Партизаны Крыма - Генеалогический форум ВГД. Тема №38810

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ПАРТИЗАНСКИЙ БЕРЛЮК (материал с сайта Заветненской средней школы им. Крымских партизан )

Дорога на Берлюк начинается от Поворотного ( Айлянмы).
К юго-востоку от Поворотного находилась небольшая деревушка Чермолык. В конце Декабря 1941 года партизаны спустились с гор и заняли эти населенные пункты. В Айлянме размещался первый красноармейский отряд, которым командовал Б.Б. Городовиков ( в последствии генерал-лейтенант, Герой Советского Союза, в Чермолыке стоял Джанкойский отряд ( командир Рюмшин И.П.), а в Кокташе ( Синекаменка) – Карасубазарский ( командир Тимохин В.И.) С этих населенных пунктов партизаны группами и отрядами выходили на операции на шоссейную дорогу Белогорск- Феодосия и прилегающие к дороге населенные пункты, нарушали движение войск противника в сторону Феодосии и Керчи, тем самым помогая войскам Керченско-Феодосийского десанта.
Так партизаны находились в этих местах более месяца. Затем противник, оттянув часть войск из под Севастополя, начал наступление на наши десантные войска и против партизан. В феврале отряды вынуждены были отойти в горно-лесной массив, откуда снова вели боевые действия против фашистских оккупантов.
Озверевшие фашисты устраивали кровавые расправы над мирным населением. Они не раз бомбили и поджигали Айлянму ( Поворотное) и Чермалык. В декабре 1941 года нагрянули каратели и схватили 18 женщин, детей и стариков. Их загнали в Кучук-Карасу, продержали час в ледяной воде, затем с обрывистого берега ударили пулеметы. Близ места расстрела, недалеко от автопавильона в Поворотном, установлен в память о погибших белый обелиск.
Среди жертв гитлеровских извергов чудом осталась в живых Дарья Ивановна Посторонко. Десятимесячная девочка была убита у нее на руках, а сама она с перебитыми ногами упала в воду. Палачи посчитали ее мертвой.
Узнав о кровавой расправе в Айлянме, партизаны догнали карателей и разбили их на голову. Д.И. Посторонко перенесли в лес; она лежала в землянке в очень тяжелом состоянии. В марте 1942 года во время прочеса Берлюкского ущелья, когда карателям удалось прорваться к землянкам, Дарья Ивановна была зверски убита ими.
На гору Берлюк (850 м) ведет дорога, которая была основным трактом движения партизан, следующих на боевые задания, по этой дороге шли подводы с продовольствием, прогонялись отары овец, отбитые у противника.
Через час подъема поляна: на ней скамейка, навес-грибок, памятник. Здесь была первая застава Джанкойского отряда. Еще час подъема по круто взбирающейся вверх горной дороге и семикилометровый подъем окончился. Вот и партизанский Берлюк. Не поляне памятник партизанам 2-го района и 2-й бригады, установленный учащимися симферопольского автодорожного техникума. Гора Берлюк и Берлюкское ущелье славный партизанский край. В годы Великой Отечественной войны народные мстители вели здесь ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками.
Партизаны 2-го района и 2-й бригады решили увековечить память своих боевых друзей. На это место в 1968 году были перенесены и захоронены останки неизвестного партизана. Более 20 лет туристы, пастухи, лесники, школьники носили сюда камни. Несколько раз поднимались на Берлюк учащиеся Заветненской и Дмитровской школ, чтобы груду камней превратить в курган-могилу неизвестного партизана.
Это идея командира 2-й партизанской бригады Восточного соединения партизан Крыма Николая Кузьмича Котельникова. Пять раз он был проводником учащихся Заветненской средней школы им. Крымских партизан, экскурсоводом и главным распорядителем работ совместно с нынешним директором школы Коваленко Сергеем Анатольевичем.
Н.К. Котельников занимательно, эмоционально и правдиво рассказывал учащимся о партизанских буднях, о героизме и трагизме, стойкости и мужестве народных мстителей Крыма.
Много пришлось поработать учащимся: расчистили и благоустроили поляну, покрасили памятники. Большая благодарность директору совхоза-завода « Морской» Ивану Климентьевичу Ищуку ( он выпускник нашей школы), в мастерских совхоза изготовили металлический макет вечного огня, который венчает вершину курган-могилы. Совхозный трактор доставил на Берлюк песок, цемент, воду.
Открытие курган-могилы неизвестному партизану состоялось 20-го сентября 1992 года. На митинге присут-ствовали делегации из Белогорска, Судака, Симферополя, Севастополя и Советского района.
К вершине Берлюка ведет тропа, добротно расчищенная учащимися Заветненской средней школы. 200 метров пути через дубовую рощу и вершина. Весной 1975 года в окрестных лесах побывали молодые машиностроители Джанкоя, города где формировался Джанкойский партизанский отряд. Они установили памятный знак на вершине.
https://vk.com/photo25156984_457251890

В Дни памяти Партизанской Славы, которые проводятся в Украине в последней декаде сентября, мы хотим коротко рассказать вам о партизанском движении в Крыму.

В начале июля 1942 года, после героической 250-дневной обороны Севастополь был оставлен, и весь Крым оказался оккупированным врагом. Войска нацистской Германии и ее сателлита – боярской Румынии удерживали в своих руках Крым до мая 1944 года.

Крым рассматривался захватчиками не только как геополитическая или стратегическая, но и как хозяйственная единица – продовольственная база. На крымских землях оккупанты организовали «общинные хозяйства» и «государственные имения»; собранный урожай вывозился в Германию. Многие предприятия, школы, больницы, санатории, учреждения культуры оказались разграбленными, высшие учебные заведения – закрытыми (наш Крымский медицинский институт был отправлен в эвакуацию, где продолжал выпускать врачей для фронта). Работающие школы были разделены по национальному признаку, образование – согласно нуждам оккупантов – низведено до четырехклассного.

На полуострове установился режим массового террора. Приказы гитлеровцев «о новом порядке» неизменно заканчивались фразой: «Виновные буду наказаны смертью». Тысячи крымчан были брошены в концентрационные лагеря, где большинство из них после зверских истязаний расстреляли или отравили газом в специально оборудованных машинах – «душегубках».

С октября 1941 по апрель 1942 года было истреблено, согласно немецким документам, 91678 человек (одна десятая населения Крыма), по другим данным – до 135 тысяч. Погибло свыше 40 тысяч евреев и крымчаков.

К сожалению, часть населения Крыма активно помогала оккупантам. Захватчики умело использовали старания коллаборационистов всех национальностей. Число участников всевозможных коллаборационистских соединений, по оценкам историков, достигало в Крыму 30 тысяч человек. Но по мере того как таяли иллюзии, а германские войска терпели поражение за поражением, всё большее количество завербованных перебегало к партизанам.

Еще до вторжения противника на полуостров была проделана значительная работа по развертыванию в тылу врага партизанского и подпольного движения. В начале октября 1941 года в Керчи создается областной подпольный партийный центр во главе с И.А. Козловым. 23 октября начинает работу Центральный штаб партизанского движения. Командующим назначается А.В. Мокроусов, комиссаром С.В. Мартынов. В июле 1942 года они были отозваны на Большую землю. В октябре Центральный штаб ликвидируется, командующим назначается Г.Л. Северский. В тылу были оставлены партийные, советские и комсомольские работники, произведена закладка материальных баз, складов оружия, боеприпасов.

Партизанские отряды действовали на полуострове вплоть до полного его освобождения от оккупантов. За это время неоднократно менялась структура их управления, количество отрядов, общая численность партизан. Если в ноябре 1941 года с врагом сражалось более 3700 человек, то осенью 1942-го – всего 432 человека, а в отдельные месяцы – менее 300.

Возникали новые подпольные патриотические группы: в Феодосии – во главе с Н.М. Листовничей, в Симферополе – с А.А. Волошиновой. Они проводили теракты, собирали разведданные, вели агитацию среди населения.

В начальный период в боях погибло 848 партизан, от голода умерло 450. После ухода советских войск из Крыма задачи партизан изменились. Около 400 человек было направлено из леса на подпольную и диверсионную работу. В переломном 1943 году на сторону партизан стали переходить группами солдаты и офицеры словацкой дивизии «Rychla». Бежала в лес и часть солдат румынского корпуса. Помогали они и подпольщикам, среди которых успешно действовали организации В.К. Ефремова на железнодорожной станции «Симферополь», Н.А. Барышева в драмтеатре, П.Н. Топалова на хлебозаводе. Боевые операции регулярно проводили группы патриотов под руководством И.Г. Лексина, И.И. Носенко, В.И. Бабия.

Сопротивление населения усиливалось – усиливались и репрессии. У села Дубки (близ Симферополя) оккупанты казнили 8 тысяч советских граждан, за связь с партизанами заживо сожгли жителей нескольких селений близ Бахчисарая и Зуи.

На заключительном этапе вооруженной борьбы за освобождение Крыма действовали три партизанских соединения – Северное, Южное, Восточное. Боевые группы партизан заняли в Симферополе вокзал, телефонную станцию, промышленные объекты и помешали взорвать их; спасли от разрушения подвалы и здания винкомбината «Массандра», а также Ялту и Ливадию, их дворцы и здравницы.

Всего в Крыму в период оккупации действовало 220 подпольных организаций и 62 партизанских отряда численностью более 12,5 тысяч человек 35-ти наций и народностей. Они совершили более 1,5 тысяч операций и диверсий, уничтожив при этом 30 тысяч вражеских солдат и офицеров. Около 4 тысяч человек награждены орденами и медалями. Руководитель севастопольского подполья В.Д. Ревякин удостоен звания Героя Советского Союза.

Чрезвычайной комиссией по расследованию злодеяний фашистов в Крыму установлено: Севастополь и Керчь, а также 127 других населенных пунктов разрушены почти до основания. Общий размер ущерба полуострову составил 20 млрд. руб. в довоенном исчислении.

Самый тяжелый урон – гибель советских людей. Оккупанты убили и замучили более 135 тысяч человек. Свыше 85 тысяч человек отправили на работы в Германию. Десятки тысяч крымчан погибли на фронтах и в партизанских отрядах. По данным комиссии, население полуострова сократилось до 351 тысяч человек, то есть в 3,4 раза по сравнению с довоенным временем.

Два крымских города – Севастополь (в 1945 году) и Керчь (в 1973 году) – стали городами-героями.

(Использованы материалы книги «ИСТОРИЯ КРЫМАс древнейших времен и до наших дней (в очерках)». – «Атлас-компакт», Симферополь, 2005.)

Продолжение следует.

«Медицинский вестник», № 13, сентябрь 2008
http://ma.cfuv.ru/site/page/show/docid/5962
и
(См. также «Медицинский вестник», № 13, 2008 – «Крым партизанский».)

В середине сентября 1941 года создалась угроза вторжения в Крым немецко-фашистских войск. Институт стал готовиться к эвакуации. 19 сентября коллектив в специально выделенном эшелоне отбыл из Симферополя в Керчь. Были вывезены наиболее ценное оборудование, учебные пособия, значительная часть библиотеки. Выехали почти все профессора и преподаватели и более 500 студентов старших курсов. 26 сентября эшелон прибыл в Армавир.

Однако скоро обстановка на подступах к Армавиру осложнилась. В конце ноября 1941 года Крымский медицинский был вторично эвакуирован по маршруту Армавир-Тбилиси-Красноводск-Джамбул. В Джамбуле обосноваться не удалось. Обстановка на фронте несколько улучшилась, и по распоряжению Совета по эвакуации институт в начале января 1942 года возвратился в Армавир.

Летом гитлеровцы снова предприняли наступление на Северный Кавказ. Экзаменационная сессия проходила под артобстрелами и бомбардировками. Получив вместо дипломов временные удостоверения, 146 выпускников из 180 сразу ушли на фронт. А 31 июля – 1 августа институт вынужден был оставить горящий Армавир. Лишь немногие преподаватели и студенты смогли выехать по железной дороге. Остальные уходили пешком, разбившись на небольшие группы. Многие не сумели захватить даже личные вещи. Институт оказался на грани расформирования, но коллектив был полон решимости сохранить самостоятельность вуза. По указанию Наркомздрава СССР КМИ был направлен для размещения в г. Кзыл-Орду Казахского СССР, куда и прибыл 12 сентября 1942 года. В Кзыл-Орде состоялось два выпуска врачей, а всего в период с июня 1941 по июль 1944 КМИ подготовил 850 врачей. Среди выпускников 1943 года был Гавриил Абрамович Илизаров, в будущем – всемирно известный ортопед-травматолог.

В годы войны сотни студентов и выпускников вуза, свыше 40 преподавателей находились в действующей армии и на фронте. Не всем довелось вернуться с полей сражений…

Тем временем с немецко-фашистскими захватчиками мужественно сражались преподаватели и выпускники вуза, оказавшиеся на оккупированной территории. Врач П.В. Михайленко возглавила медико-санитарную службу партизанского движения в Крыму. В любую погоду, пренебрегая опасностью, спешила Полина Васильевна на помощь больным и раненым партизанам. Под ее началом в партизанских отрядах Крыма работали питомцы института врачи О.Г. Приходько, А.Д. Осипенко, Р.Д. Паниоти, Я.А. Рубанов.

В составе специальных партизанских групп выпускники института героически воевали в глубоком тылу врага: С.К. Руденко – в Чехословакии, А.Н. Игнатьев – в Венгрии, В.Г. Васьков – в Югославии. В партизанских отрядах им не раз приходилось откладывать в сторону медицинские инструменты и вместе с бойцами отражать атаки фашистских карателей.

Преподаватели и выпускники вуза приняли активное участие в подпольно-патриотическом движении. Профессор А.А. Потапов по заданию Симферопольской подпольной организации доставлял медикаменты и хирургический инструментарий для передачи в лес партизанам. Выданный предателем, профессор на допросах в гестапо держался стойко и мужественно принял смерть. Не покорившись врагу, в застенках гестапо героически погибли участники подпольных групп А.В. Богданова, А.А. Белоненко, В.И. Анисимова, Х.А. Чапчакчи. Погиб

Профессор А.Н. Круглов, профессор Н.И. Балабан (погиб вместе с женой от рук фашистов), врач Г.Г. Бушков укрывали больных партизан и бежавших из лагерей военнопленных, доставали для них одежду и документы. Выдавая фиктивные справки о болезнях и операциях, они помогли многим юношам и девушкам избежать отправки на принудительные работы в Германию. Большую роль в этом сыграли также Н.Д. Киселева-Делямуре, Н.И. Петрова, В.П. Диева, Т.М. Пислегина и другие.

Их жизнь и подвиг – пример для новых поколений студентов нашего университета. Память их увековечена в граните. В апреле 1974 года, к 30-летию освобождения Крыма, на территории нашего вуза, слева от главных ворот установлен памятник врачу-воину. Каждый раз мы склоняем перед ним голову...

(Использованы материалы статьи:

О.А. Лосев, В.П. Никольский.

Крымский медицинский институт в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) – в ж. «Асклепий», № 3, 2001)

«Медицинский вестник», № 14, октябрь 2008
http://ma.cfuv.ru/site/page/show/docid/5967

Холодная зима с сильными, совсем не крымскими морозами, отсутствие продуктов питания, медикаментов и теплой одежды требовали невероятного напряжения сил.
Теперь основным способом добычи продуктов, пополнения боеприпасов и медикаментов, эвакуации раненых и обессиленных партизан стал "воздушный мост", связавший партизан с осажденным Севастополем, а затем и с "Большой землей" (Черноморским побережьем Кавказа). Первым летчиком, посадившим самолет У-2 на поляну возле кордона "Нижний Яполах", стал Ф.Ф. Герасимов, впоследствии Герой Советского Союза. Посадка в горном лесу требовала особых качеств и серьезных знаний от летного состава, отсутствие которых порой приводило к гибели. Во время одного из ночных полетов к партизанам тяжелый бомбардировщик ТБ-3 притянуло к склонам горы "Чучель" нисходящими потоками воздуха. Когда командиру корабля майору Прохорову и членам экипажа удалось эвакуироваться, но штурман капитан Ф.И. Андриянов погиб. Был у партизан и второй аэродром, в долине р. Альмы, на поляне возле кордона Тарьер. На него ночью садились самолеты, прилетавшие из Севастополя и пилотируемые Битюцким, Мордовцом и Романовым. Площадку у кордона Тарьер обслуживала отдельная группа бойцов алуштинского партизанского отряда под командованием И.И. Купреева. Эта площадка приняла 32 самолета!
https://www.moypolk.ru/alushta/during_war

http://www.tombs-sevastopol.ru/partisan.php?id=22191

Алуштинский партизанский отряд за время своего существования потерял убитыми 33 человека, при этом от голода умерло около 60 человек. Удивителен тот факт, что выжили почти все раненые. 23 человека выходили и поставили на ноги медицинские сестры отряда Гавриш и Коровина. Уроженка Алушты Елена Ивановна Коровина в отряд пришла добровольно и стала медсестрой, которую начальник медицинской службы партизанского движения Крыма П.В. Михайленко считала лучшей в партизанских отрядах, базирующихся на территории заповедника. Во время внезапного нападения противника на лагерь отряда (хребет Хыр-Алан) в августе 1942 г. Коровина и повар санчасти Узунова были убиты. Е.И. Коровина награждена медалью "Партизан Великой Отечественной войны 1 степени" посмертно, но еще при жизни она была представлена к награждению орденом Красной Звезды. Вместе с ней была награждена орденом Красной Звезды и медсестра Гавриш. Об этом событии П.В. Михайленко так записала в своем дневнике: "Узнаю, что 29 августа было нападение на лагерь, где командиром Махнев. Убита Коровина Елена. Она собиралась идти ко мне и пошла к реке переодеться. Фашисты с татарами пришли прямо в лагерь, обойдя посты. Работа чистая, догадываемся, что привел предатель. Коровина была убита автоматной очередью. Ей удалось пробежать несколько метров, там же была и Узунова, ее тоже убили. Отряд рассыпался. Стрельба по Коровиной и Узуновой спасла отряд. Ранен Забалко. Я убита горем, мои лучшие кадры - Коровина, погибла. Стараюсь не думать, а в душе завидую ей. У нее уже кончились мучения".

Июнь-август 1943 года. Фото: Иван Запорожский.

https://pikabu.ru/story/boets_...ha_6910094

https://rg.ru/2020/06/25/reg-u...mpaign=dbr

В Крыму по инициативе Региональной болгарской национально-культурной автономии в Медиацентре им. И. Гаспринского готовится к изданию сборник документальных материалов, посвященных легендарному герою Великой Отечественной войны, руководителю 2-го района Партизанского движения Крыма Ивану Гавриловичу Генову. В своих уникальных дневниках он подробно описал быт партизан и важнейшие операции, ускорившие конец фашистской оккупации.

История, написанная карандашом
Важные детали дополнят сведения, собранные историком-краеведом, лауреатом Государственной премии РК Михаилом Судневым в музее партизанской славы им. Ивана Генова в его родном селе Садовом. Суднев уже почти 40 лет занимается поисковой и научно-исследовательской работой, посвященной отрядам 2-го района партизанского движения Крыма. Под его руководством большая группа исследователей собрала биографические материалы, архивные документы, а также переписку, личные воспоминания, фотоархив и отрывки из неизданной ранее полевой тетради крымского партизана.
"Дневников на войне я не вел". Именно с этой фразы Леонид Ильич Брежнев начал свои мемуары - книгу "Малая земля". Вести дневники в Красной Армии было запрещено всем, независимо от должности. Запрет, официально не подкрепленный Общевойсковым приказом, аргументировался большим риском: данные о перемещении частей и ведении боев представляли для противника огромный интерес и, в случае попадания автора в плен, могли иметь катастрофические последствия.

Буквально с первых дней партизанского движения Крымский обком ВКП(б) также ввел запрет на ведение дневников. Единственным ослушавшимся был командир 2-го района Иван Генов. Район считался территориально самым большим, а потому и самым сложным. Там проходили важнейшие коммуникации и транспортные пути. К примеру, горная дорога на Усть-Кут из Карасубазара (ныне Белогорска), затем приморская дорога до Алушты, Долгоруковская яйла и Караби, через зуйские леса.

Иван Генов в день вручения ему ордена Красного знамени. Сочи, 1942 год. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана Генова

Несмотря на всю сложность управления, отряды, входившие в район Генова, считались наиболее боеспособными - во многом благодаря своему командиру и его тактике. Сказывался боевой опыт. Для 45-летнего крымского болгарина это уже была третья война и второе партизанское движение. В годы Гражданской войны Генов был подпольщиком, а затем командиром Ново-Царицынского партизанского отряда. В перерывах между боями он вел полевые дневники, где скрупулезно описывал тактику ведения боя, дислокацию и все детали партизанского быта. Однако тетрадь, по воспоминаниям автора, сгорела. Поэтому, отправляясь в горы летом 41-го, он взял с собой несколько общих тетрадей, тщательно продумав места хранения.

Руководство к действию
В детстве Иван Генов был подпаском на Караби. Знал каждую тропинку, ущелье и скалу, местонахождение всех пещер-укрытий и источников воды. Где заложить базу и схрон, чтобы его не нашли оккупанты? Где спрятать мешки с мукой, чтобы они не промокли? Где устанавливать дозоры и перекрывать дороги? На эти вопросы у Генова всегда были ответы. И в результате на счету его отрядов самые удачные вылазки, а заложенные ими тайники никогда не находил противник. Со временем к мнению опытного командира стали прислушиваться все руководители партизанского движения. И на определенных этапах тактика крымских партизан практически полностью была разработана именно Геновым.
В своих дневниках Иван Гаврилович отмечал все, что происходило вокруг. Записи вел регулярно, в любую погоду, зачастую карандашом. Когда о ведении дневников узнал командующий партизанским движением Крыма Алексей Мокроусов, он попросил командира спрятать их в надежном месте. Ночью в присутствии нескольких самых верных товарищей Генов закопал на склоне горы Средняя пять коробок из-под пулеметных лент. Помимо 12 общих тетрадей, в них были и некоторые атрибуты партизанского быта, которые затем пополнили коллекцию музея партизанской славы имени Генова в его родном селе.

- В 1981 году я переехал с Урала в крымское село Садовое, - рассказывает основатель музея, историк-краевед Михаил Суднев, - и удивился: ни истории села, ни обобщенного опыта труда нескольких поколений в уникальном месте крымской степи. А ведь в этом селе родился Иван Генов. Вместе с учениками начал вести поисковую работу. И через два года после строительства новой сельской школы под музей партизанской славы было выделено большое помещение...

Страницы неопубликованной рабочей тетради Ивана Генова. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана Генова

Дневники командира заняли центральное место в музейной экспозиции, но их судьба также оказалась сложной и драматичной. В октябре 1942 года, после неудач партизанского движения Крыма, Генова вместе с другими командирами отправили на Кубань. Дневники он спрятал, а часть рабочих тетрадей взял с собой в Сочи, где в эвакуации находился Крымский обком партии.
Записи, сделанные в лесу, очень помогли в работе партийцев. К примеру, там подробно описывалась техника ведения саботажа при сборе урожая на селе: как ломать сельхозинвентарь и уничтожать собранный для оккупантов урожай. Эти инструкции потом использовали многие подпольные организации Союза.

После освобождения Крыма Генов обнаружил только четыре из пяти закопанных коробок с материалами. Пятая же досталась в 2016 году "черным археологам" из Севастополя. В интернете они предложили руководству Центрального музея Тавриды выкупить у них коробку за большие деньги. Музейщики в ответ попросили сделать оцифровку документов для оценки экспонатов. Искатели кладов больше не выходили на связь.

- Впрочем, в последней коробке были в основном листовки и личные вещи Генова. А вот дневников не было, - уверен Михаил Суднев. - Я это хорошо знаю по воспоминаниям его жены Надежды Францевны, с которой он прятал свой личный архив на горе Средняя.

Тайны партизанских троп
В отличие от других лидеров партизанского движения Крыма, только Генов при подготовке к изданию своих книг опирался на фронтовые записи. А остальные использовали архивные документы и материалы переписки с однополчанами. В 1963 году была издана первая книга "Дневник партизана". Тираж в 50 000 экземпляров разошелся сразу.

- В основу книги легли те 12 общих тетрадей, которые были его дневниками в годы партизанства, - продолжает Михаил Суднев. - Однако вариант последней редакции автору не понравился. Многие детали были опущены, резкости в суждениях и оценках стало меньше, больше появилось идеологической составляющей. Иван Гаврилович надеялся на второе, более расширенное издание. Оно вышло за год до смерти командира и, к сожалению, в еще более укороченном варианте...

В Крыму по инициативе Региональной болгарской национально-культурной автономии в Медиацентре им. И. Гаспринского готовится к изданию сборник документальных материалов, посвященных легендарному герою Великой Отечественной войны, руководителю 2-го района Партизанского движения Крыма Ивану Гавриловичу Генову. В своих уникальных дневниках он подробно описал быт партизан и важнейшие операции, ускорившие конец фашистской оккупации.
Группа штаба 2-го партизанского района. Сентябрь 1941 года. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана ГеноваГруппа штаба 2-го партизанского района. Сентябрь 1941 года. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана ГеноваГруппа штаба 2-го партизанского района. Сентябрь 1941 года. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана Генова
История, написанная карандашом
Важные детали дополнят сведения, собранные историком-краеведом, лауреатом Государственной премии РК Михаилом Судневым в музее партизанской славы им. Ивана Генова в его родном селе Садовом. Суднев уже почти 40 лет занимается поисковой и научно-исследовательской работой, посвященной отрядам 2-го района партизанского движения Крыма. Под его руководством большая группа исследователей собрала биографические материалы, архивные документы, а также переписку, личные воспоминания, фотоархив и отрывки из неизданной ранее полевой тетради крымского партизана.

"Дневников на войне я не вел". Именно с этой фразы Леонид Ильич Брежнев начал свои мемуары - книгу "Малая земля". Вести дневники в Красной Армии было запрещено всем, независимо от должности. Запрет, официально не подкрепленный Общевойсковым приказом, аргументировался большим риском: данные о перемещении частей и ведении боев представляли для противника огромный интерес и, в случае попадания автора в плен, могли иметь катастрофические последствия.

Буквально с первых дней партизанского движения Крымский обком ВКП(б) также ввел запрет на ведение дневников. Единственным ослушавшимся был командир 2-го района Иван Генов. Район считался территориально самым большим, а потому и самым сложным. Там проходили важнейшие коммуникации и транспортные пути. К примеру, горная дорога на Усть-Кут из Карасубазара (ныне Белогорска), затем приморская дорога до Алушты, Долгоруковская яйла и Караби, через зуйские леса.

Иван Генов в день вручения ему ордена Красного знамени. Сочи, 1942 год. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана Генова

Несмотря на всю сложность управления, отряды, входившие в район Генова, считались наиболее боеспособными - во многом благодаря своему командиру и его тактике. Сказывался боевой опыт. Для 45-летнего крымского болгарина это уже была третья война и второе партизанское движение. В годы Гражданской войны Генов был подпольщиком, а затем командиром Ново-Царицынского партизанского отряда. В перерывах между боями он вел полевые дневники, где скрупулезно описывал тактику ведения боя, дислокацию и все детали партизанского быта. Однако тетрадь, по воспоминаниям автора, сгорела. Поэтому, отправляясь в горы летом 41-го, он взял с собой несколько общих тетрадей, тщательно продумав места хранения.

Руководство к действию
В детстве Иван Генов был подпаском на Караби. Знал каждую тропинку, ущелье и скалу, местонахождение всех пещер-укрытий и источников воды. Где заложить базу и схрон, чтобы его не нашли оккупанты? Где спрятать мешки с мукой, чтобы они не промокли? Где устанавливать дозоры и перекрывать дороги? На эти вопросы у Генова всегда были ответы. И в результате на счету его отрядов самые удачные вылазки, а заложенные ими тайники никогда не находил противник. Со временем к мнению опытного командира стали прислушиваться все руководители партизанского движения. И на определенных этапах тактика крымских партизан практически полностью была разработана именно Геновым.

Фото: Пресс-служба АО "Рособоронэкспорт"
В Феодосии отреставрировали Обелиск Славы
В своих дневниках Иван Гаврилович отмечал все, что происходило вокруг. Записи вел регулярно, в любую погоду, зачастую карандашом. Когда о ведении дневников узнал командующий партизанским движением Крыма Алексей Мокроусов, он попросил командира спрятать их в надежном месте. Ночью в присутствии нескольких самых верных товарищей Генов закопал на склоне горы Средняя пять коробок из-под пулеметных лент. Помимо 12 общих тетрадей, в них были и некоторые атрибуты партизанского быта, которые затем пополнили коллекцию музея партизанской славы имени Генова в его родном селе.

- В 1981 году я переехал с Урала в крымское село Садовое, - рассказывает основатель музея, историк-краевед Михаил Суднев, - и удивился: ни истории села, ни обобщенного опыта труда нескольких поколений в уникальном месте крымской степи. А ведь в этом селе родился Иван Генов. Вместе с учениками начал вести поисковую работу. И через два года после строительства новой сельской школы под музей партизанской славы было выделено большое помещение...

Страницы неопубликованной рабочей тетради Ивана Генова. Фото: Из архива Музея партизанской славы им. Ивана Генова
Дневники командира заняли центральное место в музейной экспозиции, но их судьба также оказалась сложной и драматичной. В октябре 1942 года, после неудач партизанского движения Крыма, Генова вместе с другими командирами отправили на Кубань. Дневники он спрятал, а часть рабочих тетрадей взял с собой в Сочи, где в эвакуации находился Крымский обком партии.

Фото: Пресс-служба главы Республики Крым
В Крыму открыли бюст Героя Советского Союза Ашота Аматуни
Записи, сделанные в лесу, очень помогли в работе партийцев. К примеру, там подробно описывалась техника ведения саботажа при сборе урожая на селе: как ломать сельхозинвентарь и уничтожать собранный для оккупантов урожай. Эти инструкции потом использовали многие подпольные организации Союза.

После освобождения Крыма Генов обнаружил только четыре из пяти закопанных коробок с материалами. Пятая же досталась в 2016 году "черным археологам" из Севастополя. В интернете они предложили руководству Центрального музея Тавриды выкупить у них коробку за большие деньги. Музейщики в ответ попросили сделать оцифровку документов для оценки экспонатов. Искатели кладов больше не выходили на связь.

- Впрочем, в последней коробке были в основном листовки и личные вещи Генова. А вот дневников не было, - уверен Михаил Суднев. - Я это хорошо знаю по воспоминаниям его жены Надежды Францевны, с которой он прятал свой личный архив на горе Средняя.

Тайны партизанских троп
В отличие от других лидеров партизанского движения Крыма, только Генов при подготовке к изданию своих книг опирался на фронтовые записи. А остальные использовали архивные документы и материалы переписки с однополчанами. В 1963 году была издана первая книга "Дневник партизана". Тираж в 50 000 экземпляров разошелся сразу.

Фото: Пресс-служба правительства Севастополя
В Севастополе перезахоронили останки 353 бойцов
- В основу книги легли те 12 общих тетрадей, которые были его дневниками в годы партизанства, - продолжает Михаил Суднев. - Однако вариант последней редакции автору не понравился. Многие детали были опущены, резкости в суждениях и оценках стало меньше, больше появилось идеологической составляющей. Иван Гаврилович надеялся на второе, более расширенное издание. Оно вышло за год до смерти командира и, к сожалению, в еще более укороченном варианте...

После смерти Генова в 1970 году в его квартиру пришли люди в штатском - провели обыск, изъяли документы. В их числе была большая часть дневников.

- Несколько тетрадей они посчитали рабочими и оставили, - рассказал Михаил Суднев. - Когда вдова Ивана Гавриловича решила переехать к детям в Ворошиловоградскую область, все вещи и документы мужа она передала в наш музей.

Большая часть этих записей, посвященная организационным мероприятиям перед уходом в лес, в советскую книгу "Дневник партизана" не вошла: читателям эпохи СССР не стоило знать, с какими трудностями столкнулся автор, как он нелицеприятно характеризовал партийное руководство. Тем более, не стоило смущать читателя такими явлениями, как массовое дезертирство из Красной Армии, открытая антисоветская агитация и прочее. В записях отражен нецензурированный взгляд человека на события того времени. Ценны детали - например, запланированное количество продуктов для отрядов. По рукописям можно понять, какие невероятные усилия приложил Иван Генов для обеспечения отрядов всем необходимым, какие эмоции вызывали у него крымчане, ожидающие прихода врага, рассчитывающие тихо "пересидеть" тяжелые времена. По дневниковым записям можно понять, каким человеком был автор: цельным, твердым, не боящимся ответственности.Полностью расшифрованная тетрадь записей легендарного командира войдет в сборник документальных материалов, готовящийся к изданию в Медиацентре им. И. Гаспринского. Он будет иметь огромное значение для дальнейшего исследования партизанского движения Крыма, в истории которого до сих пор очень много белых пятен.

СЕЛО ЛАКИ – ПАРТИЗАНСКАЯ ХАТЫНЬ КРЫМА

23 марта день уничтожения фашистскими карателями и их прислужниками – «хиви» из деревни Коуш греческой партизанской деревни Лаки в Бахчисарайском районе.
Эта карательная акция осуществлена в 1942 году и всегда останется в памяти поколений и как жесточайший акт геноцида, и как несмываемое пятно позора, лежащее на палачах его осуществивших.
Первым населенным пунктом, с которого началась реализовываться одна из самых бесчеловечных форм геноцида в Крыму –сожжение населенных пунктов с мирным населением, был рабочий поселок Чаир в Бахчисарайском районе, уничтоженный 4 февраля 1942 года.
Вторым стало село Лаки. На поселке Чаир и деревне Лаки карателями оттачивали практику последующего уничтожения десятков населенных пунктов Крыма с его жителями.
Захват и уничтожение
История гибели деревни Лаки описана достаточно подробно. Вспомним ее еще раз в этот памятный день: «Почему сожгли именно эту деревню? Почему именно к ее жителям фашисты были столь беспощадны?» Историк Пантелеймон Кесмеджи в книге "Греки Крыма" приводит слова командира Бахчисарайского партизанского отряда Михаила Андреевича Македонского, позднее командира Южного соединения партизанских отрядов Крыма. Он рассказывает, что его отряд своим существованием был обязан жителям Лаки, которые оказывали партизанам помощь едой, одеждой, а в морозы устраивали на постой. Вокруг было много других сел, но в каждом из них жили хотя бы несколько предателей, а в Лаках все поддерживали довоенную власть, работал сельсовет, на здании которого вызывающе развивался красный флаг.
Свидетелем уничтожения непокорной деревни был Юрий Михайлович СПАИ, племянник Николая Константиновича СПАИ, легендарного разведчика Карасубазарского партизанского отряда… Тогда, в 1942-м, он был тринадцатилетним мальчиком... «23 марта 1942 года деревню окружили немцы и добровольцы - крымские татары из карательного батальона, - рассказывает Юрий Спаи. - Всех жителей собрали перед сельсоветом, обыскали. Видимо, немцам поступил донос… в сторону сразу же отогнали более тридцати мужчин. Среди них были мой дядя и два брата. Я, тогда еще наивный подросток, подошел и спросил: "Дядя Митя, а вы чего здесь?" А он мне по-гречески, чтобы не поняли татары, ответил: "Юра, уходи, а то и тебя тоже убьют. Нас ведут на расстрел". Такое забыть нельзя...»
Деревню подожгли, громко залаяли собаки, людей охватила паника. Всю «черную» работу делали татары. Тетю Юрия Михайловича привязали к кровати, а ее восьмимесячного ребенка, как тряпку, кинули в огонь. Женщина кричала до тех пор, пока на нее не обрушилась горящая кровля. Огонь уничтожил все 87 дворов. Тех, кто остался в живых, в том числе и Юрия Спаи, в сопровождении крымско-татарских добровольцев отправили через Бахчисарай…» в село Биюк-Онлара (ныне поселок Октябрьское). http://www.krimoved.crimea.ua/region5.html
«Так будет со всяким, кто действует против немцев»
Благодаря рассекреченным архивам МВД СССР, удалось узнать и одну неизвестную ранее страницу истории уничтожения этого села. Из протокола допроса старшей переводчицы Севастопольского отделения «СД» ОБИДОВОЙ-ХАЛИЛОВОЙ от 14 октября 1947 года было установлено, что «летом 1943 года МАЙЕР (начальник немецкой службы безопасности в Севастополе, штурмшарфюрер СС. – Авт.) был вызван в Симферополь с командой добровольцев-татар. По возвращению (…) МАЙЕР рассказал мне, что по указанию оберштурмбанфюрера ЦАПП (…) командира полиции и службы безопасности Крыма (…) и при прямом его, МАЙЕРА, участии за содействие партизанам ими были расстреляны все жители деревни Лаки Бахчисарайского района и деревня сожжена до тла.

Добровольцы-татары Мамедов Айдер Сеид Али и Мамедов Белял рассказывали мне об этом более подробно. Они говорили, что кроме них в деревню Лаки были стянуты еще части «СС», солдаты которых вырывали у женщин из рук маленьких детей и бросали их в горящие избы. На глазах у стариков солдаты эсэсовских частей расстреливали их сыновей и дочерей (так, давая подобные показания татары-каратели спасали свою шкуру, обвиняя в преступлениях своих сообщников. – Авт.). После истребления всего населения и сожжения деревни, немцы прибили кругом щиты с надписью на немецком и русском языках: (…) «Так будет со всяким, кто действует против немцев». (Следственное дело № 234 по обвинению немецких военных преступников: 1. Еникке Эрвина … и других в количестве 12 человек в преступлении, предусмотренном ч. 1-й Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 года. МВД СССР. Севастополь. Октябрь-ноябрь 1947года. До воссоединения Крыма с Россией - Архив Главного управления СБУ Украины в АР Крым. д. 2262. Т.1. л. 21).

Пусть память о прошлом вас не тревожит?

А как же сейчас обстоят дела с увековечиванием памяти трагедии партизанской деревни Лаки и партизанского поселка Чаир в Бахчисарайском районе? У районных чиновниках память об этих «хатынях» не в чести. О них не просто забыли, создается впечатление, что ВЛАСТИ ИХ СОЗНАТЕЛЬНО ЗАМАЛЧИВАЮТ! Так, Бахчисарайский райсовет и администрация района, организаторы проходившего 11 декабря 2015 года круглого стола в Бахчисарайской райадминистрации, в его названии - «72 годовщина трагедии сел Бахчисарайского района, сожженных нацистами в годы ВОВ…» хронологически исключили уничтожение населенных пунктов Чаир (4 февраля 1942 года) и Лаки (23 марта 1942 года), сдвинув начало гитлеровских карательных акций на год позже. Правильно – 73-я годовщина!!! А редакция районной газеты «Слава труду» в двух публикациях повторила эту ошибку, и исправлять ее на поступившее замечание от историков, так же как и Бахчисарайский районный совет, категорически отказалась (!)

В этом году памятные дни гибели этих населенных пунктов на уровне района не отмечались, никаких официальных мероприятий организовано не было. Никакой информации о существовании таких памятных дней партизанских поселка Чаир и села Лаки в идеологическом рупоре района – газете «Слава труду» - не было опубликовано.

Получается, что для бахчисарайских чиновников нет в истории места уничтоженным гитлеровцами партизанским хатыням? Этот вывод корреспондируется и с тем фактом, что к памятному дню сожжения поселка Чаир – 4 февраля - в вестибюле Бахчисарайской районного совета и администрации района развернули выставку, посвященную уничтожению в годы Великой Отечественной войны… деревни Синапное (бывш. Улу-Сала), которое произошло 22 декабря 1943 года. Кому выгодно такое вызывающее противопоставление двух трагедий с замалчиванием драматической истории поселка Чаир?

Неудобные вопросы чиновникам

Постановлением Верховного Совета Автономной Республики Крым от 18 мая 2011 года № 369-6/11 территория бывшей греческой деревни Лаки в Бахчисарайском районе объявлена культурно-историческим памятником местного значения «Деревня Лаки» и даны конкретные поручения по его реализации Совету министров Крыма, Бахчисарайской районной государственной администрации со сроками их исполнения.

Прошло пять лет. Вопрос к первым должностным лицам Республики Крым и Бахчисарайского района: как реализуется это постановление? НИКАК!!! Ни один из пунктов указанного постановления не выполнен.

Включено ли создание культурно-исторического памятника «Деревня Лаки» в разрабатываемый проект схемы территориального развития Республики Крым? – По тем документам, которые выложены в интернете, НЕТ!!!

Включен ли культурно-исторический памятник «Деревня Лаки» в разрабатываемый проект схемы территориального развития Бахчисарайского района Республики Крым и в разрабатываемую Стратегию социально-экономического развития Бахчисарайского района на период до 2030 года? – НЕТ!!!
Включена ли реализация культурно-исторического памятника «Деревня Лаки» в разрабатываемую Стратегию социально-экономического развития Бахчисарайского района на период до 2030 года? – НЕТ!!!

И еще один факт. В Бахчисарайском районе впервые в Российской Федерации (на уровне районов) разработан в первой редакции Военно-исторический календарь Бахчисарайского района, который до последнего времени публиковался частями в газете «Слава труду». А сейчас по необъяснимым причинам эта публикация прекратилась…
Вот так в Бахчисарайском районе реализовывается Государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016-2020 годы», утвержденная Постановлением Правительства РФ от 30 декабря 2015 года № 1493.
Для всех честных людей и патриотов России
Трагическая гибель партизанской деревни Лаки 23 марта 1942 года - не только символ вечной скорби и печали о понесенных жертвах, но и символ доблести, мужества, героизма, несломленной духовной силы, гордости за наших героических предков, выстраданную народную победу над фашизмом. И никакие бюрократические противодействия чиновников не сотрут память о нашей великой истории.

Заслуженный архитектор Республики Крым,
Почетный гражданин города Бахчисарая В.Н. БОРИСОВ

23 марта 2016 года.

[ Изображение на стороннем сайте: 25d320966213.jpg ]

[ Изображение на стороннем сайте: d3eb0fa8acfd.jpg ]

https://novoross.info/ecskluzi...-foto.html
Крым - край русский: Тайна сбитого «Юнкерса»

«...За период боевой деятельности крымских партизан с 1 ноября 1941 г. по 16 апреля 1944 г. партизанскими отрядами проведено 252 боя с частями и подразделениями противника, и 1632 различных операции и диверсии (сюда вошли и операции подпольщиков – Т.С.), в том числе: налетов на гарнизоны противника—98, налетов на заставы противника—39, засад и нападений по уничтожению живой силы противника - 212, диверсий по подрыву воинских эшелонов противника - 81, диверсий по разрушению различных железнодорожных объектов противника - 82, операций по уничтожению автотранспорта противника - 770, нападений на конный транспорт и обозы противника - 54, диверсий по уничтожению различных военных объектов и техники противника - 110, диверсий по уничтожению телефонно-телеграфной связи противника - 188.

В результате боев, операций и диверсий, проведенных партизанскими соединениями в тылу противника, истреблено солдат и офицеров противника - 29 383, захвачено в плен - 3872, изъято и уничтожено предателей - 335, взорвано и пущено под откос воинских эшелонов противника - 79.

По неполным данным разбито паровозов - 48, вагонов - 947, автодрезин - 2.

Взорваны и пущены под откос 2 бронепоезда противника; взорваны 3 железнодорожных моста, 666 рельс; взорвано и разрушено путевое и станционное хозяйство трех железнодорожных станций: Шакул, Альма, Сюрень; взорваны 11 складов боеприпасов, 12 складов горючего; разгромлены 2 склада с продовольствием; взорваны 3 электростанции; разрушены и разбиты 3 хлебозавода; взорваны 2 мельницы, 8 водокачек; разбиты 3 радиостанции; взорваны 2 завода. Уничтожено 112 800 м телефонно-телеграфной линии связи, 6600 м высоковольтной электролинии. Взорваны 52 шоссейных моста.

Уничтожено и частично повреждено: танков - 13, бронемашин - 3, орудий разного калибра - 211, минометов - 4, автомашин - 1940, танков-тягачей - 83, мотоциклов - 58, моторная лодка -1, динамо-машин и дизелей - 3, разбито повозок - 164, убито лошадей - 425.

Захвачено у противника: автомашин - 201, тракторов-тягачей - 40, мотоциклов - 9, паровозов - 1, вагонов - 83, орудий 76 мм - 17, минометов - 8, пулеметов - 250, автоматов - 254, винтовок - 5415, пистолетов - 140, противотанковых ружей - 1, радиостанций - 3, повозок - 542, лошадей - 2627, походных кухонь - 2.

Захвачено у противника скота и различного продовольствия: коров - 1019, овец и коз - 6661, зерна разного - 351 т, муки - 38,5 т, картофеля - 61 т, разного продовольствия - 159 т.

За время с 1 ноября 1941 г. по 17 апреля 1944 г. авиацией, обслуживающей крымских партизан, произведено полетов в Крым: самолетами типа ТБ-3 и ЛИ-2 - 450 самолето-вылетов, самолетами типа ПР-5 и У-2 - 261 самолето-вылет.

Доставлено в действующие партизанские отряды 725 т. боеприпасов, продовольствия, медикаментов, обмундирования и других грузов.

Вывезено из партизанских отрядов 1311 раненых и больных партизан.

Вывезено из тыла противника 545 чел. гражданского населения, скрывавшегося от репрессий немцев.

Заброшено в действующие партизанские отряды и тыл противника 521 чел. командно-политического состава и спецгрупп.

Начальник Крымского штаба партизанского движения секретарь Крымского ОК ВКП(б) В. Березкин. Зам. начальника Крымского штаба партизанского движения майор С. Скребец».

Точно, даже моторная лодка есть, а самолёта нет. Дыма без огня не бывает, надо искать. Кто готовил сборник документов и материалов к печати? Конечно, работники архива, бывшего тогда областным партийным, а именно известный архивист И.П.Кондранов и А.А.Степанова. У Ивана Петровича в творческом наследии есть ещё одна нужная любому крымскому историку книга – «Крым. 1941-1945. Хроника», написанная полностью на архивных материалах. Если хотите, это как компас для исследователя времён войны на полуострове. Покопавшись в практически подённых записях, узнаём, что … сбитых самолётов было аж два!

Вот что там написано: «7 ноября 1943г. … Партизанской заставой 21-го отряда 5-й бригады под командой Ф.И. Глушенкова на Чуюнче огнём из ручного пулемёта и винтовок сбит вражеский пикирующий бомбардировщик»

Листаем книгу далее и читаем: «8 декабря. … Заставой 21-го отряда из противотанкового ружья сбит пикирующий бомбардировщик, бомбивший партизанский аэродром. Самолёт упал близ Баксана и сгорел». Оба сообщения опираются на некие архивные документы, и, даже по тексту, возникает больше вопросов, чем ответов. Но разберёмся во всём по порядку.

А тут ещё сюрприз – во Введении к сборнику документов и материалов в краткой справке по итогам за период партизанской борьбы в Крыму указаны 2 сбитых самолёта! Составлял Введение доктор исторических наук, профессор М.Р.Акулов, но при этом сослался на документ, приведённый нами выше. Где там самолёты? Кстати, уничтоженные танки и бронемашины даны числом в 17 единиц, но вот из текста документа видно, что их было – 13 танков плюс 3 бронемашины….

Однако в публикации «Крым в годы Великой Отечественной войны. Исторический очерк», сделанной М.Акуловым для обобщающего тома Книги Памяти Автономной Республики Крым в итогах деятельности партизан самолётов нет, правильно указано и число подбитой бронетехники врага.

Удалось разыскать и ознакомится со всеми указанными Кондрановым и Акуловым документами, и не только с ними – за что огромная благодарность всем сотрудникам Государственного архива РК, и в частности работникам бывшего Партархива обкома.

Итак, первое сообщение ссылается на соответствующие листы машинописной «Хроники партизанского движения в Крыму 1941-1944гг.», и в тексте документа звучит так: «7 ноября 1943г. Зуйский район. Партизанской заставой 21-го отряда 5-й бригады на Чуюнче групповым огнём из ручного пулемёта и винтовок под командованием начальника заставы Глушенкова сбит пикирующий самолёт противника. Трое лётчиков сгорели». В «Хронике» также идёт речь и о втором случае: «8 декабря 1943г. Симферопольский район. В районе деревни Чуюнча (Брусилово) вблизи посадочной площадки заставой 21-го партизанского отряда 5-й бригады сбит немецкий пикирующий бомбардировщик. Экипаж в составе 3 лётчиков сгорел». Но – внимание! Кондранов ссылается в этом, втором, случае, ещё на один, первоочередной по ссылке, документ – на дневник руководителя областного подпольного партийного центра, командира Центральной оперативной группы (ЦОГ) и Северного соединения партизан П.Р.Ямпольского. Изучим и его.

Это уже фонд бывшего Партархива. Рукописная тетрадь в 74 листа, исписана убористым, понятным почерком. Начата 2.07.1943 г., окончена 17.01.1944-го, ясно, это только часть всего дневника. Записи - и обыденные, и тексты телеграмм и радиограмм. Лист 48:«№876. Булатову. …Заставой 21-го отряда 8.12. из ПТР (противотанковое ружьё – Т.С.) сбит пикирующий бомбардировщик, бомбивший партизан в районе Баксана. 3 лётчика сгорели. Взята карта». Вроде всё сходится. Но… проверим.

Откроем уже упоминавшийся «Отчёт», и в нём в таблице по боевой деятельности ЦОГ за ноябрь 1943 года значится 1 (один) самолёт, числящийся за «отдельными группами». За декабрь самолёты никакие не числятся. И в итоговых данных тоже всего один самолёт. Зато на следующем листе читаем снова Ямпольского, которого цитирует уже отчётный документ КШПД: «В 17.00 8.12.43г. отряды вышли на исходную позицию для наступления на Зую в район Чуюнчи. Настроение партизан бодрое и приподнятое, при движении на операцию на глазах всех партизан, партизаны заставы 21-го отряда в районе Чуюнчи сбила с РП (ручной пулемёт – Т.С.) немецкий двухмоторный бомбардировщик, который уже несколько дней целыми днями летал над лагерями, бросал бомбы и обстреливал из пулемётов. Это ещё больше приободрило бойцов-партизан. В 17.00 в районе Чуюнчи я отдал приказ командирам отрядов для начала операции, назначенной на 23.00 по сигналу красной ракетой». Про разнобой в применённом оружии отметим, но поговорим позже.

Пока остановимся на явном несоответствии – типе авиатехники. Пикирующий бомбардировщик, активно применявшийся и против крымских партизан, у немцев и румын был – Ju 87, известная всем «Штука». Но, во-первых, он был одномоторным, во-вторых, его экипаж составлял двух человек – пилота и стрелка-радиста. На Крымском полуострове с осени 1943 года базировалась вооружённая этими самолётами группа – III/StG3 и эта же переименованная группа III./SG3 с октября 1943 г. до мая 1944 г. действовала в Крыму, затем недолго в Румынии. Но в указанной литературе нет данных о потерях «штук» от наземного огня в этот период. Нет данных и по потерям немецкой авиации и на соответствующих сайтах – наиболее полные данные на www.airwar.ruне приведены за Крым 1943 года, а те, что есть, исчерпывают тему только за период обороны Севастополя и боевых действий в мае 1942-го на Крымском фронте.

Какие ещё самолёты могли быть двухмоторными и трёхместными, да ещё и пикировать на позиции и лагеря партизан? Знаменитый бомбардировщик Хейнкель He111 отпадает – хотя и двухмоторный, но четырёхместный. Из пикирующих под такие требования подпадают только Дорнье Do 17, Do 217 и Юнкерс Ju 88, но, как правило, в 1943-1944 гг. и в последних были по четыре человека в экипаже, а Дорнье-17 вообще почти не «дожил» до третьего года войны. Или это был какой-то из истребителей-бомбардировщиков, типа распространенного двухмоторного Мессершмидтта Ме 110? Но он был двухместным…. Не менее известная «рама» - Фокке-Вульф FW 189 - была и двухмоторной и трёхместной. Однако её партизаны хорошо знали по характерному силуэту, и в случае уничтожения, так бы и доложили. Но её было очень непросто сбить не только наземным огнём, но и истребителям. Так что сбили-то? Вопрос пока открыт, разбор - ниже.

Теперь разберемся – а можно ли вообще сбить летящий самолёт из такого экзотического средства, как ПТР? Из пулёмёта – понятно, у многих из мужчин среднего возраста на памяти уроки начальной военной подготовки и сколько-то корпусов с упреждением – для стрельбы по самолётам. А вот противотанковое ружьё…. Оказалось, это вполне нормальное оружие и против самолётов. В Наставлении по стрелковому делу (НСД-42) к противотанковому самозарядному ружью ПТРС и противотанковому однозарядному ружью ПТРД много внимания уделено именно стрельбе из этого оружия по самолётам – приёмы стрельбы, правила ведения огня. Кроме того, периодическая печать времён войны неоднократно приводит примеры успешного использования ПТР против самолётов противника – так, газета «Красная звезда», например, только за март 1942-го несколько раз сообщает об уничтожении вражеских летательных аппаратов из пехотного оружия, в том числе из противотанковых ружей, и даже рекомендации печатает.

Сбивали самолёты и в других партизанских отрядах – российские, белорусские, украинские партизаны, о чём есть данные. Всего, по данным бывшего начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования П.К.Пономаренко, со ссылкой на фундаментальную «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза», советские партизаны сбили и уничтожили на земле 786 самолётов противника, в том числе по областям и республикам: РСФСР – 243, УССР – 211, БССР – 305, Молдавская ССР – 20, Карело-Финская ССР – 7. Крыма в списке нет….

Дальше - отойдём от чисто технической стороны, и разберём организационный аспект сообщений. Тут всё упирается в 21-й партизанский отряд. Это подразделение было сформировано в первой декаде октября 1943 года, и на ноябрь-декабрь возглавлялось И.Е. Сырьевым. Входило оно в ноябре в 5-ю бригаду Северного соединения (наряду с 3-м, 6-м, 23-м отрядами). Бригадой командовал Ф.С.Соловей, комиссаром - М.М.Егоров; но как раз перед известной Зуйской операцией 21-й добавили (вместе с 6-м отрядом Ф.В. Мазурца) в 1-ю бригаду, где командиром был Ф.И. Федоренко.

Привяжемся и географически. Чуюнча как название современнику ничего не говорит. Хотя из справочной литературы узнаём, что так называлось нынешнее село Урожайное Симферопольского района, оно же в мае 1948г. было переименовано в Брусилово, а затем получило своё нынешнее название. Но находится оно северо-восточнее Симферополя, севернее трассы из областного центра на Белогорск и Феодосию! По прямой это не менее 16 километров от Урожайного до Зуи, находящейся строго на восток, а до ближайшего леса за Мазанкой – больше 25 километров. То есть что-то не вяжется – далековато для партизан. Другое дело, почему называется это село именно Чуюнча. По названию реки, оказывается! Речка, именуемая ныне Маленькой, носила в прошлом название Чуюнча. Но вот снова нестыковка – исток её расположен в трёх километрах южнее Мазанки, не доходя до леса. И тёчет река по открытой местности до самого Салгира, в который и впадает. Что-то не то…. Ладно, отложим пока карту в сторону, и возьмем мемуары….

А теперь надо выяснить, отмечены ли случаи уничтожения самолётов в воспоминаниях крымских партизан. Действительно, по крайней мере, один случай описан в нескольких мемуарах, в частности в книге Н.Д.Лугового «Побратимы. Партизанская быль», которая позиционируется как «документальное повествование о героической борьбе партизан и подпольщиков». Интересно, что на эту книгу есть ссылки в партизанской картотеке республиканского Госархива – авторитет автора, видимо, сыграл свою роль. Вот пространная цитата из этих мемуаров, выбранных нами первыми только из принципа хронологии – написаны они были в конце 60-х годов, и изданы в 1974-м.

«...В лесу еще темно, восток лишь обозначился блеклой полоской зари, а партизаны уже на ногах. Шагают отряды Николая Сороки, Якова Саковича и Семена Мозгова во главе с комбригом Федором Федоренко и бригадным комиссаром Евгением Степановым. За ними Филипп Соловей и Мирон Егоров ведут три отряда пятой бригады: третий отряд Ивана Дегтярева, шестой - Федора Мазурца, двадцать первый - Ивана Сырьева. Всего в отрядах более семисот человек!

За каждой из отрядных колонн тянется обоз: две-три повозки с патронами, ящиками гранат и медикаментами. За ними три «Татры» тянут на буксире пушки; четыре «ЗИСа» везут зачехленные «катюши».

Морозит. Утро разгорается погожее. Но партизанам не до него. Вот в небе ревут моторы бомбардировщиков, и по колоннам несется команда:

- Во-о-здух!

Бойцы прячутся под кроны деревьев, к укрытиям жмутся повозки и машины. Движение замирает.

Самолеты летят на предельно малой высоте, и лес заполняется ревом. Спустя минуту-другую в районе Яман-Таша падают, завывая, бомбы. Эхо множит звуки, и по всей долине Бурульчи, по просторам Бурмы разливаются раскаты - все гремит, трещит, грохочет, как при горном обвале. Сбросив бомбы, немцы кружат над лесом, выискивая новую цель, и, лишь когда кончается боезапас, улетают.

В тот же миг на дороге возобновляет движение колонна.

Но опасность не исчезает. Над лесом беспрерывно кружит пикирующий бомбардировщик. Он все высматривает и передает по радио своим.

Вот он засек дымок у костра в урочище Чу-Унча пошел пикировать на него, поливая пулеметным огнем. Партизаны то и дело разбегаются, прячутся за валуны и деревья. Досаднее же всего то, что внимание врага привлечено как раз к той дороге, по которой движется партизанская колонна. Алексей Калашников, командир заставы, решает по-севастопольски.

- Всем!.. По самолету!..- приказывает он.

Пулеметчик Глушко положил пулемет стволом на пень и приготовился к бою. Приготовились автоматчики и сам командир. И когда самолет бросился в пике, на него метнулся шквал пуль. И вот «штукас» выпускает хвост черного дыма, не выходя из пике, ныряет в лесную чащобу, и там, где он скрылся, раздается треск деревьев... Взрыв! Над лесом встает облако дыма.

- Рухнул!..».

Кстати, до этих строк, действие которых происходит, как становится понятным из предыдущего и последующего контекста происходит в декабре 1943-го, нет никаких упоминаний о победе над самолётом в ноябре, как раз, кстати, на праздник – день Великой Октябрьской социалистической революции. Как кажется, старый коммунист и на то военное время комиссар различных партизанских формирований Н.Д.Луговой обязательно обыграл бы этот случай в своих мемуарах. Хотя о боях 21-го отряда за Фриденталь и Нейзац (ныне соответственно села Курортное и Красногорское Белогорского района) рассказывает, повествует и о налётах на партизанские позиции - как раз на праздник революционный.

В воспоминаниях других партизан также описывается случай уничтожения самолёта. По времени появления – это «Годы партизанские» Фёдора Федоренко, подробные и правдивые воспоминания позднесоветского периода, когда уже не было жесткого прессинга цензуры.

Из них также становится ясно, что именно отряды 1-й бригады были вооружены пулемётами и ПТРами: «Буквально через час после смотра отряда Саковича и Кущенко бригаде выделили девять противотанковых ружей, несколько пулемётов, много автоматов, - всё в те дни подходило одно к другому быстро, плотно. Мы довооружили в первую очередь Восемнадцатый, но не обделили и два других отряда…».

А вот что вспоминает Фёдор Иванович о случае с самолётом: «Холодным зимним днем 8 декабря Первая бригада (без Восемнадцатого отряда) и два отряда Пятой бригады вышли в исходный район к опушке леса восточнее Тау-Кипчака, позже переименованного в Лесное, ныне село не существует. Условились, что там партизаны до наступления сумерек хорошо отдохнут, вечером командиры и комиссары детально вникнут в суть предстоящего дела, разъяснят ее всем.

- Воздух! - командует кто-то, и все видят самолет, пикирующий на дымок по ту сторону открывшейся поляны. Там, близ нежилого домика лесника, стоит застава Двадцать первого. Оттуда доносится эхо длинной пулеметной очереди, через несколько секунд - сильного взрыва.

Я, Степанов, Помощник, Бровко вскакиваем на лошадей, мчимся к заставе. Перед нами - домик со снесенной крышей и подле него - самолет в пламени. Мертвый пилот, вцепившись руками в штурвал, догорает в кабине, другой немец распластался на крыле с зажатым в кулаке кольцом парашюта.

- Вот так дела! - восхищенно воскликнул Петя Помощник.

- Это его Глушко сшиб,- пояснил кто-то с заставы, - мигом приспособил пулемет на сучок и врезал.- Жаль, гады крышу разворотили, хороший был домик.

Мы от души поздравили пулеметчика Глушко с удачей. Однако и забеспокоились: вдруг немцы немедленно начнут искать самолет? Тогда скрытое сосредоточение пяти отрядов в исходном районе будет выявлено - сюда ведь пойдут поисковые подразделения. Как бы подтверждая опасение, прискакавший конный разведчик докладывает, что в двух километрах от нас - противник. Примерно, взвод полицейских. Приказываю Саковичу выслать навстречу им разведгруппу - пусть перехватит его и уничтожит из засады».

А вот что об этом случае говорится в воспоминаниях партизанского разведчика Николая Колпакова – изданных всего несколько лет назад. «8 декабря Ф.И. Федоренко, получив одобрение плана операции (налёт на Зую – Т.С.) у командира Северного соединения П. Р. Ямпольского, приступил к его осуществлению.

В дневное время он вывел бригаду и преданные ей отряды на опушку леса с расчетом, чтобы с наступлением темноты начать движение отрядов по установленным маршрутам, к ночи занять исходные позиции и по сигналу Ф. И. Федоренко одновременно атаковать намеченные каждому отряду объекты.

Во время движения отрядов над лесом появился фашистский бомбардировщик и, сделав разворот, пошел как бы в пике на находившуюся в том районе партизанскую заставу. Застава открыла по самолету из пулемета и автоматов огонь. Бронебойно-зажигательная пуля пробила кабину и убила летчика. Самолет из пике не вышел и рухнул вблизи заставы. Упав на землю, взорвался. Около самолета партизаны обнаружили два обгорелых трупа летчиков.

Появление над лесом самолета встревожило партизан, так как летчики могли сообщить тому, кто их направил в лес, о движении партизан, но, услышав взрыв самолета, облегченно вздохнули, поняв, что о движении отрядов летчики сообщить не успели».

Однако живущий сейчас в посёлке Советский Николай Андреевич Плёхов, партизан из 21-го отряда, в интервью автору не вспомнил случая поражения немецкого самолёта. Возможно, Плёхов не всё знал в то время, ведь партизану было чуть более четырнадцати лет.

Вот так, сопоставив архивные документы и воспоминания партизан, многое проясняется. Да, случай уничтожения немецкого самолёта в начале декабря 1943 года имел место быть. Сбит был пикирующий бомбардировщик Юнкерс Ju 87, погибло двое из его экипажа – пилот и стрелок-радист. Упасть самолёту «помог» партизан 21-го отряда меткой очередью из ручного пулемёта.

Вот только почему в мемуарах пулемётчиком назван некто Глушко, а не Федор Глушенков (как в архивных документах), хотя по данным картотеки ГАРК именно он был пулемётчиком в 21-м отряде в это время. Сбили самолёт с заставы, которая находилась у урочища Чуюнча – это место на современных картах обозначено: коротенькая речка Тав-Чоюнчи, один из правых притоков реки Зуя, южнее Балановского водохранилища, и находится в семи километрах севернее известной партизанской посадочной площадки – Иваненковой казармы (урочище Даир-Алан), и совсем близко – в трёх километрах от Баксана, ныне села Межгорье Белогорского района, упоминаемого в дневнике Ямпольского. Разночтения всё же есть - и по командованию заставой: в архивной «Хронике» командиром назван Ф.И.Глушенков, бывший пулемётчиком, а в воспоминаниях Лугового – Алексей Калашников. И ещё – откуда взялся ПТР как зенитное средство….

А вот почему пропал случай в ноябре, попробуем выдвинуть свою версию. Как сдаётся, этого самого «ноябрьского самолёта» вообще не было. Возможно, была невнимательность или разгильдяйство в оформлении учёта и уничтожение «штуки» в декабре записали в ноябрь, тоже, кстати, 7 числа (близко к 8), и в итоговую табличку за 1943 год единичку поставили на строчку выше, вот и отряд совпал тоже. «Отчёт КШПД об итогах боевой и диверсионной деятельности» писался не ранее февраля 1946г., о чём можно судить по архивному делу, и естественно, не один месяц и не сразу. Об этом косвенно и в «Хронике партизанского движения», которая составлялась с 1949 по 1953 год, в которой уже появилось два самолёта.

Но, а вот почему нет самолёта, сбитого крымскими партизанами, в итоговых данных, пока неясно. Возможно, его просто забыли внести невнимательные составители вышеупомянутого «Отчёта», а «Хроника» писалась позже, и вероятно, разными людьми, и там ошибочно записали два случая. И получился некий миф о двух самолётах.

А может всё дело в тех самых трёх якобы погибших немецких лётчиках? Выше приведены доказательства гибели именно двух человек, а вот третий…. Иногда партизаны всех времён и народов относительно потерь противника действовали по старому правилу: «Пиши поболее, что их жалеть-то, басурманов!».

Увы, приписки, как и необъективная оценка количества уничтоженного врага и его техники и вооружения, имели место и в среде советских партизан и их не изжить, о чём сейчас прямо пишут современные исследователи. Вот и разозлилось начальство из Крымского обкома на командование партизанскими отрядами и Северным соединением за откровенную подтасовку факта уже в послевоенное время. Или сами же вовремя не доложили – и нарушили отчётность в масштабах всего партизанского движения (хотя Ямпольский, как помним, доложил Булатову о случае уничтожения самолёта). Вот и «закопали» сбитый самолёт в дебрях бумажных, и в «итого» он не попал, хотя в текущих, промежуточных итогах факт присутствует. Это тоже явление, вообще-то известное – взять хотя бы сообщения о сбитых самолетах в истекающем кровью современном Донбассе: не удивлюсь, что кто-то из хунты ведет свою игру, списывая на это разворованные и загнанные за бугор крылатые машины…. Хотя и донбасские ребята в некоторых случаях были на высоте. Как и крымские партизаны в 1943-м.

Именной указатель партизан

Бровко Арсентий Филимонович, 1919 г.р., военнослужащий РККА (554 горнострелковый полк 138 горнострелковой дивизии), с января 1942 в партизанских отрядах: 2-м Красноармейском, Джанкойском, 2-м отряде 1-й бригады. С 25.01.42 по 20.10.43 – боец-ординарец, с октября 1943-20.04.44 – боец; медаль «За отвагу» (1942), «Партизану Отечественной войны» 1 ст. (1945).

Глушенков Федор Иванович, (1908 г.р.) военнослужащий РККА с июня 1941, ноябрь 1941 в плену, боец 21 отряда 5-й бригады, с 06.11.43 по 03.44 – пулемётчик, командир группы, в марте 1944 эвакуирован по болезни (обморожение ног, воспаление лёгких), медаль «За отвагу» 20.01.44г.

Глушко Владимир Анатольевич, 1928 г.р., из управления погранвойсками НКВД Черноморского округа, 154 стрелковая дивизия (связной); в партизанах с ноября 1941, Ичкино-Колайский отряд с 6.11.41 по 3.10.42, боец. Эвакуирован в Сочи 03.10.1942, награждён медалью «Партизану Отечественной войны» 2 ст. (1943). Из даты эвакуации видно, что он не мог стрелять по самолёту в конце 1943-го, если конечно, не было ещё Глушко – но в архивной картотеке и списках только Владимир Анатольевич…

Дегтярёв Иван Петрович, 1908 г.р., из грузовой службы Сталинской железной дороги, в партизанах с ноября 1941: Феодосийский отряд, 6-й отряд 2-го сектора, 23-й, затем 3-й отряд 5-й бригады ЦОГ, и Северного соединения, младший лейтенант. 01.11.41-12.12.42 – помкомандира по снабжению, 12.12.42 – 25.08.43 – политрук группы, 21.11.-28.11.43 – комиссар 23-го отряда, 28.11.43-13.01.44 – командир 3-го отряда 5-й бригады ЦОГ, 13.01.44-5.05.44 – помошник командира 5-й бригады по тылу; награждён медалями «Партизану Отечественной войны» 2 ст. (1943), «За оборону Севастополя».

Егоров Мирон Миронович, (1909-03.1944) военнослужащий РККА, боец, комиссар 18 Красноармейского отряда (5.01.42-25.10.42), комиссар 4 отряда 2 сектора (25.10.42 -18.07.43), комиссар 1-й бригады (18.07.43 – 25.11.43), комиссар 5-й бригады (28.11.43 – 31.12.43), комиссар 3 отряда 5-й бригады Северного соединения (31.12.43 – 28.01.44), ранен, эвакуирован, умер в госпитале г.Краснодар. Награждён орденом Красного Знамени (1942), медалью «Партизану Отечественной войны» 1 ст.

Калашников Алексей Пантелеевич, 1911 г.р., из Симферополя, с 06.11.43 по 20.11.44 – командир группы 21-го отряда 5-й бригады ЦОГ, и Северного соединения, медаль «За отвагу» (1965).

Колпаков Николай Ефимович, 1918 г.р., из райотдела НКВД Ичкинского раона, в партизанах с ноября 1941: Ичкинский, Ичкино-Колайский отряды, 6-й Красноармейский 2-го района, 4-й отряд 2-го сектора, 2-й отряд 1-й бригады. С 01.11.41 по 16.04.44 – заместитель различных командиров по разведке, с 29.03.44 по 16.04.44 – 1-й бригады «Грозная» Северного соединения. Награды: орден Красного Знамени (1942), медали «Партизану Отечественной войны» 1 ст., «За оборону Севастополя», «За отвагу» (1965).

Кущенко – в материалах Госархива РК данных не обнаружено.

Луговой Николай Дмитриевич, (1908 – 1992), родился в семье рыбака, работал на флоте, на Керченском металлургическом заводе. С 1933 г. на партийной работе, инструктор Керченского горкома ВКП(б), в 1938-1941 гг. – первый секретарь Зуйского РК ВКП (б). С началом войны - комиссар Зуйского отряда (01.11.41 – 06.07. 42), на короткий период был разжалован в рядовые, затем комиссар 2-го района (20.06. 42 – 07. 42) , и.о. комиссара партизанского движения Крыма, комиссар (25.10.42 – 19.06.43), командир 2 сектора (19.06.43-15.07.43), командир 1-й бригады (18.07.43-19.06.43), начальник политотдела Центральной оперативной группы (ЦОГ) (25.11.43- 29.01. 44), комиссар Северного соединения ЦШПД Крыма (29.01. 44-20.04.44). После войны – заместитель секретаря Крымского обкома ВКП(б), в дальнейшем директор областной партийной школы, секретарь Крымского обкома. В 1953-58 гг. заместитель председателя Крымского облисполкома, в 1959-60 гг. помощник капитана рыболовного траулера «Жуковский», г.Керчь, в 1962-63 гг. начальник отдела внешних экономических связей Крымского совнархоза. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1 ст., медалями. Автор очерков, воспоминаний и художественных произведений о партизанах Крыма.

Мазурец Федор Владимирович, 1921 г.р., из 7-й морской бригады, 1-й, затем 3-й Симферопольский отряд 3-го района, 2-й и 6-й отряды 2-й бригады, 6-й отряд «Вперёд к Победе» 5-й бригады Северного соединения, с ноября 1941-09.10.42 – боец, 09.10.42 эвакуирован в Сочи в госпиталь, вернулся, командир 6-го отряда (8.11-28.12.43), ранен, снова эвакуирован в Сочи 28.12.43; награждён орденом Отечественной войны 2 ст., медалями «Партизану Отечественной войны» 1 ст., «За оборону Севастополя».

Мозгов Семён Ильич, (1912 г.р.) боец, командир Зуйского отряда, начальник штаба, комиссар Зуйского отряда (19.07.42 – 10.09.42), помкомиссара партизанских отрядов Крыма по комсомолу, командир 5 отряда 2 сектора (19.04.43 – 29.05.43), комиссар 5 отряда 2 сектора, комиссар 4 отряда 1-й бригады (06.08.43 – 25.11.43), командир 24 отряда 1-й бригады ЦОГ (с 25.11.43), начальник штаба 1-й бригады (29.01.44 – 20.04.44)

Плёхов Николай Андреевич, 1927 г.р., в партизанских отрядах с октября 1943, боец 6-го, 19-го, 21-го отрядов, был в стартовой команде по приёму самолётов, во время прочёса в январе 1944 чудом остался жив, укрывался до освобождения Крыма, служил в армии (до 1951г.) и участвовал в войне с Японией в августе 1945, впоследствии на хозяйственной и партийной работе, ныне – пенсионер, проживает в пгт. Советский, Крым.

Помошник Пётр Владимирович, 1921 г.р., из Феодосии 56 отдельный зенитный артдивизион, с ноября 1941 в партизанах: отряд штаба 2-го района, 1-я бригада, 2-й отряд «Смерть фашистам!» Северного соединения; 06.11.41-командир группы, СС 12.10.42 по 30.06.43 – в госпитале №2120 г. Сочи, вернулся в лес, с 30.06.43-20.04.44 – снова в партизанах Северного соединения; награждён орденом Красного Знамени (1942), медалями «Партизану Отечественной войны» 1 ст., «За оборону Севастополя».

Сакович Яков Матвеич, 1917 г.р., из погранвойск НКВД, Сейтлерский, затем зуйский отряды 2-го района, 5-й отряд 2-го сектора, 2-й и 19-й отряды 1-й бригады Северного соединения; с 06.11.41 – политрук и командир группы, с 01.11.43-20. 04.44 – командир 19-го отряда; награждён орденом Красного Знамени (1942), медалями «Партизану Отечественной войны» 1 ст. (1943), «За оборону Севастополя».

Соловей Филипп Степанович, (р. 1903), командир Биюк-Онларского отряда 2 района (1.11.4 13.10.42), начальник штаба 2 района (13.10.42-27.10.42), командир 3 отряда 2 сектора (25.10.42-28.06.43), эвакуирован на Большую землю в связи с ранением. Назначен командиром 5-й бригады (28.11.43-31.12.43. и 13.01.44-12.01.44), командир 23 отряда 5 бригады (31.12.43-13.01.44), вновь командир 5 бригады (29.01.44-20.04.44).

Сорока Николай Анисимович, (1916 г.р.) начальник штаба 2 отряда 1-й бригады (06.08.43 – 25.11.43), командир 2 отряда 1-й бригады (25.11.43 – 20.04.44).

Степанов Евгений Петрович, (1909 г.р.) редактор газеты «Красный Крым», комиссар 1-й бригады ЦОГ, 1-й бригады Северного соединения (29.01.44 – 20.04.44).

Сырьев Иван Егорович, (1919 г.р.) боец, командир 18 отряда 1-й бригады, 21 отряда 5-й бригады (25.11.43 – 18.01.44; 29.01.44 – 20.04.44).

Федоренко Фёдор Иванович, (р.1920), лейтенант, командир комендантского взвода Главного Штаба, командир 18 Красноармейского отряда (8.09.42-28.10.42) командир 4 отряда 2-го сектора (28.10.42-06.08.43), командир 3, 2 отряда, командир 1-й бригады ЦОГ (25.11.43-28.01.44), командир 1-й бригады Северного соединения (29.01.44-20.04.44).

Ямпольский Пинхус Рувимович, (Пётр Романович) (1907 г.р.), секретарь Крымского ОК ВКП(б), уполномоченный обкома в партизанских отрядах Крыма, начальник Центральной оперативной группы (25.11.43-29.01.44), командир Северного соединения (29.01.44-20.04.44).

Сергей Ткаченко.

Таврійські студії. Історія, № 2. 2012
УДК 94:358.42+355.425.4 «1942/1944»
С.Н. Ткаченко
НЕИЗДАННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
КАК ИСТОЧНИК ПО ИЗУЧЕНИЮ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
СОВЕТСКОЙ АВИАЦИИ И КРЫМСКИХ ПАРТИЗАН (1942-1944 гг.)
В статье рассмотрены предпосылки и возможности решения задачи изучения мемуарной литературы в контексте источниковедения проблемы взаимодействия советской авиации и партизанского движения в Крыму; дан краткий историографический обзор последних изданных воспоминаний крымских партизан; особое внимание уделено неизданным документам личного происхождения, находящимся в государственном архиве и фондах музеев Крыма; определен круг дальнейшей работы по их публикации.
Ключевые слова: мемуары, воспоминания, партизанское движение, авиация, взаимодействие, снабжение, источник, Крым
Актуальность исследования обусловлена недостаточной изученностью и разработкой в отечественной исторической науке вопросов взаимодействия советской авиации и партизанского движения в Крыму и, в частности, их материального снабжения. Одним из источников для такого рода исследований являются документы мемуарного характера, и в их числе – документы личного происхождения, неизвестные широкому кругу историков и общественности.
Смысловая наполняемость понятия «мемуары» и основные видовые характеристики этого источника даются в обобщающих работах по источниковедению [1, с.82-84; 2, с.134-140; 3, с. 184-185]. К мемуарам близко примыкают дневники. Они отличаются от мемуаров
тем, что записи в них фиксируются сразу же после того или иного события. Мемуары – источник личного происхождения и, наряду с дневниками, письмами,
всегда будут субъективными. И этот источник обязательно следует изучать только с привлечением других документальных источников.
Вместе с тем, в настоящее время в исторической науке наблюдается поворот от событийной истории к истории народной или массовой. Обозначился интерес
исследователей к проблеме человека в истории, истории становления его идентичности и осознания самоценности человеческой личности. Картина войны будет неполной без оценок и интерпретаций определенных событий Великой Отечественной войны их участниками и очевидцами [4, с.5].
В новейших исследованиях Великой Отечественной войны источники личного происхождения изучаются с целью расширения глобальной картины
войны и понимания психологии человека воюющего [5, с.19]. Мемуары и дневники фронтовиков и партизан о Великой Отечественной войне, наряду с другими источниками личного происхождения, играют настолько важную роль в общественно-политической и литературной жизни нашего времени, что представляют
вполне самостоятельный историко-культурный интерес. Исследования воспоминаний людей фронтового поколения расширяют границы изучения войны, переносят акценты с фактической стороны явления в плоскость личного восприятия, формирования психологии фронтовиков или партизан. Особенности индивидуального восприятия непосредственных участников и очевидцев боевых действий призваны дополнить имеющиеся знания, расставить акценты в истории Великой
Отечественной войны. Эта интереснейшая тема, связанная с изучением партизанского движения, тем не менее, не входит в проблематику данной работы. Мы
рассматриваем её историографическое направление, затрагивающее роль советской авиации в обеспечении крымских партизан.
Мемуарная литература по крымскому партизанскому движению 1941-1944 гг. довольно обширна. В задачу исследования не входит обзор всего литературного наследия крымских партизан, однако изучение мемуаров и опубликованных воспоминаний позволяет сделать вывод: почти все партизанские авторы
упоминают или подробно рассказывают о роли авиации в период боевых действий в горнолесной части Крыма. Следует отметить, что подавляющее большинство воспоминаний, хотя по своей структуре и содержанию и носят мемуарный характер, но по форме – беллетристические - с множеством художественных деталей и
неточностей. Это относится и к опубликованным дневникам, в том числе Н.Д. Лугового, - интересных по содержанию, но несколько ангажированных и
пафосных [6;7]. Вместе с вышедшими в печать в разное время воспоминаниями крымских партизан, в архивах и фондах крымских музеев ныне сохраняется большое количество документов личного происхождения. Необходимо отметить, что многие из них являются, по сути, отчётами о боевой деятельности, что значительно повышает их ценность. Достаточно большая часть дневников – первоначальных рукописных вариантов и машинописных без редакторских правок, хранятся в Государственном архиве АР Крым. Это относится, прежде всего, к воспоминаниям и дневниковым записям таких видных деятелей командного состава партизанского движения как Л.А. Вихман [14], М.Д. Гвоздев [13], Э.М. Грабовецкий [12], Е.Н. Камардина [11], И. Крапивный [15], Н.Д. Луговой [9], Х.К. Чусси [10], П.Р. Ямпольский [8].
Особый интерес представляют документы, собранные в личном фонде известного исследователя, бывшего начальника партизанского района и организатора подполья И.Г. Генова (1896-1970).
Это фонд Ф-8417, в котором содержится около сотни дел. Среди них – рукописи книг Ивана Гавриловича, легших в основу его известных книг-мемуаров «Дневник партизана» и «Четыре времени года» [16; 17]. Особый интерес представляют машинописные работы по боевой деятельности, тактике и организации работы
партизан Крыма, о жизни в лесу и об отношении к противнику, о взаимодействии с авиацией в 1942 г. [18]. Однако надо отметить, что рукописи этих (и других) работ, более полные и объёмные, и по сей день находятся в разрозненном состоянии в разных музеях Крыма, а именно в фонде Народного музея Ичкинского партизанского отряда (с. Заветное Советского района АР Крым) [19], в краеведческом музее Нижнегорского района (пгт. Нижнегорский АР Крым) [20], в мемориальном музее И. Генова (с.Садовое Нижнегорского района АР Крым) [21]. Важными документами из фонда И. Генова представляются воспоминания крымских партизан, в том числе и по авиационному снабжению: П.С. Агеева [22], Р.А. Айрапетяна [23], И.З. Барановского [24], Е. Бодриченко [25], О.И. Громовой [26], Э.В. Великовой [27], А. Ибраимова [28], А.И. Костылёва [29], В.М. Красникова [30], А.Д. Лукина [31], С.Г. Митлера [32], Я.А. Рубанова [33], Т.А. Серебряковой [34], Ф.С. Соловья [35], Ф.И. Федоренко [36], И.В. Харченко [37]. Особый интерес в контексте рассматриваемой темы исследования вызывают воспоминания самих лётчиков, присланные И. Генову уже после войны – А.И. Иванова [38], Я.М. Фадеева [39].
Как уже указывалось, некоторую сложность в изучении первоисточников – рукописей, первых записей – создаёт разрозненность таких материалов. Например, очень ценные записи, отражающие в числе других и вопросы снабжения крымских партизан советской авиацией, хранятся в фондах авиационных музеев.
Так, воспоминания Ф.С. Соловья, бывшего командира Биюк-Онларского и других отрядов, находятся в музее 943-го морского ракетоносного авиационного полка (пгт. Октябрьское Красногвардейского района АР Крым) [40]. Вместе с тем, есть важные дневниковые документы и в музеях боевой славы партизан: к
примеру, в фонде Народного музея Ичкинского партизанского отряда (с. Заветное Советского района АР Крым) хранится подлинный дневник командира одного из красноармейских отрядов И.Е. Мотяхина, который хорошо иллюстрирует характер и даты прилётов самолётов на посадочные площадки летом-осенью 1942 года [41].
Именно исходя из фактической ценности неизданных воспоминаний, их личностного характера, насущной видится задача публикации и популяризации этих источников. И такая работа уже ведётся. Только за последние пять лет в Крыму издано несколько книг мемуарного характера. Это – сборник воспоминаний крымских партизан (Н.А. Матыщука и некоторых других), собранных в одной книге [42]; очень интересными и важными в плане исследований взаимодействия авиации и партизан являются мемуары начальника разведки партизанского отряда Н.Е. Колпакова [43]; воспоминания известного партизана Я.М. Кушнира [44].
Из новейших изданий, с широким охватом воспоминаний самих партизан и их родственников, относящихся к судакскому региону, можно отметить сборник «Пусть живые запомнят. Судак и судакчане в Великой отечественной войне» [45]. Активно работают исследователи над подготовкой к изданию уникального дневника С.И. Черкеза, бывшего комиссаром отряда им. Ленина в Аджимушкайских каменоломнях в период первой оккупации Керчи, а затем видным политработником Крымского Штаба партизанского движения, комиссаром отрядов, бригады в крымском лесу. В его дневнике множество фактов, которые живо иллюстрируют проблемы и трудности снабжения крымских партизан авиацией [46]. Автором данной работы в популярной военно-исторической печати был полностью опубликован дневник И.Е.
Мотяхина (с примечаниями) [47].
Довольно много воспоминаний, в том числе крымских партизан, собрано на информационных сайтах сети Интернет. Бесспорным лидером тут является информационный ресурс http://www.iremember.ru/, на котором представлены воспоминания известного партизанского командира Н.И. Дементьева, командира отряда Н.Ф. Парамонова, партизанкикомсомолки А.Ф. Андреевой, братьев Н.К. и С.К. Охременко, партизан – крымских татар Н.О. Казенбаш, С. Акимова, Н.К. Халилова, Н.К. Меметова, Ш.У. Факидова [48]. В них содержатся уточнения к общей картине снабжения партизан, эвакуации и боевой деятельности советской авиации. У модераторов указанного сайта прослеживается тенденция публикации воспоминаний в печатном виде, под обобщающими темами по виду деятельности, но тематику партизанской борьбы они пока не затрагивают [49; 50]. Таким образом, только в Крыму, в разных архивах, находятся сотни документов личного происхождения, во многом уточняющие весь ход взаимодействия крымских партизан и советской авиации различной ведомственной подчиненности и организационной принадлежности.
Основной задачей видится приоритетная публикация этих документов, которая хоть и началась, но в совершенно недостаточном объёме. Прежде всего, это касается рукописного научно-практического и мемуарного наследия таких деятелей партизанского движения в Крыму, как И.Г. Генов, П.Р. Ямпольский, других командиров и комиссаров. Возможно объединение воспоминаний, находящихся в сети Интернет, в книгу воспоминаний, по согласованию с модераторами соответствующих ресурсов. Многое можно сделать, чтобы память о поистине беспримерном подвиге и в то же время трагедии крымских партизан осталась в нашем обществе.

Источники и литература
1. Источниковедение истории СССР / [под ред. И.Д. Ковальченко]. - М, 1973. – 483 с.
2. Кабанов В.В. Источниковедение истории советского общества: Курс лекций / В.В. Кабанов. - М., 1997. – 248 с.
3. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: Учеб. пособие. / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская. - М, 1998. – 256 с.
4. Дружба О.В. Великая Отечественная война в сознании советского и постсоветского общества: Динамика представлений об историческом прошлом / О.В. Дружба. — Ростов н/Д, 2000. – 212с.
5. Сенявская Е.С. Человек на войне: историко-психологические очерки / Е.С. Сенявская. - М., 1997. – С.19.
6. Луговой Н.Д. Побратимы. Партизанская быль / Н.Д. Луговой. – К.: Политиздат Украины, 1974. – 560с.
7. Луговой Н.Д. Страда партизанская: 900 дней в тылу врага. Дневниковые записи /
Н.Д. Луговой. – Симферополь: ЧП «Эльиньо», 2004.- 732с.
8. Государственный архив АР Крым, ф. П-1, оп. 6, дд.33, 34
9. Государственный архив АР Крым, ф. П-151, оп. 1, дд.498,499,500,501
10. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.481
11. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.502
12. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.503
13. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.594
14. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.607
15. Там же, ф. П-151, оп. 1, д.619
16. Генов И.Г. Дневник партизана / И.Г. Генов. – Симферополь: Крымиздат, 1963. – 280с.
17. Генов И.Г. Четыре времени года / И.Г. Генов. – М.: Воениздат, 1969. – 282с.
18. Государственный архив АР Крым, ф.Ф-8417, д.18-33
19. Фонд Народного музея Ичкинского партизанского отряда - инв.№147
20. Фонд краеведческого музея Нижнегорского района - инв.№38
21. Фонд мемориального музея И.Г.Генова - инв.№5-7, 11, 13
22. Государственный архив АР Крым, ф.Ф-8417, д.54
23. Там же, ф.Ф-8417, д.55
24. Там же, ф.Ф-8417, д.58
25. Там же, ф.Ф-8417, д.68
26. Там же, ф.Ф-8417, д.63
27. Там же, ф.Ф-8417, д.62
28. Там же, ф.Ф-8417, д.65
29. Там же, ф.Ф-8417, д.76
30. Там же, ф.Ф-8417, д.71
31. Там же, ф.Ф-8417, д.73
32. Там же, ф.Ф-8417, д.74
33. Там же, ф.Ф-8417, д.79
34. Там же, ф.Ф-8417, д.81
35. Там же, ф.Ф-8417, д.82
36. Там же, ф.Ф-8417, д.86
37. Там же, ф.Ф-8417, д.88
38. Там же, ф.Ф-8417, д.66
39. Там же, ф.Ф-8417, д.85
40. Фонд 943-го морского ракетоносного авиационного полка. –инв.286-297
41. Фонд Народного музея Ичкинского партизанского отряда - инв.№39
42. Матыщук Н.А. Не щадя собственной жизни. За краткой строкой дневника / Н.А. Матыщук. – Симферополь: Антиква, 2007. – 240с.
43. Колпаков Н.Е. Всегда в разведке / Н.Е. Колпаков. – Симферополь: ОАО «Симферопольская городская типография», 2008. – 176с.
44. Кушнир Я.М. Моя партизанская юность / Я.М.Кушнир. – Симферополь: Антиква, 2009. – 172с.
45. Емец С.Г. Пусть живые запомнят. Судак и судакчане в Великой отечественной войне / С.Г.Емец. – Симферополь: «Таврида», 2011. – 640с.
46. Шеремет О. // Боспор. – 2011. – апреля.
47. Ткаченко С. Партизанский дневник из 42-го / С.Н.Ткаченко. // Military Крым. – 2010. - №16. – С.46-54.
48. http://www.iremember.ru/ (режим доступа свободный)
49. Драбкин А. Я дрался на Ил-2 / А.Драбкин. - Москва: Яуза, Эксмо, 2005. - 416 с.
50. Драбкин А. Я дрался на Т-34 / А.Драбкин. - Москва: Яуза, Эксмо, 2005. - 352 с.
Розглянуті передумови і рішення задачі вивчення мемуарної літератури в контексті джерелознавства проблеми взаємодії радянської авіації і партизанського руху в Криму; даний короткий історіографічний огляд останніх виданих спогадів кримських партизан; особлива увага приділена невиданим документам особистого походження, що знаходяться в державному архіві і фондах музеїв Криму; визначений круг подальшої роботи по їх публікації.
Ключові слова: мемуари, спогади, партизанський рух, авіація, взаємодія, постачання, джерело, Крим
Pre-conditions and decision of task of study of memoir literature are considered in the context of problem of co-operation of soviet aviation and partisan motion in Crimea; the brief historiography review of the last published remembrances of Crimean is given partisan; the special attention is spared to the unpublished documents of the personal origin, to being in a record office and funds of museums of Crimea; the circle of further work is certain on the publication of them.
Key words: memoirs, remembrances, partisan motion, aviation, co-operation, supply, source, Crimea http://kukiit.ru/docs/ts/no2/18.pdf

Особенности партизанского движения в Крыму в 1941-1944 годах
http://www.novoross.info/gener...godah.html
Партизанское движение в Крыму (ноябрь 1941 - апрель 1944 г.) является одной из ярких, трагических и во многом малоизвестных страниц истории Великой Отечественной войны. Оно сыграло заметную роль в борьбе советских вооруженных сил за этот стратегически важный регион, как во время оборонительных боев на его территории в 1941-1942 гг. так и во время его освобождения в 1943-1944 гг. Фактически в период полной оккупации полуострова партизаны Крыма были третьим фронтом в тылу германо-румынских войск и по признанию военного руководства вермахта, представляли значительную угрозу коммуникациям.

В то же время партизанская борьба в Крыму была сопряжена с большим количеством жертв со стороны патриотов, и неоднократно переживала трудности, которые не были характерны для партизанского движения в других регионах Советского Союза. В результате, будучи организованным еще до начала оккупации, партизанское движение Крыма к концу 1942 г. сократилось практически в десять раз, более трех с половиной тысяч его участников погибли в боевых столкновениях с противником, а также умерли от голода.

Но борьба не была свернута, и, используя многие внешние (победы советских войск на фронтах, усиление роли полуострова в планах командования Красной Армии и флота, развертывание целенаправленных поставок с Большой земли) и внутренние (рост сознания масс, изменения на оккупированной территории, сохранение боевого ядра партизан) факторы, пройдя тяжелые испытания зимы 1942-1943 годов, партизанское движение в Крыму снова развернулось, и в итоге активно участвовало в подготовке и освобождении Крымского полуострова от войск противника и их пособников. Исследователи делят историю партизанского движения Крыма на три этапа [8, с.74; 28, с.15]: 1-й – с ноября 1941 по октябрь 1942 г. В этот период партизаны Крыма оказывали активную помощь осажденному Севастополю и советским войскам, высадившимся на Керченском полуострове. 2-й период - октябрь 1942 - июль 1943 г. - это период действий в глубоком тылу противника и одновременно потерь, значительного сокращения партизанского движения; 3-й период - июль 1943 - апрель 1944гг. - новый подъем партизанского движения, рост партизанских структур и численности, боевой и пропагандистской деятельности, оказавшее значительный вклад в освобождение Крыма.

Хотя партизанская война в Крыму в 1941-1944гг. была составной и неотъемлемой частью всего партизанского движения на оккупированной территории СССР и имела общее черты (например, руководство со стороны партийных органов; принцип добровольности при комплектовании партизанских формирований; многонациональный характер и т.д.), тем не менее существовали и особенности, позволяющие говорить о ее характере. Эти особенности имели историческое развитие, находились в комплексном взаимодействии и проявлении.

Геостратегическое положение Крыма

Стратегическое значение Крымского полуострова как для СССР, так и для Германии, обусловило особую ожесточенность борьбы за обладание им. Советские сухопутные войска во взаимодействии с авиацией, Черноморским флотом и Азовской военной флотилией в течение двух лет и восьми месяцев провели четыре фронтовые операции: Крымскую оборонительную (октябрь – ноябрь 1941 г.), Севастопольскую оборонительную (ноябрь 1941 г. – июль 1942 г.), Керченскую оборонительную (май 1942 г.), Керченско-Эльтигенскую десантную (октябрь – декабрь 1943 г.), и две стратегические: Керченско-Феодосийскую десантную (декабрь 1941 г. – январь 1942 г.) и Крымскую наступательную (апрель – май 1944 г.) [8; 19]. В ходе этих операций и в промежутках между ними на полуострове вели борьбу с немецко-румынскими оккупантами и коллаборационистами из местного населения подпольные организации и группы, отряды, районы и соединения крымских партизан. В ходе вышеперечисленных боевых действий только с советской стороны принимало участие свыше полутора миллиона человек (в том числе более 12 тысяч партизан и 2500 подпольщиков), а людские потери (безвозвратные и санитарные) составили более 820 тысяч человек (в том числе около 5000 партизан и 700 подпольщиков) [13; 19].

Военно-географические и природно-климатические особенности. Географическое положение Крыма предопределяло его полную изолированность от «Большой земли» – территории, занятой советскими войсками, в случае полного захвата полуострова немецко-румынскими оккупантами. В связи с этим сразу возникали серьезные проблемы с организацией связи, снабжения и руководства партизанским движением со стороны военных и партийных структур, оказавшихся за пределами Крыма.

Местность, хотя и сильно пересечённая и покрытая лесом, в действительности не представляла надёжного укрытия, будучи небольшой по площади (около 2000 кв. км (100 – 135 км на 20 – 30 км)) и насквозь прорезанной дорогами (что обеспечивало доступ подвижным подразделениям и целым воинским частям оккупантов практически в любой уголок горных массивов). Вдоль всех магистралей, шоссе и на конечных участках местных коммуникаций располагалось значительное количество населенных пунктов, пригодных для размещения гарнизонов оккупационных войск и создания опорных пунктов. Климатические условия отличались особой сложностью зимой и недостатком питьевой воды летом [28, с.13-14].

Социально-демографическая структура Крыма в период перед оккупацией и во время оккупации.

По данным переписи 1939 г., население Крымской АССР составляло 1 126 385 человек, из которых примерно половина проживала в городах, половина – в сельских населенных пунктах [25, с.69-72]. Национальный состав отличался этнической и религиозной пестротой и включал представителей более 70 наций и народностей. Наиболее многочисленными были: русские и украинцы (до 60 %), крымские татары (около 20 %), евреи, немцы, греки, болгары и армяне. В пределах горного и предгорного Крыма, составлявшего около 10 % от всей площади полуострова, располагались 10 из 26 административных районов Кр. АССР, в том числе семь из них национальных татарских: Алуштинский, Балаклавский, Бахчисарайский, Карасубазарский, Куйбышевский (Албатский), Судакский и Ялтинский. Всего в 882 населённых пунктах и двух городах республиканского подчинения (Симферополь и Ялта) этой зоны числилось 471 343 жителя, в том числе русских и украинцев – 247 024 (52 %) и крымских татар – 145 139 (31 %) человек, представлявших основные группы населения. При этом в семи национальных районах количество татар достигало в среднем 56 % [28, с.11].

После выселения с полуострова в августе 1941 г. крымских немцев (51 299 человек), проведённой частичной эвакуации населения в восточные районы страны (более 270 тысяч человек), призыва в Красную Армию и на флот до 93 тысяч человек, из числа которых не менее 40 – 45 тысяч оказались погибшими и раненными в боях, а также вывезенными вместе с отступающими советским войсками за пределы Крыма, общее количество населения уменьшилось более чем на 366 тысяч человек (32 %) [28, с.11]. Татары проживали, в основном в сельской местности и, не проявляя желания выезжать в восточные районы страны, остались в местах постоянного проживания, в связи с чем соотношение татар в горном и предгорном Крыму с другими этническими группами населения увеличилось и к началу оккупации составило 63-65 % [28, с.12]. Таким образом, партизанская зона, охватывающая горнолесную часть Крыма, вынужденно оказалась в окружении населенных пунктов, в большинстве которых проживали преимущественно татары. После начала оккупации усилия командования германской 11-й армии и карательных органов в вопросах использования пособников из местного населения в борьбе с партизанами, естественно, сразу стали приобретать татарскую направленность, о чем свидетельствуют современные исследования [27; 36; 37].

После окончания гражданской войны на полуострове осело значительное число граждан бывшей Российской империи, не успевших выехать в ноябре 1920 г. вместе с остатками Русской армии и Черноморского флота в сопредельные страны и не питавших симпатий к существовавшему строю. Крайне непопулярные в Крыму мероприятия по переселению сюда в середине 1920-х еврейского населения усугублялись политикой насилия при форсированном создании колхозов, в решении национального вопроса, в отношении к религии (как христианству, так и исламу), духовенству, местной интеллигенции. В общем, в то время недовольных советской властью было немало.

Национальные отношения

Ещё одним исключительно важным фактором, осложнившим деятельность партизан, стало внезапно проявившееся и не прогнозированное ранее отношение части местного населения к оккупантам, и это касалось не только отдельных лиц, но целых групп этого населения [27, с.16]. В частности Манштейн в своих воспоминаниях отмечал следующее: «Татары сразу же встали на нашу сторону. Они видели в нас своих освободителей от большевистского ига, тем более что мы уважали их религиозные обычаи. Ко мне прибыла татарская депутация, принесшая фрукты и красивые ткани ручной работы для освободителя татар «Адольфа Эффенди»» [27, с.16]. Такие дружественные встречи имели место по всему Крыму. Например, командир Судакского партизанского отряда Э.Юсуфов, сам крымский татарин, в своём донесении сообщал: «При оккупации немецкой армией Крыма, в частности, Судакского района, по данным разведки в дер. Ай-Серез, Ворон, Шелен, Кутлак, в особенности в Отузах со стороны большинства населения была организована специальная встреча немцам. Встреча совершалась букетами винограда, угощением фруктами, вином и т.д. В это число деревень можно отнести и дер. Капсихор...»; об этом же сообщали и другие руководители [1, л.64-73].

Манштейн, как и другие немецкие источники, изображает дело таким образом, что местные деятели из числа крымских татар сделали первый шаг навстречу «освободителям». Однако, судя по всему, этому предшествовала определённая агентурная работа сторонников германской ориентации и в крымскотатарской среде, и в эмиграции [27, с.17]. При этом необходимо отметить, что такого рода профессиональные усилия органов абвера 11-ой армии и Айнзатцгруппы-Д оказались достаточно эффективными и серьезно затруднили становление партизанского движения, так как подтолкнули значительную часть партизан, особенно жителей предгорных и горных населенных пунктов, к самовольному оставлению отрядов.

Кроме того, с другой стороны, не спровоцированное в первые дни оккупации никакими недружелюбными действиями партизан по отношению к местному населению стихийное и безнаказанное расхищение жителями прилесных сел продовольствия и имущества на перевальных пунктах и базах некоторых отрядов, создало прецедент, с помощью которого оккупационные власти и их высокопоставленные пособники толкнули значительную часть антисоветски настроенного населения деревень, окружавших партизанскую зону, на настоящий грабеж продовольственных и материальных баз остальных отрядов, что в конечном итоге привело и население этих деревень, и партизан к самым тяжелым последствиям [28, с.62].

Ресурсы

В организационный период областной комитет ВКП(б), НКВД и советские органы Крымской АССР приступили к подготовке подполья и партизанского движения, опираясь в основном на местные ресурсы, оставшиеся после нескольких мобилизаций и эвакуаций остатки людских резервов и опыт старых партизан – участников гражданской войны. Кроме того, необходимо учесть, что перед ОК ВКП(б) и советскими органами, кроме подготовки партизанского движения и подполья, стояли другие, не менее важные задачи: проведение мобилизации; эвакуация населения, промышленности, культурных ценностей; обеспечение участия населения в оборонительных работах; формирование народного ополчения, истребительных батальонов; организация ремонта и производства боевой техники; уборка урожая и транспортировка сельскохозяйственной техники, излишков продовольствия и крупного рогатого скота в восточные районы страны; организация сети госпиталей на базе санаториев Южного берега Крыма и т. д. [28, с.19]. В отдельных районах партизанские отряды обеспечивались по остаточному принципу, что неизбежно сказалось на качественных и количественных показателях.

Впоследствии, исходя из названных выше факторов, а также из-за практически постоянного нахождения партийных и хозяйственных органов Крымской АССР за пределами полуострова (Кавказ, Краснодарский край), акцент в материальном обеспечении партизан сместился на ресурсы местного (продовольствие, средства МТО) и союзного (вооружение, средства связи и т.п.) уровней. Это дополнительно изменило и в итоге повысило роль взаимодействия крымских структур с местными – партийными, хозяйственными, военными.

Время на подготовку

В отличие от приграничных республик и областей западной части СССР, подвергшихся внезапному нападению, боевые действия непосредственно в Крыму начались только в конце октября 1941 г. [21], благодаря чему партийные, советские органы и НКВД Кр. АССР имели более четырех месяцев для оценки своих возможностей, быстро меняющейся обстановки, ознакомления с появившимся опытом партизанской борьбы, определения предстоящих задач, создания инфраструктуры партизанского движения и подполья, отбора и подготовки надежных кадров для них. Хотя были довольно серьезные просчеты в организационном плане [28, с.124-129], в отличие от многих партизанских районов СССР, в Крыму достаточно быстро развернулась масштабная партизанская война. О её размахе лучше всего сказал командующий немецко-румынскими силами будущий фельдмаршал Манштейн: «Партизаны стали реальной угрозой с того момента, когда мы захватили Крым (в октябре-ноябре 1941 года). Не может быть сомнения, что в Крыму существовала весьма разветвлённая партизанская организация, которая создавалась долгое время. Тридцать истребительных батальонов... представляли собой лишь часть этой организации. Основная масса партизан находилась в горах Яйла. Там, вероятно, с самого начала было много тысяч партизан... Партизаны пытались контролировать наши главные коммуникации. Они нападали на мелкие подразделения или одиночные машины, и ночью одиночная машина не смела показаться на дороге. Даже днём партизаны нападали на мелкие подразделения и одиночные машины. В конце концов нам пришлось создать целую систему своеобразных конвоев» [27, с.14].

А вот какую характеристику дал крымским партизанам начальник Центрального штаба партизанского движения при ставке ВГК П.К. Пономаренко 9 мая 1975 г. в беседе с прославленным командиром 1-й бригады Северного Соединения партизан Крыма, Ф.И. Федоренко: «Мы же в Москве называли вас божьими мучениками... и диву давались, что вы, применяясь к обстановке, несмотря на трудности и потери, уже в сорок первом и в начале сорок второго, то есть без раскачки, вели активные боевые операции против врага и оказывали значительную помощь войскам, защищавшим Севастополь, десантам Красной Армии, высаживавшимся в Крыму…» [40, с.75].

Действия противника

А именно профессиональные усилия оккупационной администрации (регулярных войск немецкой 11-й армии, румынского горного корпуса, сил карательно-репрессивного аппарата СД и многочисленных пособников оккупантов). В полосе действия 11-й армии довольно быстро возникла целая система антипартизанских мероприятий, которая затем была использована во всей немецкой армии на Восточном фронте. Известные специалисты по партизанским действиям Ч.Диксон и О.Гейльбрунн считали, что борьба с партизанами была лучше всего организована именно 11-й армией [16, с.150], но даже эта система не устранила угрозу со стороны партизан на всём протяжении немецкой оккупации Крыма.

К тому же необходимо отметить, что в Крыму практически постоянно находились крупные воинские формирования противника, особенно в конце 1941 – первой половине 1942 годов, и в конце 1943 – начале 1944гг., которые также принимали участие в борьбе с партизанами; весь период оккупации активно действовал карательно-репрессивный аппарат и разведывательные органы Германии и Румынии.

Дезертирство.

Эта особенность вытекала из предыдущих факторов; по подсчетам современных исследователей [28, с.67], в пяти партизанских районах и группе керченских отрядов до 15-20 ноября 1941 г. самовольно оставили отряды 901 партизан (28 % от числа первоначально вышедших в лес и каменоломни), что в основном соответствует данным ШГР за ноябрь-декабрь 1941 г. по этому вопросу. В докладе А.В. Мокроусова командующему Северо-Кавказским фронтом и секретарю Кр. ОК ВКП(б) от 20.07. 1942 г. отмечалось: «В ноябре-декабре дезертирство приняло угрожающий характер: дезертировало 1200 человек... Причины – нестойкость, резкий переход татарского населения к фашистам, стремление некоторых соединиться с войсками Красной Армии» [2, л.72]. При этом необходимо учесть, что некоторые партизаны, особенно из военнослужащих, покидали отряды, чтобы пробиться в Севастополь, что в то время было неправильно квалифицировано командованием партизанского движения Крыма как дезертирство. Иногда дезертирами оказывались довольно высокопоставленные партизанские руководители, например начштаба 5-го района Иваненко, начальник комендантского взвода центрального штаба Лукин, председатель трибунала Верещагин, начштаба Бахчисарайского отряда Достмамбетов, командир группы 2-го Симферопольского отряда Сайдашев, комиссар Судакского отряда А.Измаилов, комиссар Балаклавского отряда Беткелиев и некоторые другие [27, с.19].. Известны случаи ухода из мест расположения целыми отрядами. Так, в Севастополь после первого боевого столкновения с противником ушел Сакский партизанский отряд, Тельмановский отряд в дни занятия Крыма немцами отправился из места дислокации (и подорвав свои базы) в Ялту во главе с комиссаром Гринбергом [2, л.105].

Сложности ведения партизанской войны в Крыму и особенно экстремальные условия выживания, а порой и репрессивные меры командования, приводили к случаям дезертирству и в последующем, но оно не носило массовый характер, как в начальный период.

Но не только из-за дезертирства или самовольных действий партизанское движение в Крыму уже на этапе формирования лишилось более 1000 человек личного состава с запасами оружия, боеприпасов, продовольствия и средств МТО, что составило 33 % от всего партизанского движения Крыма [28, с.62]. Стремительный прорыв немцами перекопских укреплений привел к тому, что из 29 отрядов четыре вообще не вышли к местам дислокации (Красноперекопский, Лариндорфский, Фрайдорфский и отряд работников НКВД, из которого явился только штабной комендантский взвод). Не появился в лесу ни один из созданных И.Г. Геновым из жителей южнобережных крымскотатарских сёл отрядов в зоне 2-го района. Не пришли и некоторые из партизанских руководителей, в частности комиссар 4-го района М.Селимов, отозванный в последний момент в распоряжение обкома [27, с.18].

Последствия такого «выхода» удалось компенсировать за счет военнослужащих из состава 51-й (в основном), Приморской армий и Черноморского флота, оказавшихся в окружении и пожелавших присоединиться к партизанам. Всего было принято 1330 бойцов, в том числе 438 человек комполитсостава, что позволило пополнить малочисленные отряды, укрепить командование районов и некоторых отрядов и к 17 ноября 1941 г. сформировать дополнительно три красноармейских партизанских отряда [28, с.68-74]. Впоследствии в лес попали несколько сотен военнослужащих после боев под Феодосией и Судаком (участников соответственно Керченско-Феодосийского и Судакских десантов). Увы, существующие представления о прорыве в июне-июле 1942г. к крымским партизанам защитников Севастополя не подтверждаются документально, но есть воспоминания о единичном таком случае [7, с.24] (хотя несколько случаев попадания в отряды севастопольцев, бежавших из плена позже, имели место).

Голод.

Еще в большей степени, чем дезертирство, ущерб партизанскому движению нанесла потеря партизанскими отрядами продовольственных баз в конце 1941-1942 гг. Согласно данным Мокроусова, базы закладывались из расчета на питание 5-6 тыс. человек сроком до полугода [2, л.104], а в некоторых местах и более (4-й партизанский район). Только овец, перегнанных из степных районов и оставленных в колхозах предгорных сел СНК Кр. АССР для нужд партизанского движения, набралось до 20 тысяч голов, не считая свиней и крупного рогатого скота [28, с.75]. Подготовленные запасы должны были обеспечить в течение указанного срока нормальное довольствие партизанских отрядов и ведение ими эффективных боевых действий без всякой помощи со стороны. Однако из-за безответственного отношения многих партийных и советских руководителей, недостаточного контроля за ходом завоза и укрытия продовольствия и, главное, отсутствия до последних дней октября штаба партизанского движения и штабов районов, а также из-за крайне малого числа базировщиков и автотранспорта, выделявшегося истребительными батальонами, было укрыто (закопано в землю) только 60-70 % от всего завезенного, а 30 % осталось на поверхности [29, с.99].

Однако уже к началу 1942 года даже эти базы были в основном потеряны. И.Вергасов объяснял это преступной халатностью ответственных за базирование лиц: «Беда в том, что подбор людей, которые занимались базами, со стороны райкомов и районных отделений НКВД был не партийный, а зачастую предательский. Чем иным можно объяснить такие факты, как: базы располагались близко к сёлам, имели хорошие подъезды для автотранспорта, а люди, которые заготовляли в основной массе, бежали в первые дни оккупации» [5, л.58]. Разгром баз облегчался тем, что большое количество продуктов не было увезено глубоко в лес, а сосредоточено на т.н. перевалочных базах вблизи дорог. К тому же и с закладкой баз всё обстояло вовсе не так однозначно. Были отряды исключительно плохо замаскировавшие базы и даже не подготовившие их, но были и те, кто хорошо справился с этой задачей. Так вот, детальный анализ ситуации с базами показывает, что их судьба зависела в основном не от того, как они были спрятаны, а от других факторов. Об этом подробнее рассказал на совещании секретариата Крымского ОК ВКП(б) в июле 1942 г. только что вернувшийся из леса А.В.Мокроусов [33, с.85]: многие отряды хорошо забазировали свои продукты. Например, отряды 3-го района, Судакский отряд, однако эти базы были выданы предателями и разворованы населением под охраной немцев, а, например, отряды 2-го района не успели спрятать продукты в лесу и делали это уже в ходе боёв с оккупантами, тем не менее, именно эти отряды продержались дольше всего без голода. Дело, видимо, в том, что в Зуйском районе не было такого размаха предательства.

Эти обстоятельства привели к возникновению и разрастанию голода, который стал настоящим кошмаром партизанских отрядов. Вначале люди поддерживали существование охотой на диких животных, но те были быстро выбиты, тогда в ход пошли коренья, древесная кора, мох, шкуры и останки ранее павшего скота, которые выкапывали из-под снега; бойцы варили и ели кожаные постолы, ремни и т.д.; особенно остро ощущался недостаток соли. Начались случаи смерти на почве истощения, которые к весне 1942 г. приобрели повальный характер. До марта 1942 г. только в так называемом «Лагере смерти» на хребте Абдуга (Крымский заповедник) от истощения умерли 53 партизана [28, с.79].

Сегодня можно только приблизительно оценить размеры этой трагедии, данные отчётов существенно разнятся, но одинаково поражают. Согласно отчету о боевых действиях партизан Крыма за 11 месяцев 1942 г. (до декабря, т.е. без двух месяцев 1941 г.), потери партизан оценивались их командованием так: убитыми партизаны потеряли 898 чел., пропавшими без вести - 473, умершими от голода - 473 человека, т.е. на двух убитых приходится один умерший [24, с.252]. Сходная картина вырисовывается и из отчета И. Вергасова, согласно которому к июлю в отрядах 4-го и 5-го районов умерло более 150 чел. - это также больше, чем отряды этих районов потеряли убитыми в боях, каковых было 120 человек [2, л.90-91]. По архивным данным, только зимой 1942 г. в отрядах 3-го, 4-го, 5-го районов умерло от голода до 400 чел. [2, л.62-68]. Эти данные, судя по всему, ближе к истине. Это заставило командира партизанских отрядов Крыма полковника М.Т.Лобова (он сменил Мокроусова в июле 1942 г.) написать в отчете о результатах боевых действий, что «В 3-м районе дошло до катастрофы. Там голодной смертью умерло 362 человека, и в 11 случаях были факты людоедства» [32, с.152]. Следует заметить, что донесение Лобова - единственный источник, который говорит о таком большом количестве фактов людоедства (под людоедством здесь нужно понимать использование в пищу частей трупов убитых в боях или умерших людей, т.е. трупоедство), в воспоминаниях фигурирует только один эпизод [7, с.29], а в архивных документах - несколько [3, л.140-141], но это само по себе достаточно красноречиво иллюстрирует страшную картину в партизанских отрядах.
В марте-апреле 1942 г. накануне предполагавшегося наступления Крымского фронта с Керченского полуострова фронтовое командование смогло поддержать партизан заброской продуктов по воздуху; это же было сделано и из Севастополя. Смертность удалось приостановить, хотя голод не прекратился [3, л.144], но после разгрома Крымского фронта в мае и особенно после падения Севастополя и переноса боевых действий на Северный Кавказ, когда существовавшие на Кубани аэродромы были эвакуированы еще дальше на восток, голод в партизанских отрядах разразился вновь. Уже в августе 1942 г. снова началась смертность на почве истощения, унёсшая десятки жизней [26, с.310,317]. С этих пор практически до осени 1943 г. голод был постоянным спутником партизанской жизни. В страшную зиму 1942-1943 гг. также голод поставил на грань катастрофы все партизанское движение [30, с.389]. В частности в радиограмме П.Ямпольского В.Булатову за 17 февраля сообщено: «Наличие людей на 17 февраля – 266 человек, из них в дальних разведках -32, небоеспособных – 20. Наши потери с 25 октября 1942г. (дата активной эвакуации партизан из леса – Т.С.) – 167 человек, из них: в боях 37, диверсиях -1, разведках – 3, продоперациях – 59, умерших от голода -57, расстрелянных -10» [6, л.49]. В дальнейшем, в связи с разрастанием партизанской войны и переходом большой части местного населения горных и прилесных деревень, изменениям в отношениях с добровольцами из числа татар (часть которых перешла на сторону партизан), а также усиления снабжения, голод отступил, но по воспоминаниям партизан, сыто жить не приходилось [39, с.49].

Конечно, голод вызывался как отсутствием постоянного снабжения с Большой земли, так и отношением с враждебным населением прилесных деревень, и в сознании партизан был накрепко связан с разгромом продовольственных баз в конце 1941 - начале 1942 г. когда партизанское движение Крыма утратило более 60 % продовольствия и средств МТО, что не позволило партизанским районам и отрядам функционировать без посторонней помощи.

Роль авиации

Изучение архивных и опубликованных документов [4; 24; 32], мемуаров партизан и авиаторов [7; 17;26; 40], материалов научной и периодической печати [15; 22] позволяют сделать общий вывод о том, что советская авиация внесла значительный вклад в развитие партизанского движения в Крыму в 1942г. (когда посильно обеспечивала партизан Крыма и налаживала основы и принципы взаимодействия), решающее значение – в самый трудный период деятельности партизан в конце 1942г. - первой половине 1943г. (поддерживала крымских партизан в исключительно специфических условиях их боевой и повседневной деятельности) и важнейшее влияние – в период развертывания боевых действий партизанских формирований во второй половине 1943г. и освобождении Крыма от немецко-румынских захватчиков (авиация практически способствовала развертыванию партизанского движения и применялась на этом этапе наиболее активно, выполняя задачи снабжения и боевого обеспечения). В условиях нахождения Крымского полуострова в тылу противника, с марта-апреля 1942 г. до апреля 1944 г. крымским партизанам помогала авиация разных группировок: фронтов, Гражданского Воздушного флота, Черноморского флота. Было осуществлено за все время около 1000 успешных самолетовылетов [38], доставлено в действующие партизанские отряды 725 тонн боеприпасов, продовольствия, медикаментов, обмундирования и других грузов. Вывезено из партизанских отрядов 1311 ранених и больных партизан. Вывезено из тыла противника 545 человек гражданского населения, которое скрывалось от репрессий немцев. Заброшено в действующие партизанские отряды и тыл противника 521 человек командно-политического состава и спецгрупп [24, с.342-343]. Для посадок самолетов партизанами были найдены и упорядочены семь посадочных площадок в горнолесной части Крыма, но использовались по большей части три [17]. Противодействие полетам советских самолетов со стороны противника было неэффективным и фактически безрезультатным, ни один самолет не был сбит немецкой авиацией или захвачен блокировщиками посадочных площадок. Потери самолетов были лишь в авариях разного характера из-за влияния естественных и человеческих факторов и составили 22 летательных аппарата [38]. Крымские партизаны за весь период взаимодействия через посредничество авиации доставили командованию большое количество разведывательной информации, активизировали боевые и пропагандистские действия. Для партизан и жителей Крыма самолет стал символом связи со страной, важным фактором психологического противоборства.

Учитывая вышеуказанные особенности, необходимо остановится на итогах партизанской войны в Крыму. В общей сложности, в 1941-1944 на Крымском полуострове действовало 80 партизанских отрядов (свыше 12500 бойцов), 202 подпольных организаций и групп (свыше 2500 человек) [28, с.5].
В период с ноября 1941 года до 16 апреля 1944 года крымские советские партизаны уничтожили 29383 солдат и полицейских (и еще 3872 захватили в плен); провели 252 боя и 1632 операции (в том числе, 39 налётов и обстрелов, 212 засад, 81 диверсию на железных дорогах, 770 нападений на автотранспорт), уничтожили и вывели из строя 48 паровозов, 947 вагонов и платформ, 2 бронепоезда, 13 танков, 3 бронеавтомобиля, 211 орудий, 1940 автомашин, 83 тягача, 112,8 км телефонного кабеля и 6000 км линий электропередач; захватили 201 автомашину, 40 тракторов, 2627 лошадей, 542 повозки, 17 орудий, 250 пулемётов, 254 автомата, 5415 винтовок, боеприпасы и другое военное имущество [24, с.342-343]. И хотя современные исследователи подвергают сомнению цифры потерь живой силы противника [9; 10; 33], тем не менее, необходимо отметить главный политический и психологический итог: все 923 дня оккупации в Крыму не прекращалась борьба патриотов и де-факто существовала легитимная советская власть в лице партизан.

1500 участников партизанского движения были награждены орденами и медалями, руководитель Севастопольского подполья В.Д. Ревякин удостоен звания Героя Советского Союза (посмертно) [18]. Важно отметить, что оказались совершенно забыты «крылатые партизаны». 10 апреля 1942 года свой полет – впервые в Крымский заповедник из Севастополя - совершил гвардии лейтенант Ф.Ф.Герасимов, командир звена 3-й авиаэскадрильи 6-го гвардейского истребительного авиационного полка ВВС Черноморского флота. За подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1942 года Герасимову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 860) [31]. Так вот на Ф.Ф.Герасимова сделано представление на награждение именно за первый перелет в партизанский лес из Севастополя. Среди крымских партизан звания Героя Советского Союза не был удостоен никто, хотя представлялось восемь человек [11, с.23]. Поэтому высокая награда, присвоенная Ф.Ф.Герасимову, одному из первых «крымских воздушных партизан» является уникальной в партизанском движении в Крыму, и ещё раз подчеркивает роль и значение авиации в его становлении, поддержке и развертывании.

История партизанского движения в Крыму известна нам сегодня достаточно схематично и в типичном для советской историографии Великой Отечественной войны ключе, где преобладало освещение одной стороны дела - героизма участников тех событий. Что касается целого ряда сложных моментов в истории партизанского движения, связанных, в частности, с просчетами командования, недостатками организации партизанского движения и снабжения партизан, внутренними противоречиями в руководстве движения и с таким явлением как коллаборационизм, то они, как правило, не упоминались историками и авторами мемуаров из идеологических соображений. Не умоляя значения того, что было сделано ранее, все же приходится констатировать, что мы, поколение не знавшее войны, сегодня крайне плохо представляем себе один из ключевых моментов нашей истории, а многочисленные лакуны в наших знаниях стремительно заполняются всевозможными домыслами и мифами. Поэтому, рассмотрев непредвзято и комплексно особенности партизанского движения в Крыму, хочется надеяться, что люди, осознавая прошлое, не перестанут – думать.

Сергей Ткаченко,

историк, краевед

Использованные источники и литература:

1. Государственный Архив в Автономной Республике Крым (далее - ГААРК), ф. П-1, оп.1, д.2181.

2. ГААРК, ф. П-151, оп.1, д.21.

3. ГААРК, ф. П-151, оп.1, д.23.

4. ГААРК, ф. П-151, оп.1, д.329.

5. ГААРК, ф. П-151, оп.1, д.437.

6. ГААРК, ф. П-151, оп.1, д.465

7. 900 дней в горах Крыма. Устная история. XX век глазами очевидца. Воспоминания комиссара партизанского отряда А.А.Сермуля / под ред.
А.В.Мальгина. – Симферополь: СОНАТ, 2004, – 98 с.

8. Басов А.В. Крым в Великой Отечественной войне. 1941-1945 / А.В. Басов. – М.: «Наука», 1987. – 336 с.

9. Боярский В.И. Партизанская война: История утраченных возможностей / В.И.Боярский. – Мн.: Харвест; М.: АСТ, 2001. – 304 с.

10. Боярский В.И. Партизанство вчера, сегодня, завтра. Историко-документальный очерк / В.И.Боярский. – М.: Издательский дом «Граница», 2003. – 448 с.

11. Брошеван В.М. Крымский штаб партизанского движения / В.М.Брошеван. - Симферополь, 2001. – 103 с.

12. Брошеван В.Фашисты в Крыму (1941-1944гг.) / В.Брошеван. – Симферополь, 2005. – 70 с.

13. Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Г.Ф.Кривошеев, В.М.Андроников, П.Д.Буриков, В.В.Гуркин. – М.: Вече, 2009. – 384 с.

14. Великая Отечественная: сборник документов / Ин-т воен. истории МО РФ. – М.: Терра, – Т. 9: Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг. / А. С. Князьков. – 1999. – 671 с.

15. Герасимов Ф.Ф. Один боевой вылет//Слава Севастополя. – 1979. – 13 мая.

16. Диксон Ч. О. , Гейльбрунн О. Коммунистические партизанские действия / Ч. О. Диксон, О.Гейльбрунн. – М.: Издательство иностранной литературы, 1957. - 291 с.

17. Емельяненко В.Б. Воздушный мост / В.Б.Емельяненко. – М.: Сов. Россия, 1998. – 352 с.

18. Книга Памяти Республики Крым. – Симферополь: «Таврида», 1995. – Т.6. – 1995. – 272 с.

19. Книга Памяти Республики Крым. – Симферополь: «Таврида», 1998. – Т.8. – 1995. – 365 с.

20. Князьков А. Действия партизан в ходе подготовки и проведения Крымской наступательной операции / А.Князьков // Военно-исторический журнал. – 1984. - №5. – С.30-35.

21. Кондранов И.П. Крым. 1941 – 1945. Хроника / И.П. Кондранов. – Симферополь: КАГН, 2000. – 224 с.

22. Кондранов І.П. Роль радянської авіації в допомозі кримським партизанам у роки Великої Вітчизняної війни / І.П. Кондранов // Український історичний журнал. – 1972. - №1. – С.69-72.

23. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945 / сост. В.К.Гарагуля, И.П.Кондранов, Л.П.Кравцова. – Симферополь: Таврия, 1994. – 208 с.

24. Крым в период Великой Отечественной войны 1941–1945гг. Сборник документов и материалов. – Симферополь: «Таврия», 1973. – 496 с.

25. Крым многонациональный. / Сост. Н.Г.Степанова. – Симферополь: «Таврия», 1988. – 144 с.

26. Луговой Н.Д. Страда партизанская: 900 дней в тылу врага. Дневниковые записи / Н.Д. Луговой. – Симферополь: ЧП «Эльиньо», 2004.- 732 с.

27. Мальгин А.В. Руководство партизанским движением Крыма и «татарский вопрос», 1941-1944/ А.В.Мальгин. – Симферополь: СОНАТ, 2008. – 188 с.

28. Мельничук Е.Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1 / Е.Б.Мельничук. – Львов: Гриф Фонд, 2008. – 163 с.

29. Мельничук Е.Б. Подготовка партизанского движения в Крыму / Е.Б.Мельничук // Город-герой Севастополь. Неизвестные страницы (сборник). – 2007. – №4 – С.98–101.

30. Мельничук Е.Б. Чужие среди своих… (Боевые действия разведчиков ЧФ на территории оккупированного Крыма в 1943-44гг.) / Е.Б.Мельничук //Москва-Крым: историко-публицистический альманах. Спецвыпуск: Крым в Великой Отечественной войне: дневники, воспоминания, исследования. Вып.5. – М.: Фонд «Москва-Крым», 2003. – С.386-462.

31. На самолете к партизанам // Красная звезда. – 1942. – 22 мая.

32. Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов. 1941–1944гг. / А.В.Мальгин, Л.П.Кравцова, Л.Л.Сергиенко. – Симферополь: СОНАТ, 2006. – 268 с.

33. Партизанское движение: по опыту Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг.: военно-ист. очерк / под общ. ред. В. А. Золотарева. – М.: Кучково поле, 2001. – 464 с.

34. Пятницкий В.И., Старинов И.Г. Разведшкола №005 / В.И.Пятницкий; История партизанского движения / И.Г.Старинов. – М.: ООО «Издательство АСТ»; Мн.: Харвест, 2005. – 304 с.

35. Развитие способов вооруженной борьбы советских партизан в годы Великой Отечественной войны (1941-1945гг.) / Сост. П.С.Матронов. – М.: Военная академия им. М.В.Фрунзе, 1962. – 49 с.

36. Романько О. В. Крым под пятой Гитлера. Немецкая оккупационная политика в Крыму (1941–1944) / О.В.Романько. – М.: Вече, 2011. – 432 с.

37. Романько О. В.Немецкая оккупационная политика на территории Крыма и национальный вопрос (1941—1944) / О.В.Романько. – Симферополь: Антиква, 2009. – 272 с.

38. Ткаченко С.М. До проблеми підсумкових даних щодо забезпечення кримських партизан радянською авіацією в 1942-1944рр. / С.М.Ткаченко // Історична панорама: Збірник наукових статей Чернівецького НУ. Спеціальність «Історія». – Чернівці: Чернівецький Нац. Ун-т, 2010. – Випуск 11. – С. 34-41.

39. Турба Н.Н. Опыт и особенности партизанских действий в Крыму. 1941-1944 гг. (Социально-политический аспект): Монография / Н.Н.Турба. – Одесса: Пед.ун-т, 1998. – 140 с.

40. Федоренко Ф.И. Годы партизанские. 1941-1944 / Ф.И.Федоренко. – Симферополь: Таврия, 1990. – 288 с.