Николаевск-на-Амуре

По русскому Дальнему Востоку люди их жизнь и нравы дневник странника Т 2 Глава 1911
«…Кроме этой дороговизны, существуют и другие неблагоприятные условия для не торговцев. Например, квартиры, хотя и не дорогие, но холодные и сырые. Даже погода гармонизирует с этими условиями. Ясные и тихие дни в Николаевске весьма редки. Преобладают пасмурные с дождем и снегом. А осенью и весной постоянные штормы при сумрачном небе. Зима с глубокими снегами, частыми пургами и жесткими морозами, тоже при облачном небе. Здесь редко услышишь в теплое время года намерения: «ехать за город и провести свободное время в лоне природы». Даже пройтись по улицам никому нежелательно. И не удивительно. Улицы чрезвычайно грязные от частых дождей и сорны; домишки невзрачны, тротуары только у казенных зданий. Да это бы ничего, если б хоть ясно было, или не шел бы дождь, или не было бури… Даже ходить по улицам, по делам или на службу затруднительно. В теплое время непролазная грязь, а в холодное – улицы забаррикадированы глубокими и сплошными сугробами. К этому следует прибавить 40гр. мороза или ветер. Улицы пустынны. …
Какая тяжелая и безотрадная жизнь для человеческого существования! Между тем, люди не бегут отсюда, по крайней мере некоторые. Например, торговцы. Они весьма довольны Николаевском и окрестностями. Какие хорошие дивиденды получают они здесь! Об остальном они не тужат. Они или считают свои барыши, или набивши желудки всевозможными сладкими и горькими яствами и напитками, у себя или «у своих», сладко дремлют в американских качелях. А то просто дрыхнут три четверти суток со своими супругами, заплывшими жиром. И в праздники, и будни одно развлечение: «ехать в гости». Тут поиграют в картишки, накушаются «до нельзя» и напьются до положения риз.
Другое дело бедное население города. В теплое время года весь мужской, здоровый и взрослый персонал зарабатывает пропитание на пристани, на баржах и на судах, по выгрузке и нагрузке клади и багажа. Как ни тяжел и ни опасен этот неблагодарный труд, это непрерывное таскание изо дня в день, в течение 4-5 месяцев, преимущественно в скверную погоду, тюков и кулей от 5 до 10 пудов (1 пуд 16 кг) по узкой плахе, соединяющий берег с баржей или баржу с пароходом – а рабочий люд все-таки получают за него, что называется, злыдни.
Но вот навигация кончилась, и реки скованы морозом. Весь этот рабочий люд покидает город, чтобы найти заработок где-нибудь в другом месте; целую зиму слоняются в городах Приамурья, а то уходят в Забайкалье. Весьма редким удается заработать что-нибудь в это время.
Большинство так всю зиму и проходит по Восточной Сибири, прокармливаясь Христовым именем. Являются домой перед Пасхой изнурение, полунагие и отощавшие хроническим недоеданием.
Во время отсутствия кормильцев и поильцев семьи их пробавлялись соленой кетой, картошкой и чаем. Нестарые женщины торговали собой, получая «за любовь» солдатский хлеб, крупу и оплеухи от своих «любовников» (В Николаевске – батальон, батарея и зимуют приисковые рабочие, отдыхая здесь до начала приисковых работ).
Кроме торговцев, рыбопромышленников и бедных людей, здесь живут интеллигенты и полуинтеллигенты: небольшая группа офицеров войсковых частей и чиновники казначейства, почтово-телеграфной конторы, полицейского управления… Принужденные коротать жизнь в этой сумрачно-холодно-мокро-ветренной дыре, все они лелеют одну мечту о о привольном и зажиточном своем будущем. И действительно, с их точки зрения, это бедующее очаровательно. Прокоротав здесь десять лет, они получают амурскую пенсию в размере половинного оклада жалованья. А послужат двадцать лет – полный годовой оклад жалования. Послужат бедняку до могилы 600, 800, 1000 и даже 1200 рублей в год – даром, всю жизнь: «да ведь, это одна прелесть!» С этою пенсиею он уедет куда-нибудь в Россию, в теплые края и станет жить-поживать, наслаждаясь всеми удовольствиями мира. А пока не выслужили, надо коротать эту неприглядную жизнь, хотя бы с картишками в руках. Но и карты надоедают. Остаётся одно – напиться до умопомрачения и дрыхнуть.
А Книги? К сожалению, до 1897 года матушку книжку достать в Николаевске было почти невозможно: ни библиотеки, ни читальни не было здесь. Только в 1897г. открыта библиотека и то в скромном размере. С того времени городская управа ежегодно стала отпускать на содержание по 1600р. Из этой суммы расходуются и на помещение, и на отопление, и на освещение, и на жалование библиотекарю. Так что на выписку книг и журналов не остается ни рубля. Зато абонементная плата вся идет на этот расход. К сожалению, сумма не большая – около 300 рублей. Ни и то слава Богу. Спасибо хабаровской библиотеке, которая от своих щедрот частенько дарит своей младшей, бедной сестренке дубликаты. Так, например, в 1899 году было получено здесь от неё 215 томов. Но не одна забота «как скоротать время в этой дыре» занимает николаевского интеллигента и полуинтеллигента. У семейных есть забота поважнее этой. И в самом деле, что может быть важнее вопроса о воспитании детей.
Хотя семейные военно-служащие (и гражданские) и получают здесь на воспитание сына или дочери по 120, по 150 и 200 рублей ежегодно, все-таки этой суммы достаточно только на приходящего учителя или учительницу.
Другое дело, если бы были здесь женское и мужское средние учебные заведения. Например, хоть первое. И здание имеется для него, и средства, и даже не раз ходатайствовали об открытии его. И все напрасно. Дело в том, что всевозможными мерами препятствуют разрешению этого заведения гг государственные служащие. «Если откроют заведение в Николаевске, то отменят выдачу нам пособия на воспитание детей». Зато выгадают дети. «Нет, гораздо приятнее получать пособие нам, чем учить их в здешних заведениях, если б они были открыты», говорят государственные служащие. «Но ведь вы тратите же это пособие на найм приходящего учителя?», спрашиваю одного из них. «Нет, мы учим сами их, между делом» … Кроме офицеров и чиновников, здесь живут семейные духовные люди, приказчики, канцеляристы, не имеющие права на пособие для воспитания детей, наконец, торговцы мелкие и крупные… Несомненно одно, люди влиянием всегда мокрой, сумрачной, ветряной и холодной погоды – становятся черствыми эгоистами.
Итак, вот почему здешние барышни и молодые мужчины совершенно безграмотны. Впрочем, для мальчиков, есть всё-таки городское училище и курсы для приготовления учителей в сельские школы. Тут учатся сыновья чиновников и торговцев. Что касается сыновей военно-служащих, то они отвозятся на казенный счет в кадетские корпуса, а дочери в хабаровскую женскую гимназию. Обойден, как везде, на Руси, простой обыватель (крестьяне, мощение, псаломщики фельдшера, писцы, учителя народных школ и рабочие). И только в последнее время среди мрака невежества городского общества начинается просвечиваться заря. Так, например, благодаря пожертвованию торговым домом «Пьянков и Бр» 50 000 рублей, в Николаевске открывается народное училище с бесплатной читальнею. А главное, с 1909 года здесь уже функционирует реальное училище. Ходатайство об нем было возбуждено в 1903 году. Удовлетворено только ныне, через 6 лет! Открыты в 109 году пока два класса. Город ассигновал на них 20 000 рублей. Открытие остальных последующих за счет казны. Возлагают надежды горожане на Государственную думу. Наконец, в 1910 представлению г. Гондати (как начальник амурской экспедиции), оборудовать здесь коммерческий порт.»