Яренский уезд (Российская Федерация). Страница: 6 : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Глеб Горбовский

ЗЫРЯНЕ

Моей бабке А.А. Сухановой

Издревле мы, из рани,
древляне, ведуны,
дремучие зыряне,
на воду шептуны.
Голубоглазый воздух
над нашей головой.
Из мёда мы, из воска,
из ягоды живой.
С кислинкою, с грустинкой,
с куделью бороды,
с прозрачной паутинкой,
летящей вдаль мечты…
Из нежити, из драни,
из стыни и огня —
зоряне, северяне,
зелёная родня!
…Не оттого ль, однако,
как бред во мне, как бес,
сидит занозой тяга —
в глушь вековую, в лес?
Из рвани — не в дворяне,
с топориком — в рассвет!
Таёжные цыгане,
мы есть и как бы — нет…
Порхают наши дети,
как пчёлы без цветов,
пока не ткнутся в сети
прелестных городов.
Из сини мы, из рани,
крестьяне, рыбари,
лесные соборяне,
хранители зари!

научный архив
Коми Научного центра УрО РАН
http://www.sa.komisc.ru/index....45-23.html
Отдел истории
|
Отдел истории (1957-1969 гг.)

64 ед. хр., 1579-1967 гг.

Отдел языка письменности и истории коми народа создан на основе Коми научно-исследовательского института языка, письменности и истории народа коми при Совете Министров Коми АССР. Институт влился в состав Базы АН СССР в Коми АСССР 1 сентября 1944 г. на основании телеграфного распоряжения Президента АН СССР акад. В.Л.Комарова от 21 августа 1944 г.1 В 1945 г. преобразован в сектор, в 1947 г. – в сектор коми языка, письменности, литературы и истории , 28 августа 1953 г. в отдел языка, литературы и истории.2 18 октября 1957 г. постановлением Президиума АН СССР из отдела выделен отдел истории и этнографии.3 (с 1959 г. – отдел истории, этнографии и археологии4). В соответствии с постановлением Президиума Коми филиала АН ССР 7 декабря 1961 г. образованы отдел истории и отдел этнографии и археологии.5

Отдел истории был призван анализировать общие закономерности и особенности развития коми края в досоветский период, истории социалистического и коммунистического строительства в Коми АССР.

На основании Постановления Президиума АН СССР от 13 ноября 1969 г. отдел истории вошел в состав созданного Института языка, литературы и истории.6

В описи отложились научные отчеты и материалы, собранные сотрудниками Базы АН СССР в Коми АССР в 1944–1949 гг.

________________
1 Ф.1. Оп.1. Д.68а. Л.22; Д.70. Л.9.
2 Ф.1. Оп.1. Д.102. Л.5-7; Д.281а. Л.1-8; Оп.18. Д.15. Л.36.
3 Ф.1. Оп.1. Д.446. Л.1.
4 Ф.1. Оп.1. Д.548. Л.228.
5 Ф.1. Оп. 1. Д.668. Л.133.
6 Ф.1. Оп.1. Д.956. Л.15-16.

Копии писцовой книги по городу Усолью, Камскому и Усольскому уезду (1579 г.), сотных с писцовой книги по Сысольским волостям Вымского (Яренского) уезда (1585–1586 гг.), дозорной книги Сольвычегодского уезда с описанием Вилегодской волости (1620 г.), писцовой книги по Прикамским вотчинам Строгановых (1623–1624 гг.), писцовой книги по Вымскому (Яренскому) уезду (1608 г.), переписной книги по Прикамским вотчинам Строгановых (1647 г.), жалованной грамоты царей Петра и Ивана Алексеевичей Григорию Строганову (1692 г.), переписной книги по отхожим (Сысольским, Вишерским и Верхневычегодским) волостям Яренского уезда (1720 г.).

Копии документов департамента полиции исполнительной Министерства внутренних дел об устройстве дороги от Пинеги до Мезени (1826 г.), неповиновения крестьян Ижемской волости (1838 г.). Копия формулярного списка младшего чиновника особых поручений при Семиреченском военном губернаторе коллежского секретаря И.А.Куратова (1874 г.). Копии работ С.В.Ешевского “Русская колонизация Северного края”, В.Монакова “Селение Усть-Цильма”, М.Михайлова “Усть-Вымь” (1835–1898 гг.). Копии наградных листов Героев Советского Союза - уроженцев Коми АССР (1941–1945 гг.). Справка по материалам Комитета Государственной Безопасности при Совете Министров Коми АССР на участника Великой Отечественной войны А.Н.Рочева (1966 г.). Сведения о профессионально-технических училищах и школах Коми АССР (1960 г.).

Копии и выписки из архивных документов по истории коми XVI-XIX вв., библиография по истории народа коми, составленные научным сотрудником П.Г.Дорониным в 1947–1950 гг.

Рукописи монографий коллективов авторов по истории коми народа (1947, 1951, 1955 гг.); очерков по истории Коми АССР (т.2.) (1962 г.), монографии В.И.Подорова “Коми АССР в годы Великой Отечественной войны” (1945 г.).

Научные отчеты П.Г.Доронина о первобытно-общинном строе, его разложении на территории коми края, присоединении коми края к Московскому княжеству (1946-1949 гг.); В.Н.Давыдова о подготовке массовой коллективизации сельского хозяйства и социалистической индустриализации в Коми АССР; Н.Д.Иванова о победе Великой Октябрьской социалистической революции и преобразованиях в народном хозяйстве Коми края в 1918–1920 гг. и других научных сотрудников (1961–1966 гг.).

Научные работы о возникновении и развитии теории Биармии, о населении Печорского края, об образовании и деятельности Коми отдела при народном комиссариате по делам национальностей в 1918–1923 гг., о Северо-Печорской железной дороге, о лимитизме как разновидности философии (1936, 1945–1946, 1951–1960 гг.).

Девять диссертаций на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Первый вариант диссертации Г.Ф.Лыткиной “Участие женщин Коми АССР в социалистическом строительстве (1917–1937 гг.) (1966 г.). Рукопись реферата диссертации В.И.Цивуниной “Лаврентьев-ская летопись как источник истории Киевской Руси” (1947 г.).

Отзывы на рукопись монографии “Очерки по истории коми народа” (1947 г.).

© Отдел «Научный архив и энциклопедия» Коми НЦ УрО РАН На главную

НАСЕЛЕНИЕ ВОТЧИН ТОБОЛЬСКОГО АРХИЕРЕЙСКОГО ДОМА ПО ПЕРЕПИСНЫМ КНИГАМ XVII В.
ТЕКСТ НАУЧНОЙ СТАТЬИ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ «ИСТОРИЯ. ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ»
http://cyberleninka.ru/article...gam-xvii-v
Автор научной статьи: Щербич Софья Николаевна
Журнал: Вестник археологии, антропологии и этнографии

Данные переписных книг 1662 г. любопытны в том отношении, что фиксируют еще первый поток крестьян переселенцев и их потомков, по которому можно очертить географию выхода. Выборка по Усть-Ницынской слободе дает следующую картину. Большую часть населения слободы составляли выходцы из Яренского уезда (Яренского городка, который стоял на р. Вычегде, северном пути на Урал). Сегодня это с. Яренск Архангельской области. В течение многих веков Яренск был центром Яренского уезда Вологодской губернии, занимавшего большую часть нынешней Республики Коми. Можно предположить, что определенный процент представителей народа коми были в составе первых поселенцев Усть-Ницынской слободы. Согласно данным статистики, в период с 1586 по 1711 г. из Коми края переселилось в Сибирь 1907 чел. (71,6 % от числа всех ушедших за пределы края), пики миграционной активности коми приходятся на 1629-1647 гг. (833 чел.) и 1682-1711 гг. (684 чел.) [Жеребцов, 1996, с. 229]. Следующими по численности переселенцев крестьян уездами являются Соль-Вычегодский, Устюжский, Усть-Сысольский, Кевронский, охватывающий территорию бассейна р. Пинеги с притоками, а также Колмогоры (Холмогоры). Небольшой процент крестьян причисляли себя к выходцам с Вятки (Хлыновского, Кайгородкого уездов), Камы (Соликамского уезда). Сходная ситуация прослеживается и по другим софийским вотчинам XVII в.

Переписные книги позволяют не только реконструировать этапы складывания монастырского хозяйства, но и высказать предположение об этническом происхождении крестьян вотчин Тобольского архиерейского дома. Из анализируемых переписных книг наиболее полную информацию предоставляет перепись 1662 г., частично сведения присутствуют и в книге 1636 г. В частности, составитель переписи (Микифор Логоинович Веревкин) упоминает при перечислении имен и фамилий крестьян Усть-Ницынской слободы их этническую принадлежность или место их рождения: «Ондрюшко Селиванов, зырян, Васка Ларионов, зырян, Якунко Микитин, сысолятин, с сыном Гришкою» [Переписные книги 1636 г., 1994, с. 129]. Точные данные об этническом происхождении первых переселенцев, возможно, будут получены в ходе антропонимического исследования крестьянского населения софийских вотчин.

Таким образом, переписные книги XVII в. по информационной насыщенности многогранны и при всестороннем изучении позволяют получить новые знания о мобильности монастырских крестьян, которая может быть определена как внешняя (переселение из других регионов страны) и внутренняя (прежде всего миграция в рамках вотчинного хозяйства того или иного монастыря), а также представление о возможном национальном составе населения вотчин Тобольского архиерейского дома в XVII в.

МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ ВЫМСКОЙ И ВЫЧЕГОДСКОЙ ЗЕМЛИ КОНЦА XVI В.
http://www.vostlit.info/Texts/...d/pred.htm

Вымская и Вычегодская земля в конце XV – начале XVI в., расположенная в бассейне рек Вычегды и Выми, составляла основную территорию, которую населял народ коми, входивший в числе других народов Севера в состав многонационального Русского централизованного государства.

В дореволюционное время источники по истории народа коми публиковались лишь случайно. В середине XIX в. В. Н. Латкин напечатал «Слободскую грамоту» 1545 года, дававшую льготы слободчику Ивашке Ластке на Усть-Цильме 1. В 1905 г. С. А. Шумаков издал две Сольвычегодские сотницы 80-х годов XVI в. на вотчину Спасопреображенского Сойгинского монастыря и на село Никольское в Усольском уезде 2. Общие данные из писцовых книг XVI в. некоторым волостям Вымской и Вычегодской земле были введены в научный оборот в связи с изданием дозорных книг 1608 г. 3 Отдельные акты появлялись и в общих изданиях – в Актах исторических, Актах Археографической экспедиции и т. д.

Советские историки не только создали обобщающие труды по истории Коми, но и ввели в оборот многочисленные источники по социально-экономической жизни и культуре Коми края периода феодализма.

П. А. Садиков публикует интересную в историческом отношении «Платежницу» 1573-1574 гг. Пустозерских волостей 4. Особенно плодотворными по результатам были [433] разыскания советских историков и литературоведов за последнее десятилетие. Так, П. Доронин опубликовал три жалованные грамоты Ивана III (1482/83, 1484/85 и 1490 гг.), рисующие землевладение и положение крестьянства в различных волостях на Вычегде, Выми, Сысоле, Удоре и Ужге. Им же напечатана Таможенная Вымская грамота 1608 г., имеющая важное значение для характеристики развития товарно-денежных отношений в крае. Как известно, таможенные грамоты XVI-XVII вв. насчитываются единицами и Вымская грамота в их числе занимает весьма важное место. Наконец, П. Доронин опубликовал интереснейшую Вымско-Вычегодскую летопись, содержащую уникальные сведения о пермских князьях XV в., о земской реформе в Пермской земле 1550-х г. и ряд других 5. Составитель этой летописи Мисаил (конец XVI в.) использовал в своем произведении Устюжский летописный свод и Вологодско-Пермскую летопись 6. Двадцать пять документов XVI – XVII вв., относящихся к истории крестьянской семьи Артемьевых-Хлызловых, недавно были изданы Н. П. Воскобойниковой, которая в настоящее время занимается историей Яренского уезда в XVI – XVII вв. 7 В этих документах ярко прослеживается жизнь черносошной деревни Плесовской волости Яренского уезда.

Осуществив, начиная с 1937 г., сплошное археографическое обследование районов Усть-Цилемского края Коми АССР, В. И. Малышев собрал и изучил свыше 600 рукописных книг XV-XX вв. 8 Благодаря этому ему удалось воссоздать письменную культуру обширного края русского Севера. Десятки писателей-полемистов, писцов-профессионалов выявлены в результате работы В. И. Малышева. [434] Исследования В. И. Малышева встречены с величайшей благодарностью и советской общественностью и за рубежом.

Дальнейшее изучение истории Коми края невозможно без выявления новых и публикации уже известных источников. Так, в актовых собраниях Ленинграда (собрание С. Е. Мельникова и актов до 1613 г. в Ленинградском Отделении Института истории АН СССР и др.) хранятся интереснейшие материалы, характеризующие участие Вымской и Вычегодской земли в событиях крестьянской войны и иностранной интервенции начала XVII в. В них, в частности, говорится о посылке ратных людей для участия в народных ополчениях, о сборе «хлебных запасов» и т. п. Все эти материалы еще ждут своего исследователя и в литературе использованы явно недостаточно 9.

В настоящее время мы предлагаем вниманию читателей шесть интересных документов по истории Вымской и Вычегодской земли конца XVI в. Они дают новые материалы, характеризующие землевладение, феодальные повинности на территории Коми края, а также рисуют торговлю и систему управления Вымской и Вычегодской земли.

Грамоты №№ 2-4 и 6 представляют собою сотные на основные волости Вымской и Вычегодской земли, сделанные с писцовых книг 1585-1586 гг. писца Ивана Григорьевича Огарева и подьячего Филиппа Юрьева (волости: Ужга, Яренск с уездом, Глотова слободка и Сысольская волость). Не сохранились только сотные грамоты на волости Плесовскую, Удорскую и на Усть-Выму. Общие данные по этим волостям можно найти в опубликованных дозорных книгах 1608 г. К тому же их размер был весьма невелик. Так, в 1585-1586 г. из 1935 крестьянских дворов, находившихся в Вымской и Вычегодской земле, в Вымской волости значилось 247 дворов, Удорской волости – 159 дворов, а в Усть-Выме – 89 дворов 10.

«Сотная грамота» в XVI – XVII вв. называлась выписка из писцовых книг, содержащая опись земельных владений одного феодала или одной территориально-административной единицы. Происхождение термина не вполне ясно, очевидно, оно связано с администрацией черносошных земель.

В последние годы интерес к аграрной истории России XVI в. неизмеримо возрос. Это связано с углубленным изучением путей развития русских земель в это столетие, с постановкой вопроса о наличии в первой половине века [435] «предбуржуазных тенденций» в развитии экономики русского севера 11. В настоящее время закончено составление первого тома истории аграрных отношений на русском севере конца XV – первой половины XVI в., осуществленное под руководством проф. А. Л. Шапиро. В основу этого труда положено изучение коллективом ленинградских историков новгородских писцовых книг. Эти книги, равно как и сотные выписи, позволяют создать вместо выборочного обзора тенденций экономического развития, более или менее полную и фундированную картину. К сожалению, в распоряжении исследователя для XVI в. подобного материала сравнительно мало, да и он часто носит отрывочный характер. Поэтому столь существенным представляется комплекс сотных грамот конца XVI в. по Вымской и Вычегодской земле.

Публикуемые сотные грамоты рисуют состав населения Вымской и Вычегодской земли, постепенное развитие земледелия на его территории, сочетающееся с охотничьим промыслом. В грамотах отмечаются размеры государственных повинностей. В них есть сведения о наличии имущественного неравенства среди крестьян Коми края, о появлении безземельных казаков и бобылей, об обнищании части крестьян и крестьянских побегах 12.

Сотные грамоты – незаменимый источник для изучения топонимики края и для составления исторической карты Вымской и Вычегодской земли. В последние годы в советской науке роль исторической картографии начинает все более и более оцениваться исследователями медиевистами. Накоплен и известный опыт в этой области. Работы И. А. Голубцова заложили основу первого большого атласа исторических карт СССР 13. А. Н. Насонов и К. В. Кудряшов продвинули значительно вперед историческую картографию Древней Руси 14. С. Б. Веселовский выполнил интереснейшие карты Северо-Восточной Руси XIV – XV вв., остающиеся, к сожалению, еще неизданными. Карты-схемы [436] Псковской земли XIV – XV вв., Переяславского уезда XV – XVI вв., Белозерского края XIV – XVII вв. и Заонежья XVI – XVII вв. 15 – только первый приступ к созданию атласа России XVI – XVII вв. В настоящее время группа исторической картографии Института истории СССР под руководством Л. Г. Бескровного ведет большую работу по созданию общего исторического атласа СССР. Писцовые книги, сотные грамоты – ценнейший источник для этой цели. Издание сотных грамот Вымской и Вычегодской земли сделает возможным составление исторической карты этого края.

И еще одно интересное обстоятельство. Сотные грамоты Вымской и Вычегодской земли составлены в 80-х гг. XVI в., когда Россия переживала состояние хозяйственного разорения. Но это разорение затронуло не все районы России. Так, если Шелонская пятина в 1582/83 гг. запустела на 83,58%, другие пятины (кроме далекой Обонежской) – на 55-79% 16, то совершенно иную картину мы видим в Вымской и Вычегодской землях. Здесь на Сысоле пустых крестьянских дворов было только 8,4%. Причем по сравнению со «старым письмом» прибыла «соха» (стало 5,5 сох). В Яренской волости пустых было 16,7% дворов, причем убыла только соха (стало 14 сох с четвертью). Итак, разорение почти не коснулось Вымской и Вычегодской земель. Следы его обнаруживаются преимущественно в городе (Яренске). Это очень важное обстоятельство. Ту же примерно картину мы видим и на южных окраинах России и в Поволжье. Это позволяет глубже понять многие события периода Первой крестьянской войны в России и борьбы с иностранной интервенцией, оплотом последней стали как раз те районы Русского государства, которые не подверглись экономическому разорению, а, быть может, даже переживали известный подъем. Рост населения в северных и отчасти восточных районах страны создавал и реальные предпосылки для освоения бескрайних просторов Сибири.

Грамота № 1 от 6 апреля 1582 г. адресована в Вымскую и Вычегодскую земли. Она характеризует организацию управления и сбор податей в Коми крае в конце XVI в. и выдана в связи со спором по вопросу о плате ямских денег между жителями Соли Вычегодской, подведомственными Дворовой четверти, и населением Коми края, ведавшегося казначеями. [437]

Усиление феодально-крепостнического гнета к концу XVI в. и порядок поставления «плавных казаков» для организации ямской службы грамота рисует с достаточной отчетливостью. Документ не издавался, но упоминался в литературе неоднократно 17.

Под № 5 издается грамота царя Федора 16 января 1593 г., содержащая освобождение крестьян Глотовой слободы от уплаты «ростов» (процентов) по кабалам на деньги, занятые для выплаты царских податей. Грамота выдана в связи с резким ухудшением положения черносошного крестьянства Коми края в конце XVI в. Население Глотовой слободы еще в 1591 г. обращалось с просьбой о снижении налогов к царскому правительству 18, которое вынуждено было пойти на некоторые уступки местному населению.

Из публикуемых четырех сотниц – три (на волость Ужгу, на город Яренск с уездом и на Глотову слободку) являются подлинными документами, выданными населению писцами (писцом И. Г. Огаревым и подьячим Ф. Юрьевым): они заверены их подписями и печатью. Четвертая сотница на Сысольскую волость представляет собой список начала XVII в., выданный населению волости взамен сгоревшей подлинной сотницы. Второй список этой сотной (неполный) может быть датирован серед. XVII в. и использован нами для вариантов 19.

Три первые сотницы писаны на широких (влист) столбцах. Филигрань на бумаге всех сотниц одна и та же: кувшинчик с одной ручкой и с розеткой на крышке. Почерк, которым писаны все три сотницы, имеет сходство. Сохранность удовлетворительная. Сотная на волость Ужгу (ЛОИИ, колл. А. И. Шегрена, № 21) написана на двух сставах, в четырех местах столбец поврежден мышами, вследствие чего часть текста утрачена. Небольшая черновосковая печать хорошо сохранилась, на ней изображен человек. Сотная на город Яренск с уездом (ЛОИИ, акты до 1613 г., № 458) писана на 14 сставах. Начало первого сстава оторвано, так что поврежден текст. Печать отчасти скрошилась, изображение неразличимо. Сотная на Глотову слободку (ГПБ. Собр. грамот, I, 202, по описи А. И. Анадреева № 184) писана на 5 сставах. Сверху и с правого угла 1-й сстав надорван, так что поврежден текст. Печать черновосковая, небольшая, с [438] изображением человеческой фигуры. Сотница на Сысольскую волость (ГПБ, Q, IV, № 396) писана в тетради на 19 листах. Текст на первом листе стерт и читается с трудом. Переплет поздний. На верхнем корешке переплета написано: «Список с сотной с писцовых книг Сысольской волости 7094 (1586 года)». На переплетном листе (нач. XIX в.) запись: «Рукопись вотчинская об Устьсысольском уезде (7108 – 1600 февраля 12), жертвована в Библиотеку Николаем Павловичем Поповым 25 генваря 1832 года». На последнем листе Сысольской сотной в сп. ЛОИИ запись: «А се список с сотные слово в слово».

Грамота № 1 представляет собою копию, написанную почерком XVII в. на грубой бумаге. Сейчас ее листы сшиты в тетрадку.

Текст грамот печатается в соответствии с «Правилами издания исторических документов». М., 1956. Буквы «в», «д», «м», напечатанные с точкой (в точном соответствии с подлинником), обозначают: «во дворе», «двор» и «место». Обычно употреблявшееся в сотницах сокращение для написания слов «деревня» и «пустошь» нами раскрывается и дается полным словом.

Даем пояснение некоторых встречающихся в документах терминов.

Перевеси – сети для ловли диких птиц.

Слопцы – ловушки (капканы) для охоты на пушного зверя.

Протаможье – штраф за уклонение от уплаты таможенных пошлин.

Городовое и засечное дело – подать за построение и укрепление городов.

Ямчужное дело – подать за изготовление пороха и селитры.

Размет – раскладка податей.

Приметные деньги, по мнению одних, - подать, шедшая на сооружение приметов (осадных сооружений); по мнению других, - добавка к основным государственным налогам, ставшая регулярным платежом.

Клетски – построение в виде клети (речь идет о церкви).

Комментарии

1. Дневник В. Н. Латкина во время путешествия на Печору в 1840 и 1843 гг., СПб., 1852, ч. II, стр. 139-143.

2. С. А. Шумаков. Сольвычегодские сотницы 7094 г. «Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских, 1905», М., 1905, кн. 3, смесь, стр. 17-22.

3. Акты времени правления царя Василия Шуйского. Собр. и ред. А. М. Гневушев, М., 1914, стр. 267-354.

4. П. А. Садиков. Очерки по истории опричнины. М.-Л., 1950, стр. 463-483.

5. П. Доронин. Документы по истории Коми. – «Историко-филологический сборник», вып. 4. Сыктывкар, 1958, стр. 241-271. Вымская грамота 1608 г., как и все другие документы, опубликована по копии 1927 г., сделанной со сборника, составленного в 1813 г. Однако сохранился список XVII в. этой грамоты (ЛОИИ, коллекция А. М. Шегрена, № 34, лл. 1-8). Вымская грамота восходит, очевидно, к уставной Сольвычегодской грамоте 1595 г. и имеет с ней текстуальное совпадение (Ср. ЦГАДА, городовая книга Соль-Вычегодска № 1, лл. 27-36).

6. Подробнее см. Б. Н. Флоря. Коми-Вымская летопись. – В сб.: «Новое о прошлом нашей страны», М., 1967, стр. 218-231.

7. Н. П. Воскобойникова. Родовой архив крестьянской семьи Артемьевых-Хлызловых. – «Археографический ежегодник за 1966 год». М., 1968, стр. 384-406.

8. В. И. Малышев. Усть-Цилемские рукописные сборники XVI – XX вв. Сыктывкар, 1960. Ср. его же Усть-Цилемские рукописи XVII-XIX вв. исторического, литературного и бытового содержания. – ТОДРЛ, т. XVII. М.-Л., 1961, стр. 561-604. Его же. Переписка и деловые бумаги усть-цилемских крестьян XVIII-XIX вв. – Там же, т. XVIII. М.-Л., 1962, стр. 442-457; его же. Исследования и разыскания по литературному наследию Древней Руси. Л., 1967, автореферат докторской диссертации, стр. 27-36.

9. См. «Очерки по истории Коми АССР», т. I. Сыктывкар, 1955, стр. 95-96. И. С. Шепелев. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608 – 1610 гг. Пятигорск, 1957, стр. 139-140.

10. Акты времени правления царя Василия Шуйского. Собр. и ред. А. М. Гневушев. М., 1914, стр. 297, 323, 328.

11. См., например, Н. Е. Носов. Опыт генеалогических изысканий по истории зарождения крестьянских торгово-промышленных капиталов в России. – «Вспомогательные исторические дисциплины», вып. I. Л., 1968.

12. Некоторые данные из этих сотных использованы в книге «Очерки по истории Коми АССР», т. I под ред. К. В. Сивкова, А. А. Зимина, Л. И. Суриной. Сыктывкар, 1955, стр. 76 и след.

13. См. перечень карт, выполненных И. А. Голубцовым: И. А. Голубцов. Вопросы исторической географии, архивоведения, археографии и источниковедения. М., 1963, автореферат докторской диссертации.

14. А. Н. Насонов. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. М., 1951; К. В. Кудряшов. Половецкая степь. М., 1948.

15. Л. М. Марасинова. Новые псковские грамоты XIV – XV веков. М., 1966; Ю. Г. Алексеев. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV – XVI вв. Переяславский уезд. М.-Л., 1966; А. И. Копанев. История землевладения Белозерского края XV – XVI вв. М.-Л., 1951; М. В. Витов. Историко-географические очерки Заонежья XVI – XVII веков. М., 1962.

16. Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси, кн. II. М., 1954, стр. 243.

17. П. А. Садиков. Указ. соч., стр. 347; И. Я. Гурлянд. Ямская гоньба в Московском государстве до конца XVII в. Ярославль, 1900, стр. 302; М. М. Богословский. Земское самоуправление на русском севере в XVII в., т. I. М., 1909, стр. 11, прим. 2; «Очерки по истории Коми АССР», т. I, стр. 94.

18. ААЭ, т. I, СПб., 1836, № 350.

19. Он хранится в Архиве Ленинградского отделения института истории СССР АН СССР (Коллекция 115, № 1175). За указание на этот список приносим благодарность Н. П. Воскобойниковой.

Текст воспроизведен по изданию: Материалы по истории Вымской и Вычегодской земли конца XVI в. // Материалы по истории европейского севера СССР. Северный археографический сборник, Вып. I. Вологда. 1970

© текст - Зимин А. А. Копанев А. И. 1970
© сетевая версия - Thietmar. 2011
© OCR - Буданова Е. 2011
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Северный археографический сборник. 1970

АРХАНГЕЛЬСКАЯ ДУХОВНАЯ КОНСИСТОРИЯ

Фонд: 29
Дело: 32721
http://libinfo.org/index/index.php?id=16926
Образована по указу Синода от 9 июля 1744 "О именовании архиерейских домовых правлений консисториями". Возглавлялась епархиальным архиереем. Руководила работой духовных правлений и благочинных. 2 декабря 1918 по указу Синода заменена Архангельским епархиальным советом.
Указы Сената, Синода, епархиального архиерея; протоколы заседаний Архангельской духовной консистории. Дела о постройке и ремонте церковных зданий, об отдаче крестьянам во владение церковных земель и рыбных ловель, об организации помощи лицам духовного звания. Ведомости церковных сборов, книги выдачи денег монастырям и церквам, записи неокладных сумм. Экономические и главные описи церковного и ризничного имуществ. Клировые ведомости церквей, духовные росписи, алтарные книги, книги брачных обысков. Метрические книги церквей Архангельской епархии, церквей Вельского, Великоустюжского и Яренского уездов Вологодской епархии, церквей Каргопольского, Повенецкого и Пудожского уездов Олонецкой епархии 1780-1909. Исторические описания приходов, церквей и хранящихся в них древних икон, рукописей и вещей.
В фонде имеются дела и документы, относящиеся к деятельности Архангельского епархиального совета 1918-1920 и Временного Архангельского епархиального управления 1920-1923.
ДУХОВНЫЕ ПРАВЛЕНИЯ
Архангельской епархии
Архангелогородское ф. 1742, 10 д., 1708 - 1819
Мезенское ф. 1776, 10 д., 1761 - 1880
Онежское ф. 478, 15 д., 1813 - 1865
Пинежское ф. 120, 104 д., 1842 - 1867
Пустозерское ф. 1743, 33 д., 1751 - 1789
Холмогорское ф. 361, 9086 д., 1743 - 1865
Шенкурское ф. 359, 8092 д., 1735 - 1867
Вологодской епархии
Вельское ф. 1373, 244 д., 1788 - 1915
Сольвычегодское ф. 1009, 2059 д., 1770 - 1909
Яренское ф. 663, 1679 д., 1731 - 1893
Олонецкой епархии
Каргополъское ф. 1342, 410 д., 1766 - 1908
Олонецкое ф. 1829, 25 д., 1661 - 1745
Образованы в первой пол. XVI в, как коллегиальные органы церковного управления в уездах. Находились в ведении духовных консисторий. Упразднены в к. XIX - н. XX вв.
Указы Сената, Синода, епархиальных архиереев, Архангельской духовной консистории. Протоколы заседаний духовных правлений. Дела о назначении и переводе церковнослужителей, составлении, рассылке метрических и приходо-расходных книг, постройке и ремонте церквей и причтовых домов, земельных спорах. Переписка с духовными консисториями, приходскими священниками о сборах празговых, кошельковых, кружечных денег, свечных сборах, посылке детей духовенства на учебу в духовные училища и семинарию, возведении в сан, раскольниках, наложении епитимий за прегрешения.

Архив
Государственный архив Архангельской области
163045, Россия, г. Архангельск, ул. Шубина, д.1
(8-8182) 20-67-77
arkhiv@dvinaland.ru

Г.В.НОСОВСКИЙ, А.Т.ФОМЕНКО
НОВАЯ ХРОНОЛОГИЯ РУСИ.
Русь. Англия. Византия. Рим
http://www.chronologia.org/xpon4/14_19.html

20.3. ЧТО ТАКОЕ ВЕЛИКАЯ ПЕРМЬ РУССКИХ ЛЕТОПИСЕЙ И ГЕРБА РУСИ-ОРДЫ XVI ВЕКА. ГДЕ БЫЛА РАСПОЛОЖЕНА ПЕРМЬ.
Зададим простой вопрос. Действительно ли ВСЕ НАЗВАНИЯ с русско-ордынского "монгольского" герба Ивана Грозного XVI
века, относились в ту эпоху именно к тем географическим областям, куда их принято относить сегодня, в рамках романовской истории? Про Болгарию и Югру мы уже сказали. Романовские историки не могут указать на карте средневековой Руси XVI века великие княжества - Болгарию и Югру. А мы указываем сразу. Это Болгария и Венгрия.
Но это еще не все. Есть куда более яркие примеры. Оказывается, еще два великих княжества XVI века, упоминаемые на старом русском гербе, - а именно ПЕРМЬ и ВЯТКА, - появились на карте РОМАНОВСКОЙ Российской Империи ЛИШЬ В КОНЦЕ ВОСЕМНАДЦАТОГО ВЕКА. Причем, в одном и том же году. А именно, в 1781 году. До этого никакой ПЕРМИ и никакой ВЯТКИ в русском Заволжье, куда их поместили романовские историки, и в помине не было.
Начнем с Перми, рис.14.87 и рис.14.88. В русских летописях много говорится о ПЕРМСКОЙ земле. Сообщается, что это - мощное в военном отношении государство, очень богатое. Вероятно, именно о Пермской Земле говорят также и многие западноевропейские и скандинавские средневековые авторы, называя ее БЬЯРМИЕЙ. Мнение о тождестве ПЕРМИ и БЬЯРМИИ уже высказывалось разными комментаторами, хотя оно и не считается сегодня общепринятым. См., например, обзор в [523], с.197-200. Е.А.Мельникова резюмирует: "По этим сведениям, Бьярмия - богатая страна, жители которой имеют огромное количество серебра и драгоценных украшений. Однако викингам не всегда удается захватить добычу, так как бьярмы воинственны и способны отразить нападения" [523], с.198. Современным историкам не удается однозначно указать эту известную страну Бьярмию (Пермь?) на скалигеровской географической карте средневековой Европы. Историю долгой научной дискуссии на эту тему см., например, в [523], с.197-200.
Вернемся к русским летописям. Считается, что Пермскую Землю удалось окончательно присоединить и подчинить Руси только в XV веке. Но тогда получается, что произошло это как раз в эпоху османского=атаманского завоевания. При этом нас пытаются сегодня убедить, будто <<ПЕРМСКАЯ ЗЕМЛЯ - название В РУССКИХ ЛЕТОПИСЯХ территории западнее от Урала по рекам Каме, Вычегде и Печоре, населенная народом КОМИ (в летописях - ПЕРМЬ, ПЕРМЯКИ, а также ЗЫРЯНЕ)>> [85], т.32, с.511. То есть нас убеждают, будто Великая Пермь была расположена глубоко внутри Империи, в малонаселенных глухих местах, где-то между Волгой и Уралом. Как мы сейчас увидим, это утверждение романовских историков совершенно беспочвенно. И явилось результатом "романовской деятельности" по написанию "правильной" истории Руси.
Далее, согласно русским летописям, Пермская земля находилась РЯДОМ С ЮГРОЙ. То есть, как мы теперь понимаем, рядом с ВЕНГРИЕЙ. Сообщается следующее.
<<Новгородцы, совершая через Пермскую землю военно-торговые походы в Югорскую землю... принудили коми (на самом деле - ПЕРМЬ, так как в летописях говорится именно Пермь, а не Коми - Авт.) к уплате дани. С 13 века Пермская земля ПОСТОЯННО УПОМИНАЕТСЯ В ЧИСЛЕ НОВГОРОДСКИХ ВОЛОСТЕЙ. Новгородские "мужи" собирали дань с помощью сотников и старост из верхушки местного населения; продолжали существовать и МЕСТНЫЕ КНЯЗЬЯ, СОХРАНЯВШИЕ ИЗВЕСТНУЮ ДОЛЮ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ... христианизация края, проведенная епископом СТЕФАНОМ ПЕРМСКИМ (в 1383... основал ПЕРМСКУЮ ЕПАРХИЮ; СОСТАВИЛ АЗБУКУ для зырян)>> [85], т.32, с.511.
<<В 1434 Новгород вынужден был уступить в пользу Москвы часть своих доходов с Пермской земли... В 1472 к Москве была присоединена... ПЕРМЬ ВЕЛИКАЯ... МЕСТНЫЕ КНЯЗЬЯ были низведены на положение слуг великого князя>> [85], т.32, с.511.
Итак, оказывается, Пермская земля имела своих князей, бывших до XV века фактически независимыми. Имела своего епископа, свою ОСОБЕННУЮ АЗБУКУ. Да и само название Перми - ВЕЛИКАЯ ПЕРМЬ - ясно указывает на важное значение этой земли в Империи. Далеко не каждая область Великой = "Монгольской" Империи удостаивалась названия ВЕЛИКАЯ.
Посмотрим теперь, на каком же основании романовские историки заявили, будто земли по реке КАМЕ, населенные народностью КОМИ, - то есть КАМСКИЕ, коми = Кама, - и есть летописная Великая Пермь? Отметим, что названия Кама и Коми практически тождественны.
Начнем с того, что народности КОМИ = камские, живущие сегодня в этих местах по реке Каме, вовсе не называют себя ни пермяками ни зырянами! Оказывается, оба эти названия, очевидно извлеченные из русских летописей, присвоены народностям Коми уже при Романовых. Как, кстати, и название города Пермь, который до 1781 года был, оказывается, простым СЕЛОМ. Называлось это село совсем не Пермь, а Егошиха, см. ниже. Да и само-то село возникло здесь лишь в XVII веке. Что общего нашли романовские чиновники между знаменитой летописной Великой Пермью XIV-XVI веков, о которой столько написано на страницах русских хроник, и селом Егошиха, ВПЕРВЫЕ ВОЗНИКШЕМ ЛИШЬ В XVII веке? Зачем они переименовали его в Пермь, а ничего не подозревавших местных жителей - Коми=камских - назвали громкими именами ПЕРМЯКИ И ЗЫРЯНЕ? Куда бесследно исчезла знаменитая ПЕРМСКАЯ АЗБУКА, изобретенная Стефаном Пермским? Ведь до революции 1917 года у коми ВООБЩЕ НЕ БЫЛО ПИСЬМЕННОСТИ. Энциклопедия говорит об этом совершенно откровенно: "народ коми не имел своей письменности" [85], т.22, с.146.
По другим сведениям [485], с.232, для богослужения на коми языке в XVII веке использовалась письменность на основе КИРИЛЛИЦЫ. Но не азбука Стефана Пермского.
Далее сообщается: "КОМИ (самоназвание - коми, комияс; в царской (романовской - Авт.) России были известны под именем ЗЫРЯН)...
численность коми 226300 человек (по переписи 1926)" [85], т.22, с.138.
"Хозяйство Коми края долгое время оставалось натуральным.... В 17 веке на весь край было только два посада - Яренск и Турья, одно торговое село Туглим... Лишь постепенно, в 17 и особенно в 18 вв., развивается торговля и складываются местные рынки" [85], т.22, с.142.
"В дореволюционном Коми крае НАЦИОНАЛЬНОЙ ПЕЧАТИ НЕ БЫЛО" [85], т.22, с.146. Причем - не было печати даже на русском языке! Лишь после 1917 года в Коми "была создана полиграфическая база для печатания книг, журналов и газет на русском языке и на языке коми" [85], т.22, с.146.
"Основоположником коми литературы является поэт-просветитель... И.А.Куратов (1839-75)" [85], т.22, с.146. Но при этом И.А.Куратов ПИСАЛ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ [85], т.22, с.147. Что и понятно - ведь в его время у коми еще даже не существовало письменности.
"Коми-зырянский язык (иначе - КОМИ ЯЗЫК) - язык коми (зырян)... Число говорящих около 220 тысяч человек. Литературный язык сформировался после... революции на базе сыктывкарско-вычегодского говора, представляющего нечто среднее между коми-зырянскими говорами, бытующими в Коми" [85], т.22, с.149.
Итак, мы познакомились с данными о народности коми, играющей теперь, по замыслу Романовых, роль летописных зырян. Другая народность коми, родственная первой, играла, по тому же романовскому замыслу, роль летописных пермяков. В обоих случаях, местные жители, коми=камские так и не "выучили" данные им Романовыми новые названия. И называют себя до сих пор просто КОМИ.
<<Коми-пермяки (самоназвание КОМИ, употребительны также КОМИ-МОРТ, что означает "коми-человек" и КОМИ-ОТИР - "коми-люди", "коми-народ" - в царской (романовской - Авт.) России были известны под именем пермяков)... Численность коми-пермяков по данным 1926, - 149400 человек. По языку и культуре очень близки к коми-зырянам... Коми-пермяки уже с 14в., а может и раньше испытывали влияние русской культуры>> [85], т.22, с.150.
К началу XX века "коми-пермяки представляли собой небольшую народность... обреченную на полную утрату своей национальной культуры... За годы Советской власти созданы литературный язык и ПИСЬМЕННОСТЬ" [85], т.22, с.150.
"Коми-пермяцкий язык - язык коми-пермяков... Число говорящих около 149 тысяч человек. Литературный коми-пермяцкий язык сформировался после... революции на базе иньвенского диалекта" [85], т.22, с.153.
Сегодня нас убеждают, что присоединить коми-пермяков к Русскому государству было якобы совсем непросто. В самом деле, лишь "с 15 в. территория коми-пермяков (которая в русских источниках была известна под именем ПЕРМИ ВЕЛИКОЙ) вошла в состав Русского государства" [85], т.22, с.150. То есть, согласно РОМАНОВСКОМУ ПРОЧТЕНИЮ русских летописей, лишь в эпоху османского=атаманского завоевания, Руси-Орде удалось, по-видимому с большим трудом, окончательно покорить упорно сопротивлявшихся коми-пермяков и присоединить их глухие в то время земли к Империи. После чего "пермская печать" в числе печатей двенадцати важнейших областей Империи, была торжественно водружена на государственный герб. А гордый титул "великого князя пермского", перешел - будто бы из далекой скромной деревни Егошихи - к Владимирскому Московскому и Новгородскому царю-хану. Хотя, повторим, и самой-то деревни здесь ранее XVII века никакой не было. А до XVIII века в этих местах вообще нет никаких следов названия ПЕРМЬ.
Вот что известно о современном городе Пермь. Оказывается, название ПЕРМЬ было присвоено бывшему здесь селу лишь в XVIII веке! Даже подходящего города не смогли найти в этих краях.
"Город основан НА МЕСТЕ ДЕРЕВНИ ЕГОШИХИ, ВОЗНИКШЕЙ В НАЧАЛЕ 17 ВЕКА. В 1723 был построен медеплавильный завод, поселок при котором в 1781 ПЕРЕИМЕНОВАН В ГОРОД ПЕРМЬ И СДЕЛАН ЦЕНТРОМ ПЕРМСКОГО НАМЕСТНИЧЕСТВА" [85], т.28, с.154.
После падения Романовых, название ПЕРМЯКИ для коми не удержалось. Местные жители не забыли свое настоящее название - коми=камские. В Советской энциклопедии читаем: "Пермяки - УСТАРЕВШЕЕ название народности коми-пермяков" [85], т.32, с.517.
Итак, местное население название "пермяки" не признает и называет себя КОМИ. А город Пермь "изготовлен" из деревни Егошиха лишь в конце XVIII века. Так почему же знаменитая летописная Великая Пермь отождествляется сегодня с землями Коми? Скорее всего, это неправильно. Современные коми-пермяки были назначены Романовыми играть роль совсем другого народа. Цель этой подмены очевидна. Скрыть - что' такое была настоящая Великая Пермь в XVI веке. Которая еще входила в то время в состав Русской Великой = "Монгольской" Империи.
Теперь мы можем сформулировать нашу реконструкцию. Настоящая средневековая Великая Пермь, отразившаяся в летописях, - это, по-видимому, ЮЖНАЯ ГЕРМАНИЯ без Пруссии, АВСТРИЯ, СЕВЕРНАЯ ИТАЛИЯ.
До сих пор в Северной Италии есть известный старый город ПАРМА, в названии которого явственно звучит имя ПЕРМЬ. А в столице Австрии - Вене - до сих пор стоит один из крупнейших в Европе собор Святого СТЕФАНА. Да и само название ГЕРМАНИЯ, или ГРМ без огласовок, возможно является вариантом названия BJRMA (Бьярма), известного из средневековых скандинавских источников [523], с.197. Как мы уже говорили, Бьярма и Пермь, скорее всего, одно и то же. Напомним, что название Германия писалось в средние века еще и так: JERMANIE [517]. См. детали в ХРОН5. Поэтому B-JARMA, то есть Бьярма, и JERMAN, то есть Германия, вероятно, являются двумя вариантами ОДНОГО И ТОГО ЖЕ названия.
Тогда сразу становится понятно, почему в романовской истории села Егошиха куда-то бесследно исчезла азбука Святого Стефана-Степана. Не в том дело, что заволжские коми - названные потом пермяками - "не смогли" ее усвоить и сохранить. А в том, что Святой Стефан-Степан учил своей азбуке СОВСЕМ В ДРУГИХ МЕСТАХ. А именно, в Австрии, в Германии и в Северной Италии. За что и удостоился благодарной памяти местного населения. В его честь построили огромный собор Святого Стефана в Вене. Таким образом получается, что Святой Стефан-Степан учил западных европейцев своей новой азбуке в XIV веке. То есть, действительно, в глубокой древности, согласно нашей реконструкции. Отметим также, что он был, по-видимому, первым ПЕРМСКИМ епископом. Поэтому его и называли Стефаном ВЕЛИКОПЕРМСКИМ [936], т.2, с.635.
Кстати, не ЛАТИНСКУЮ ли АЗБУКУ изобрел Стефан-Степан? Которая потом, начиная с XIV-XV веков, распространилась по многим странам Западной Европы в качестве уважаемого языка науки, медицины, "высокой литературы" и священнослужения. А затем, уже в XVII веке, латинская азбука была ошибочно объявлена "одной из древнейших". Которой гордо пользовались такие великие мужи "античности", как Тит Ливий.
Живший, по-видимому, в XVI-XVII веках н.э. А также такие известные "древне"-римские императоры как например Юлий Цезарь. Живший, вероятно, не ранее XIII века н.э.
Обнаруженное нами возможное отождествление летописной Великой Перми со средневековой Германией полностью проясняет, например, один, казавшийся до того крайне странным, рассказ Карамзина. Следуя старым источникам, и видимо уже не всегда понимая, о чем шла речь, Карамзин сообщает о монгольском, то есть о "великом" завоевании следующий поразительный факт. "Монголы более и более распространяли свои завоевания, и чрез Казанскую Болгарию дошли до самой Перми, ОТКУДА МНОГИЕ ЖИТЕЛИ, ИМИ УТЕСНЕННЫЕ, БЕЖАЛИ В НОРВЕГИЮ" [362], т.4, гл.2, стлб.58. Даже беглого взгляда на карту достаточно, чтобы оценить всю фантастичность этой картины, если бы Великая Пермь действительно находилась там, куда ее поместили романовские историки - на берегах Камы. Примерно с тем же успехом с берегов Камы можно было убежать и в Америку. А вот если Великая Пермь - это Германия, то картина становится совершенно естественной и понятной. Взгляд на карту показывает, что беженцы в Норвегии и Швеции могли появиться именно из Германии. Для этого им достаточно было переплыть проливы Каттегат или Скагеррак.

0.10. ОБДОРА В РУССКО-ОРДЫНСКОМ ГЕРБЕ И "АНТИЧНАЯ" АБДЕРА В БЕТИКЕ, В ИСПАНИИ.
Романовские историки заявляют, будто княжество Обдора, рис.14.102, из романовского государственного герба - это некая область северо-восточной Руси. Там, где якобы были расположены средневековые княжества Пермь, Вятка, Кандий [162], с.29, статья "Основы геральдики земельных гербов". О Перми, Вятке и Кандии мы уже рассказали. Это, по-видимому, известные страны в ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ. Но в таком случае загадочная "монгольская" ОБДОРА тоже должна находиться где-то в Западной или Южной Европе. Снова открываем "античного" Страбона, вероятно автора XVI-XVII веков, и без труда находим у него многочисленные упоминания о городах АБДЕРА в БЕТИКЕ. То есть в ИСПАНИИ, как мы теперь понимаем. Находим также и АБДЕРЫ во Фракии [819], с.837. Но тогда получается, что таинственная ОБДОРА русского государственного "монгольского" герба - это, по-видимому, город или целая земля в ИСПАНИИ. Или же во Фракии. А может быть и во Франции, если вспомнить, что ФРАКИЯ и ФРАНЦИЯ - лишь два варианта одного и того же названия. Напомним, что латинское С читалось и как Ц и как К.

20.11. ЗАГАДОЧНОЕ УДОРСКОЕ КНЯЖЕСТВО В РУССКОМ ГЕРБЕ И ГЕРМАНСКАЯ РЕКА ОДЕР.
Романовские историки не могут указать летописное Княжество Удора на карте средневековой Руси, рис.14.103. В печати из дневника Корба, рис.14.81, его герб помещен между Ярославским и Кондийским. В гербе Российской империи герб Удоры помещен рядом с Псковским и Смоленским, рис.14.104, см. третий из шести верхних щитов. В самом низу здесь удорский герб, в центре - псковский, слева - смоленский.
После всего сказанного можно предположить, что тут речь шла о "монгольских" землях на границе теперешних Германии и Польши, где протекает известная река ОДЕР (Одра).

https://forum.vgd.ru/index.php
На северо-западе и юго-западе Вологодской губ. (Каргополье и Вытегра в том числе), испытавшим кроме новгородского сильное финское влияние, в произношении слов преобладали звуки ц вместо ч, ф вместо х (его нет в финском языке), уо переходило в о, и – в е и др. В самом северном вологодском районе – Вельском – в говоре остались и ц, и ч и развилось сц вместо щ, х перед к; на Кокшеньге ц и ч остались неясные, там произносили среднее между ними, а звук л как у или как в. В восточном яренском говоре отмечалось то же самое. К нему близки устюгский и соль-вычегодский говоры, лишь в Устюге нет ч вместо ц, а в сольвычегодском есть мягкое ц вместо ч. Переход одних звуков в другие есть и в центральных тотемских и кадниковских говорах (о как уо, ё из е, е из я), там же – двойное ш (ешшо); произношение одного звука вместо другого – в вместо л; такие же признаки есть в юго-восточном Никольском и юго-западном грязовецком говорах, но там еще и сильное стяжение гласных в грязовецком и местоимение штё в Никольском. В последнем чувствуется близость с соседними тотемским, костромским и вятским говорами (сюда шла волна заселения с Ветлуги и Унжи и на восток от Тотьмы по Сухоне), но с постепенной нивелировкой этих черт с течением времени.
Есть общие черты и специфика в соседних между собой центральных вологодском, тотемском, грязовецком и кадниковском говорах. Общее в них – это некоторое единообразие (дифтонг у о вместо о, твердое н и л, частицы -те и -то в конце слов); специфичное – вологодская замена л на у, нерезкость особенностей говора вблизи города, грязовецкое аканье на севере уезда и уо вместо о на его юге, кок-шеньгско-тотемская замена одних звуков другими и т.д.
Кроме сохранения своих местных особенностей языки всех северных народов постоянно испытывали взаимовлияние. Оно было преобладающим со стороны русского языка на местные финские как языка численно и культурно превосходящих русских над остальными народами. Особенно это сказалось в конструкции и построении карельской и коми речи. Но некоторые заимствования из этих языков были и в севернорусской речи, главным образом в лексике. Ряд этнографических терминов у русских – финно-угорского происхождения: бугра (землянка), каржаки (коты, сапоги), каска (подсека), кердега (сеть), курник (рыбный пирог), ламба (озеро), мёрда (рыболовная снасть), мутник (невод), себра (община) – от seura (фин.) – артель, сельга (гора), чича (сестра) и др.
Из финно-угорских языков перешло ударение в словах на первый слог. Появилось и некоторое «неправильное» произношение звуков при переходе одних из них в другие. Много таких заимствований в речи русских на западе Вологодского края (Вытегра, Каргополь) и на северо-востоке (Сольвычегодск). Словообразующие модели многих этнотерминов имеют сходство у русских, коми, вепсов, карел, в частности терминология свадебного обряда.
Таким образом, данные языка и топонимии, как и археологические и антропологические свидетельства, не только подтверждают «синтез этнокомпонентов» в населении Севера, но и позволяют выделить отдельные ареалы с местной спецификой, прежде всего запад, центр и восток, где этническая история населения шла по-разному и по особому складывался этнический состав их жителей.
С вхождением северных районов в состав Московского государства нивелирующие явления во всех сторонах жизни и в языке стали нарастать, что обусловливалось единым социально-экономическим, историческим и этническим развитием этих районов с XVI в. К тому же в XVII в. закончилось освоение Севера, прекратились массовые миграции, этнический состав населения становился более или менее постоянным и мало меняющимся. В изучаемом Вологодском крае основным населением были русские, в его западных районах имелось некоторое количество карел и вепсов, а на востоке – коми-зырян и коми-пермяков.
В литературе XIX в. появились мнения о вкраплении западного населения среди жителей Севера с XVII в., главным образом в присухонских местах, и это связывалось со временем Смуты, когда происходило нашествие польско-литовских военных отрядов. С тех времен в народе бытовали легенды о «поляках», «о панах»[50], зафиксированные даже в местных летописях. В «Вологодском летописце» под 1613 г. записано: «...В Прилуцком монастыре польские и литовские люди... с казаками.., воевали села и деревни...» О военных действиях с «литвой» существовали легенды в деревнях Тордоксы по Вожеозеру. Разбитые под Москвой и «в страхе заполонившие чужой речью берега Шексны» шли эти гонимые польско-литовские отряды и «видела их церковь Параскевы Пятницы Рыбной (у рыбаков – И.В.)». Никольское Городище Спасской вол. на Кокшеньге также защищалось от «панов». В Великом Устье в Панском болоте утонули отряды панов в Смутное время. В одной народной песне в Никольском у. пелось: «паны пиво выпили, а хозяев выбили».
Военные действия, разбой и грабежи прошли под Вологдой, в Кадниковском у. (волости Грибцовская, Корнеевская, Заднесельская), Вельском, Устюгском, Сольвычегодском уездах, в Кичменьгском Городке, в Шекснинско-Белозерском крае. Здесь хозяйничали отряды казаков пана Голеневского и гетмана Баловича. Эти разбойничьи отряды и отождествлялись в народе с поляками (пан – барин в Вельском у.). С тех времен якобы появились у местных жителей польские фамилии. Но это неверное представление, так как никакого оседания в русских селениях польских людей не происходило, а происходили военные действия и эти отряды были разбиты или изгнаны. К тому же фамилии вообще явление позднее. Польские фамилии стали возникать позднее, когда после раздела Польши сюда попадали высланные поляки. Именно с тех времен в Кадниковском у. жили известные Пижаевские-Марковичи, Симановские, Никопольские и др. Кроме польских фамилий отмечалось некоторое западное влияние в народной культуре и в языке (ляшские черты в одежде, акающий говор), до конца не объяснимое и в наши дни. Но в науке существует мнение, что проникновение какой-то части населения с запада на Север было еще в древнерусский период, а возможно еще ранее и с тех пор под западным влиянием формировалась в языке и культуре местная специфика. Так или иначе, западный (польский) элемент в любом периоде истории Севера не мог оказать существенного влияния на этносостав его населения[51].
В XVIII в. при завершении заселения северных территорий русскими и их отливе на восток и на юг этнический состав жителей северных уездов не менялся[52].
94% их общего числа приходилось на русских, в западных уездах Вологодчины жили карелы (тогда в новгородских и олонецком Вытегорском уезде) и вепсы. Крещение этих народов началось в Новгородской земле уже в XII в. В XVI-XVII вв. после русско-шведской войны по Столбовскому миру началось переселение карел в новгородские и тверские земли, где они проживали и в последующее время. Незначительное число жителей здесь составили и финны, которые к этому времени уже обрусели. На востоке края в русских волостях оставались коми (устюгско-сольвыче-годские места), основное проживание которых находилось в Устьсысольском и Яренском уездах. Но и коми этих районов заметно обрусели: в Ношульской и Обечевской волостях Сольвычегодского у. к 1760 г. они были двуязычны. В 1780 г. Лузская Пермца Устюгского у. вошла в состав Коми края, но экономически оставалась связанной с Устюгом. Здесь жили однофамильцы — русские и коми – Безносиковы. Из 52 фамилий края (Устьсысольский у.) только две являлись по происхождению коми, остальные – русские, т.е. русское влияние здесь было давним и глубоким.
Более полные сведения об этническом составе населения относятся к ревизиям первой половины XIX в. (VI-X ревизии) и 1860-1880-м годам при подготовке Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г.[53] И по этим данным изменений этнического состава населения северных уездов до 1890-х годов не происходило. В отдельных описаниях есть указания на проживание карел в Устюженском у. (1370 мужчин и 1080 женщин в 1829 г.), в 1840 г. – снова карел, заметно обрусевших у Кубенского и Белоозера (в Кирилловском у.), у оз. Онежского (10 селений с 321 чел.) в Вытегорском у., в 1850-е годы коми-зырян в Устюгском и Сольвы-чегодском уездах. Незначительным было число цыган (13 семей, 75 чел.), живших оседло в Тотемском и Кадниковском уездах. В 1850-е годы русские в вологодских уездах насчитывали 809 276 душ обоего пола, немцы – 100 душ, цыгане – 160, зыряне – 76 247 (в основном в Яренском и Устьсысольском уездах), где их обрусения не произошло, так как уже с XVI в. в церквях шли богослужения на языке коми и последующие за их крестителем Стефаном Пермским священники и монахи были из зырян.
Граница расселения зырян с русскими прошла по низовьям Вычегды (за 200 верст от ее устья) в Сольвычегодском у.; Лальск и Сольвычегодск на Вычегде были городами, основанными еще новгородцами, сосланными сюда Иваном Грозным. В Яренском у. среди зырян проживало несколько русских семей новгородского происхождения со времен Ивана IV: Осколовы в Цылибинской вол. и Титовы около Устьсысольска в двух деревнях в Титовском грэзде и Ганя-грэзде; в последних двух деревнях жили Муравьевы и Савины – тоже новгородского происхождения. В Устьсысольском у. русских было несколько больше – до 700 душ обоего пола.
В середине XIX в. в Сольвычегодском у. проживали белорусы – потомки людей, призванных на службу к Строгановым. Они занимали несколько деревень по Лале и жили обособленно от окружающего населения.
Некоторые изменения этносостава населения произошли после реформы 1861 г., когда создались условия для освоения новых территорий и открылся путь для притока населения, что было связано с предоставлением крестьянам права покупки недостающих земель в казенных пустующих дачах. Происходили перемещения крестьян на свободные земли и подселения из других губерний. Эти явления отразила перепись 1897 г.[54] Хотя, по ее данным, население вологодских уездов в подавляющей массе оставалось русским (от 91 до 99% из общего числа), там обнаруживаются и представители иных народов, в том числе из Прибалтики – 0,59%, с Кавказа – 0,1%, из Средней Азии – 0,03, Финляндии – 0,39% от всего населения и даже иностранцы – 0,4% в городах. Самыми значительными по численности из нерусских народов были коми на востоке губернии – 8,57%, а на западе – карелы и финны (главным образом в Вытегорском у. соответственно 0,02 и 1,37% и менее в Белозерском, Кирилловском, Устюженском и Череповецком уездах). Вепсы по этой переписи не указаны, они зафиксированы в составе русских, что свидетельствует о значительной степени их обрусения. Наличие представителей других народов, скорее, связано не с миграциями, а с правительственной практикой ссылать сюда осужденных из тех или иных губерний. Не ссыльное же население, а переселенцы, попадали в основном из соседних Костромской и Вятской губерний на незанятые земли юго-восточных районов Вологодской губ.
Несмотря на однообразный состав населения, оно не было однородным в этническом отношении, и это нашло отражение в различных описаниях Вологодского края. В них обращалось внимание на разный физический облик людей, на своеобразие характера, образа жизни, нравов и нравственности, на обычаях, присущих жителям целых уездов, волостей, отдельных селений. В основе таких различий – разная этническая история населения западных, восточных и центральных районов Во-логодчины, подтверждение чему находим в следующих свидетельствах.
Так, население Череповецкого края, по описаниям исследователей конца XIX в., было уже «сплошь русским», но «следы чуди в их типах, обычаях, речи» оставались заметными. Лишь у раскольников сохранился «чисто великорусский тип», а у остального населения от русских было разве что их «средний рост и долготерпение». Так как «нравы и обычаи народа зависят от климата и природы», то жители здешних болот «унылы и вялы».
В другом западном районе – в Устюжне Железнопольской – наличие природных железных руд и занятие железоделательным промыслом наложило отпечаток на характер жителей. По местной поговорке: «Устюжна Железная, а люди в ней каменные» – это были кузнецы-расковщики с замкнутым и твердым характером.
Исследователь Севера А.А. Шустиков находил «неприветливыми и угрюмыми» жителей некоторых волостей между Кирилловским и Кадниковским уездами (Огибалово, Чужга, Чарозеро, Дягилевы Горы – имение Голицыных). В облике местных русских, по его наблюдению, «чувствуется примесь карельской крови». У населения этих мест действительно был сильный «финский» компонент, а в глазах местных историков и краеведов потомки древней чуди заметно «уступали» славянам в культурном и физическом развитии. Так, у карел они отмечали «угловатое длинное туловище на коротких ногах, руки длинные, рост средний», но телосложение плотное, крепкое, «цвет лица розовый или малиновый», «усы светлее бороды», сильную скуластость.
В соседнем Каргополье из-за смешения народов нет «чисто славянского типа», там жила «чудь белоглазая», а позднее карелы усвоили славянскую культуру, язык, семейный уклад, религию. Тем не менее, «каргополы» по физическим свойствам отличаются от карел: «выше среднего роста, крепкого сложения, склонны к дородству, полноте, добродушны, простоваты, они русые и рыжие, светлоглазые». Это «вообще русский тип», а в народе облик каргопольца определяли так: «Красна рожа, рвана одежа, рот пол – верно, каргопол». В зависимости же от степени смешения славянского и финно-угорского компонентов в районах Каргополья до сих пор различаются жители Лекшмозера, Кенозера, Пачеозера . Но все они по историческому прошлому и экономическому развитию «тянут» к северным и восточным соседям (вологжанам и архангельцам), а не к олонецким карелам. Финские черты в облике жителей западных уездов со временем сгладились, а к славянским прибавились угловатость и скуластость, но у обоих народов здесь в основном светлые глаза и волосы. Там же, где преобладал «славянский компонент» (восток Вытегорского у.), у жителей отмечался «рост выше среднего, волосы русые и темные, глаза светлосерые и карие; они добры, просты, радушны»[55].
Чем ближе к центральным районам Вологодской губ., тем больше свидетельств «о здоровых и крепких русских», каковыми, например, были жители Вологодского у. или обитатели Рабанги (21 деревня между Вологодским и Кадниковским уездами) на Сухоне, имевшие «наружность обыкновенную, рост средний, крепкое сложение, они бойкие и смуглые, язык их правильный, но говор отрывистый, а в других местах губернии говорят нараспев». Славянские черты в характерах возобладали у жителей Устья Кубенского (Кадниковский у.): «они предприимчивы, как прежние новгородцы», богаты, «живут на городской манер», нет праздности и «любят разные нововведения». В кадниковской Устьянщине (д. Шпылиха), по словам местных жителей, характер людей «буйный», к тому же «шпыловские мужики все толстые кулаки». А в целом «кадниковский народ религиозен, честен, трудолюбив, весел, склонен к шуткам». В его «обычаях много хорошего, гуманного, разумного». По физическому облику кадниковцы среднего роста, иногда высокие, телосложения крепкого и стройного, смуглые, русоволосые.
У народа в соседних тотемских деревнях (Калининская вол.) «отклонений от общерусских типов нет, рост большой, частью – средний. Они темнорусые, у них нет скул, нос умеренный, даже красивый». В этом же уезде в Шуйской вол. с древних времен при тесной жизни этносов произошло «их слияние в один народ», а преобладание культуры пришельцев было настолько велико, что коренные жители «утратили свое обличье, растворившись в пришельцах. Только чуждые славянскому языку названия рек, деревень, урочищ говорят о коренных жителях – исчезнувших племенах чуди». И теперь у здешних людей «в наружности есть черты, которые говорят о их нерусском происхождении» (раскосые глаза, рост ниже среднего, редкая и жесткая растительность, скулы). Они «рознятся с соседями» (Грязовец, Солигалич): «это видно в говоре, в способе ведения хозяйства, в их жилище». «Причиной благополучия шуйских крестьян было их происхождение от предприимчивых новгородцев, а затем – их жизнь в Ростовском митрополье»; с 1676 г. они стали экономическими крестьянами, условия жизни которых были лучше, чем у помещичьих крестьян. Точно так же в Бережнослободской вол. Тотемского у. крестьяне, «хотя грубы и дики», но не знали крепостничества, поэтому у них – «простота воли». В целом же тотемский народ нрава миролюбивого, тихого, немстительного. Нечто «финское» по «племени и характеру» наряду с преобладанием русского оставалось у жителей и других центральных районов Вологодского края (в Лежской вол. Грязовецкого у.) или «особая суровость характера» у людей на Кокшеньге Тотемского у.[56]
Большим своеобразием в центре вологодских земель отличались кокшары -жители Кокшеньги[57], предки которых испытали влияние не только древней чуди и мери (XII-XV вв.), но и двух потоков славян – новгородцев и ростовцев. Этот народ жил в семи волостях по Кокшеньге, в местности между реками Илезой и Кортюгом, в соседних волостях по Уфтюге (девять волостей), и все это пространство занимало среднюю Вагу с притоками – Усья с Кокшеньгой, Вель, Кулой, где к концу ХIХ-началу XX в. было 40 тыс. жителей. Кокшеньгские волости заселялись из Новгорода: новгородцы по прозвищам «Сила» и «Бусый» пришли в эти места, оставив здесь после себя фамилии Силинских и Бусыревых. Внешне кокшары похожи на соседей, но в нравах и обычаях имеют значительные отличия. Они здоровые, крепкого телосложения, сильные, ловкие, проворные, особого душевного склада. И в то же время их тип «похож на зырян». «Живут кокшары особняком, у них иные обычаи, нежели у соседей; к ним не проникает ничего чужого, от них же заимствуется многое. Чувствуется, что это потомки Новгорода (со времен Марфы Посадницы).» Все они называют себя «кокшары» – от «Кокшеньга» (иногда – «Кокшельга»).
Древняя «чудь», «чудин», по их мнению, – «невзрачный человек, обросший волосами, с белыми глазами («чудь белоглазая»), дикий». Прозвище «чудь» осталось за группой жителей некоторых деревень «по их чудской природе»: у Батоговых и других в деревнях Подгорная (Игунинская), Ильинская и Скребиха. «Они ни праздника, ни воскресенья не знают, все на работе, либо в лесу, в церкви не бывают и молитвы не знают, тем более ни книг не читают, грамоте не знают». Наряду с их прозванием «кокшары», существует кличка «мордва» (д. Наумовская Спасской вол.), «зырь», или «зыряна» и «корела» (д. Первая Корелинская или Боярская и Вторая Корелинская или Володино Поцкого общества Спасской вол.)- По преданию, жители корелинских деревень – корелы, «светлорусые, честные, злопамятные, со слабо развитыми умственными способностями»; у них у всех одна фамилия – Девятовские. В Озерецком приходе в д. Ричка когда-то жила чудь, а теперь ее жители отличаются от кокшаров; «чудь» – их родовое прозвище, они не забывают обид, очень выдержаны, честны, «роста среднего, высоких нет, смуглее, чем кокшары». Таким образом, у кокшар было больше и в характере, и в облике черт новгородских, чем древнечудских. В общем, кокшар – «это бунтовщик, разбойник, головорез, но в сущности это трудолюбивые, энергичные, предприимчивые и сметливые люди». Они «красивы, смуглы, черноволосы, черноглазы».
Среди кокшаров выделялись более мелкие группы, отличавшие себя от соседей. Это илежане по р. Илезе, перенявшие многое в своей культуре от «беглых» переселенцев, в отличие от «давнишних» жителей этих мест – кокшаров, и руфовичи, руфенки по Верхней Кокшеньге, занимавшиеся гончарным промыслом, родоначальником которого в XVIII в. был некий Руф.
Близкие соседи кокшаров по Вели и Кулою имеют с ними сходство во внешнем облике. Как отмечалось, народ в Вельском у. в Тавреные (деревни Шируханово, Прилуки) «своеобразен по типу: у него высокий рост, глаза серозеленые и голубые, большие» (славянские черты), в то же время их отличает «челюстной прогнатизм» (выступание челюстей), темные волосы (возможно, от сублапаноидного типа); в других деревнях Тавреный у жителей средний рост, карие глаза, русые волосы, они курносы, т.е. налицо смешение различных признаков. Их туловище «длинное, поэтому таврежан зовут брюханами или векшеедами (векша-белка)», в то же время их женщины очень красивы – «русоволосые, белолицые, дородные», есть и красивые мужчины – «высокие, черноглазые». «Это новгородцы, но как бы оцыганенные», как считали местные краеведы, поскольку часть жителей уезда – «чудского происхождения». Такими же чертами обладали и жители Верхней Ваги – «ваганы»: «толстобрюхий ваган роста среднего, телосложения крепкого и стройного; господствующий цвет волос и глаз – беловатый» (от «чуди белоглазой»). «Обличье их овальное. Они смелы. К физическому труду привычны, проворны, любят петь». По Верхнему Кулою жили такие же люди, а «по преданию, они вышли из карел и финнов». Северные соседи важан и кулойцев – жители Шенкурского у., которые также считались потомками новгородцев: они «светлые, русые волосы; черты характера их слагались под влиянием географических и общественных условий края и резко отличаются от других русских губерний». В отличие от них, «двиняне» – аборигены (финно-угры) «среднего роста, толсты, полнокровны, с широким лицом, со скулами, рыжие». Они давали другим северянам прозвища: архангельцы – «морякоеды» (питались морской рыбой), вологжане – «телятники» (есть предание, как они съели теленка с подковами), шенкурцы на Ваге – «ваги кособрюхие» (носят низко на животе пояс), двиняне – «водохлебы» (занимаются сплавом леса), тарножане – «векмоеды» (живут охотой на «векму» – белку).
Соседями кокшаров были и слобожане в с. Благовещенском по р. Устья, называвшие себя таким именем потому, что жили в «Купечески слободе» – ярмарочной части села. Рядом с Кокшеньгой по Нижней Тойме у тоймичей различалась группа качемян (из д. Качем в верховьях Тоймы), занимавшихся охотой, лесными промыслами и отходничеством.
Третью своеобразную группу вологодского населения составлял народ восточных Сольвычегодского, Великоустюжского и частично – соседних с ними Яренского и Устьсысольского уездов[58]. Здесь с ранних периодов истории в тесном соприкосновении жили предки русских и коми, поэтому население обладало чертами обоих этносов. Так, если в Кичменыском Городке (в центре Великоустюжского у.) «народ бо-гобоязлив, трудолюбив, честен, чистоплотен, хорошо одет, живет богато и опрятно», то южнее, в Никольском у. (часть бывшего Устюжского у.) по границе с Вятской землей, «жители похожи на вятчан, ленивы, вороваты; их язык неправильный, нечистый». В другом районе Никольского у. – в Шарженгской вол. – жила «чудь», но ее тип в течение пяти веков сгладился. Сюда приселялся народ из Новгорода, Соли-галича, Костромы и Тотьмы. Как кичменьгско-городцы, так и жители Халезких Городков Байдаровской вол. Никольского у. «считают себя потомками новгородцев». Здесь когда-то шел новгородец Анфал на Каму воевать с чудью. Жители здешних Андангских починков имеют фамилию Новгородцевы. Тем не менее, черты финского характера и у теперешних крестьян, как отмечали местные исследователи, проявляются явственно: «они больше любят охотиться, нежели работать на пашне, и очень привязаны к старине».
От новгородцев осталось многое в характере и облике русских Сольвычегодска. Там считали себя потомками новгородцев жители строгановского селения Чернигова близ Сольвычегодска.
По обследованию медиков, устюжане (Палемская вол.) «вследствие отхода умственно развиты». Здесь не было крепостничества, поэтому у людей есть «чувство собственного достоинства». Это население «крепкое физически, нравственно и умственно, носит в себе зародыш нормальной здоровой (разумной) жизни». Отмечали у устюжан и такие черты: «они не помнят, чтобы когда-нибудь было слышно о воре между ними; в деревнях и городах не замыкают никогда дверей». Устюжане и сольвычегодцы – народ «рослый, красивый, бойкий», живут в «веселых», «красных» деревнях (у них избы строят из сосны красноватого цвета). От них отличаются «низкорослые, некрасивые, бедно одетые плюгавые мужиченки, лапотники, чахлые бабы и дохлые дети», живущие в серых низких избах и «килейках» в болотистых местах Вологодского, Кадниковского, Тотемского уездов.
С соседними зырянами у русских много сходства во всем, а основные различия в языке. Зырянские этнонимы комиморт, или зырянин (от слова зырэдем) перешли в русский язык и обозначали их самоназвания. По описаниям, коми из разных мест различались между собой в зависимости от степени смешения со «славянским компонентом». Устьсысольские зыряне сохраняли свой язык и обычаи (Уркинская вол.), «они грубы, необразованны, но зато добры и смышлены», это народ «здоровый, роста невысокого, коренастые»; есть и русские рядом с ними в с. Лойма. Зыряне по Верхней Печоре и Вычегде (Троицко-Печорский р-н) «мало отличаются от русских, особенно по Вычегде. По Печоре они светлые, русые, с карими или зелеными глазами с косым разрезом глаз, с монголоидной складкой века, роста среднего, коренастые». В целом же на первый взгляд, коми «вялы, тщедушны, робки, пасмурны, телосложения правильного, роста среднего, с белым лицом, у них быстрый взгляд, резкий, певучий и отрывистый говор; они выносливы к климату, смелы, предприимчивы, хранят обычаи дедов, честны, гостеприимны, радушны, хлебосольны».
Интересно, что по именам и прозвищам (по антропонимии) жителей Верхнего Подвинья еще в XVII в. прослеживались свойства их носителей, например, черты характера (Удалец, Ханжа, Бык, Каша, Кислой, Дутой, Копос, Батура, Брага, Волокита, Кот, Короб), поведение (Бахарь, Рукомах, Зуб, Дрокованко), место происхождения или проживания (Южак, Вологжанин, Вага, Пинега, Москва и т.п.), этническая принадлежность (Корела, Зырянин, Литва, Бакшъико, Карым, Мурат)[59].
Сравнивая русских и зырян в вологодских уездах, исследователи прошлого века заключали: вологодские крестьяне – и русские, и зыряне – «отличались крепким телосложением, имели рост более средний, лица редко правильные». Исторические судьбы и жизнь этих народов, единые еще с XVI в. закрепили их сходство и не внесли резких различий не только во внешность, но и во все стороны жизни. Отдельными чертами облика и быта они, конечно, различались. Русские «были открыты и откровенны, размашисты даже в своих пороках; зыряне – недоверчивы, скрытны; первые – рассудительны, смышлены, любят новинку, уважают промышленность, деятельны; вторые – необщительны, слепо привязаны к родине и старине, честны в отношении к своему брату, но не таковы с теми, кого не знают, и враги всего чужого. В умственном образовании – преимущество у русских». Но у них, как отмечал Ф. Бунаков, есть большой порок – пьянство, который он распространил на весь народ, что противоречило действительности. В юго-западных вологодских уездах его поразили «пивные праздники», однако этот общий для русских обычай никоим образом не свидетельствует о пьянстве. Пивоварением славились многие русские деревни.
Зыряне от русских, как считал этот исследователь, «постигают наслаждение пьянства»; у них, по его словам, «рано пробуждаются чувственные наслаждения, отчего целые деревни заражены сифилисом». Несмотря на пороки отдельных людей, «северные умельцы» во все времена сохраняли «мудрое терпение», высокую нравственность и стойкость, приверженность памяти и опыту своих предков. Формирование облика деятельного и энергичного северянина, его «исторического типажа» относится к XI-XII вв., когда предприимчивый промысловик и земледелец начал осваивать Север, а затем с XVI в. стал первопроходцем Урала и Сибир

А. Г. Мусанов (Сыктывкар, Россия)
История изучения коми географических названий
http://mnytud.arts.unideb.hu/o...musane.pdf
Богатая и разнообразная во многих отношениях топонимия Республики
Коми уже в XV–XVI вв. привлекала внимание исследователей, но
только в начале XX в. появляются собственно лингвистические труды,
посвященные ее изучению.
Одним из важнейших источников начала изучения коми топонимии
можно считать “Записки о Московитских делах” С. Герберштейна
(1486–1566).1
Автор дважды в 1516–1518 и 1526–1527 гг. в качестве
посла австрийского двора посетил Россию. Записки составлены на
основе письменных и устных источников тех лет, содержат
географический обзор Московской Руси XVI в., а также приводятся
известия о соседних странах, землях и народах. Конкретно для коми
топонимии представляют интерес названия рек и гор северного края.
Герберштейн С. на основе недошедшего до нас русского “Дорожника”
описывает путь на Печору, Югру и Обь. Здесь, кроме Печоры,
встречаются гидронимы: Подчерем, Уса, Щугур, Чирка, Цильма, также
упоминаются реки, протекающие ныне по территории Удорского
района Республики Коми: Вычегда и Мезень. Для Уральского хребта
автор “Записок…” приводит ряд названий: Земной пояс, Каменный
пояс, Пояс, Камень, Большой Камень, Камень Большого Пояса, Пояс
мира и земли, Столп. Работа, прежде всего, интересна как
исторический справочник.

ВЯТИЧИ ОРЛОВСКОЙ ГУБЕРНИИ
http://diderix.petergen.com/lub-vat12.htm
Посмотрим географические имена, и начнем с имен рек и урочищ, притом таких, которые не объясняются непосредственно из русского языка. Прежде всего нас поражает большое число рек с окончанием ва и ма; как известно, это окончания финские, отличающие реки финских стран. Ва означает воду, специально текущую, составляет суффикс, а предшествующее слово определяет имя реки; у Русских и Вотяков суффикс ва часто заменяется суффиксом ма вследствие закона обращения звуков в и м один в другой. Таким образом, у Смирнова приведен ряд рек, имеющих одно и тоже имя с суффиксами ва и ма, напр. р. Лозва и р. Лосма; Молва и Молома; Пожва и Пожма: Вальва и Вильма, Нертва и Нертма, Чолва и Чолма, Косва и Косма, и т. д., где ва и ма однозначущи. По этому образцу составлены имена, можно сказать, почти всех рек Вятского и Пермского края, и прилежащих к нему областей, занятых восточно-финской расой. (Очень много примеров этого, и сопоставления их, а также и разъяснения, читатель найдет в очерках проф. Смирнова Вотяки, Пермяки, и также у Веске. Славяно-финские отношения по данным языка.)

Гобан, прекрасный материал. Я нашёл для себя много полезного.

В названии "Пермь" слышится "Парма"? Не от одного ли они корня?
Парма - приуральская тайга. Это увалы, покрытые густыми пихто-елово-лиственничными лесами.

3. ФОНДЫ ОРГАНОВ СУДА, ПРОКУРАТУРЫ, НОТАРИАТА, ТЮРЕМ

АРХАНГЕЛЬСКАЯ ПАЛАТА УГОЛОВНОГО И ГРАЖДАНСКОГО СУДА
НИЖНИЕ РАСПРАВЫ
http://guides.rusarchives.ru/b...sid=185064

Архангельской губернии

Архангельская ф. 876, 20 д., 1780 - 1797

Мезенская ф. 103, 96 д., 1779 - 1797

Онежская ф. 87, 243 д., 1773 - 1797

Пинежская ф. 823, 108 д., 1681 - 1729 , 1794-1796

Шенкурская ф. 100, 10 д., 1794 - 1796

Вологодской губернии

Вельская ф. 1457, 0063 д., 1780 - 1796

Красноборская ф. 88, 0238 д., 1769 - 1796

Сольвычегодская ф. 62, 424 д., 1778 - 1796

Яренская ф. 3, 1559 д., 1780 - 1798

Олонецкой губернии

Каргополъская ф. 84, 0251 д., 1776 - 1779

Учреждены на основании "Учреждений для управления губерний Всероссийской империи" 1775 как низший сословный суд по гражданским и уголовным делам первой инстанции для государственных крестьян. Подчинялись Архангельской верхней расправе. Состояли из расправного судьи и заседателей. Упразднены по указу Сената от 31 декабря 1796.

Указы наместнических правлений, верхних расправ. Журналы, протоколы заседаний нижних расправ. Книги записи купчих и закладных на дворовых людей, дома и лавки, контрактов и подрядов, архангельских служилых людей в дворянское сословие 1785. Дела об оскорблениях, кражах, убийствах, пожарах, незаконном захвате земельных участков, о неправильном проведении рекрутских наборов. Дело Онежской нижней расправы о предоставлении льгот английским купцам с 1789. Ревизские сказки Красноборского, Сольвычегодского и Яренского уездов 1782-1795; документы о перечислении сольвычегодских крестьян Строгановых из одной волости в другую 1783.

Яренский уезд

Яренский уезд Вологодской губернии - история, демография, миграционные процессы.Поиск и обмен информацией.

Яренский уезд Вологодской губернии - история, демография, миграционные процессы.
Поиск и обмен информацией.