковой дивизии. Описание подвига: «Тов. Нестеров своим полком в ночь на 3 ноября 1943 г. высадился десантом на Крымский полуостров в районе с. Эльтиген. Несмотря на сильный артиллерийский обстрел противника т. Нестеров немедленно организовал расстановку батальонов и полк в направлении выс. 52 и отметки 0.9 имел продвижение 3 ноября 1943 г. противник танками при поддержке авиации предпринял контратаки. Полковник Нестеров, непосредственно находясь в боевых порядках батальонов, сумел отразить все контратаки врага и героически отстоять занимаемые полком рубежи, уничтожив при этом два танка и до 400 солдат и офицеров противника.В последующих боях в направлении выс. 52 полк продвинулся до 1 километра, ежедневно нанося врагу урон в живой силе и технике; всего в период боевых действий полка с 3.11 по 6.12.43 г. истреблено до 700 солдат и офицеров противника разбито и захвачено три пушки, 13 пулеметов и другой техники» [8]. С марта по май 1944 года П. И. Нестеров находился в резерве оперативной группы штаба Приморской армии в Крыму. При выполнении боевого задания получил контузию и перелом ноги. После этого длительное время находился на излечении в
армейских госпиталях. С апреля по октябрь 1945 года был военным комендантом г. Герлиц – управления Советской военной администрации в Германии, а с ноября 1945 г. по апрель 1946 г. – в резерве командующего. С мая 1946 г. по январь 1950 г. – лектор
Политуправления Черноморского флота, с февраля 1950 г. по декабрь 1956 г. – старший лектор Политуправления Северного флота. С этой должности был уволен в отставку по состоянию здоровья. Награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды, орденом Суворова третьей степени, медалями. После демобилизации работал лектором Мурманского обкома КПСС, преподавателем Мурманского пединститута, директором вечернего университета марксизма-ленинизма. В 1963 году переехал в Рязань, вел общественную деятельность, в том числе являлся членом Совета Военно-научного общества при Рязанском доме офицеров и председателем военно-морской секции. Ушел из жизни в 1966 году, в возрасте 60 лет.
Вывод: Почти три месяца группа десантников под командованием гвардии полковника Нестерова, как и на Эльтигенском плацдарме, в условиях тяжелого подземного существования, показывала молодым партизанам примеры мужества и стойкости. В отряде
была установлена воинская дисциплина, активизировалась боевая работа. Таким образом, участники Эльтигенского десанта внесли свой вклад в борьбу с немецко-румынскими захватчиками и их пособниками, при этом оставаясь подразделением действующей армии, сохранившем гвардейское знамя.
Использованные источники и литература
1. Щербак С. М. Боевая слава Керчи. – Симферополь: Таврия, 1977. – 142 с.
2. Славин Н. А. Эльтиген. Взгляд сквозь десятилетия. – Симферополь: Крымское учебно-педагогическое
государственное издательство, 2004. – 184 с.
3. Письмо П. И. Нестерова от 17.02.1965 г. на 4 листах. Фотокопия. Личный архив автора.
4. Керчь военная: сборник статей / Керченский государственный историко-культурный заповедник. – Керчь,
2004. – 494 с.
5. Воспоминания Т. Н. Кокошко на 6 листах. Фотокопия. Личный архив автора.
6. Данные сайта «Память народа». [Электронный ресурс]. Режим доступности.
7. Приказ Главного управления кадров Народного комиссариата обороны СССР № 01870 от 26 мая 1944 г. об
исключении из списков Красной Армии по военкомату Крымской АССР. [Электронный ресурс] http://
pamyat-naroda.ru/heroes/memorial-chelovek_prikaz74668152/ (режим доступности).
8. Сайт «Память народа». Электронный ресурс] https:// pamyat-naroda.ru/heroes/podvigchelovek_nagrazhdenie32598022/ (режим доступности).
http://feolib.crimealib.ru/Rai..._v_pdf.pdf

История крымского партизана
Орден славы, Орден за мужество, Медаль за взятие Берлина и освобождение Варшавы…в общей сложности двадцать две
медали, которыми увешан весь китель… и бесчисленное количество воспоминаний — картин той страшной войны, на которую
попал еще мальчишкой. Часто его спасал лишь счастливый случай, проведению было угодно, чтобы Степан Глобин пережил все, чтобы отвоевать для нас такую нужную Великую Победу. Уходят ветераны, к сожалению, уже ушел из жизни и Степан Сафронович. Однако остались для нас, потомков, его бесценные воспоминания. Степан Сафронович Глобин родился в 1926 году в деревне
Бура, которое теперь называется Лазаревка. В семье было пятеро детей—три сестры и два брата. Мать Степана Сафроновича
работала в местном колхозе, отец был секретарем сельского совета. С самых малых лет ему приходилось помогать родным
по хозяйству, каждое лето после школы мальчишки тогда работали наравне с взрослыми—косили пшеницу и ячмень, возили
на табак. «Каждый день проходил два с половиной километра до Ивановской школы,—вспоминал Глобин—Жили мы тогда
небогато, но спокойно — ведь это главное. А когда перешел в седьмой класс — началась война». К началу войны Степану
Сафроновичу как раз исполнилось пятнадцать лет. Немцы пришли уже в ноябре месяце, но в деревню Буре практически не показывались — в окрестных лесах успешно действовали партизаны. Колхозы немцы не ликвидировали, заставляя всех в селе работать на себя. Спустя два года, в 1943, Степан Сафронович вместе со всеми своими односельчанами ушел к партизанам. Тогда в лес ушли все—старики, женщины, дети. Они надеялись на скорый приход советской армии, которая должна была освободить наши
города и села. Жители деревни Буре расположились на большой поляне в лесу. Там же построили шалаши из веток, ставили жерди, из листьев делали кровлю, внутри разводили костер, чтобы хоть как-то согреться. Умывались снегом, редко когда удавалось
найти воду. Чтобы бороться с паразитами — одежду приходилось пропаривать на костре, а потом опять одевать на себя. «Самое трудно время войны — это партизанщина,— пояснял Степан Глобин.—Пережил все это я, наверное, чудом и долгое время не
верил, что жив остался». Глобин попросился добровольцем в боевой партизанский отряд. Его, юного бойца, зачислили в 19 отряд Северного соединения под командованием Якова Саковича. Глобин принимал самолеты с Большой земли, которые приземлялись на тайном партизанском аэродроме, много раз ходил в разведку. Под Новый год фашисты окружили Зуйский лес — то было начало знаменитой Зареченской и Зуйской операций, в которой непосредственное участие принимал и Сепан Сафронович. Два дня длился тот страшный бой, вражеские силы бросили на партизан все свои танки. Партизаны отступили в лес к балке Бурульча и держали
там круговую оборону. Тогда же погиб и отец Степана Глобина, который вместе с остальными членами семьи был в гражданском лагере. «Они спускались на бричке в балку и попали под минометный обстрел, мы уходили в такой спешке, что я даже не
успел похоронить отца,— с болью в голосе вспоминал Глобин. —Но все равно потом специально вернулся с товарищем, когда
мы выходили из окружения, чтобы предать тело отца земле». Половина партизанского отряда была уничтожена. Оставшиеся решили выходить из кольца, справедливо решив, что гражданских, которые были с ними, немцы не тронут. Вместо этого, всех селян, что остались, фашисты отправили в лагерь смерти, который находился на месте совхоза «Красный». Зимой 1944 года Степана Сафроновича перевели в штаб партизанского движения, в комендантский взвод. Он стоял в карауле, доставал продовольствие для лагеря, носил передвижную рацию, помогая радистам. В тот год стояли жуткие морозы, а Глобин в лес пришел в сапогах, не
приспособленных к долгой службе. Почти пятнадцать дней пришлось провести по колено в снегу, и он все время боялся отморозить ноги. Потом партизаны узнали, что Крым уже начали освобождать и двинулись через Мазанку на Симферополь. В столице Крыма их отправили в штаб, который располагался в здании винзавода. «Помню, однажды мы с товарищем идем по одной из улиц Симферополя, а навстречу нам выскакивает какой-то мальчишка. Спрашивает: «Вы и есть партизаны?». Мы отвечаем — да. Он машет рукой, мол, идите за мной. Заводит нас в какой-то дворик и говорит «Граждане, посмотрите, как выглядят наши партизаны, мы должны срочно помочь им!». Оказывается, там во дворе был какой-то немецкий склад и они нам вынесли, кто куртку, кто новые брюки, кто обувь»,— рассказывал Глобин. После освобождения Симферополя, Степану Сафроновичу как-раз исполнилось восемнадцать лет, и его призвали в действующую армию в 180-й запасной полк. Вскоре он отправился на фронт в составе 383-й
стрелковой дивизии, где принимал участие в боях за Польшу. Тогда же Глобин получил свой первый Орден славы. Случилось
это на Висле. Наши войска только что отбили контратаку немцев и готовились к новому наступлению. «Сзади нашей траншеи были танки, по которым немцы открыли огонь. Танки начали вспыхивать один за другим, и тогда командир роты дает команду «Встать! В атаку!». Но никто из солдат не поднялся — все робели, обстрел был страшный. Моя задача была лишь прикрывать наступление с пулеметом. Командир повторил команду и опять никто не решился идти в бой. Увидев это, я просто отсоединил тело пулемета и пошел в атаку. Шел безоружный — ведь стрелять такой пулемет не мог. Тогда вслед за мной поднялась и вся рота. Немцы открыли по нам огонь, и мы оказались между двух огней: сзади наши танки, а впереди немцы. Во время боя был убит командир расчета, но
нам все-таки удалось прорвать вражескую оборону — Сандамирский плацдарм. После этого события командир роты представил меня к награде Орден Славы 3-й степени»,— поясняет Степан Глобин. Хорошо помнил Степан Сафронович и случай, который приключился в деревне Фугельзан во время форсирования реки Одер. Необходимо было выбить фашистов из деревни. Днем
советские войска занимали деревню, а ночью немцы выбивали наши силы. «Командиром взвода прислали молодого лейтенанта, только что окончившего военное училище. Днем, когда надо было атаковать, он попросту струсил и отказался вести взвод. Тогда командир роты назначил меня командовать взводом, — рассказывал Глобин. — Нам удалось взять деревню, но ведь ночью немцы должны были вернуться! У меня был ящик гранат и как только кто-то из фашистов пытался подойти к деревне — я бросал
«лимонки», таким образом, нам удалось закрепиться на месте». За командование взводом Степану Глобину вручили Орден Отечественной войны 2-й степени. Довелось Степану Сафроновичу и побывать в числе тех, кто брал Берлин. Счастливая весь
о Победе нашла его на той самой Эльбе, где наши войска встречались с американскими. Тогда прямо на опушке леса были
накрыты столы и все солдаты радовались окончанию войны и наступлению такого долгожданного и желанного мира. Но домой, в Крым Степа н Глоби н попал лишь в 1950 году — его оставили служить в Германии. Вернулся — узнал, что родной дом
сожгли еще во время войны, а мать с сестрами и братом ютилась в погребе. Тем временем, надо было восстанавливать село, куда они переехали. Джафар-берды восстанавливали абсолютно все, дружно и в едином порыве. Оттого в последствии оно и было переименовано в Дружное. Степан Сафронович работал в колхозе им. Жданова, потом мотористом-электриком в Дружном. Позже
переехал в Пионерское, где и проработал водителем до самой пенсии. Даже за мирную трудовую деятельность он был удостоен звания Ветерана труда. В 1986 году Степан Глобин вышел на пенсию. Он был депутатом Добровского сельского совета, активным
членом Совета ветеранов. Люди которые подарили нам Великую Победу могут непосредственно рассказать о тех далеких днях: «Я хочу пожелать нынешнему молодому поколению—никогда не знать, что такое война,— говорил Степан Глобин. —Жить всегда
в мире и благополучии, быть солидарными друг к другу и любить свой родной край!».
Елена Андющенко https://simfmo.rk.gov.ru/uploa..._st17A.pdf

Алексей Афанасьевич Фролов:«Я прошел путь партизана!»Недавно все мы отметили 75-ю годовщину со дня освобождения Симферопольского района от немецко-фашистских захватчиков, а совсем скоро, уже завтра,будем встречать другой важный праздник — День Победы. И как же нам повезло, что в районе остались еще герои тех событий: наши земляки, которые сражались на фронте и в партизанских отрядах, которые штурмовали Перекоп и даже брали Берлин, благодаря невиданному мужеству и силе духа которых — сумели отстоять Родину. Это все они,ветераны Великой Отечественной войны — главная гордость Симферопольского района! В рамках проекта «Я помню»
сайта iremember.ru делятся они своими бесценными воспоминаниями о том, как жили, как воевали и как освобождали
родную землю от фашистов. Алексей Афанасьевич Фролов — коренной крымчанин, родился 26 марта 1926 года
в селе Перевальное (которое в то время называлось Ангара) Симферопольского района. В Ангаре проживали греки,
русские, болгары и крымские татары. «Мой прапрадед брал Крым, как ветерану войск Суворова ему с товарищами
выделили земельный участок. Женились они на местных девушках. Мой дед по материнской линии, к примеру, женился на гречанке. Папа стал первым председателем колхоза, в который входили парники, табачные поля, огороды
и сады. Он руководил этим хозяйством, был убежденным коммунистом,— вспоминает Алексей Афанасьевич—Потом
отец открыл магазин «сельпо», в котором стал работать заведующим. Выбрал очень удачное месторасположение.
На месте прежнего «сельпо» и сегодня на улице Дачной стоит магазин. Жили мы очень дружно, помогали каждому».
Алексей Фролов пошел в местную школу, но доучиться толком так и не получилось. В 1938 году, когда он окончил
третий класс, умирает отец: «Мать тогда мне сказала: «Алеша, у тебя есть маленькая сестренка, ей надо учиться, а ты
мужчина, будешь со мной вместе работать». Так Алексей Афанасьевич стал трудиться в колхозе: утром косил траву,
после обеда собирал дубовые ветки для шелкопряда. Получал одну «палку» за свою дневную работу: полтрудодня
за кроликовую ферму и столько же за сбор веток. Мать в это время работала на уборке зерна. Предвоенные годы в Симферопольском районе оказались урожайными. В больших колхозных садах между рядами деревьев даже начали садить капусту, она давала прекрасные всходы. В село привозили кинофильмы. Дети много занимались спортом: «Особенно среди пацанвы были популярны турники, брусья. Так что кроме работы в колхозе по вечерам я успевал еще туда сходить. Хочу подчеркнуть, что перед войной вообще было повальное увлечение спортом — все чем-то занимались. У нас в школе на детском турнике мальчишки занимались на уроках физкультуры». 22 июня 1941 года уже утром в селе все стали шептаться о том, что началась война: «Известие встретили плохо. Крики, слезы. Молодые
ребята, 1920 или 1921 годов рождения, еще не успевшие закончить десятый класс, пошли добровольцами. Мы, пацаны,
думали, как бы в рогатку закладывать взрывчатые пакеты, чтобы обстреливать врага. В составе одной из крымских
стрелковых дивизий мои односельчане воевали под Перекопом. Примерно полсотни из них осталось лежать в перекопской земле». Но, тем не менее, необходимо было собрать урожай. Мужчин в колхозных бригадах стало заметно меньше, поэтому на уборку определили детей и школьников. Они находились в поле до самого позднего вечера, искали последние колоски, так как все отправлялось на фронт. В начале ноября 1941 года в Перевальное пришли немцы:
«Мы тогда сидели в окрестных пещерах, особенно в Кизил Кобе, куда все население села укрылось. Оттуда нам была
хорошо видна дорога, шедшая от пещеры в трех километрах. Хорошо помню, как на моих глазах отступали советские войска и на дороге рвались снаряды. По обочинам бродили брошенные лошади и повсюду валялись перевернутые и разбитые брички. Все такое дорогое для сельского хозяйства. И так много, и все брошено! А дальше произошло следующее: в огромных тополях засела батарея. Артиллеристы открыли сильный огонь по врагу, появившемуся в селе Доброе. Мы видели, как снаряды рвались на дороге. Когда шли из пещер, то низко над нашими головами летали «Мессеры». Люди шли, а летчик низко спускается, прямо воздухом нас било в спины. Затем появились немцы. Следом топали румыны. Те тут же начали грабить село». Вскоре в селе избрали старосту, в ответ на сопротивление
пошли расстрелы: «Наш колхоз не распустили, просто переименовали в общину. Немцы забирали большую часть
урожая. За работу ничего не платили. Если кто работает на помидорах, тот себе немного складывает за пазуху. Мать
специально в платье пришила большой внутренний карман. Набросает туда овощи и фрукты, приносит домой. Я же на
двух парах коней пахал. И на волах». Начиная с 1941 года, в округе появились партизаны. Немцы и добровольцы с ними постоянно воевали. Лесным бойцам особенно тя жело пришлось зимой 1941/1942-х годов: «Такой голод был, что
они, бедные, даже мышей ели. В итоге партизан стало совсем мало, многие из-за постоянного голода и болезней не могли выходить в бой. Когда мы селом пришли в лес, от старого партизанского отряда осталось человек восемь или десять». В лес к партизанам Алексей Афанасьевич попал осенью 1943 года. Село Ангара спалили после того, как люди
ушли в горы. Все село, практически все его жители ушли в партизаны: «Я ушел раньше многих, потому что мой дядька
Алексей Челядинов, еще летом подсказал, надо идти в лес, иначе заберут в Германию. На Буковом кордоне нас встретили старые партизаны. Всех зачислили в 17-й партизанский отряд, которым командовал лейтенант Октябрь Аскольдович Козин, ранее воевавший в легендарной 25-й Чапаевской стрелковой дивизии. Мы, молодые ребята, сразу же приняли групповую присягу. После всех отправили в боевой отряд. Дядя Алексей возглавил первый взвод, в который вошли взрослые мужчины, «детей», как нас называли, туда не брали. Определили всю молодежь во второй взвод. У меня первое время был обрез, после заменил его на румынскую винтовку, взятую после боя у села Чавке. Тот бой, первый в моей партизанской жизни, мне хорошо запомнился. Он прошел быстро: подошли ночью, взяли конюшню, постреляли и побили сонных вражеских солдат. Мы забрали коней и оружие, пошли обратно в лес. В крымских лесах не
закопаешься. Поэтому сучья складывали в пирамидку, все обкладывали рогатульками. Сверху присыпали листьями.
Их же набивали в середку. Если где с убитой скотины шкуру сняли, то подсушивали и клали сверху на листья.
Я, к примеру, спал на коровьей шкуре». Участвовал Алексей Фролов и в подрыве мостов, а также ликвидации вражеских румынских постов по дороге на Южный берег Крыма: «У румын посты находились на речке Курлюк-Су и в районе Сосновки на несколько километров дозоры растягивались. Наши тихо подобрались к домику и первым делом кинули боевую гранату в трубу. Сначала одну бросили. Взрыв. Вторую. Снова взрыв. Этот пост повзрывали, двинулись
к столбам и мостам. Последние стояли так: один через Курлюк-Су и два на второй речке. Мы эти мосты взорвали.
Заблокировали проезд на Ялту и Алушту». Следующий большой бой произошел уже в родном селе Алексея Афанасьевича — Ангаре. Тогда погиб его дядя Алексей, а самого Фролова контузило миной: «Внезапно налет. Тяжелая мина разрывается неподалеку. Меня подкинуло в воздух, и кинуло в воду. Налетел телом на камни и какие-то коряги. Дальше ничего не помню. Как меня нашли и вынесли в тыл — ничего не сохранилось в голове. Уже опомнился тогда, когда увидел, рядом со мной лежит тело убитого дядьки. Я возле него ночь провел. Меня хотели оттянуть в сторону, но я не дался. Румыны продолжали обстрел из тяжелых минометов, которые стояли в Заречном и Добром. Бой оказался
очень неудачным. Враги нас поджидали». Когда отряд отступил, то всех тяжелых раненых отправили на «большую
землю» через лесной аэродром. Контуженых, таких как Алексей Афанасьевич, оставили в отряде. После неудачного боя
партизаны продолжали свою деятельность. Рвали мосты, устраивали засады, ликвидировали вражеские посты.
Второй взвод, в котором служил Алексей Фролов, стоял в карауле. Его стали посылать на дальние наблюдательные
посты, где партизаны следили за селом Ангара и дорогой на Алушту: «Стоял и на том месте на яйле, где немцы расстреляли подпольщицу Клаву Юрьеву. Ее поймали, когда она пробиралась к партизанам. Особенно тщательно наблюдали, чтобы никто не пробовал незаметно подобраться к партизанским отрядам. Мы должны были с высоты у моста обстрелять противника. Однажды на дороге показалась колонна из восемнадцати машин. Никто не открывает
огонь, пока не начнет стрелять первый взвод. Они должны были подбить последнюю и первую машины, потому что
в них в кузовах сидела пехота с автоматами в качестве охраны колонны. Только последняя машина появилась из-за
поворота и заехала на мост, как по ней открыли огонь. Били по кузову. Немцы не успевали выскочить, их расстреливали на лету. Я, к примеру, стрелял по машинам за мостом. Только спустился вниз, как по мне ударили из автоматов. Немцы в канаву заскочили, человек десять, пробрались к берегу речки и там засели. Они стали по мне бить. Я петлял, как только мог. Отступили удачно. Потерь не понесли». В декабре 1943 года начались массовые прочесы лесов. Немцы, во что бы то ни стало, стремились выкурить партизан. Даже не ежедневно — практически ежечасно случались артиллерийские и минометные налеты: «Возле Васильковой балки случилось побоище. Скопилось множество людей из мирных лагерей. Сначала налетели «Мессершмитты», следом за ними — «Юнкерсы». Повсюду война! Я ушел вместе с партизанами, бывшими военнопленными. Их было четверо, я пятый. Бежали к речке
Бурульча. Повсюду женщины и дети. Убитые, раненые, потерявшиеся. Немцы шли следом за нами. Женщин и детей
забирали в плен. Я с матерью попался во время следующего прочеса. Взяли в плен румыны. Сгоняли всех в одно место.
Мужчин по дороге стреляли. К примеру, дядьку Ваську Дмитриева в колодец бросили. Привели нас в лагерь Картофельный городок» в Симферополе. Хорошо, что у одной из моих тетушек оказались часы дяди Сени, материного
родного брата. И эти часы мы тайком отдали конвоиру «Картофельного городка», он нас под проволоку вывел. Вышло
за одни часы восьмеро: я, тетя Наташа и вся ее семья». Весной 1944 года Алексей Фролов попал в 6-й партизанский отряд Николая Ивановича Дементьева. Его назначили вторым номером пулемета Дегтярева. Отряд стоял в районе села Андрусово. «Помню, что в бою поставили пулемет на горе возле села. Идет немецкая машина. Пулеметчик по ней сразу дал очередь. У меня только диски, оружия нет. Оказалось, что это немцы везли мины, чтобы подорвать плотину на Аянском водохранилище. Мы их остановили. А дальше двинулись на Симферополь». 13 апреля 1944 года партизанские отряды пошли на Симферополь. А самих партизан стали забирать в бои за Севастополь: «Я пошел в военкомат. Военком на меня посмотрел и говорит: «Знаешь, что, ты сначала дома посиди и кашки с молочком покушай, а потом уж в армию приходи». Я был маленьким и худеньким после голодных партизанских будней. Поехал домой. Но куда, домой? Дома нет, все спалено». В ноябре 1944 года Алексея Афанасьевича призвали в армию. Сразу отправили на Украину. Он попал в 10-й артиллерийский корпус прорыва РВГК. Служил в зенитном прикрытии корпуса, форсировал Вислу: «Немцы бомбили страшно. Там стоял 8-й зенитно-пулеметный батальон, нас на подмогу подтащили на рельсах. Впереди лежали немецкие концлагеря. Когда мы перешли в наступление и освободили заключенных, то зрелище было ужасным. Видел я и печи для сжигания человеческих тел. Дальше вышли на Легницу. Добрались до Одера. Встали с правой стороны реки. И тут ночью дали салют по поводу того, что Германия капитулировала. Это было 9 мая 1945 года. Радовались победе сильно, стреляли из пулеметов, пистолетов и автоматов. К нам прислали парикмахера, чтобы подстричь бойцов, ведь никто не стригся во время войны». За время войны зенитные части 10-го артиллерийского
корпуса прорыва РВГК сбили 23 немецких самолета. Из Германии Алексея Фролова перевели в Польшу. Зенитную часть расформировали и его определили в отдельный стрелковый батальон. Алексей Афанасьевич демобилизовался в 1951 году. Он награжден Орденом Отечественной Войны, медалью «За отвагу», медалью «За освобождение Варшавы»,
орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы. После демобилизации Алексей Фролов вернулся в Перевальное, и пошел работать на электростанцию. Отработал два года мотористом. Потом перевелся в лесничество: «Наш партизанский командир, Козин, стал здесь лесничим. Я к нему пошел. Он меня к себе позвал, только предупредил, что должности лесника у него нет, разве что лесорубом. И я с ним работал. Тридцать восемь лет в лесном хозяйстве. Когда в 60 лет ушел на пенсию, то после продолжал трудиться лесником. Крымские леса сейчас совсем не такие густые, как они должны быть. В советское время у нас деревья были: дубы и буки диаметром метр, а то
и поболе. Тех деревьев нет уже. Вырубили. Особенно когда пошла эта Украина со своей «самостийностью», таксаторы старались взять как можно больше дерева с гектара. Сильно нам разредили крымские леса. Сейчас стараются лесники. И клен подсаживают, и разные деревья. Весь верх яйлы сосной засадили. Потихоньку начинаем восстанавливать лес».
Елена Андрющенко https://simfmo.rk.gov.ru/uploa..._st17A.pdf

В предверии дня Защитника Отечества, представитель военкомата Сергей Алексеевич Литвиненко наградил Мельничук Евгения Борисовича медалью "памяти героев Отечества" .
За высокие достижения в области развития военной истории, гуманитарного развития и реализацию общественных проектов историко- патриотической направленности!
Присоединяемся к поздравлению!
У нас у всех яркий пример беззаветной преданности Отечеству! Бережному сохранению памяти о павших! Патриотического воспитания!

jt0nhfc5oPQ.jpg?size=1280x960&quality=96&sign=8d66695321fd201dcb1916d6287862f5&type=album

jt0nhfc5oPQ.jpg?size=1280x960&quality=96&sign=8d66695321fd201dcb1916d6287862f5&type=album

0PTP0bS9X0E.jpg?size=1280x960&quality=96&sign=95fe0059018868b5e8a7cdaf81dfc1c5&type=album

статья от 2018г.
Семья командира Джанкойского партизанского отряда И.П. Рюмшина посетила районный историко-краеведческий музей.
25 сентября Джанкойский районный историко-краеведческий музей посетила семья Рюмшина Ивана Павловича – командира Джанкойского партизанского отряда.

Так сложилось, что сейчас дети и внуки Ивана Павловича живут в разных городах: Феодосия, Севастополь, Крымск (Краснодарский край). Но в этот день они специально приехали в город Джанкой, чтобы посетить могилу своего отца и деда на старом кладбище и передать в музей памятный альбом о Джанкойском партизанском отряде.
Партизанское движение сыграло огромную роль в Великой Победе над гитлеровской Германией. По заданию Крымского обкома партии для борьбы с немецко-фашистскими захватчиками в ноябре 1941 года был создан Джанкойский партизанский отряд, базировавшийся в районе Белогорска на горах Скирда, Берлюк, «Сахарная Головка». Командиром отряда назначен председатель райсполкома Петр Владимирович Удовицкий. Первое боевое крещение Джанкойский отряд принял в декабре 1941 года. Партизаны провели ряд удачных боевых действий, разгромили пять фашистских гарнизонов, освободили ряд населенных пунктов от немецких оккупантов. После Петра Владимировича отряд возглавил Иван Павлович Рюмшин.
Иван Павлович родился в 1901 году в с. Березовец под Курском в семье крестьянина-бедняка. Еще юношей приехал в Крым. Здесь окончил школу рабочей молодежи, вступил в комсомол. Как одного из лучших активистов, его направляют в Ялтинскую совпартшколу, а затем в Джанкойский район. Коммунисты колхоза «Политотдел» избрали Ивана Павловича парторгом. Через несколько лет его назначают заведующим районным отделом здравоохранения. После начала войны, 1 ноября 1941 года, Рюмшин уходит в партизанский отряд. Сначала возглавляет боевую группу, а затем становится командиром отряда. Вместе с Иваном Павловичем в партизанском отряде находилась его супруга Екатерина Петровна с тремя детьми: двенадцатилетней Октябриной, пятилетним Михаилом и трехлетним Владимиром.

Во время своего визита в музей дети Ивана Павловича вспоминали о тех тяжелых и страшных днях. В партизанский отряд мать и дочь Октябрина были зачислены бойцами. Там всегда нужны были люди: необходимо было готовить пищу, присматривать за ранеными, стирать перевязочный материал, строить землянки и шалаши. Женщины также ходили в разведку: под видом сбора ягод и хвороста, они собирали сведения о расположении немецкого вооружения и боевой техники. Во время одной из таких вылазок Екатерину Петровну вместе с детьми арестовали как жену партизана и наутро планировали расстрелять. Тогда их спасли братья Кисеевы, Леонид и Василий.
В марте 1942 года в Белогорских лесах разгорелись ожесточенные бои. 15 марта, в одном из таких боев, прямым попаданием мины были убиты командир отряда И.П. Рюмшин и комиссар П.Н. Клеветов.

Когда территория полуострова была полностью оккупирована, Екатерину Петровну вместе с детьми спас Алексей Герасимович Морозов, летчик. Алексей Герасимович неоднократно летал с материка в крымские леса, вывозил раненых, женщин и детей, привозил продукты и медикаменты. Но, к сожалению, погиб в 1942 году.

После войны останки Ивана Павловича Рюмшина, Петра Николаевича Клеветова и Петра Владимировича Удовицкого были перезахоронены в г.Джанкой. На могиле героев был установлен памятник.

Семья Ивана Павловича с огромной радостью посетила Джанкойский районный историко-краеведческий музей. В экспозиции военных лет много информации посвящено Джакойскому партизанскому отряду и, конечно же, командиру отряда Рюмшину Ивану Павловичу. Со слезами на глазах вспоминали дети Ивана Павловича о тех, кто мужественно и самоотверженно сражался в Белогорских лесах.

Прощаясь, гости подписали памятный альбом «Музею от детей командира Джанкойского партизанского отряда Рюмшина И.П. – Октябрины, Михаила и Владимира».
https://crimea-news.com/society/2018/10/01/446098.html