Ключевая ст. Кубанская область (Российская Федерация) : ВГД

Черкес-рыцарь на службе России судьба ген. Улагая
Егор Брацун
Черкес-рыцарь на службе России. Жизнь и судьба генерал-лейтенанта Сергея Георгиевича Улагая.

Отредактированный, биографический очерк, посвящённый памяти Генерала С.Г. Улагая от 25 октября 2013 г. написан: Екатеринодар – Кореновск, Кубань. 18 января – 24 апреля 2012 г.

Многие архивные и просто данные найденные мною в ходе над эти очерком бесцеремонно без ссылок взял и на меня, и на те источники которыми я руководствуюсь в апреле 2013 г. «украл» некий «Игорь Сафронов» и растиражировал в сети и в военной периодике» слегка отредактировав… Не хорошо г. Сафронов воровать чужой материал без ссылки на первоисточники. Если считаете что мы у себя в «провинции» не следим за жизнью то ошибаетесь, впрочем, как говаривал наш кубанец, лихой Николай Гаврилович Бабиев «у него душа с говном смешалась»…

«Идет эта песня, ногам помогая,
Качая штыки, по следам Улагая,
То чешской, то польской, то русской речью -
За Волгу, за Дон, за Урал, в Семиречье».
В.А. Луговской «Песнь о Ветре» 1926 г.

ВВЕДЕНИЕ.
В наше время, в связи с приближающейся олимпиадой в г. Сочи очень часто поднимается тема так называемого «геноцида черкесов». Существует такое выражение «олимпиада на костях». Некоторые политики, журналисты и даже руководители отдельных государств Кавказа любят обвинять Россию и русский народ в «целенаправленном уничтожении горцев», «колонизаторской политике», в «целенаправленном выселении горцев в Турцию». И в XIX веке, и в наше время, на Кавказе всегда была третейская сила, стремящаяся в своих политических интересах стравливать русских и черкесов. Как показывает нам история, третьи силы и государства не заинтересованы в установлении на Кавказе справедливого порядка вещей, а лишь озабоченны получением сугубо своих политических и экономических капиталов и выгод. История русско-кавказских отношений рисует нам не только картины войны, но и картины совместных торговых отношений, культурное взаимопроникновение, взаимовыручки, а также совместного боевого содружества горцев и русских. Одним из таких примеров традиции служения горцев российской государственности является жизнь и судьба выдающегося российского офицера, генерал-лейтенанта Сергея Георгиевича Улагая. Эта личность пример единения и сближения двух народов, русских и черкесов. Блестящий кавалерийский военноначальник, доблестный участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн. Командующий Белыми войсками во время знаменитого Улагаевского десанта на Кубань в августе 1920 г. который преследовал для Русской армии генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля одну из стратегических целей в борьбе за Юг России и Кубань. Такая яркая и колоритная личность незаслуженно забытая и демонизированная по идеологическим причинам долгие годы, заслуживает большего освещения в исторической науке и кубановедении. Личность С.Г. Улагая получила широкое освещение в исторической литературе и воспоминаниях современников как одного из видных военноначальников Белого движения на Юге России. Его дореволюционная офицерская карьера и последовавшая после Гражданской войны деятельность в эмиграции изучены намного меньше и нередко грешат ошибками в описании личности этого офицера. Его очень часто путают с его однофамильцем Кучуком Касполетовичем Улагаем и нередко приписывают Сергею Георгиевичу деяния, которых он не совершал. История семьи С.Г. Улагая, его самого, открывает перед нами страницы служения черкеской аристократии Российской государственности.
Если говорить о степени изученности темы, то нужно, прежде всего, выделить публикации Аслана Владимировича Казакова, в книге-справочнике «Адыги (черкесы) на российской военной службе. Воеводы и офицеры середина XVI – начало XX в.», его же статью «Улагаи на Балканах». Н.Н. Рутыча - «Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и Вооруженных сил Юга России», отдельные публикации В.И. Шкуро и А.Д. Вершигоры. Так же очень много похожих друг на друга справочных интернет биографий доступных в рунете. Они очень часто копируют друг друга и отражают только самые основные вехи жизнь генерала С.Г. Улагая. Нередко они ошибочны и вносят искажённые данные о его жизни.
В своём научном очерке я попытался собрать воедино многие рознящие данные. На основе архивных данных Государственного архива Краснодарского края, частично публиковавшихся в эмиграции воспоминаний самого С.Г. Улагая, и многих других материалов, как то воспоминаний очевидцев, краеведческой литературы, опубликованных документов, составить полную картину его жизни. В дальнейшем работа над дополнением и сбором информации об С.Г. Улагае будет продолжена, по мере накопления новых данных очерк будет дополняться.

СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ 1875 – 1895 гг.
Генерал-лейтенант Сергей Георгиевич Улагай родился 31-го (19-го по старому стилю) октября 1875 г. Есть несколько мнений о месте рождения будущего генерала. Архивариус В.И. Шкуро указывает на станицу Ключевую (ныне город Горячий Ключ), в казаки которой он был зачислен. По версии краеведа А.Д. Вершигоры это могли быть города Чугуев, где в момент рождения проходил службу отец генерала, или город Обоянь, где проживала мать С.Г. Улагая. Оба города находились недалеко от Харькова. Родился будущий генерал в семье черкесского офицера и дворянина из шапсугских узденей Ислам-Гирея Шехимовича Улагая (25.07.1835-22.11.1877 гг.), после крещения в январе 1874 г. принявшего имя Георгия Викторовича. Этот достойный офицер служил в рядах Русской Императорской Армии с 16 лет, когда 1 июля 1851 г. вступил унтер-офицером в резервный Черноморский линейный № 14 батальон. Отличился в битвах Кавказской войны. За свою службу России был награждён множеством российских воинских орденов. В походах и делах против «непокорных горцев» на Кавказе находился в 1851-1853 гг.[1]. Это говорит об его служении России не за страх, а за совесть, ведь нечто не мешало Г.В. Улагаю переметнутся к своим соплеменникам горцам. «За отличную храбрость и мужество, оказанные в деле при поражении сильных скопищ горцев» награжден Знаком отличия Военного ордена Святого Георгия 4-й степени № 45 для мусульман установленным (17.12.1851)[2] в возрасте всего 16 дет. Уже к 1861 г. дослужился до чина штабс-капитана. Погиб в ходе Русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. в Болгарии, под горой Еленой. Похоронен в Болгарии, за освобождение которой отдал свою жизнь, в монастыре Святого Николая, близ г. Тырново. За отличие и мужество, оказанное в делах против турок, произведен в полковники 5 мая 1878 г. посмертно[3]. Были у Г.В. Улагая и братья. Старший брат, Исмаил Шехимович Улагай, который поступив на службу обычным всадником в Анапскую горскую команду в 1842 г. дослужился до офицерских чинов. Другой брат Алибей Улагай. Черкесско-шапсугский дворянский род Улагаев относился к первостепенным дворянам – тлякотлеш. Представители этого рода были вынуждены покинуть родную землю после крестьянских выступлений против знати у шапсугов и Бзиюкской битвы в 1792 г. род обосновался частью у соседних черкесских народов, частью у натухйцев и на правобережье Кубани, в казачьих землях в станице Суворово-Черкесской[4].
Крещение Г.В. Улагай принял перед женитьбой на дочери обрусевшего отставного подполковника барона Ивана фон Аммереха – Ольге Ивановне. (по версии А.Д. Вершигоры фон Алимерт) 25 октября 1874 г. у них родится первый сын Анатолий (Апполинарий), старший брат Сергея Георгиевича, который трагически погиб 13 ноября 1903 г. во время кавалерийских состязаний во 2-м Хопёрском полку Кубанского казачьего войска. Можно с уверенностью предположить, что ранняя гибель отца и взросление под началом матери сыграли видную роль в становлении личности Сергея Георгиевича. По своему вероисповеданию он являлся православным, как записано в послужных списках генерала из Государственного архива Краснодарского края. Имея черкесские корни он верно служил России, что и доказал многочисленными ранениями и многими наградами полученными за подвиги в годы Русско-японской и Первой мировой войн. На его могиле, на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем начертано: «Ген-лейт. Сергей Улагай 1876 – 1944 Вечная Слава Русскому Воину».
Ещё в 1871 г. отец С.Г. Улагая подал рапорт об отмежевании ему 400 десятин земли в Кубанской области. 5 мая 1876 г. высочайшим повелением было объявлено решение Государя:
«Господину начальнику Кубанской области.
Государь Император, вследствие ходатайства Его Высочества Великого Князя Наместника и согласно положению Кавказского Комитета, в 14 день марта 1876 г. всемилостивейше соизволил на отвод в потомственную собственность трём почётным туземцам Кубанской области участков казенной земли, показанных на прилагаемом при сём плане, а именно Подполковнику Бахты – Гирею Адаге 400 дес. Майору Улагаю 400 дес. и Штаб ротмистру Кази Гирею 200 дес.
О таковом Высочайшем повелении, сообщённом Его Высочеству Г. Управляющим делами Кавказского комитета 15 марта за №280 по поручению Государя Великого Князя, имею честь уведомить Ваше Превосходительство, в последствие предоставления Вашего, от 11 ноября 1875 г. за № 2387, покорнейше прося распоряжения Вашего об отводе помянутым лицам пожалованных участков земли и о последующем уведомить Главное Управление»[5]. Было отмежевано 400 десятин в Кубанской области Майкопского уезда на реке Белой, так же должно было быть выдано 200 рублей подъёмных. Однако вступить в полное владение землёй помешала начавшаяся Русско-турецкая война 1877 – 1878 гг. Дело получило продолжение 22 февраля 1879 г. когда в межевую комиссию Кубанской области поступил запрос Ольги Ивановны Улагай из г. Обоянь Курской губернии. Однако найти подробную информацию о том смогла ли Ольга Ивановна Улагай вступить в собственность, пока не удалось. Учитывая степень последующей службу С.Г. Улагая врятле можно заключить, что он был большим землевладельцем. Хотя известно, что одно время семья Улагаев проживала в Кубанской области, вполне возможно, что на том самом участке, который был дан Г.В. Улагаю за его службу.

НА СЛУЖБЕ РОССИИ 1895 – 1904 гг.
Сергей Георгиевич, как и отец, и старший брат, избрал для себя карьеру военного. В 1895 г. он окончил Михайловский Воронежский кадетский корпус. В 1893 г. по ходатайству матери братья были зачислены в Кубанское казачье войско: «Вследствие просьбы вдовы полковника Ольги Ивановны Улагай и приемного приговора общества станицы Ключевой (ныне гoрoд Горячий Ключ), сыновья означенной просительницы Анатолий 18 лет и Сергей 17 лет воспитывающиеся в Михайловском Воронежском кадетском корпусе, на основании 16 статьи Высочайше утвержденного положения, объявленного при приказе военного ведомства от 3 февраля 1893 г. за № 32, зачисляются в Кубанское войско с водворением в станице Ключевой»[6]. Учитывая сколько ответственности и хлопот выпало на долю Ольги Ивановны Улагай после гибели её мужа на войне, можно заключить что это была женщина с сильным характером которая смогла убедить мужа принять православие, и не смотря ни на что устроить обоих своих сыновей и всячески заботится о них разрешая самые разные вопросы.
Воронежский кадетский имени Великого князя Михаила Павловича корпус открылся в 1845 г. В нём обучались такие знаменитые люди как: будущий русский конструктор, организатор производства стрелкового оружия и создатель одноимённой винтовки C.И. Мосин, один из изобретателей лампочки накаливания А. Н. Лодыгин, марксист Г. В. Плеханов, революционер-большевик В. А. Антонов-Овсеенко, прославленный кавалерийский генерал А. М. Каледин[7]. В 1901 г. так же окончил обучение будущий кубанский атаман В.Г. Науменко. Ранее в 1862 г. этот корпус окончил будущий наказной атаман Кубанского казачьего войска М.П. Бабыч. К числу этих известных имён должен быть отнесён и С.Г. Улагай. В декабре 2011 г. на фасаде здания Воронежского Михайловского кадетского корпуса была установлена мемориальная памятная доска генералу-от-кавалерии, атаману Всевеликого войска Донского Алексею Максимовичу Каледину. И очень жаль, что подобная доска не установлена на Кубань в память о выдающемся генерале и казаке, каким был С.Г. Улагай.
На службе в Императорской армии с 1-го сентября 1895 г. В 1897 г. окончил – сотню элитного Николаевского кавалерийского училища (ранее Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в которой в 1832 — 1834 гг. пребывал и окончил знаменитый поэт и офицер, участник Кавказской войны М.Ю. Лермонтов) по 1-му разряду. По окончании училища поступил на службу в Хопёрский казачий полк Кубанского казачьего войска, был произведён в чин хорунжего приказом от 13 августа 1897 г. 1 июня 1901 г. произведён в чин сотника. Позднее проходил службу в Кубанском казачьем дивизионе в Варшаве. Из этого периода жизни С.Г. Улагая известно, что он в 1903 г. участвовал в скачках на Московском ипподроме вместе с гвардейскими артиллеристами братьями капитанами Гилленшмидтами. Под началом одного из братьев Яковом Фёдоровичем Гилленшмидтом, когда тот будет командовать 4 – м кавалерийским корпусом С.Г. Улагаю придётся служить в годы Первой мировой войны на Юго-западном фронте. Спортивные состязания на лошадях были присущим знаком практически всех кавалерийских офицеров Императорской армии. Тем более что любовь к лошадям и наездничеству была присуща для черкесов, из которых происходил С.Г. Улагай. Так же как уже упоминалось выше в том же 1903 г. во время похожих конных состязаний во 2 – м Хопёрском полку Кубанского казачьего войска трагически погиб старший брат С.Г. Улагая Анатолий Георгиевич Улагай.

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 гг.
Когда началась Русско-японская война С.Г. Улагай рвался на поля сражений, в ту обстановку в которой жили его отец, родня и предки. Однако Кубанский казачий дивизион находился слишком далеко от театра войны и никак не мог быть отправлен на фронт ещё и потому, что был конвоем командующего Варшавским военным округом. Рассказ о том как С.Г. Улагай попал на фронт чем то напоминает авантюрное приключение.
С началом Русско-японской войны в действующую в Манчжурии против неприятеля армию было подано множество заявлений с просьбой о прикомандировке на фронт. В большинстве случаев офицеры получали отказ, так как все полки были полностью укомплектованы офицерами. Военное министерство издало даже специальный циркуляр по этому поводу: «При сём объявляется Циркуляр Главного Штаба от 23 марта с.г. за № 89, некоторые из увольняющихся в отпуск офицеров прибывают, из Европейской России, в полевой штаб Наместника Его Императорского Величества с целью ходатайствовать о допущении их на службу в действующие на Дальнем Востоке войска. Означенные ходатайства не могут быть удовлетворяемы, так как в мобилизованных войсковых частях не имеется свободных вакансий, а между тем ходатайства эти причиняют весьма часто ряд серьёзных затруднений полевому штабу, при чём офицеров нередко приходится отправлять обратно в пределы Европейской России, с выдачею материального воспомоществования, так как они израсходовавшиеся обыкновенно не имеют возможности возвратится в свои части на собственные средства. Военный министр изволил приказать: объявить о сём по военному ведомству, дабы г.г. офицеры не вовлекались в бесплодные расходы, а ходатайствовали о переводах в законе порядком. О чём объявляю для сведения»[8]. Однако этот циркуля не остановил сотника С.Г. Улагая в его стремлении попасть на фронт. Он не мог спокойно сидеть в тылу, нести наряды дежурного по дивизиону и следить за нарядами в окружном штабе, когда шла война против неприятеля, посягнувшего на Россию. Так, он берёт 31 марта 1904 г. двухмесячный отпуск «во все города Российской Империи по домашним обстоятельствам»[9]. Добиться разрешения о переводе или командировке его на фронт для С.Г. Улагая было тяжело еще и тем, что он был офицером войска, которое находилось от театра военных действий сравнительно далеко. Не понятно как, но С.Г. Улагай уже 19 апреля, добравшись из Варшавы до Манчжурии меньше чем за три недели, получает разрешение на прикомандировку его к одному из действующих отрядов. В полковых приказах Кубанского казачьего дивизиона есть такой приказ командира дивизиона: «Согласно телеграммы дежурного Генерала действующей армии Генерал-Майора Благовещенского за №1128, сотник вверенного мне дивизиона Улагай находившийся в отпуску, по приказанию Командующего Манджурской армией Генерала Куропаткина, временно назначен в распоряжение Начальника одного из отрядов действующей армии. Объявляя об этом по дивизиону, предписываю названного офицера показывать по отчётности в прикомандировании по действующей армии с 1 – го сего мая»[10]. В других архивных источниках датой начала участия в компании против японцев считается 19 апреля. Архивариус В.И. Шкуро на научно практической конференции «Дворяне Северного Кавказа в историко-культурном и экономическом развитии региона» прошедшей в Краснодаре в 2002 г. в своей статье «Георгиевские кавалеры-кавказцы на службе в кубанских казачьих частях» приводит данные, что С.Г. Улагай был прикомандирован на время войны к 1 – му Аргунскому полку Забайкальского казачьего войска. В другой своей статье «Кавказцы на службе в кубанских казачьих частях» в литературно-историческом журнале «Родная Кубань» №1(49) 2010 г. он приводит данные, что в годы Русско-японской войны С.Г. Улагай был прикомандирован и служил в 1 - м Нерчинском конном полку Забайкальского казачьего войска. Однако в историческом очерке, составленном офицером полка А.Е. Маковкиным (участником Русско-японской войны в составе полка) и посвящённому истории 1 – го Нерчинского полка в 1898-1906 гг. имя С.Г. Улагая ни разу не упомянуто, ни в ходе боевых действий, ни в списке офицеров полка участвовавших в войне. К тому же в мае 1904 г. когда был ранен С.Г. Улагай, - а факт его ранения в мае подтвержден как его послужными списками, так и официальной сводкой с фронта: «12 мая 1904 г. В стычке у деревни Дапу ранен: сотник Кубанского казачьего дивизиона Улагай» (Летопись войны с Японией.
1904 г., № 11, стр. 208). 1 – й Нерчинский полк находился частично в русском Приморье, частично в Северной Корее, где и воевал против неприятеля всю войну. Первой боевое крещение за войну полк получил 26-го и 27-го июля 1904 г. в бою под городом и портом Гензаном. Между тем, деревня Дапу находится в районе Ляояна, а это уже Манчжурия, там воевать 1 – й Нерчинский полк никак не мог. Другой вариант службы С.Г. Улагая на Дальнем Востоке приводится в статье А.А. Клюшкина «Действия Терско-кубанского полка в русско-японской войне 1904–1905 гг.». Автор со ссылкой на Военный сборник. – 1904. № 6. С. 267 приводит следующие данные: «Первое серьезное боевое столкновение произошло 12 мая 1904 г. Наступавший в долине р. Ай-хэ японский отряд был встречен казаками Кубанского казачьего дивизиона. Завязался ожесточенный бой, длившийся с 10 утра до 4 часов дня. Попытка противника охватить правый фланг дивизиона и отрезать ему пути к отступлению не удалась. Первый серьезный бой и первые потери: ранены сотник Улагай и восемь казаков, двое из них контужены»[11]. Эта точка зрения тоже является не совсем правильной, так как Терско-Кубанский полк появился в Манчжурии только 23 июня 1904 г. когда С.Г. Улагай был уже ранен. Точно установлено что на первоначальном этапе войны С.Г. Улагай служил в 1 – м Аргунском полку Забайкальского казачьего войска, куда прибыл 10 мая 1904 г. и уже был ранен 12 мая этого же года.
Вопрос службы С.Г. Улагая в последующий период войны с Японией в том или ином полку крайне запутан, противоречив и требует дополнительного изучения и рассмотрения на основе данных РГВИА.
Едва прибыв на фронт С.Г. Улагай уже в сражении 12 мая 1904 г. под деревней Дапу был тяжело ранен в грудь на вылет пулею.[12] Пуля пробила навылет ему грудь в одном сантиметре от сердца. Об этом бое Русско-японской войны официальные сводки сообщают так: «14-го мая 1904 года. Утром 12 мая японский отряд силою до батальона пехоты с эскадроном предпринял наступление по главной Ляоянской дороге, но принужден был скоро отойти обратно к Тхуменза. В долине реки Айхе японский отряд силою до батальона пехоты занимает позицию на высотах у селения Дапу. Наши казаки были встречены сильным огнем. Перестрелка продолжалась с 10-ти часов до 4-х часов дня, причем японская пехота пыталась охватить правый фланг казаков и отрезать путь отступления, но это не удалось»[13]. Летопись войны с Японией.
1904 г., № 10, стр. 192 За этот бой С.Г. Улагай был награждён орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «за храбрость». Несмотря на тяжелое ранение, Сергей Георгиевич остался на фронте до конца войны. За полученное ранение Александровским комитетом он был причислен к третьему классу раненых[14]. В начальный период войны как уже было сказнно выше, С.Г. Улагай служил в 1 – м Аргунском полку, который входил в состав Урало-Забайкальской казачьей дивизии. Полк этот в мае 1904 г. действовал в районе Ляояна в составе отряда генерала Павла Карловича Ренненкампфа.
За Русско-японскую войну С.Г. Улагай так же награждён следующими орденам: 24 мая 1904 г. Святой Анны 4-й степени с надписью «за храбрость», 16 апреля 1905 г. Святой Анны 3-й степени и Святого Станислава 3-й степени с мечами, 25 ноября 1905 г. Святого Станислава 2-й степени с мечами и бантом, 27 мая 1907 г. Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом[15]. Все ордена с «мечами», следовательно, за боевые отличия. Имя его как боевого офицера и героя войны было широко известно в России. На основе большого количества полученных наград можно сделать вывод, что С.Г. Улагай в годы Русско-японской войны принимал активное участие во всех «кавалерийских» делах русской армии. Он мог служить в отрядах генералов П.И. Мищенко, П.К. Ренненкампфа, А.В. Самсонова или полковника Я.Ф. фон Гилленшмидта. Так же во время войны с Японией 4 апреля 1905 г. С.Г. Улагай был произведён в чин подъесаула.
Вопрос участия С.Г. Улагая в Русско-японской войне ещё будет изучаться и дополнятся. Вопрос этот сложен ещё и тем, что все кто лично знал С.Г. Улагая отмечали его личную скромность и бескорыстность, потому трудно прослеживать его боевой путь когда его имя упоминается не так уж и часто.

СЛУЖБА В РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ В 1905 – 1914 гг.
После Русско-японской войны Сергей Георгиевич приходил службу в Кубанском казачьем дивизионе уже в чине подъесаула, в который был произведён приказом от 4 апреля 1905 г. Нужно отметить, что отдельный Кубанский казачий дивизион трёхсотенного состава, был сформирован из кубанских казаков, и являлся отдельным подразделением Русской Императорской Армии, расквартированным в Польше, в г. Варшаве. В то время он составлял конвой командующего войсками Варшавского военного округа. Служба С.Г. Улагая протекала в 1 – й сотне дивизиона. Из его послужных списков видно, что в дивизионе Сергей Георгиевич с 27 мая 1907 г. занимал должность и.д. заведующего хозяйством и с 29 августа 1907 г. члена дивизионного суда.
С 19 января 1909 г. Сергей Георгиевич находился два месяца в отпуске за границей, с сохранением содержания. Можно предположить, что столь длительный отпуск объяснялся его лечением после тяжёлого ранения полученного на полях Манчжурии в 1904 г.
Из полковых аттестаций мы можем увидеть, что Сергей Георгиевич был порядочным и способным офицером. Так в аттестации за 1909 г. Сергею Георгиевичу дана следующая характеристика: «Вполне подготовлен к командованию сотней, и пригоден к занимаемой должности. Адъютант дивизиона подъесаул Сергей Петрович Барышь-Тыщенко»[16]. А в общей аттестации офицеров дивизиона, дивизионным адъютантом подъесаулом Сергеем Петровичем Барышь-Тыщенко и командиром дивизиона войсковым старшиной Александром Васильевичем Перепеловским приведены такие данные: «Доношу, что г.г. офицеры командуемого мною дивизиона в окончательном заключении по аттестации за 1908 г. аттестованы так: Есаул Косинов - выдающийся, подъесаулы: Белый - хороший, Улагай – хороший, Барышь-Тыщенко - хороший, Логинов – хороший, сотник Иноземцев – хороший»[17]. В аттестации С.Г. Улагая за 1910 г. адъютантом дивизиона подъесаулом Фёдором Васильевичем Иноземцевым указано: «Хороший. Подготовлен к командованию сотней»[18]. В статье «Улагаи на Балканах» историк Аслан Владимирович Казаков приводит такие полковые аттестации С.Г. Улагая из Российского государственного военно-исторического архива, вот в частности что он пишет: «Из аттестации, данной командиром дивизиона полковником Перепеловским, следу¬ет, что «подъесаул Улагай ... к своим обязанностям относится честно и добросовестно, но влечения к хозяйственным должностям в части не имеет, службе предан, требователен и настойчив; отлично знает и любит строевое дело, как строевой офицер отличный, к ко¬мандованию сотней вполне подготовлен; физически здоров, но нервный, воспитанный, развитой и с хорошими способностями офицер; в нравственном отношении безупречен, трезвый, обладает твердым, энергичным и немного вспыльчивым характером, к казакам строг и справедлив, с товарищами живет в большом согласии. В общем - хороший, ... достоин выдвижения на должности командира сотни». Из аналогичной аттестации, данной в 1909 г., следует, что «подъесаул Улагай отлич¬но знает и любит строевое дело, лихой наездник, всему может научить нижних чинов не только рассказом, но и личным примером, любит лошадей и увлекается скаковым спор¬том»[19].
Бытописатель Русской армии того времени П.Н. Краснов писал о русском офицерском корпусе, в число которого входил и С.Г. Улагай: «Оплотом армии был Её офицерский состав, воспитанный в кадетских корпусах и обучаемый в военных училищах, школах и академиях. Теперь, когда нам пришлось близко столкнутся с офицерами всех стран, мы с гордостью можем сказать, что со старым офицером Русской армии могли соперничать только германские, и французские офицеры, - все остальные, по воспитанию, выучке, тренировки и храбрости, оказались далеко ниже»[20]. С 24 октября 1913 г. С.Г. Улагай стал командовать 2 – й сотней дивизиона. Жизнь и энергию свою Сергей Георгиевич всецело отдал Русской Императорской Армии, и традициям служения, за годы службы он так и не обзавёлся семьёй. Генерал Пётр Николаевич Краснов писал об этом аспекте службы русского офицера: «Строевые учения, заботы о довольствии и снаряжении, тактические занятия, смотры, боевые стрельбы, учебные сборы и манёвры отнимали у офицеров всё время. Личной жизни не было – была одна полковая семья, жившая одними, общими для полка, интересами»[21].

Черкес-рыцарь на службе России судьба ген. Улагая
Егор Брацун
Черкес-рыцарь на службе России. Жизнь и судьба генерал-лейтенанта Сергея Георгиевича Улагая.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914 – 1917 гг.
В 1914 г. началась Первая мировая война прозванная в русском народе Великой и Второй Отечественной.
Об отдельных аспектах участиях С.Г. Улагая в Первой мировой войне писали в различных статьях такие историки и краеведы как А.В. Казаков, В.И. Шкуро, А.Д. Вершигора, П.Н. Стрелянов (Кулабухов), Ю.Г. Бузун, О.В. Матвеев и Б.Е. Фролов. Нам хотелось бы коснуться этого вопроса при более детальном изучении архивных данных Государственного архива Краснодарского края, а так же касаясь частично публиковавшихся в эмиграции воспоминаний самого С.Г. Улагая.
С началом Первой мировой войны Сергей Георгиевич находился в действующей армии с 22 июля с 1914 г. в войну он ступил служа всё в том же Кубанском казачьем дивизионе. С начала войны, дивизион нёс главным образом ординарческую и конвойную службу при штабе армии и штабах корпусов сотни часто перебрасывались из штаба в штаб. Однако участвовал дивизион и в боях. Главным образом в Восточной Пруссии, в районе рек Висла и Неман. 11 ноября 1914 г. дивизион отличился в бою у деревни Радогощ. За эти бои С.Г. Улагай был награждён 21 июня 1915 г. орденом Святой Анны 2-й степени с мечами.
Такая служба не удовлетворяла подъесаула С.Г. Улагая, героя Русско-японской войны и заработавшего как уже упоминалось выше много боевых наград. Он рвался в более опасную боевую обстановку. После долгих хлопот, ему удалось перевестись в Кавказскую туземную дивизию, где он прослужил около двух месяцев, а оттуда в 1 – Линейный генерала Вельяминова полк Кубанского казачьего войска. Полк входил в состав 2 – й Сводно-казачьей дивизии. Ей в том время командовал выдающийся и храбрый генерал-майор Пётр Николаевич Краснов (знаменитый в будущем командир 3-го конного корпуса, который, в октябре 1917 г. едва не захватил революционный Петроград, где разворачивались знаменитые революционные события, и атаман Всевеликого войска Донского в 1918 – 1919 гг.). С.Г. Улагай влился в ряды 1 – го Линейного полка 20 июля 1915 г. Во время своих служебных «мытарств» и переводов ему был присвоен чин есаула. Службу в 1-м Линейном полку, Сергей Георгиевич проходил под командованием сначала полковника Константина Константиновича Черного, а после 1 – го июня 1916 г. полковника Гавриила Гурьевича Евсеева. Это был храбрый и талантливый офицер, награждённый за Первую мировую войну Золотым Георгиевским оружием. К 1915 г. полк уже снискал себе большую славу. Казаки-линейцы проявили себя на Юго-Западном фронте. Явившись в полк офицером «сверх комплекта» С.Г. Улагай, будучи в чине сначала есаула, а затем войскового старшины не имел постоянной должности, но во всех делах полка проявил себя как талантливый дивизионер. Командуя двумя – тремя сотнями полка. Не имея постоянной должности, и стремясь быть в по-настоящему боевом полку С.Г. Улагай не обращал внимания на такие мелочи как отсутствие постоянной должности и сравнительно небольшой оклад прикомандированного.
Казачья кавалерия тогда играла важную роль, прикрывая отступающие войска, являясь своего рода «кавалерийской завесой». В состав 2- й Сводно-казачьей дивизии наряду с 1-м Линейным полком так же входили: 1-й Волгский терский полк, 16-й Донской и 17-й Донской казачьи полки, 1 – й Оренбургский казачий артиллерийский дивизион (1-я и 3 – я батареи).
В июле 1915 г. С.Г. Улагай командовал дивизионом Линейцев в составе 1 – й и 6 – й сотен полка и действовал в районе посада Савин и села Чукчицы, чтобы задержать продвижение немецких войск на фронте. В селе Чукчицы дивизион С.Г. Улагая устроил немецким уланам, которые стремились занять деревню и выйти в тыл казачьей коннице засаду. Наступление немецкой конницы и пехоты было остановлено, были взяты трофеи и нанесён не малый урон немецким частям. Природная скромность С.Г. Улагая не позволяла ему приукрашать свои боевые дела. Он вспоминал: «-Есаул Улагай, говорил мне немного спустя, когда я сделал ему доклад о происшедшем дне, временно командующий полком войсковой старшина Образ – Начальник дивизии очень доволен действиями нашего дивизиона у дер.Чукчины, особенно, устроенной в ней засадою, но, извините меня, пожалуйста, в жизни нашей, на службе и, особенно на войне, излишняя скромность и сдержанность в донесениях – по начальству о действиях подчиненных войск, поверьте мне – мало приносят пользы этим частям. Сегодняшняя энергичная и успешная деятельность полка, взятие трофей – стала известна Начальнику дивизии совершенно случайно. В своих донесениях вы почти ничего об этом не сообщали…»[22]. Говоря о личной скромности С.Г. Улагая, нужно упомянуть и тот факт, что для истории сохранился всего один его фотоснимок, датируемый началом 20 – х годов XX века. Где он скромно изображён всего с одной наградой, но какой, с Георгиевским крестом 4 – й степени о награждении которым будет сказано ниже.
В дальнейшем дивизиону С.Г. Улагая приходилось не раз прикрывать отступление русской пехоты, сдерживая превосходящие силы немцев. Бои проходили в лесах и болотах, в сильно менявшейся каждый день обстановке. Часто казакам Линейцам приходилось спешиваться, сдерживая неприятельское наступление. Бои проходили по воспоминанию С.Г. Улагая каждый примерно по такому сценарию: «Как всегда, около 8-ми часов утра, со стороны противника, по полевым дорогам к нашему лесу, показались, сперва небольшие разъезды, а затем, из-за далекого марева над полями, показалась гус¬тые цепи пехоты. Обстрелянные нашим огнем, немецкие разъезды быстро отошли назад и сейчас же, почти перед нашими нескоро вырытыми по песчаным буграм, стрелковым окопчикам, начали взрываться высокими песчаными фонтанами, неприятельские гранаты. Подойдя на расстояние хорошего ружейного выстрела, передовые цепи немцев остановились и залегли»[23]. Со своим дивизионом С.Г. Улагай участвовал и в прикрытии крепости Брест-Литовск, до подхода основных пехотных частей армии. Отступая 1 – Линейный полк проходил через районы где через год пройдёт знаменитое Луцкое (Брусиловское) наступление императорской армии, реки Стоход, Стырь, деревня Рудка - Червище, здесь 1- й Линейный полк завоюет себе большую славу. Наконец полки 2 – й Сводно-казачьей дивизии начали действовать в районе Полесья. 2 – я дивизия вместе с 3 – й Кавалерийской дивизией вошли в IV – кавалерийский корпус генерал-лейтенанта. Я.Ф. Гилленшмидта. С.Г. Улагай так вспоминал об этом периоде службе: «В этот период, полки дивизии, разбросанные обыкновенно по назначенной ей линии, вели совершенно кочевой образ жизни. Помнится, редко полк оставался на одном месте и в сборе. Не было кажется ни одного селения, хутора, усадьбы, или даже загонов для скота на всем протяжении от Пинска до железной дороги, где бы в разное время не побывали наши полки и батареи»[24]. В «Полесский» период службы С.Г. Улагая дивизиону под его руководством в одной из деревень пришлось выдержать «неожиданный бой» когда на бивак казаков вышли германские пехотные части. В другой раз когда полк действовал уже против австрийцев и венгров 1-й сотне сотника А. Мурзаева удалось захватить взвод венгерских гусар. С.Г. Улагай вспоминал об этом храбром офицере Линейного полка: «Как я уже говорил раньше, в Линейном полку, вообще во всех сотнях любили и умели повеселиться и погулять на досуге, но до такого размаха, как это часто случалось в сотне Мурзаева, там почти никогда не доходило. Весь напряженный, с безумно горящими глазами, с взлохмаченной головой и расстегнутым воротником бешмета или рубахи на могучей груди, он действительно казался тогда каким-то Стенькой Разиным, пирующим среди своей лихой вольницы. Да и песня его любимая, как бы традиционная 1-й сотни – была – «Из-за острова, на стрежень»… Казаки его любили, а прекрасный вахмистр держал сотню всегда в примерном порядке»[25].
Командуя своим дивизионом в районе Пинских болот, С.Г. Улагай устроил австро-германцам лихую засаду. Был уничтожен эскадрон вражеской конницы, взято около 40 лошадей в качестве трофеев, а так же другое ценное имущество. Сергей Георгиевич вспоминал: «Вот как, приблизительно, я доносил в этот день в штаб корпуса: - Первоначальные сведения о сосредоточении в селении Х. неприятельского отряда из трех родов оружия, по показаниям местных жителей, подтвержденных беженцами-крестьянами из названного селения, безусловно подтвердились. Несколько дней тому назад сильный отряд противника заходил в занимаемое нами селение и оставался в нем до полудня. Высланный мною вчера офицерский разъезд в южном направлении, выяснил, что пролегающая через лес дорога, в одном месте проходит по топкому, почти непроходимому болоту, что двигающаяся здесь воинская часть могла подвергнуться внезапному нападению и уничтожению. Вчера ночью, от вверенного мне дивизиона I-го Линейного каз. полка, от 6-ой сотни, сотника Лесевицкого, была выслана к вышеуказанному месту полусотня под командою сотника Посевина и хорунжего Малыхина, для устройства засады. Около 8 час. утра, со стороны, занятого противником селения, по лесной дороге, в нашем направлении, показался неприятельский эскадрон. В момент когда колонна противника поравнялась с нашею засадою, эта, последняя, открыла огонь залпами. При первом же залпе, в колонне противника началась паника. Лошади и люди, давя друг друга, падали пораженными, или бросившись в сторону, тонули в невылазном болоте. К сожалению, страшная топь помешала и нам вывести больше лошадей и подать помощь раненым. Положение нашей полусотни еще больше осложнилось, когда, на выстрелы, к болоту поспешно выдвинулась, следовавшая, как оказалось, на большом расстоянии от эскадрона, пехота. Рассыпавшаяся по лесу цепь противника, бегом, почти выходила в тыл, к нашим коноводам. При таком положении, увезти все захваченные трофеи, было невозможно. Однако, более 40-ка лошадей в полном снаряжении, карабины, части телефонного имущества, карты, записные книжки нижних чинов, письма и пр. попали в наши руки»[26].
Не справедливо называть 1915 г. годом отступления императорской армии. Армия тогда не только отступала, но и контратаковала, переходя в наступление. В одном из таких наступлений 8 – й русской армии генерала А.А. Брусилова, между частями автро-германских войск и 4 –м русским конным корпусом завязалось упорное сражение. Не имея в той спешенной атаке штыков, казаки-линейцы, под началом С.Г. Улагая, атаковали противника шашками, обратили его в бегство, и способствовали восстановлению положения 8 – й армии. Недаром о боевых возможностях казаков полка генерал В.М. Драгомиров, начальник штаба Киевского военного округа, где дислоцировался перед войной полк, говорил: «Линейцы способны не только рубить, но и изрубить»[27]. За эту атаку С.Г. Улагай был награждён золотым Георгиевским оружием «За храбрость», в высочайшем приказе от 3 января 1917 г. говорилось: «Награжден Георгиевским оружием есаул Улагай, 17 сентября 1915 года у сел. Кухоцка – Воля, командуя 4-мя сотнями спешенных казаков, под сильным действительным огнем бросился во главе сотен на окопы противника, чем способствовал восстановлению всего нашего расположения перед тем поколебленного»[28]. Трудный 1915 г. походил к концу, фронт постепенно стабилизовался, неудачи преодолены, Русская Императорская Армия готовилась к наступательной компании 1916 г.
Наступательные действия 1 – го Линейного полка в компанию 1916 г. начались 26 мая 1916 г. Во время знаменитого Луцкого (Брусиловского) прорыва Императорской армии, 2 – я Сводно-казачья дивизия одной из первых начала успешное наступление и прорыв австро-германского фронта и весьма при этом отличилась.
В приказе по 4-му кавалерийскому корпусу отмечалось: «Славные Донцы, Волгцы и Линейцы, ваш кровавый бой 26-го мая у Вульки-Галузинской – новый ореол Славы в Истории ваших полков. Вы увлекли за собой пехоту, показав чудеса порыва. Бой 26-го мая воочию показал, что может дать орлиная дивизия под командованием железной воли генерала Петра Краснова»[29]. Сам генерал-майор П.Н. Краснов в этом бою был тяжело ранен в ногу.
После длительной артиллерийской подготовки две сотни казаков-линейцев вместе с пулемётной командой под руководством уже произведённого к этому времени в войсковые старшины С.Г. Улагая бросились в реку Стоход. В конном строю, в воде по брюхо лошадей они увлекли за собой залёгшую пехоту. Командир дивизии П.Н. Краснов впоследствии писал: «В сражении на реке Стоходе, весною 1916 года, 1-му Линейному казачьему генерала Вельяминова полку было приказано увлечь замявшуюся пехоту и заставить ее переправиться через реку Стоход. Линейцы, 2 сотни, под командою Войскового Старшины Улагая, с пулеметной командой есаула Тутова, в черных шапках, с алыми тумаками, в алых развевающихся за спиною башлыках, с командиром сотни, есаулом Лесевицким, на белом коне во главе бросились в конном строю лавами в реку. Германцы ошалели от этого зрелища; наша пехота, прочно залегшая, встала и пошла за казаками. Казаки под обрывом спешились, все такою же яркою, пестрою цепью пешком подошли на триста шагов к германским окопам и пулеметным и ружейным огнем очистили дорогу кинувшейся в штыки зачарованной их алыми башлыками пехоте»[30]. Это не смотря на то что коннице приходилось действовать в условиях заболоченной местности. Заняв три ряда неприятельских окопов, казаки и пехотинцы были выбиты из окопов во второй половине дня. В этом бою 2 – Сводно – казачья дивизия потеряла 40 офицеров и 500 казаков[31]. В своей замечательной статье «Кубанские офицеры в Луцком прорыве и летнем наступлении Юго-западного фронта 1916 г.» П.Н. Стрелянов (Кулабухов) пишет о том что С.Г. Улагай был награжден Георгиевским крестом IV – й степени за эту атаку. Однако в приказе о награждении говорится: «В дополнение параграфа 2 приказа по полку от 9 – го февраля с.г. за №50, что ВЫСОЧАЙШИМ приказом от 17 – го января с.г. вверенного мне полка Войсковой Старшина Улагай награждён орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4 – й степени за то что в бою 26 июня 1916 года, командуя тремя сотнями и пулеметным взводом полка, под сильным артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем, переправился с сотнями и пулеметным взводом вплавь через три рукава р. Стохода у д. Рудка-Червище и быстро окопался на неприятельском берегу, перед проволочными заграждениями врага, немедленно открыв по нему самый напряженный огонь; эта лихая переправа сотен, руководимых доблестным их начальником, много способствовала переправе нашей пехоты, сравнительно с малыми потерями и дала возможность ей закрепиться на неприятельском берегу»[32]. Этот подвиг был совершен во время последующего июньского развития успехов Юго-Западного фронта, когда пехотные части не смогли закрепится на противоположном берегу реки Стоход и в бой были брошены казаки-линейцы под началом С.Г. Улагая. «Линейцы, ваша переправа – писал в новогоднем поздравлении полкам дивизии в конце 1916 г. командир 2 – й Сводно-казачьей дивизии П.Н. Краснов - вплавь с пулемётами через реку Стоход послужила толчком к занятию Российской победоносной пехотой левого берега реки»[33]. Тогда, 24 июня 1916 г. части 2 – й Сводно-казачьей дивизии захватили склады на железной дороге у м. Городок. После этого прорыва 4 – го кавалерийского корпуса очевидцы утверждают, что австрийцев охватила паника, и они в растерянности и с ужасом повторяли только одно слово: «Казаки!» За два дня прорыва частями 4 – го кавалерийского корпуса было захвачено 1600 пленных, 15 орудий, 8 пулемётов, 39 зарядных ящиков[34]. Здесь то и отличились казаки-линейцы, когда пехотная бригада не смогла переправиться через реку Стоход. Переправившись под яростным артиллерийским и пулемётным огнём казаки под началом С.Г. Улагая захватили важный плацдарм. О чём и говорилось выше в приказе о награждении. Командир 2-й Сводно-казачьей дивизии П.Н. Краснов вспоминал: «Лето 1916 года. Бои на Стоходе. Его берег, крутой и высокий, стеной спадает к воде. Стоход течет в несколько рукавов среди зеленых болотистых лугов, между перелесков и островов кустарника. Пехотная бригада подошла вплотную к лугам, и нет силы поднять дальше цепи. Страшит болото; где нельзя окопаться, страшат водные пространства рукавов Стохода. От командира пехотной бригады телефон к начальнику Казачьей дивизии:
- Не поможете ли своими казаками поднять наши цепи? Наша атака захлестнулась.
Кубанцы - две сотни и с ними пулеметы на вьюках. Серые черкески, за спинами алые башлыки, черные бараньи шапки с красными тумаками, алые бешметы и погоны - ничего "защитного". Развернулись широкою лавою, целый полк прикрыли. Впереди на нарядном сером коне командир сотни, еще дальше впереди на гнедом коне командир дивизиона. Как на смотру - чисто равнение. Легко по луговой мокрой траве спорою рысью идут горские копи, не колышутся в седлах казаки. Прошумели по кустам и перелескам, прошли сквозь пехотные цепи. Им навстречу немецкие батареи открыли ураганный огонь, застрочили кровавую строчку пулеметы, котлом кипит огонь винтовок - чистый ад с Любашевского берега... Казаки перешли в намет, скачут через протоки Стохода, алмазными брызгами сверкает вода из-под конских копыт. Все скорее и скорее мчится казачья лава - двести человек на тысячи немцев. Реют алые башлыки... По брюхо в воде бредут кони через главное русло. Стих огонь немцев, в их рядах замешательство, слишком непонятно-дерзновенна казачья атака. Наша пехота встала и с громовым "ура" бросилась за казаками в воду. Стоходенский плацдарм был занят... Казаки проложили дорогу пехоте». Архивариус В.И. Шкуро отмечает по этому поводу следующее: «В соответствии со статусом ордена он получил внеочередной чин полковника. Вообще же получить две "статутные" награды, которые назывались наградами храбрых, могли немногие: вопрос о награждении решали не начальники и даже не Император Российский, а Георгиевские кавалерские думы, состоящие только на лиц, награжденных, соответственно, орденами Святого Георгия или Георгиевским (золотым) оружием»[35]. На тот момент С.Г. Улагаю было 42 года…
С.Г. Улагай участвовал и в июльско-августовских боях полка, в районе села Тоболы бои шли за тот самый плацдарм, что был захвачен Линейцами в июне. С наступлением осени фронт стабилизировался. 1 – й Линейный полк был отведён на зимние квартиры в район села Лешнёвские заходы. О беспримерной и героической службе полка, в котором в 1915 – 1917 гг. воевал С.Г. Улагай, свидетельствует письмо командира дивизии П.Н. Краснова от 5 – го октября 1916 г. в день войскового и полкового праздников, командиру полка Г.Г. Евсееву: «Глубокоуважаемый Гавриил Гурьевич! Примите от меня и передайте доблестному 1 – му ЛИНЕЙНОМУ Казачьему генерала Вельяминова полку мой сердечный привет и поздравление с днём Вашего войскового и полкового праздников. Лишь большое расстояние, разделяющее нас и обязанность присутствовать на позиции, где празднуют свои полковые праздники два Донских полка, лишает меня высокого удовольствия любоваться прекрасным полком, его лихими казаками и доблестными его офицерами. Мысленно в этот день переживу все славные дела полка – у Яблони, под Черном на Стоходе, у Кухоцкой Воли, под Серховом, подвиг Непокупного и его партизан у Подчеревич, доблестную работу полка у Вольки-Галузийской и его смелую переправу у Нового-Червище. В этот день праздника да поют Кавказские бояны вековечную славу героям казакам, славою покрывшим берега тихой Кубани. От меня же примите низкий поклон, привет и поздравление командиру, его господам офицерам, вахмистрам, урядникам, трубачам и всем молодцам Линейным казакам. УРА. Уважающий Вас П.Н. Краснов»[36].
К декабрю 1916 г. шесть офицеров 1 – го Линейного полка являлись кавалерами Золотого Георгиевского оружия «За храбрость», среди них и командир полка Г.Г. Евсеев, а в январе 1917 г. С.Г. Улагай стал седьмым награжденным в полку. Бросается глаза тот факт, что С.Г. Улагай за свои подвиги был награждён и Георгиевским оружием и Георгиевским крестом что называется «позже других». Золотым Георгиевским оружием спустя полтора года после совершения подвига, а Георгиевским крестом 4 – й степени спустя пол года. Это свидетельство бескорыстного служения не за награды, а за долг и честь, многие люди знавшие Сергея Георгиевича отмечали его большую личную скромность и личное бескорыстие. Удивительно и то что после тяжелейшего ранения полученного в Русско-японскую войну, в Первую мировую С.Г. Улагай не получил ни одного ранения или контузии. В полковых приказах 1 – го Линейного полка за 29 января 1917 г. на запрос о ранениях офицеров и нижних чинов в связи с учреждаемыми особыми знаками отличия для раненых согласно приказу Верховного Главнокомандующего от 5/9 декабря 1916 г. за №1700 упомянуто только одно ранение С.Г. Улагая полученное в ходе компании 1904 – 1905 гг.[37]. Кроме дивизионера полка С.Г. Улагай занимал должность председателя полкового суда, что говорит от таких чертах его характера как справедливость и правдивость, должность помощника полкового коменданта с 17 июля 1916 г. Конечно, не всё в полку порой шло так уж хорошо, большая война по-разному влияла на казаков, в некоторых просыпалось и корыстие. Так например известно дело казака 1-й сотни Ивана Алексеевича Курбатова. 29 сентября 1916 г. за кражу у рядового инженерной рабочей дружины Телегина 49 рублей, на станции Сарны. Полковой суд 9 января 1917 г. под председательством С.Г. Улагая признал казака Курбатова виновным и приговорил к одиночному заключению в военной тюрьме сроком на 3 месяца и переводом в разряд оштрафованных, приговор был отложен до окончания войны[38]. Но в целом подобные единичные случаи никак не бросали тень ни на Русскую Императорскую Армию ни на 1 – й Линейный полк который как уже упоминался выше являлся одним из элитных, и имел хороший штат талантливых офицеров и казаков, и геройски проявил себя в боях Великой войны 1914 – 1918 гг. И только начавшаяся Февральская смута и предательство 1917 г. не дали этому доблестному полку наряду со многими другими полками Русской Императорской Армии пройтись победными маршами в 1918 г. после разгрома Германии.
25 марта ввиду отпуска полковника Г.Г. Евсеева (а фактически его отстранение ввиду верноподданнической позиции по отношению к Государю в связи с Февральским предательством и революцией) войсковой старшина С.Г. Улагай вступил во временное командование 1 – м Линейным полком до 8 апреля. После чего вернулся к своим прямым обязанностям ввиду прибытия в полк нового командира Полковника Шимкевича.
31 марта С.Г. Улагай приказом от 4 марта 1917 г. был произведён в полковники. В начале мая 1917 г. приказом командующего Особой армией С.Г. Улагай назначен временным командиром 2-го Запорожского полка Кубанского казачьего войска приняв его от полковника Ярошевича. 10 мая 1917 г. С.Г. вступил в командование полком. С 12 июня вступил в должность постоянного командира полка.
Таким образом, служба С.Г. Улагая в рядах 1 – го Линейного полка в 1915 – 1917 гг. очень выделила этого храброго и талантливого казака-офицера, который был награждён высокими наградами Георгиевским золотым оружием, орденом Святого Георгия 4 – й степени и орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами. Сам С.Г. Улагай так вспоминал о светлых минутах своей службы годы Великой войны: «Только такие воспоминания, только такая история боевых переживаний родного полка, могут действительно воспитывать душу подрастающего поколения и служить надежным маяком для него, среди житейских бурь и тяжелых потрясений»[39].
Вспоминая о подвигах славного казака, выходца из черкесов, С.Г. Улагая, нужно помнить подвиг всех кубанских казаков и офицеров, которые сложили головы свои за Веру, Царя и Отечество, получили множество наград, служа и воюя на всех русских фронтах Первой мировой войны, от Балтики до Персии. Остается только недоумевать, почему в Кубанской столице, до сих пор нету монумента, таблички, или памятника, который бы напоминал об их славных подвигах, который бы служил живым напоминанием и примером для подрастающих поколений, в том числе и казаков.
2 – й Запорожский полк входил в состав 1-й Кубанской казачьей дивизии, которой с 10 июня 1917 г. командовал так же Пётр Николаевич Краснов.
К начавшемуся после Февральского переворота и знаменитого «Приказа №1», упразднению воинской дисциплины и развалу армии С.Г. Улагай отнёсся отрицательно. Нужно отметить, что С.Г. Улагай по своим взглядам был монархистом как и большая часть офицерского корпуса Русской Императорской Армии. За это говорит тот факт что уже находясь в эмиграции он был одним из лидеров Горского монархического центра.
О поведении казаков 2 – Сводно-казачьей дивизии времён революции вспоминал её командир П.Н. Краснов: «Как только казаки дивизии соприкоснулись с тылом, они начали быстро разлагаться. Начались митинги с вынесением самых диких резолюций. Требования отклонялись, но казаки сами стали проводить их в жизнь. Казаки перестали чистить и регулярно кормить лошадей. О каких бы то ни было занятиях нельзя было и думать. Масса в четыре с лишним тысячи людей, большинство в возрасте от 21 до 30 лет, т. е. крепких, сильных и здоровых, притом не втянутых в ежедневную тяжелую работу, болтались целыми днями без всякого дела, начинали пьянствовать и безобразничать. Казаки украсились алыми бантами, вырядились в красные ленты и ни о каком уважении к офицерам не хотели и слышать. - "Мы сами такие же, как офицеры, - говорили они, - не хуже их"»[40]. О положении в 1- Кубанской казачьей дивизии после Февральской революции 1917 г. П.Н. Краснов писал: «1-я Кубанская казачья дивизия была второочередная, составленная преимущественно из казаков старших сроков службы. Она сильно пострадала вследствие бескормицы и плохого снабжения. Люди были оборваны. Много было босых. Лошади истощали до такой степени, что лежали и не могли подняться. Казаки голодали. Такое очень тяжелое положение было весьма выгодным для меня. Заботливостью об улучшении материального состояния дивизии я надеялся привлечь сердца казаков к себе и восстановить порядок и дисциплину»[41]. Во 2 –м Запорожском полку имели места такие случаи, какие например, отмечались в приказе С.Г. Улагая по строевой части от 7-го июля: «В последнее время часто стали поступать жалобы местных жителей на то, что казаки самовольно выпускают на пастбища своих лошадей, которые вытаптывают траву и прилегающие хлебные поля. Предписываю г.г. командирам сотен разобрать все заявленные жалобы и принять меры, чтобы этого больше не повторялось. Полковым и сотенным комитетам полагать Командирам сотен и коменданту и своевременно предотвращать всё то, что может потом нанести ущерб полковому и сотенным хозяйствам».
«Г.Г. сотенным командирам и Начальникам команд, обратить внимание чтобы люди, назначенные нести службу на заставах жел. дорог были-бы опрятно одеты и в присвоенной каждой части формы, Восковому Старшине Чекалову как можно чаще объезжать назначенный полку район, для проверки несения людьми службы и опрятности у них одежды»[42].
Во многом генералу П.Н. Краснову удалось привести дивизию в должный вид, не смотря на всю тяжесть войны, и начавшейся революционной разрухи. В этом ему активно помогали и командиры полков, одним из которых 2 – м Запорожским как уже упоминалось выше, командовал С.Г. Улагай. В прощальном приказе по дивизии от 28 августа 1917 г. П.Н. Краснов писал: «Доблестные Кубанцы, Донцы, Стрелки солдаты радиотелеграфного отделения 39 мотоциклетного отделения расставаясь с Вами после двух с половиной месячного командования дивизией, Я считаю своим нравственным долгом перед Вами отдать низкий поклон и сердечную от лица службы благодарность за всё то усердие и труды, которые вы положили на приведение себя в полный порядок после тяжёлой зимы в окопах при полной бескормице лошадей. Время стояния в резерве при отсутствии боевой работы ВЫ использовали с честью для того чтобы добраться, приодеться выкормить лошадей и вспомнить солдатскую и казачью науку. Спасибо вам за это»[43].
В конце августа 1917 г. полковник С.Г. Улагай поддержал выступление, «мятеж», генерала Лавра Георгиевича Корнилова с целью спасения России из лап большевиков и революционной разрухи. 29 августа С.Г. Улагай был отстранен от командования 2 – м Запорожским полком и в сентябре 1917 г. арестован.

Ключевая ст. Кубанская область

Местечко Горячий Ключ