Яренский уезд (Российская Федерация). Страница: 4 : ВГД

К истории региона
Внимание и интерес древних русичей к Мезени определялись географическим положением этого края. Мезень — одна из северных рек, которые связывали славян с богатым Сибирским краем. Различными водными артериями, в том числе и маршрутом Северная Двина — Пинега — волок — Кулой — море — Мезень — Пёза (приток Мезени) — волок — Цильма (приток Печоры) — Печора, новгородские дружины и данники (сборщики ясака) шли в древнюю Югру, в «полуночный» край, лежащий за Камнем (Уралом), манивший пушным богатством. В древнерусских летописях первые походы новгородцев на Печору и Югру упомянуты под 1187 и 1193 гг.1
Позднее Печора и Югра, лежавшие восточнее Мезени, стали предметом интереса московских князей.2 В 1499 г. воевода Петр Ушатый, собрав двинян, устюжан и вятичей,3 провел свою дружину в Югру, причем в данном случае точно известно, что он использовал указанный маршрут — через Мезень и Пёзу.4
Едва ли походное знакомство с Мезенью означало ее жилое и хозяйственное освоение. Русские поселения на Мезени в письменных источниках встречаются с XVI в. Это и следующее столетие, как показывают исторические свидетельства, и являются периодом превращения Мезени в русскую реку.
Археологические и топонимические данные указывают на то, что прежде здесь селились финно-угорские племена («чудь заволоцкая»).5
В устье Мезени русские встретили ненцев, а в верхнем течении — пермян (предков современных коми). Контакты с первыми, кажется, не оказали на русских сколько-нибудь заметного влияния. Оленеводство, малица (род меховой одежды), наем ненцев в работники — вот, пожалуй,
8
основные и очевидные их культурные и социальные следствия. Брачные связи между мезенцами и коренным населением тундры были редчайшим исключением.
Иначе складывались отношения с пермяками. Предки современных коми появились на Мезени и ее притоке Вашке в конце XIV—XV в. Активная деятельность Стефана Пермского (1384), направленная на введение христианства у пермян, заставила часть населения уйти с Нижней Вычегды и Яренги — мест их обитания — в верховье Вашки, а затем на Мезень. Здесь образовалась богатая область, известная в русских летописях как Удора. Эти земли привлекали пристальное внимание московских князей. В 1482 г. писец Иванушка Гаврилов описал Удору. Согласно его сведениям, к концу XV в. пермяне освоили Мезень с верховьев вплоть до устья Вашки. Однако в писцовой книге 1608 г. границы Удорской волости почти полностью совпадают с Удорским районом Республики Коми:6 видимо, граница между русскими и пермяцкими поселениями на Мезени в основном установилась в XVII в. В начале XX в. последней русской деревней в рассматриваемом регионе были Родомы (около с. Вожгоры); соседняя Латьюга населялась зырянами.7
Скорее всего, часть пермян, живших когда-то выше впадения Вашки в Мезень, была ассимилирована русскими пришельцами. Фактор контактов русских с пермянами обусловил деление всего течения р. Мезени на три разные зоны: зона расселения коми (верхнее течение — современный Удорский район Республики Коми); зона русских поселенцев, испытавших заметное влияние коми культуры (среднее течение — современный Лешуконский район Архангельской области); зона сугубо русского освоения территории (нижнее течение — современный Мезенский район).
Согласно писцовым книгам 1622—1623 гг., в Мезенской волости (т. е. в русской части Мезени) в начале XVII столетия проживало 1164 человека (881 двор).8 А. П. Афанасьев для этого же времени называет другую цифру — 2039 человек.9 Как бы то ни было, указанные числа — одна-две тысячи человек — свидетельствуют: первую четверть XVII в. можно считать лишь начальным этапом основания Мезени. Неурожайные годы (1641—1645) обусловили отток народа с Мезени. Крестьяне уходили в Сибирь, Устюжский, Важский, Холмогорский уезды, в Хлынов на Вятке, Вологду и Сольвычегодск. Через несколько лет начался обратный медленный приток населения на Мезень, причем, судя по письменным источникам, основная масса шла из названных Устюжского, Важского и Холмогорского уездов.10
Не является ли частое упоминание указанных регионов в мезенских писцовых книгах знаком того, что здешние первые русские насельники корни свои имели именно в этих северных уездах? Голодные годы заставили кое-кого из мезенцев на время вернуться в родные края, но остановить заселение Мезени капризы природы уже не могли. Во всяком случае, несомненно, что ранее освоенные русскими северные территории сыграли главную роль в колонизации Мезени (имелись, например, связи Мезени с Пинежским уездом). К концу XIX в. численность насельников края составляла 26 тыс. человек.11
9
Своеобразие поселений на Мезени состоит в том, что здесь в отличие от других севернорусских районов практически не было крупных землевладельцев. Мезень не знала княжеских владений (типа вотчин князей Белозерских, Ухтомских, Кемских, отпочковавшихся от Ростовской ветви Рюриковичей и обосновавшихся вокруг Белозера и в бассейне Шексны, Моложских князей, поселившихся на р. Мологе, и т. д.).12 Документы не называют нам имен богатых бояр, таких как Борецкие на Сев. Двине и в Поморье, Своеземцевы на Ваге, Строгановы и Осколковы на Вычегде.13 Окладниковы, основавшие Слободу в низовьях Мезени, в XVIII в. преобразованную в город Мезень, кажется, довольно скоро растеряли свои обширные владения.
Возникавшие пустыни здесь не становились крупными феодалами (ср. Соловецкий, Кириллово-Белозерский или Антониево-Сийский монастыри). Ни одна из мезенских пустыней не достигла даже такого скромного благополучия, которое выпало на долю соседних пинежских Красногорского и Веркольского монастырей. Появлявшиеся мезенские пустыни довольно скоро прекращали свое существование. Так, на месте будущего села Закурского в 1558 г. черным попом Вассианом была устроена пу́стынь, просуществовавшая до 1680 г., когда она обратилась в простой приход.14 Такова же судьба и монастыря, основанного в 1614 г. в с. Ущелье: он был упразднен в 1764 г.15 Чирцева пу́стынь (близ Козьмина Городка) просуществовала менее пятидесяти лет (1576—1620).16 К концу XIX в. на Мезени монастырей не было.17
Как отмечает А. П. Афанасьев, основной вид поселений здесь, как, впрочем, и в других регионах Севера, — деревня (тип селения, включавший в себя дворы-хозяйства, пахотные земли, промысловые и сенокосные угодья, традицией и правом закрепленные за данной деревней). Вновь возникавшие поселения черносотенных крестьян назывались починками. К началу XVII в., согласно изысканиям того же А. П. Афанасьева, образование новых починков почти прекратилось. Погосты — селения с церквами и домами причта — становились административными, экономическими и культурными центрами, организующими вокруг себя жизнь целой группы деревень. На Мезени в XVII в. существовали также три русские слободки — Лампожня, Окладникова и Кузнецова, жители которых на какой-то срок освобождались от повинностей. Это способствовало переселению сюда людей из других местностей Русского Севера. Слободки также становились административными центрами.18 Городов (посадов) в Мезенском уезде вплоть до 1780 г. не было.19
Одним из древнейших поселений Мезенского региона была слободка Лампожня. Она упоминается в грамоте Ивана Грозного от 1545 г. самоедам Канинской и Тиманской тундр.20 Лампожня,
10
расположенная на острове в нижнем течении Мезени, была важным пунктом, где дважды в год происходили ярмарки, собиравшие ненцев, пермян, угров, русских купцов из Холмогор и Вологды и даже агентов иностранных торговых компаний. И. Х. Гамель, по-видимому не без оснований, сравнивал Лапожню с знаменитой Макарьевской ярмаркой. Англичане упоминают Lampos наравне с Пинегой и Пустозерском, игравшими, как известно, выдающуюся роль в экономической жизни Севера. Лампожня была нанесена на карту России английского купца Антония Дженкинсона (1562 г.).21
Из описаний, оставленных англичанами Логаном и Порсгловом,22 следует, что к началу XVII столетия Лампожня потеряла свое значение. В 1611 г. главным рыночным местом на Мезени стала Окладникова Слободка, впервые в русских документах также упомянутая в грамоте царя Ивана IV от 1545 г. Однако есть все основания считать, что Слобода существовала уже в первой четверти XVI столетия: она — единственное поселение на Мезени — была нанесена на карты австрийского посла Сигизмунда Герберштейна, побывавшего в Московии в 1516—1518 и 1526—1527 гг.23 Окладникова Слобода играла заметную роль в жизни Русского Севера, была важным пунктом на пути в легендарный сибирский город Мангазею. Многие мезенцы участвовали в торговых походах: в документах, касающихся Мангазеи, встречаем имена мезенцев Ивана Угрюмова, Табаньки Кульмина, Матвея Кириллова, Молчана и Кирилла Ружниковых, Шестака и Андрея Ивановых и др. Мезенцы Фома Семенов, Иван Романов, Иван Савин, Василий Фомин, Яков Игнатьев и другие участвовали в походе Семена Дежнева (1648). Еще один мезенский житель — Федор Рохманин — в XVIII в. отличился в освоении Новой Земли и Шпицбергена.24 Заметим, кстати, что среди былинщиков, с которыми собиратели встретились уже в XX в., мы находим те же фамилии: Ружниковы, Рахманины, Ивановы, Семеновы.
Во времена Петра I, когда Белое море утратило свое былое значение, Мезенский край постепенно превратился в глухой уголок России. В 1780 г. Окладникова Слобода вместе с соседней Кузнецовой были преобразованы в г. Мезень, в котором в то время проживало 1500 жителей.25 К концу XIX в. здесь было 2000 человек.26 Но роль города Мезени в XVIII—XIX вв. в торгово-экономической жизни Русского Севера была, без сомнения, гораздо менее значимой, чем роль Окладниковой Слободы в XVI—XVII вв.
Среди старых поселений Мезени необходимо назвать д. Кимжу. По преданиям, первым насельником Кимжи был крестьянин, переселившийся сюда из с. Немнюга Пинежского у. в начале XVI в. По письменным источникам в 1600 г. в Кимже было уже 60 человек мужского пола.27
11
С. Лешуконское, современный районный центр, также связывается с пинежанами. Название села указывает на корень «лес». Согласно устным источникам, Лешуконское когда-то было главным пунктом для пинежских крестьян в их охоте на птицу и зверя.28
Из древнейших поселений Мезени — Юрома. По свидетельству церковной книги Юромского прихода, уже в 1513 г. здесь был погост и церковную службу отправлял некий священник Иван. В XVII столетии волостной центр Юрома насчитывал 100 дворов.29
Азаполье упоминается в грамоте Новгородского митрополита от 1599 г.,30 Койнас — под 1544 г.31 Столь же древний, по-видимому, Козьмин Городок. По преданию, здесь некогда находилось чудское укрепление, а потом обосновался некий новгородец Козьма.32
Мезень на короткое время оказалось связанной с именем мятежного протопопа Аввакума. Находясь по дороге в ссылку в Пустозерский острог и не имея средств для продолжения своего подневольного путешествия, с 1664 по 1666 г. он проживал в Окладникове.33 Жена и дети протопопа остались в Окладникове почти на всю жизнь.
Мезенский край, как и другие глухие лесные уголки Русского Севера, стал районом, где укрывались сторонники старой веры. В 1740-е гг. в Окладниковой Слободе на месте погребения двух казненных ревнителей старообрядчества находилась некая «клетка» (молельня), притягивавшая к себе верующих.34 Несколько молелен насчитывалось в д. Кильце.35
Известны бывшие здесь случаи самосожжения раскольников. Так, в 1740-е гг. по доносу некоего Артемия Ванюкова правительственные чиновники пришли к скиту Езевец, на р. Пёзе, основанному выходцами из Юромской волости (в среднем течении Мезени). Скрытники не пожелали подчиниться военной команде и сожгли себя.36
Труднодоступность региона, отсутствие крупных торгово-экономических центров (городов и монастырей), склонность местных жителей к расколу — все это способствовало консервации жизненного уклада мезенцев и сохранению здесь древних черт в быте, народно-прикладном искусстве и фольклоре.
Сноски
Сноски к стр. 7
1 Соловьев С. М. История России с древнейших времен: В 15 т. М., 1960. Кн. 1. С. 643—644. «Сбор дани, — считал А. А. Кизеветтер, — в сущности состоял из ряда военных набегов <...> и то, что на официальном языке называлось данью, взимаемой с покоренных народов, на самом деле было военной добычей...» (Кизеветтер А. А. Русский Север: Роль Северного Края Европейской России в истории Русского государства. Вологда, 1919. С. 14).
2 «В 1490 году, если не раньше, Вел[икий] князь посылал двух немцев, Ивана да Виктора, на Печору отыскивать серебряную руду, которые и нашли руду на Цимле, серебряную и медную, в 1491 г. пространстве 10 верст за 3 1/2 тысячи верст от Москвы» (Забелин И. История города Москвы. М., 1902. Ч. 1. С. 152). (Примеч. ред.).
3 Соловьев С. М. История России... Кн. 3. С. 74.
4 Афанасьев А. П. О древних водно-волоковых путях Русского Севера // Этнография и фольклор коми. Сыктывкар, 1972. С. 97—104.
5 Афанасьев А. П. Заселение бассейна Мезени в XV—XVII вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1973. С. 11—12.
Сноски к стр. 8
6 Афанасьев А. П. Карта речных названий бассейна Мезени // Изв. Коми филиала Геогр. об-ва СССР. Сыктывкар, 1972. Т. 2, вып. 4 (14). С. 99—100.
7 Боголепов А. Мезенский край // Архангельские епархиальные ведомости. Часть неофициальная. 1904. № 2. С. 66.
8 Белов М. Город полярных мореходов // Мезень край поморский. Архангельск, 1980. С. 24.
9 Афанасьев А. П. Заселение бассейна Мезени в XV—XVII вв. С. 18.
10 Там же. С. 20.
11 Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. 2: Уезды Шенкурский, Пинежский, Мезенский и Печорский. Архангельск, 1895. С. 290.
Сноски к стр. 9
12 Платонов С. Ф. Низовская колонизация на Севере // Очерки по истории колонизации Севера и Сибири. Пг., 1922. Вып. 1. С. 50.
13 Кизеветтер А. А. Русский Север. С. 20—21.
14 Краткое историческое описание приходов и церквей... С. 311—312.
15 Там же. С. 333—334. Предание о мученической смерти от рук разбойников Иова Праведного, основателя монастыря, приведено в книге С. В. Максимова «Год на Севере» (Максимов С. В. Избр. произв.: В 2 т. М., 1987. Т. 2. С. 114—115).
16 Краткое историческое описание приходов и церквей... С. 324—325.
17 Там же.
18 Афанасьев А. П. Заселение бассейна Мезени в XV—XVII вв. С. 16.
19 Кизеветтер А. А. Русский Север. С. 38.
20 Жилинский А. А. Крайний Север Европейской России. Пг., 1919. С. 173.
Сноски к стр. 10
21 Гамель И. Х. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. СПб., 1865. Т. 1. С. 41—42; Белов М. Город полярных мореходов // Мезень — край поморский. Архангельск, 1980. С. 18.
22 Гамель И. Х. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. СПб., 1869. Т. 2. С. 190—193. См. также: Платонов С. Ф. Иноземцы на Русском Севере в XVI—XVII веках // Очерки по истории колонизации Севера и Сибири. Пг., 1922. Вып. 2. С. 16—17; Белов М. Город полярных мореходов. С. 21—23.
23 Белов М. Город полярных мореходов. С. 17.
24 Там же. С. 27—42.
25 Быстров А. Город Мезень // Журнал Министерства внутренних дел. 1844. № 2. С. 261. См. также: Шевкуненко Н. Город Мезень // Всемирный путешественник. 1873. № 9. С. 335—358.
26 Краткое историческое описание приходов и церквей... С. 292.
27 Там же. С. 315.
Сноски к стр. 11
28 Краткое историческое описание приходов и церквей... С. 336.
29 Там же. С. 329. С Юромой связано интересное предание о богатыре Пашко (см.: Максимов С. В. Год на Севере. Архангельск, 1984. С. 485—486) и рукописная повесть о мезенском древоделе Иване Семенове (см.: Мильчик М. И. По берегам Пинеги и Мезени. Л., 1971. С. 132—136).
30 Краткое историческое описание приходов и церквей... С. 326.
31 Там же. С. 346.
32 Мильчик М. И. По берегам Пинеги и Мезени. Л., 1971. С. 115.
33 Бороздин А. К. Протопоп Аввакум: Очерк к истории умственной жизни русского общества в XVII веке. СПб., 1900. С. 126—129.
34 Есипов В. Самосожигатели // Отечественные записки. 1863. № 2. С. 626—627.
35 Мильчик М. И. По берегам Пинеги и Мезени. Л., 1971. С. 111.
36 Есипов В. Самосожигатели. С. 623—625; см. также: Ненароков В. Селения по Пезе и Цыльме // Журнал Министерства государственных имуществ. 1861. Ч. 76. Кн. 4. С. 153—154.
http://feb-web.ru/feb/byliny/texts/bl3/bl3-0073.htm

Интересный журнал о Республике Коми: Век тревог и опасностей
Преемники Стефана Пермского
Преемники Стефана продолжили начатое им крещение жителей Коми края -- правда, с переменным успехом. Второй епископ Пермский, Исаакий пытался обратить в христианскую веру вогулов, живших на реке Печоре, и основать там монастырь, но особых успехов не достиг. Вогулы остались язычниками, а монастырь на Печоре если и существовал, то недолго.

XV столетие оказалось трудным временем для Русского государства и для Коми края. Продолжались конфликты между Новгородом и Москвой из-за обладания богатствами Севера. Сменивший на Исаакия епископ Герасим в споре между Новгородом и Москвой решительно принял сторону Московского князя. В 1418 году по приказу Герасима распорядился, чтобы коми ратники участвовали в походе великокняжеских войск против новгородских владений на Северной Двине, но их разгромили. В 1425-м поход повторился, но опять без успеха. Пришлось откупаться от новгородцев соболями и белками.

В 1425 году умер великий князь Василий. В Московском княжестве началась борьба за обладание великокняжеским престолом между Василием II Васильевичем и его дядей Юрием Дмитриевичем, князем Галицким, правившим и соседней с Коми краем Вятской землей. Их споры привели через несколько лет к междоусобной войне, продолжавшейся -- то затихая, то вновь разгораясь -- целых 20 лет и стоившей жизни множеству людей. Василий II имел поддержку, в основном, у населения центральной части страны, а Юрий Галицкий и его сыновья опирались на помощь северян. Но епископы Пермские во время очередного обострения положения в государстве поддержали правившего в Москве князя Василия. Тогда соперники последнего -- сыновья умершего к тому времени Юрия Дмитриевича -- в 1438 году послали в Коми край войско своих сторонников-вятчан. Вятчане разорили и пожгли селения по Лузе и нижней Вычегде, их обитателям пришлось скрываться в лесах, дожидаясь, пока враги уйдут.

Неспокойно было в Коми крае и в отсутствие вражеских нападений. Епископ Герасим затеял строительство нового храма в Усть-Выми. Работать пришлось окрестным крестьянам, у которых забот и так хватало: они предпочли бы заниматься своим хозяйством, приходившим от набегов в упадок и запустение, а молиться и без того было где. «Забрал у нас лучшие земли и охотничьи угодья, а теперь еще и поработать дома не дает, -- возмущались, наверно, местные жители. -- Этак пока мы божий дом строим, наши семьи бездомными останутся… Не по-христиански ведет себя епископ, не выжить нам под его гнетом». Герасим на ропот и бедствия коми внимания не обращал, а затеял еще и крестить вогулов, которые от православия упорно отказывались. Одного из них, как рассказывает легенда, он увез из родных мест и заставил себе прислуживать. В начале 1443 года случилась беда -- епископа убили. Смерть он принял то ли от рук взбунтовавшихся крестьян, то ли от рук слуги-вогула, мстившего Герасиму за попытку искоренить древние языческие верования своего народа.

Огнем и мечом
Как гласит старая пословица, свято место пусто не бывает, и на следующий год в Усть-Выми водворился новый владыка -- Питирим. Он сразу же решительно взялся за искоренение язычества среди коми и в том же 1444 году обратил в православную веру обитателей селений на реке Вашке реке, построил там (в Важгорте и Вендинге) храмы. Вероятно, не обошлось тут без стычек и применения силы посланными епископом людьми; может быть, пролилась и кровь, но летописи об этом умалчивают.

Распря на Руси меж тем разгоралась. Борьбу против московского князя возглавил Дмитрий Юрьевич Шемяка. В 1446 году он взял в плен князя Василия и ослепил его -- в отместку за то, что сам Василий десятью годами раньше ослепил брата Шемяки, между прочим, своего тезку. Заставив Василия (получившего после ослепления прозвище «Темный») поклясться, что тот не будет больше претендовать на великокняжеский престол, Шемяка отправил его править Вологодским княжеством. Но вскоре в Вологде стали собираться противники Дмитрия Шемяки. Поддержал Василия Темного, подобно своим предшественникам, и епископ Пермский Питирим. В 1447 году вместе с другими видными церковнослужителями Питирим проклял Дмитрия Шемяку и объявил, что тот ведет безбожную войну против великого князя, потому отныне не может считать себя православным христианином. В том же году Василий Темный вновь вернул себе Москву.

Шемяка продолжал борьбу. В 1450 году при поддержке новгородцев он напал на Устюг. Устюжане позвали на помощь дружины из Коми края, с Вычегды и Выми, но сами в последний момент отказались от сопротивления. Вычегодско-вымский отряд оказался один на один с численно превосходившим войском Дмитрия Шемяки и потерпел сокрушительное поражение. Его руководители Емельян Лузьков и Ефим Эжвин и их помощники попали в плен и были казнены.

Закрепившись в Устюге, Шемяка попытался завладеть и Коми краем. По его приказу в том же году отряды вятчан напали на Коми край, оставшийся после гибели своей дружины беззащитным. На Сысоле, Вычегде и Выми запылали подожженные врагами селения. Дома и храмы были разграблены, всё, что имело ценность, сделалось добычей нападавших. Епископ Питирим заперся в укрепленном Усть-Вымском городке, за стенами которого укрылись и окрестные крестьяне, с тоской глядевшие на разоренные земли. Укрепления городка оказались врагу не по зубам, и тот через некоторое время снял осаду и повернул вспять на Вятку. Место, где стояло неприятельское войско, получило название Вятский луг. Одним набегом дело не ограничилось. Епископ Питирим продолжал держать сторону московского князя, и Шемяка не раз еще присылал в Коми край свои войска, стремясь запугать местных жителей и заставить их признать свою власть. Воодушевляемые епископом и священниками коми оказывали врагу упорное сопротивление и отказывались считать Шемяку своим государем. Разгневанный этим враг пришел в ярость. Гибли не только те, кто сопротивлялись набегам с оружием в руках, но и мирные жители, даже старики, женщины и дети. Их топили, сжигали живьем в запертых снаружи домах, сажали на кол, ослепляли… Многих захватили в плен, угнали на чужбину и продали в рабство татарам. Коварный Шемяка обращался и к вогулам, призывая их напасть на коми, однако те, к счастью для коми, не откликнулись на его призыв.

Для организации борьбы с Шемякой князь Василий в 1451 году отправил в Коми край своего наместника Ермолая и его сына Василия, которые стали именоваться князьями Вымскими. Они происходили из рода князей Верейских (Верея -- небольшой город на территории нынешней Московской области на берегу притока Оки реки Протвы), которые поддерживали Василия и помогли ему вернуться к власти в 1447 году. За это Василий пожаловал верейских князей льготами и новыми владениями, отнятыми у Шемяки.

На Лузе и Сысоле, ближе всего находившихся к Вятской земле, откуда Шемяка послал в Коми край свои полчища, стали строить небольшие крепости -- городки, обнесенные валами и стенами с башенками. В городках хранилось оружие, там же окрестные крестьяне прятались во время вражеских набегов. Контроль над землями коми прочно перешел в руки Москвы. Однако Новгород продолжал предъявлять права на Коми край, называя его в своих грамотах в числе новгородских владений.

Епископ Питирим в 1452 году отправился в Москву, но по дороге попал в руки своего давнего противника Шемяки. Епископа Пермского привезли в Устюг, посадили в темницу, пытали, заставляя отказаться от подписи под церковным проклятием Шемяки, но Питирим, несмотря на мучения, отверг все требования. В следующем году великий князь Василий лично повел московское войско на север против Дмитрия Шемяки. Тот не стал дожидаться противника из бежал из Устюга в Новгород. Там его жизнь и оборвалась -- незадачливого соискателя великокняжеского престола отравил подкупленный врагами повар. Василий Темный разгромил вражеские дружины, занял Устюг и освободил епископа Питирима. Происходило это, между прочим, в тот самый год, когда турки захватили Константинополь, и Византийская империя (мнение которой имело огромное влияние при решении церковных дел на Руси) прекратила свое существование.

Придя в себя после мук заключения, епископ Питирим с новыми силами взялся за распространение православия среди нерусских народов -- коми-пермяков и вогулов. В 1455 году он ездил на берега Камы крестить местных коми-пермяков, а по возвращении погиб от рук вогулов. Легенда рассказывает, что вогульский князь Асыка, решив помешать Питириму искоренить древние языческие верования вогулов и заставить их принять христианство, летом 1455 года посадил свое войско на плоты и направился вниз по реке Вычегде. Хотя в верховьях этой реки коми селений почти не было, хитрый Асыка все же замаскировал плоты еловыми ветвями, чтобы случайно встретившиеся коми охотники приняли их за упавшие в воду деревья. Хитрость удалась: вогулы сумели незамеченными доплыть до окрестностей Усть-Выми, захватили епископа врасплох и убили его.

Меж вогулами и татарами
Новый епископ Пермский Иона продолжил крещение коми-пермяков, но к вогулам он, видимо, уже не ездил, наученный горьким опытом своего предшественника. Вместо слова решено было использовать меч. Великий князь Московский, разбив вольнолюбивых новгородцев в 1456 году и мятежных вятчан в 1457-м и 1459-м (великокняжеское войско, кстати, шло на Вятку через Коми край -- по рекам Лузе и Летке), на время утихомирил их и обезопасил Коми край от набегов с юга и запада. Неспокойными оставались восточные и северо-восточные рубежи, и московские князья решили распространить свое влияние и на земли, населенные вогулами и остяками (так в старину назывались ханты). В 1465 году великий князь Иван III отправил на Печору и дальше, через Уральские горы, отряд устюжан под началом воеводы Василия Скрябы. К нему присоединилась дружина из Коми края, которой командовал князь Василий Вымский, желавший отомстить вогулам за их набеги. Поход за Урал, где располагалась Югорская земля, оказался весьма успешным: вогульские отряды были разбиты, многие попали в плен. Среди плененных оказались даже два князя, которых увезли в Москву. Впрочем, великий князь проявил к ним милость и отпустил князей домой после того, как те пообещали платить московскому государю дань соболями и не тревожить набегами его подданных.

Казалось, жители Коми края отныне могли жить спокойно, но… Смирение вятчан оказалось временным. В 1466 году они, оправившись от нанесенных им в конце пятидесятых годов поражений, отказались признавать власть великого князя Московского и совершили набег на великокняжеские волости на европейском Севере; Коми край на этот раз избежал их нашествия, но в коми селениях было неспокойно: никто не знал, что случится через месяц-другой. Еще не забылись страшные события десяти-пятнадцатилетней давности, пролитые тогда моря крови и слез…

В довершение к старым врагам появились и новые -- в 1468 году на Устюжские земли напали казанские татары, по соседству с Коми краем заполыхали селения… Передовые татарские отряды могли добраться даже до берегов Лузы. Кто знает, может быть, среди несчастных пленников, которых тащили на аркане для продажи в рабство, оказались и коми. Но этот татарский набег оказался, к счастью, и последним. Иван III тут же отправил против Казанского ханства свое войско, и татарам стало уже не до набегов -- пришлось сражаться за собственные земли.

Год за годом отправлялись сражаться русские дружины, упорно бились с ними татарские отряды. В 1470 году в походе участвовали и воины из Коми края. Этот поход завершился победой: татары были разбиты у стен Казани и заключили мир. Сколько вычегжан, вымичей, сысоличей, лузян сложили головы под Казанью, чтобы ценой своей жизни уберечь южные рубежи Коми края от врага, мы, увы, не знаем… Мир, однако, оказался некрепок, и на следующий год коми дружина опять отправилась под стены Казани в составе московского войска. Ратники стояли под Казанью пять дней, но на штурм воеводы так и не решились.

Новгородцы тоже не давали жителям Коми края вздохнуть спокойно: в начале 1471 года на Вашке и Мезени (Удоре, как называли эту землю коми) появились новгородские ратники. «Нечего подчиняться Москве, -- должно быть, заявили они. -- Платите дань Господину Великому Новгороду, как встарь. А кто не пожелает подчиниться, заставим силой». Удорцы оказались между двух огней: новгородцам, конечно, дань платилась издавна, но в последние годы властвовали в крае чиновники Московского князя. И те, и другие требовали послушания и грозили страшными карами за неисполнение своих указаний. Впрочем, в том же году великокняжеское войско под руководством князя Холмского разгромило новгородскую рать и не только вновь заняло северные волости, но даже захватило и сам Новгород. В октябре 1477 года московское войско еще раз двинулось на Новгород, который не в силах был оказать сопротивление. После длительных переговоров 10 января 1478 года Новгород окончательно признал утрату всякой самостоятельности и со всеми своими владениями был безоговорочно включен в состав Московского государства. У Москвы больше не было соперников в борьбе за обладание богатствами Коми края.

Существовала, правда, опасность нападения на этот регион воинственных вогулов и самояди (ненцев), поэтому князь Василий Вымский продолжал строительство укрепленных городков. Один из них был заложен на Выми близ Туръи в 1480 году -- в тот самый год, когда Русь избавилась наконец, от монголо-татарского ига -- и должен был прикрывать путь, ведший с Печоры и Ижмы на Вымь и Вычегду, в центр Коми края. Однако жители Выми без восторга отнеслись к этому начинанию, опасаясь, что появление городка и расположенной в нем княжеской дружины ограничит их свободы в пользовании угодьями. «Не по нраву нам это строительство. Не нужен нам этот городок. Еще неизвестно, против кого обратит свое оружие его охрана», -- возмущались вымичи. Князь гнул свою линию -- строить, и всё тут. Что называется, нашла коса на камень. Вспыхнул конфликт, люди схватились за оружие, и князь Василий был зарублен. После гибели Василия наместниками стали его сыновья Петр и Федор, вероятно, завершившие постройку Турьинского городка.

Первая перепись в Коми крае
Великому князю оставалось сделать последний шаг: провести описание земель и населения, вошедших в единое Московское государство. На бóльшей части Коми края такое описание было проведено в 1481 году дьяком Иваном Гавриловым, которого специально послал сюда из Москвы великий князь. Оно стало законодательным актом, окончательно закрепившим вхождение Коми края в Русское государство. Это была первая перепись, проведенная на территории Коми края. Конечно, она очень сильно отличалась от современных; достаточно сказать, что, например, в нее записали далеко не всех жителей, а только глав семейств.

Коми (пермяне) жили в то время на Вычегде (их селения начинались чуть выше устья Виляди и тянулись почти до устья Сысолы; самые низовья Вычегды к этому времени были уже обжиты русскими, русские жили и в Усть-Выми), Сысоле, Выми, Вишере, Вашке, Лузе, Виляди, Пинеге и верхней Каме. Верхняя Мезень, Летка и Вычегда (начиная с района, прилегавшего к устью Сысолы, и вверх по течению) не были заселены, но, вероятно, частично использовались в качестве промысловых угодий. О существовавших тогда населенных пунктах известно очень мало. Об Усть-Выми, Вотче и Туръе вы уже знаете. В сохранившихся до наших дней исторических документах 1483 года впервые упоминаются деревня Ыб на Выми, Оквад и Коквицы на Вычегде, 1485 года -- Ужга и Пыелдино на реке Сысоле и Вендинга на Вашке, а 1490 года -- Тыдор и Вездино на Вычегде, Важгорт на Вашке и Княжпогост на Выми. Конечно, существовали и многие другие населенные пункты, но мы ничего о них не знаем, потому что большинство документов той эпохи -- грамоты князей и епископов, летописи -- за минувшие столетия сгорели при пожарах, истлели от сырости или просто были уничтожены «за ненадобностью»…

Чем же занимались наши предки в те далекие годы? Земледелие еще не стало главным занятием коми крестьянина: пашни были далеко не у всех. Гораздо чаще встречались в хозяйствах коми сенокосные угодья (пожни), на которых заготавливали сено для домашнего скота. Жители края занимались и ремеслом, но, в основном, для удовлетворения собственных нужд в одежде, обуви, орудиях труда и утвари. Исключение составляли, пожалуй, одни кузнецы, хотя в Усть-Выми жил в конце XV века сапожник Игнат, зарабатывавший на пропитанием, как несложно догадаться, изготовлением сапог. А ведущее место в жизни обитателей лесного края по-прежнему занимали охота и рыболовство. Не случайно в описании тщательно перечислялись реки, озера, курьи, промысловые угодья («бобровые гоны» -- места, где водились бобры, «рыбные и звериные ловли», «кречатьи садбища» -- клетки для поимки кречетов). Поэтому «государевы дани» брались не за пользование пашнями и сенокосами, а за охотничьи и рыболовные угодья («за соболи, и за белку, …и за рыбные и звериные ловли»). Даже единица налогообложения называлась не «соха» (по названию земледельческого орудия), как на Руси, а «лук» -- оружие охотника. Каждый взрослый охотник должен был платить дань великому князю -- одну соболиную шкурку. А если соболя добыть не удавалось, то надлежало заплатить деньгами. Стоила соболиная шкурка… 40 копеек! Но не соболь был так дешев. Это деньги были дороги.

Последние походы на Вятку, Печору и в Югру
Закрепившись в землях коми, московские государи использовали Вычегодский край как базу для распространения своей власти на Печору. В низовьях реки, где кочевала самоядь (ненцы), издревле бывали новгородские, а затем московские данщики, но переход этого удаленного края под непосредственное управление великих князей стал возможным лишь в конце XV столетия по окончании феодальных междуусобиц и укрепления московской власти на Севере.

Вспомнив об успешном походе в Югру 1465 года, великий князь Иван III в 1483 году послал на Печору и далее за Урал в Югорскую землю рать, в состав которой входили и жители вычегодских, вымских и сысольских селений. Перевалив через горы, ратники сразились с вогулами на реке Пелым. В московском войске погибли семеро, вогулы понесли куда большие потери, и вогульский князь Юмшан бежал с остатками дружины. Затем рать дошла до Иртыша и Оби, завоевала Югорскую землю. В плен попал князь Молдан. Но московское воинство понесло большой урон: пали многие ратники из Вологды, а устюжская дружина полегла в боях полностью. О потерях среди ратников из Коми края в летописи ничего не говорится, но наверняка и многие из них не вернулись домой.

На следующий год на смену воеводам пришли дипломаты: в Москве велись переговоры между великим князем и вогульскими князьями. В переговорах в качестве посредника участвовал епископ Пермский Филофей. Одну из делегаций вогулов, получившую «опас» (охранную грамоту) для князя Юмшана, сопровождал из Москвы помощник епископа Леваш. В 1485 году три вогульских князя прибыли к Филофею в Усть-Вымь для продолжения переговоров. Филофей лично сопровождал их в Москву. В том же году вогульские князья подписали близ Усть-Выми мир с князьями Вымскими Петром и Федором, представителем епископа Пермского Левашом и несколькими главными выборными должностными лицами нескольких земель (районов) Коми края -- сотниками. Вогулы по старинному обычаю в знак чистоты своих намерений выпили чистую воду из золотых кубков и обещали не замышлять ничего злого против жителей Коми края, не совершать набегов и подчиняться великому князю.

Но то ли вода была не слишком чистой, то ли золото -- в общем, договор оказался недолговечен. Вогульские князья не очень-то стремились признавать верховную власть далекого московского князя, у которого к тому же опять возникли проблемы с мятежными вятчанами. Последние в 1486 году дважды нападали на Устюг, и жители Коми края с ужасом ожидали появления вражеских полчищ. Иван III вынужден был прислать сюда войско и держать его здесь до осени, чтобы уберечь от набегов вятчан устюжские и вычегодские земли. Только в 1489 году великий князь смог привести к покорности Вятскую землю, послав туда большие военные силы. В этом походе участвовала и дружина из Коми края. Даже отряд казанских татар пришел помочь московским ратникам. Были заняты все вятские городки, осажден Хлынов -- центр Вятской земли. Вятчане сдались и присягнули на верность великому князю. Набеги на южные границы Коми края окончательно ушли в прошлое.

В 1491 году на впадающей в Печору реке Цильме по распоряжению Ивана III начались поиски серебряной руды (подробнее об этом вы узнаете из следующего рассказа), но удаленность края и воинственность его обитателей помешала работам. Решающий шаг в присоединении Печорского края к Русскому государству был сделан в 1499 году. Тогда великий князь Иван повелел своим воеводам с большим войском идти покорять Печору и усмирять отказывавшихся признавать великокняжескую власть вогулов. В состав рати входила и большая дружина из Коми края под командованием князей Петра и Федора Вымских. В низовьях Печоры, близ современного г. Нарьян-Мара, на пустом безлюдном месте возле небольшого озера был построен укрепленный городок Пустозерск -- первый город за Полярным кругом, ставший опорным пунктом Русского государства на крайнем Северо-Востоке Европы. Среди его строителей и первых обитателей были русские и коми.

Проведя в Пустозерске осень, войско выступило за Урал против вогулов. Сражения продолжались всю зиму 1499–1500 годов. Во время похода сложил голову в одном из боев князь Петр Вымский. В конце концов вогулов заставили поклясться в верности великому князю и дать обещание не нападать на его подданных в Коми крае. С этого времени Печорский край вошел в состав Русского государства.

А Пустозерский городок стал постепенно расти. В 1502 году великий князь направил туда правителем одного из основателей города князя Федора Вымского. В Вычегодском крае князья-наместники были ему уже не нужны, поскольку земли коми перестали быть пограничными. Теперь нужно было укреплять новые северо-восточные рубежи.

[Интересный журнал о Республике Коми] (На сайте)
http://inkomi.livejournal.com/20132.html

Яренский уезд

Яренский уезд Вологодской губернии - история, демография, миграционные процессы.Поиск и обмен информацией.

Яренский уезд Вологодской губернии - история, демография, миграционные процессы.
Поиск и обмен информацией.