Авось-ка

Юрий Волошин
Государевы описные малороссийские. Раскольнические слободы (XVIII в.)
КНИГА

... Заметный вклад в изучение истории старообрядческих поселений на Стародубщине сделал выдающийся исследователь Гетманщины Александр Лазаревский (1834 - 1907). Выпускник Петербургского университета, работая в крестьянских и судебных учреждениях Черниговщины и Киевщины, он больше половины своей жизни посвятил собиранию и изучению документов по истории Малороссии. Безусловной заслугой Лазаревского есть розыск и введение в научный обиход большого количества неизвестных прежде источников из истории Левобережной Украины XVII - XVIII вв.

Проблему старообрядческих поселений исследователь рассмотрел в своей известной работе «Описание старой Малороссии», отведя ей отдельный раздел в первом томе, посвященном Стародубскому полку. Он состоит из двух частей - общего исследования об истории старообрядцев на Стародубщине в XVIII в. и описания конкретных слобод, расположенных на этой территории.
В первой части А. Лазаревский внес довольно интересные коррективы в трактовку отдельных событий. Так, в частности, проанализировав осадные письма, ученый пришел к выводу, что староверы на Стародубщине селились не в „пустынях”, как утверждает И. Алексеев, а на землях местных землевладельцев с их разрешения и на таких же условиях, «как селились тогда в Малороссии вообще все крестьяне»?

Кроме того, ученый выдвигает новую версию причин, которые якобы побудили царя Петра I к объединению старообрядческих поселений в „описные слободы”: «Когда во время нашествия шведов, Петр I. узнал в множестве поселившихся в пределах Стародубовского полка великорусских беглецов, преимущественно солдат, то «для сыску и выводу» этих беглецов, назначил полковника Ергольского. Последний найдя в Стародубских лесах целые слободы, поселенные великорусскими раскольниками, «взял с их великие взятки и укрывая их вот выводу, написал их только раскольщиками и якобы оные жилище имеют в пустых местах и диких лессах, утая, что они живут на владельческих землях». По этому донесению будто - бы и последовал царский указ в записи раскольников в оклад».....

+ Лазаревский А. Описание старой Малороссии: Материалы для истории заселения, землевладения и управления. -
Т. 1: Полк Стародубский. - К.: Тип. К.Н. Милевского, 1888. - С.440 - 465.
+ Алексеев (Стародубский) И. Указ. Соч., С.9.

ГЛАВА II. ПОСЕЛЕНИЯ СТАРООБРЯДЦЕВ НА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРНОЙ ГЕТМАНЩИНЫ В XVIII ВЕКЕ
стр.49

Двор Румянцевской Описи.

Единицей для описания в Румянцевской описи служил "двор". Это понятие, однако, не совсем совпадает с теперешним понятием двора-хозяйства.
Иногда это были очень крупные, сложные, вызывавшие недоумение у ревизоров соединения. Чтобы дать некоторое представление о дворе того времени,
я приведу для примера двор казака выборного Максима Федька 1). Он состоял из 7 семей, в которых было 46 душ. Кроме Максима в отдельных хатах
размещались сын его Иосиф, брат Иван, жена покойного брата Харка и двоюродные братья Ивана — Клим, Ярема и Грицько. Земли за двором показано
на 147 ⅔ дня в 46 кусках. Из этих 46 кусков 18 нив принадлежали Максиму и Ивану, 5 нив — всем дворохозяевам, 23 нивы — Максиму, Климу, Яреме,
Грицьку, Харку и Петру. Скот показан за каждой семьей отдельно; только одна лошадь отмечена, как "гуртовая для отправления войсковой службы".
Относительно посева сказано: "высевают ржи 9 чт., гречихи — 9 чт. овса — 4 чт. т. е. посевная площадь указана для всего двора, а не для отдельных дворохозяев.
При дворе есть винокурня о двух котлах.

Что же такое представлял подобный двор: хозяйственное органическое целое или случайное механическое сцепление отдельных хозяйств,
объединенных только дворовой территорией? Из приведенного примера видно, что хотя отдельные дворохозяева живут в отдельных хатах, отдельно владеют скотом, но вместе с тем они связаны общими интересами: они имеют "гуртовую" лошадь для отбывания службы со двора; в их общем владении находится несколько кусков земли, наконец, надо полагать, что и винокурня, которая показана за двором, служит для удовлетворения нужд всего двора. Опираясь на дело по жалобе Якубовича, производившего перепись в Переяславском полку, о подаче ложных ведомостей казаками с. Козлова, Максимович полагает, что "двор в понятии того времени должен был иметь следующие признаки: 1) единство и наличность дворовой территории; 2) родственная связь живущих в нем семей; 2) отбывание службы со двора, несение податей и других повинностей" 1). Двор Максима Федька, вполне подходя под это определение, обусловленное тремя внешними признаками, подтверждает его верность. Но один пример не решает вопроса, важного как с теоретической, так и с практической точки зрения. Уже во время составления Румянцевской описи ревизоры становились иногда в тупик перед вопросом о взаимоотношении отдельных единиц, входящих в состав двора. Червинскому и Семяновскому, изучавшим по Румянцевской Описи территорию нынешних Кролевецкого и Городницкого уездов, при сличении черновых ведомостей с беловыми, приходилось наталкиваться в беловой на факт соединения ревизорами в один двор хозяйств, показанных в черновой описи отдельно 2). Такое произвольное соединение происходило, очевидно, от неумения ревизоров разобраться в живой действительности при встрече их с самыми прихотливыми сочетаниями хозяйственных отношений. Иногда ревизорам казалось, что казаки огораживаются в большие дворы преднамеренно, "единственно в укрывательство от службы и в умаление государственных податей", как сказано в делопроизводстве по жалобе Якубовича Румянцеву на подачу ложных в этом смысле ведомостей казаками села Козлова 3)

1) Г. Максимович. Деятельность Румянцева. Стр. 317.
2) Червинский. Кролевецкий уезд. Матер. для оценки земельн. угодий т. XV — Чернигов, 1887. 67 стр.
Семяновский. Городницкий уезд. Мат. для оценки зем. угодий т. XIV. Стр. 79
3) Г. Максимович. Деятельность Румянцева стр. 272.
стр. 103 http://histpol.pl.ua/ru/glavnaya?id=8588

Продолжение

Удаление гетманских комиссаров, однако ж, не остановило межевания, которое затем продолжалось по указанию Андрея Гудовича, объявившего Меншикову, что он знает "старую почепскую межу". По указанию Гудовича к Почепской волости примежованы были – сотни Бакланская, Мглинская и значительная часть Стародубской.

– Как перешел посаженный незадолго перед тем Меншиковым "за караул" Гудович на сторону своего обидчика, видно из одной жалобы стародубских полчан:

"В прошлом 1720 г., в бытность кн. Меншикова в Малой России, под час межованя дяка Лосева насилного и весма неправого, Андрей Гудович под видом хитроумышленным, будто от ревности своея за неправое того дяка Лосева межевание, против Меншикова проговорил дерзости и за тое взят был под арест; а после, тогдаж, зараз отпущен з под аресту, поддался под его Меншикова протекцию и по злобе своей на некоторых з полчан наших имеючойся, показал себя при гвалтовной меже – будто знает он старую почеповскую межу и согласившися за дяком Лосевым и протчиими Меншиковой стороны, насилством и нахалством начал вести межу, взявши от Розделова болота, лежачого в Бакланской сотне, аж до Соснового болота, которое лежит между Мглинским, Брянским и Почепским уездами, и всеей тоей окружности захватили верст более 150..." 442).

Желая покрыть сделанный захват какою-нибудь правдой, Меншиков стал добиваться от крестьян и казаков захваченной местности "кабалы", которою бы те записались в добровольное его "подданство". Такую "кабалу" от Бакланской сотни взялся добыть Гудович – и добыл ее, после всяческих угроз и насилий. Труднее было добиться "кабалы" от Мглинской сотни, так как присоединение последней к Почепу на основании разграничения Пушкина было очевидной неправдой, что мглинцы хорошо понимали и в "кабалу" не давались, несмотря на все старания самого Меншикова.

– Кроме того, мглинцы протестовали и против межевания Лосева, причем протест свой, по распоряжению Скоропадского, подробно изложили на бумаге и записали в стародубские магистратские книги. В этом протесте сохранены характерные подробности тех насилий, которые делали меншиковские прислужники, желая скрыть неправду межевания.

– "Была нам объявлена монаршая грамота, – писали мглинцы, – присланная в прошлом 1719 г. ясневельможному гетману, относительно обмежевания почепских грунтов. Но дяк Лосев пренебрегая таковое грамотное изображене и не ограничаючи самого Почеповского уезду по старим пределам, когда без всякого допросу, не слухавши признания наших старожилов и многих писем стародавних, обмежовал сотню Бакланскую з уездом и принял часть Стародубовской сотне, тогда передом с присудствующими собе полковником Ларионовым, подполковником Сухаревым и друг., змишлений, а не праведный составивши свой чертеж и не чинячи розделу от Почепа з сотнею Мглинскою, здавна от лядзкой державы до стародубовского присуду и владения принадлежащого, замежовал всю оную к Почепову и отписал, будто з уездом нашим поселена отдавна на земли почеповской, а не на стародубовской. Видячи прето мы его дяка Лосева с товарищи, в обмежованю неправедно учиненный нам гвалт и насилство, грамотою царя и вел. кн. Алексея Михайловича в крепость и оборону городу нашему Мглину данною, себе защищали и давние писма лядские являли; однак все тие наши преслушая крепости, как як сам хотел, завел и записал город Мглин к Почепу. По котором дяка Лосева насилном замежеваню, будучи в Почепове светлейший князь прислал до пана сотника нашего листовний указ, дабы мы з оным, побравши з собою атаманю и товариство, приездили в Почеп. И мы хочай тогда поехавши в Почеп, однак ничого о заграниченю своем от его светлости не чули и праздно до домов своих поворочались. А когда же прислан был до нас Иван Иванович Губчич... з устним его светлости приказом, дабы мы, уряд мглинский, прибули до сего светлости в Старое Почепище... И поехавши туда, были мы перед лицем его светлости и от его самого, принуждани и увещани были – дати в подданство почеповское на себе кабалу; а к тому его светлость словами именно сими увещал:

"Добре бы, братци, дабы так вы, як и бакланци, подали нам челобитную, а по ней записалися своими руками, жить за мною. Я вас когда будете мои, не подам ни в якую обиду! Будете жить за мною свободни, неяких жолнерских консистентов кормить не станете и козаков ваших которые ныне на роботе в Киеве зостают, пошлю указ зараз освободить. А хто вас чим обидив или державцы ваши якое вам починили разорение, тое принужду их вам возвратить. И во всем вас охранять, як своих людей, обицую".

Однак мы такой кабалы в подданство почеповское на себе писать не хотели; а як бы з его светлости дому уволнитися, для общой порады упросилися на два дне отъехать в дом свой. А его светлость не доверяючи нам, за отъездом нашим в Мглин, прислал от себе г. атютанта Нестерова, майора Богданова и Булашевича, козака прежде бившого почеповского, якие присланние его светлости в городе нашом зобравши урядников, попов, знатное товариство, козаков и все посполство, в сотницкий двор, всяким образом против бакланской кабалы, також кабалою весь народ мглинский у подданство светлейшому князю притягали, да и будто город Мглин сидит на почеповской земли, тую неправду там же в кабале доложить велели. Но мы утвержаючися грамотою г. Мглину в защиту наданною, тим посланним его светлости, з общего согласия еднословно, козаки и посполство, отказали, что его царскому величеству як деды и отцы наши верне служили, так ныне и мы готовы служить верне до ищадия нашего, а записоватися светл. князю и быти в подданстве, як козаки почеповские, не хотели и не хочем. По котором нашом ответе, прислал его светлость свой до сотника нашего и до нас лист, який таким подобием виражается:

"Господин сотник з атаманом и войтом. Изволите ваша милость сочинить дело порученое и прислать чрез атютанта нашего Несторова, а я к вам в гости завтра буду. З Старого Почепа. 26 июня, року 1720. Александр Меншиков".

И при том его светлости листе, тим же атютантом Несторовым, наш сотник мглинский 443) чи з якого страху, принужден был на едного себе дать его светлости запись, которая всему народу уезду мглинского нечим шкодить не может, понеже то сталося не по согласию нашему, но по насилию атютанта Нестерова и от маиора Богданова. А когда в подданство записоватся всенародно им посланным отказали, атютант Нестеров в писара нашего Ревута з за пазухи, тот вижей изображенний лист его светлости взял и до себе назад одобрал..."

Далее мглинцы, перечислив все села и деревни Мглинской сотни, захваченные межеванием, говорят:

"И куди Лосев заграничуючи тие вышъизображенние села з уездом нашим, з полковником Ларионовым, подполковником Сухаревым, маиором Богдановым и несколько капитанами, з множеством драгун и солдат... тянути межовую веровку намеревал, туда старожилов наших драгуне и солдате насилно похватавши, под караулом перед собою гонили при межовой веровце... И посилаючи от себе наперед у миль чтири, драгун своих и салдат, старожилов сотне нашой гвалтом до себе брал и у себе держал за караулом, батожем бил и зсилкою почеповского страшил и куда сам хотел, туда принуждал их призначать обмежоване... И когда дяк Лосев укончивши межу по своей воле и приехавши в Почеп, посылал знову з Почепа драгун и солдат хватать в селах сотне нашой, священников, козаков, старожилов значних и посполитих людей, кого напавши, хто был и не был на граници. И тие драгуне его наехавши в села, гвалтом священников и многих людей брали, а иних вязали и до его привозили в Почеп, где за его ж Лосева страхом и насилием, мусили на якихъся книгах подписоватися; а якие то были книги, чи межовое дело или якое иное было написано, оным не читал и не показовал, тилко на готових книгах подписоватися принудил..." 444).

________________

438) Обозр. Рум. Оп., 613.

439) Приводим здесь полностью этот замечательный универсал, сочинение которого стоило, конечно, немалого труда и для самого искусного из "канцеляристов" Скоропадского.

– "Всему старшому и меншому войскового чину в сотне почепской жительствующему товариству, ознаймуем сим нашим уневерсалом, иж светлейший князь его мил. генерал фелт-маршал и кавалер Александр Данилович Меншиков, перво, чрез свой лист, а тепер повторне, чрез генерала-маиора Федора Шидловского, нарочно для устроения потребних порядков до Почепа од его светлости ординованного, прислал до мене свое желание в том, дабысмы позволили вам, козакам почепским и всей сотне тамошней, не отлучно з посполитими людми, под одним его княжой светлости владетелством и послушанием зоставать. Мы же знаючи, что между вами козаками з подданными его светлейшества места Почепа и околичних тамошнего уезду сел обивателми, для самой налоги, которую беспрестанно отбыванем почти, даючи на всяких посилщиков уставичне подводи, а надто доволствуючи оних кормами и напитками з немалим убитком и отягощенем сами вы двигаете без посполитих людей помощи, од чого у вас всегдашняя деется незгода здавна, о чом до нас многокротне и от самих вас доношение и прошение было, не без прикрости и докуки нашой. Того ради порозумевшися мы, что и впред вам в таковом раздвоении не под одним его светлости владением зостаючи, без тяжества и озлоблениа обийтися трудно, яко поважаем у себе велце волю и желание его княжой светлости, так оной не отрекаючи, уволняем вас от всякой войсковой служби и от належитих до полку повинностей и услуги, а определяем вас, всю сотню з товариством, для вашой же ползи и полегкости, з иншими почепскими посполитими жителми, в единостайную его княжой светлости державу и владение, для чого при г. генералу Шидловскому нарочно до вас посилаем пана Ивана Сулиму, хоружого войскового енералного, и пана Лукяна Журавку, полковника стародубовского, з сим нашим уневерсалом. Теди мети хочем и приказуем, абисте вся обще сотня Почепская, зобравши товариство в Почеп для выслуханя оного, без жадной противности, поволно, под одну княжой светлости склонилися протекцию и кому его светлость поручит над вами радение, тому всякое отдавали бы послушенство. А мы яко сами до войсковой службы употреблять вас не будем, так приказалисмо и п. полковнику стародубовскому, чтоб вас до жадних войскових повинностей отнюдь не важился потягати. Дан июня 20, року 1710".

440) Комиссарами были назначены: генер. есаул Вас. Жураковский, прилуцк. обозный Мих. Огронович (Грищенко) и канцелярист Петр Валькевич.

441) См. также письмо Скоропадского к Меншикову, с объяснением причин удаления комиссаров. Зап. Маркевича, I, 492.

442) Черниговский Листок 1863 г., №7, стр. 55.

443) Максим Бороздна. См. Мглинские сотники.

444) Бумаги Сулимовск. архива, нашей б-ки. К протесту мглинцев приложены показания отдельных лиц, которых драгуны возили к Лосеву, в Почеп, для подписи межевых книг. Приводим одно из таких показаний священника с. Вормина: "Честный отец Даниил Константиевич, презвитер церкви Вознесения Господня Ворминской, доносил нам (Стародубскому магистрату) тое, же по межованю границе мглинской, дяк Лосев из Почепа прислал в село наше Вормино, чотырох человека драгун, которие приехавши у день недельный, взяли были мене везти в Почеп: толко ж сын мой сожалеючи мене, отца своего, упросил драгунов, жеби не брали; теды оние вместо попа, взяли з собою сына попова насилно и повезли на колесах (простая телега) да з ним же сыном, Ворминцов трох человек, которих побравши, били як им было угодно; а потом повязавши, провадили до села Осколкова; а привезши оных в село, порозвязовали и караулили усю ночь; где тоей ночи сын мой из-за караулу их утек. А на завтрешний день, знову четыре ж человека драгун за сыном моим в погоню прибегли; где прибегши, сына моего не найшли, леч мене самого поймавши, оние драгуне били шпагою по плечах и за волосы драли; а потом положили на колесах и присели два их мене, един на ноги сел, а другий на хребет сел, жебым я не утек; и запровадили до Осколкова, а з Осколкова до Почепова на подводах повезли; ночовали там под караулом их же драгун. А на завтрешний день хлопец дяка Лосева сколко нам числом привезено, записал; а потом дяк Лосев приказал нас привести всех пред себе; а кгдисмо стали пред ним, углядевши, велел драгуном нас всех в иную господу отвести, где драгуне привювши по указу его, били нас всех по ногах палкою, виговоруючи тое: давайте нам денги, щосмо ездили по вас два разы; теды мы все сколко нас было запозичившися, дали им денег шесть рублей. Да он же Лосев силовал мене отписатися за старожилов; а кгды я не хотел подписоватися, теды говорил Лосев бранячи: не ведаешь ты, поп, не по тебе, растакой матери, на Москве метрополиты и архиереи звезды личат, сопротивляючиеся власти (Осколковскому дьякону, не хотевшему подписываться, Лосев говорил: "Не вас детей б...ных, митрополиты и архиереи на шибинеци висят, а вы, попы, власти противитеся!"). И положивши книги на столе, велел мне писатися насилно; а що в тих книгах написано, не читалем и не чулем що изявляет, под совестию моею иерейскою своей рукою подписуюся на том".

Продолжение

Одновременно с делом почепского межевания, шло дело и об освобождении почепских казаков из владения Меншикова. Мы видели, что по указу 1719 г. Лосев при межевании должен был описать отдельно почепских "служилых казаков" с их землями. Указ не пояснял, для какой цели должна была служить эта опись; но, как видно будет ниже, Петр Великий имел в виду при этом – возвратить почепских казаков в прежнее свободное состояние. Отдача казаков во владение Меншикова противоречила тем распоряжениям правительства, которыми оно старалось вообще защищать казачье население от порабощения местной старшиной. Петр Великий понимал это противоречие особенно ввиду задуманного им учреждения малороссийской коллегии, главной целью которой указывалась защита народа, в том числе и "бедных казаков", от насилий старшины 451).

Распоряжение о составлении особой описи казаков с их землями повторено было и в указе 1721 г. Но оба указа, 1719 и 1721 гг., не были исполнены. Тогда Петр Великий лично решил – отдать Меншикову лишь то, что было ему дано "после Полтавской баталии и что было утверждено жалованною грамотою".

Грамота дана была в конце июля 1709 г., а казаки отданы Меншикову в 1710 г.; следовательно, царское решение 28 апреля 1722 г. (в Преображенском) освобождало почепских казаков от власти Меншикова. Этому решению, по-видимому, способствовали дошедшие до царя в это время сведения о тех насилиях над почепскими казаками, которые чинили управители Меншикова в своем старании об окончательном их закрепощении.

Как дошли до царя эти сведения – показывает следующий рассказ одного из почепских казаков – Якова Белецкого, записанный в одном из прошений последнего, поданных гетману Апостолу.

"З деда и отца моего в козацкой службе найдуючися в полку Стародубовском, в Семионовке, трафилося мне в сотне Почепской оженитися, где и козацкие двори з грунтами купленние мел. Но когда Меншиков Почеп завладел и козаков был у подданство поработил, таковий незносний тяжар и я на себе дознавши, муселем з Почепа зийти, все свое имение оставивши и чрез 12 год от Меншиковых почепских прикажчиков по других городах, крился. А там, у Почепе, без битности моей, прикажчики поработивши козаков яки в роботу египетскую, всякими налогами и окладными незносними поборами чрез 12 год утесняли. И того недоволни будучи, стали еще принуждать козаков началнейших подписоватися Меншикове у вечность. И в том, когда не схотели подписоватись, за тое прикажчики помянутих козаков имения их дощенту разоривши, и самих туремним вязенем у железах теснили три года, не милостивно голодом морячи. Потом, отправивши в Москву сотника с козаками знатними, в железах, в земскую темницу заключили, хотячи оттоль з бесчестием у силку на вечное житие запровадить, в 1722 году. В той час прилучилося и мне за своим интересом бути в Москве и за старанием п. Афанасия Покорского, стали они, почепские козаки, от всего усердия мене просить, обецуючи мне в Почепе якое хотя началство з грунтами, дабы подать самому его императорскому величеству челобитную о освобождении темничном и о уволнении с подданства. Но я перше готов, – усумневался, чуючи такие укази – хто подаст самому императору челобитную, такого вибить кнутом и в вечную каторгу; а потом пришед в такое помишление, же невинне бедние страждут, отважив себе с ними же бути во мучиницех, хоть смерть или живот. Помолившися Богу, коснувся его монаршей ризе три рази, за правое плече, с таким договором: надежда-государь! чи по твоему указу наши козаки у неволе сидят? – що ми хочем тобе служить. И его велитество спросив: какие?

– И я мовил: почепские. Уже давали в сенат, давали где належит, – негде милости не маш!

– Винявши з-за пазухи челомбитную, говорилем его величеству: на, сам вичитай, сам усмотри, некому не давай!

– И его величество у мене взявши челомбитную, хотел своему секретару Макарову отдать; и я закричал: ох, як кому отдаси – нам горшее лихо будет. И его величество оную челомбитную до себе принявши, велел рушать. Тогда я сказал: та вели ж випустить с темници козаков!

– На тое свидетели при том будучие: п. войт киевский з бурмистрами и п. Семен Галецкий, сотник стародубовский. Се же деялося подля сенату. Потом, третего дня, на Мясницкой улици, трафилося мне пред самим его величеством, за помянутие козаки, что не пускают, плакать. – И его величество мине сказал: молчи, дурак, будет указ!

– Потом, почепские козаки с того вязеня воскоре свободилися и с подданства уволнилися..." 452).

Распоряжение об уволнении почепских казаков из владения Меншикова было объявлено в сенатском указе, привезенном Давыдовым в Малороссию осенью 1722 г.

– Но Гудович с товарищами и на этот раз пробовали повернуть дело так, чтобы казаки остались за Меншиковым.

– Почепские казаки, посылая царю благодарственную челобитную за свое освобождение, описывали и новые насилия меншиковских управителей.



– "Мы служивие более тисящи нас сотне Почеповской козаки, получивши от порабощения прикажчиков почепских свободу, благодарственное чиним до лица земного поклонение, ибо именним вашего величества указом, по правам и привилегиям войсковим, возобновлен козацкий чин со всею сотнею в Почепе; и указом вашего величества, в том козацком чину г. полковник Давыдов з полковником старод. наказним Петром Корецким и того полку з старшиною полковою, устроили сотником почеповским прежнего сотника Ивана Губчица полними голосами более тисячи козаков сотне Почеповской; при оном же сотнику – обозний, хоружий, писарь, асаул, атаман городовий и городничий, а в куренях – атамани и асаулчики, по согласию козацком полними голосами избрани.

– Обаче императорского величества указу прикажчики места Почепа стали противни: в битность г. Давидова при обявлении волностей козацких, козаком почепским и сотнику – корогве сотенной не отдали, артилерии с пушками и зо всем нарядом не возвратили; а сотня Почепская наша от Хмельницкого за всех гетманов, з знаменами и пушками монаршескую во всех походах отправовала службу... Многих козаков при битности г. полковн. Давидова, давши причину прикажчики г. Почепа будто которой козак от оних прикажчиков четверть одну или другую позичил хлеба а еще не отдал, оного до вязеня похватали и в колодки позабивали и на правежи держат и батожем бют, без жадного суда... Оние ж прикажчики по маетностях державских салдатов держат и не в чем владельцев своих по грамотам вашего величества и по привилегиям гетманским, слушать под страхом запрещают и всяким образом в сотне Почеповской обновленние волности козацкие уничтожают, ибо и сундуков заграбленних со всякими пожитками, и многого имения и мелниц и маетностей по сее число не возвращают... Да повелит державство ваше прикажчиков места Почепа козака Андрея Гудовича с товарищи, нарушителей вашего величества указу, наказать, дабы и в них, прикажчиков места Почепа, указ вашего величества храним был и по оному возвратили бы козакам сотне Почеповской знамена войсковие, пушки, артилерию, маетности и движимое и недвижимое имение и на оние ж маетности привилегии гетманскии и купчии, которие од нас прикажчики поотбирали... И г. полковник Давидов не раз посилал указы о возвращении наших пожитков, а они, прикажчики, вашего величества указа не слушают ни в чем, чему и г. полковник Давидов зело удивляется..."

В другой жалобе почепские казаки писали, что меншиковские прикажчики, желая повернуть их снова в порабощение, посылали по селам двух почепских же казаков, Якова Булашевича и Семена Ходкевича, – уговаривать казачество записываться Меншикову в "подданство".

– "По уволнении з подданства князя Меншикова, – говорится в жалобе, – ездили они, Булашевич и Ходкевич, по уезду Почепском з разними напитками и прелщали козаков всякими мерами, ово питием, ово бойзом, и другими пристрастиями, дабы они подписалися в подданство князю Меншикову. И в то время многие прелстившися, а иние убоявшися, подписалися в подданство князя Меншикова, яковую челобитную князь в Москве, в суде, презентовал и по оной в деле нашем остановка учинилась..."



Отсюда видно, что по жалобам уже освобожденных казаков в Москве назначен был суд для решения вопроса – что должен был возвратить Меншиков почепским казакам 453).

– Последние послали в Москву своего сотника Губчица, который должен был личным предстательством стараться об ускорении решения. Но силен был Меншиков и тягаться с ним казакам было трудно, несмотря на правоту их дела. Падение Меншикова облегчило, но не ускорило окочательного разрешения дела почепских казаков. Лишь в конце 1730 г. решены были в иностранной коллегии некоторые статьи по жалобам последних. Окончательное разрешение жалоб должно было последовать в Глухове, в "министерской канцелярии", куда почепское дело и было прислано из Москвы. Но в Глухове разрешение его затянулось на несколько лет. В январе 1733 г. почепская сотенная старшина писала Апостолу:

"В 1730 году, декабря 13 дня, в государственной коллегии иностранных дел решено по делу нашему почепскому: артиллерию со всеми припасы, отдать и впредь не отнимать; земле наши по нашим крепостям, отдать; нововписных козаков аппробовавши по указам, определить в козаки и протчее; а иного в присланном указе и не упомянуто. Дело же подлинное в канцелярию министерского правления для решения прислано, где за многоделствием, а паче ради свойства поддячих министерской канцелярии почепским поддячим 454), (ибо мы челобитствуем на почепских поддячих), не надеемся скорого получить решения, понеже мы многократно о своем деле стужали, а решения до сих пор не получили, отчего мы час от часа в горшое приходим разорение. Потому намерени посилать в Питербурх или Москву и просить о деле своем..."

Почепские казаки хотели снова перенести свое дело в столицу, где рассчитывали получить более скорый суд:

"По делу почеповском, – писали казаки гетману, – многие прошения именной ея величества резолюции и докладу подлежат, а ежели дело будет в вишнем суде, то (должно) надеятись скорого и впредь ненарушимого решения, ибо в вишнем суде всякие дела собственное её величества воспринимают решение..."
Исполнились ли намерения почепских казаков – мы не знаем, как не знаем и вообще – чем и когда кончились хлопоты их о возвращении казачьих имений, отобранных Меншиковым.

– Известно, что после падения Меншикова, малороссийские его имения отобраны были в казну и поручены в управление Наумову, состоявшему при Апостоле "министром для государственных дел" 455).

Почепской волостью стали заведовать подьячие, которым, как видно, выгодно было тянуть дело почепских казаков... Окончательное решение последние получили только при императрице Елизавете 456).

Почепская волость после Наумова поступила в заведование "министерской канцелярии" и управлялась, как мы видели, чиновниками этой канцелярии. С поставлением Разумовского в гетманы, Почеп "с уездом" отдан был ему "на уряд", а затем, в 1760 г., укреплен за Разумовским в потомственное владение. *)
_______________

451) См. инструкцию бригадиру Вельяминову 1722 г.

452) Далее Белецкий говорит: "За тое покойный гетман Скоропадский обещал бил мене в респекте жилищем не оставить, аще бы смерть его не пересекла; а к тому еще и колегия вселилася била на Вкраине. Тут стало на мене от Меншикова прикажчича Андрея Гудовича гонение за тую челобитную: хотел мене смерти предати, но защищением божиим до сего часу я от его, Гудовича, укрился..." Но челобитная Белецкого, как видно из другого его прошения, не прошла ему даром. "Как скоро приехал я из Москвы в Глухов, говорит Белецкий, то Гудович, услыхав об этом, сейчас и сам прибыл в Глухов с поповичем бакланским Иваном и с почепскими солдатами и напал на меня посреди города, на рынке, – сорвал у меня саблю, изорвал бывший на мне кунтуш и бил меня смертным боем; потом повели меня неведомо куда, хотели мне что-то смертное учинить; но я успел закричать у киевской башты, караул! который затворив башту, не пустил далее, а повел меня и его, Гудовича, к бригадиру Вельяминову, который потакая Меншикову, разбойников этих Гудовича с товарищами, отпустил, а меня сначала под караулом, а потом на поруках, держал в Глухове недель двадцать..."

453) Разбирательство жалоб казаков вызывало со стороны последних немалые расходы, как видно из следующей записки: "1724 г., августа. Мы нижей именами подписавшиися, знатное товариство и атамани курение з казаками сотни почеп., вси едностайне, посовитовавши, учинилисмо такий договор доброволне: на нужние свои сотенние потреби, для росплатки долгов и впред надеючихся посилок в вишний суд, якого збору не добрано прошлого году, тое добрать сполна; а на сей предидущий год вновь еще обложили: з чвертки (мера земли) вибрать денег по гривни, жита з десяти чверток – по чвертци, овса з десяти чверток – по дви чвертки. А вибирать оний збор не виключая ни самого п. сотника, ни сотенних урядников, ни знатного товариства, ни атаманов куренних, а ни рядовых казаков, от старшого и до меншого, не поблажая в том никому, понеже вси обще всею сотнею в своих разорениях, ищем милости у его императ. величества..."

454) В другом прошении гетману почепской сотник пишет: "Почепские поддячие свойственние здешнему ("министерской канцелярии") за секретаря управляющему и другим подчиновним ему, а сродство их такое: канцелярист почепский Юрий Симонов Якову Денисову, за секретаря правящему в минестерск. канцелярии, – родной тесть; он же Юрий почепск. канцел. Якиму Винскому да почепск. подканцел. Ивану Аксенову – родной же тесть; а Ивану Аксенову минест. канцелярии подканцел. Алексей Аксенов – родной брат; генерала и менестра Сем. Григ. Нарышкина писарь Роман Кучуков помененному почепск. поддячему Юрию – родной племенник".

455) История Мал. России, Бант.-Кам., изд. 3, III, 157.

456) Это видно из того, что только в 1746 г. был выдан почепскому сотнику Ивану Губчицу универсал генер. канцелярии "с присуждением ему в прежнее владение сел Игрушина и Онохова, неподлежащее завладенных было прикажчиками князя Меншикова почеповскими".

*) Некоторые дополнения к приведенным здесь сведениям об освобождении почепских казаков из подданства Меншикова, находятся в той же книге Токмакова (Киев, 1888), стр. 87–100.


Источник -
А. Л. Лазаревский. Описание старой Малороссии. Том 1.
Полк Стародубский. Издание второе //
Под общей ред. О.Р.Вязьмитина, —
Белые Берега: Группа компаний "Десяточка"
(издательство Белобережье),
2008. - 560 с.

Царь Алексей Михайлович год за годом 1654
(Повествовательная хронология)


15 апреля 1654 года— Вестминстерский мир между Англией и Голландией завершил войну на море.
Главной своей цели Англия достигла. Навигационный акт был признан противником, монополизация всемирной морской торговли Голландией была устранена и тем самым была уничтожена опасность, что другая морская держава может дать своему флоту всемирное господство на море. Голландская мировая торговля понесла громадные убытки; Англия поднялась как торговая и военная держава до небывалой высоты.


7 июня 1654 года — коронован французский король Людовик XIV. Коронация короля Франции – это не просто красочный ритуал, но и наследие старинной королевской Франции. С течением времени смысл этой церемонии изменялся.
Изначально коронование, своего рода рукоположение в сан, подчёркивало то, что королевская власть подчиняется Церкви. Однако с XV века монархия стала извлекать выгоду из религиозного аспекта, укрепляя и усиливая его с помощью своего могущества.
Во время большого молебна, когда играл орган и оркестр, а за окном беспрестанно салютовали пушки и мушкеты, король-подросток (11 лет от роду) размышлял над смыслом миропомазания. Прелат только что назвал его «помазанником Божьим», ибо всякая власть от Бога (тогда так думали, как католики, так и протестанты). Но король Франции не просто был наделён божественным правом. Он являлся помазанником Божьим и Миссией, преемником библейского царя Давида, ибо духовенство, законники и народ считали, что судьба французской монархии была предопределена свыше.


Апрель 1654 года - лорд-протектор Кромвель переехал с семьёй в Уайтхолл. В недавно заброшенных покоях засуетились дворецкие, горничные, стюарды, грумы, пажи, фрейлины. Были извлечены из кладовых и расставлены в чинном порядке французская мебель, вазы, статуэтки, некогда служившие королю, развешаны драгоценные гобелены, шелковые занавеси. На столах появилась серебряная и фарфоровая посуда, на стенах — прекрасные картины…
Весна 1654 года. - в Англии объявился бежавший сюда расстрига-доминиканец Томас Гэйдж. Он получил аудиенцию у Оливера Кромвеля и в приватной беседе рассказал лорду-протектору, что испанские колонии в Вест-Индии (а во многих он бывал) практически не защищены. Рассказ этот лёг на благодатную почву, ведь Кромвель уже давно хотел развязать войну с Испанией. Планы английского диктатора по завоеванию земель в Карибском регионе получили название «Западный проект».

Лето 1654 года - Специальный указ провозглашал полное политическое слияние трех королевств — Англии, Шотландии и Ирландии — под управлением лорда-протектора. Таможенные барьеры уничтожались, повсюду вводились английское право, система судопроизводства, подати, налоги.
3 сентября 1654 года.— Созыв парламента. Кромвель приветствовал вновь избранных депутатов в Расписной палате Вестминстера, но те подвергли сомнению конституционные полномочия протектора.

12 сентября 1654 года - депутаты, придя утром в палату, нашли ее двери запертыми. Солдаты, охранявшие вход, сообщили, что протектор ожидает их в Расписной палате. Там, возвышаясь на бархатном троне под балдахином, Кромвель обратился к ним с речью — на этот раз ясной, жесткой, категоричной. Он напомнил, что получил свою власть от бога и от народа Англии и не позволит изменять основы установленной конституции. Он потребовал, чтобы все депутаты, прежде чем приступить к дальнейшим заседаниям, принесли республике и ему лично присягу. Всех отказавшихся изгнали из Парламента.

19 ноября 1654 года - умирает мать Кромвеля – Элизабет. Ей было уже под девяносто, но она сохраняла ясный ум, глубокую веру и страстную, беззаветную, самозабвенную любовь к сыну. Уже живя в Уайтхолле, будучи всеми почитаемой матерью протектора, она каждый раз вздрагивала, услышав мушкетный выстрел; ей казалось, что стреляют в ее сына. Он платил ей нежной привязанностью, трогательной заботой и откровенностью.

Ноябрь 1654 года- Кромвель снарядил военную экспедицию на территории Карибского моря под командованием Роберта Венейблса и адмирала Уильяма Пенна


Утро 8 января 1654 года - Богдан Хмельницкий созвал в Переяславле Старшинскую Раду, полномочные участники которой единогласно высказались за принесение присяги на верность Московскому царю. В присутствие представителей православной шляхты, казаков, мещан и крестьян, Богдан Хмельницкий произнёс свою знаменитую речь, в которой обосновал безальтернативность вхождения Малой Руси в подданство «православнаго Великия Росии государя царя».

По свидетельству летописца, «к сим словам народ возопил: волим под царя восточного, православного, крепкой рукою в нашей благочестивой вере умирати, нежели ненавистнику Христову поганину достати!». Потом полковник переяславский Павел Тетеря, ходя по кругу, вопрошал собравшихся: «Все ли тако соизволяете?». Те отвечали: «Вси единодушно!». Потом гетман произнёс: «Буди тако! Да Господь Бог наш сукрепит под его царскою крепкою рукою».
Решение Рады было скреплено присягой Б. Хмельницкого в местном соборе. В последний момент хитрый казак потребовал от В.Бутурлина присягнуть от имени Царя в том, что тот не нарушит прав малоросских подданных. При этом Богдан сослался на то, что все польские короли присягали перед Войском. Однако боярин отказал, поскольку «польские короли неверные и не самодержцы: они не хранят присяги своей, а Государево слово переменно не бывает».

Из Переяславля царский посол В. Бутурлин направил бывших с ним стольников, стряпчих и дворян во все полки (округа), в города и местечки Малороссии для приведения населения к присяге. Малоросский народ был преисполнен надежды на то, что воссоединение принесет ему мир и благополучие.
14 января 1654 года – русское посольство предприняло попытку привести киевлян к присяге на верность царю , но наткнулось на саботаж предстоятеля Южно Русской церкви Сильвестра Косова.

18 января 1654 года – саботаж духовенства в Киеве подавлен, озвученной думным дьяком Л. Лопухиным, угрозой опалы. Киевляне приняли присягу.
Согласно данным московского посольства, на Русской окрайне за два месяца присягу дали 127 328 казаков, мещан и вольных войсковых селян (женщины и холопы к присяге не приводились).

Февраль 1654 года – Царь направил в Европу миссии с сообщениями о "неправдах" польского короля против русских земель. Запад не поддержал Москву и предпочел соблюсти нейтралитет. Большинство стран вежливо поздравляли русского царя с присоединением Малой Руси, но не спешили признавать их включение в его титул. Зато переговоры проявили желание Швеции аннексировать польские земли на Балтике.

Март 1654 г. Москва – Алексей Михайлович подписывает грамоты, регулирующие положение Малой Руси в составе Русского царства. Он подтвердил выборность гетмана и сложившуюся административно – правовую систему на момент Переяславской рады. Гетман имел право на содержание 60 тысячного войска и посольские отношения со всеми странами кроме Польши и Турции. Таким образом, Гетманщина получила политическую автономию.

Март 1654 - в Москве на Церковном соборе, собранном по указу патриарха Никона, было решено исправлять богослужебные книги по древним греческим и древним славянским, на самом же деле исправление производилось по новым греческим книгам, напечатанным в иезуитских типографиях Венеции и Парижа.

Весна 1654 года.- Слобожанщина - на холме у слияния речек Харьков и Лопань началось строительство мощной крепости Харьков для защиты русских земель от набегов крымских татар.
Май 1654 года-Забайкалье - казаки сотника Бекетова сделали чертёж местности с реками Аргунь, Селенга и Ингода, проложив маршрут из Забайкалья к Амуру.

Русско - польская война 1654 - 1667 гг.
23 апреля 1654 года – Россия объявляет войну Польше в ответ на обиду за искажение царского титула.
26 июля 1654 года - русская армия во главе с царем Алексеем Михайловичем (ок. 40 тыс. чел.) подошла к Смоленску. Город защищал польско-литовский гарнизон под командованием воеводы Обуховича (свыше 2 тыс. чел.).

14 августа 1654 года - войска под командованием воеводы Алексей Трубецкого нанесли поражение польской армии гетмана Радзивилла на реке Шкловке. Русские захватили обоз, знамя и карету раненого Радзивилла, который едва спасся бегством.
В августе 1654 года - в Москве произошли волнения посадских людей, известные под названием "чумной бунт"

В ночь на 16 августа 1654 года - русские пошли на штурм, который закончился для них неудачно. Осажденные взорвали одну из башен, в которую ворвались атакующие, что вынудило тех отступить.
23 сентября 1654 года - польский гарнизон капитулировал. Отныне Смоленск был возвращен в состав государства Российского.
В декабре 1654 года – литовский гетман Януш Радзивилл направил в Стокгольм посла с предложением образовать совместное со Швецией государство, подобное Речи Посполитой, поскольку Литва из состава последней выходит.


6 июня 1654 года - королева Христина торжественно появилась в государственном совете и собственноручно передала Карлу-Густаву, ставшему шведским монархом Карлом X, знаки королевского достоинства.
Очень талантливая, умная и всесторонне образованная девушка в итоге оказалась бездарным управленцем. Её блестящий двор разорил королевство и возмутил народ. Предотвращая бунт, королева сложила полномочия и отправилась путешествовать.


Неприступными твердынями, стоящими на страже интересов Османской империи в северном причерноморье были крепости Азов, Очаков и Аккерман. Они надёжно отрезали Русское царство и Польшу от средиземноморской торговли и служили базами для наступательных операций мусульман против христианских соседей.
В 1654 году турецкий путешественник Эвлия Челеби посетил Очаков и оставил замечательное описание города-крепости. «Укрепления… состоят из трех отдельных, не связанных между собой крепостей. Наиболее древней является старая цитадель, построенная еще Маджаром Али-пашою. Это четырехугольная крепость, очень прочная, совершенно неприступная: она расположена на земляном бугре. Крепость имеет погреба, глубокий ров, прочные оборонительные стены в два ряда толщиною в двадцать шагов с пятнадцатью башнями, крытыми тесом. Через ров переброшен деревянный мост. Каждый вечер сторожа поднимают его с помощью блоков, затем упирают в крепостные ворота, таким образом запирая их. Этот мост построен Мелеком Ахмед-пашою. А толстые двухслойные ворота из железа обращены к кыбле, в сторону крепости Кылбурун на противоположном берегу Черного моря. Позади рва изо всех башен, словно ежи, высунулись пушки. Мелек Ахмед-паша покрыл все башни дранкой, отремонтировал и благоустроил их. Кроме упомянутых больших внешних ворот из железа, имеются еще однослойные малые ворота. Над пространством между этими двумя железными воротами — кирпичное сводчатое строение на прочном основании, а наверху его — султанская мечеть с деревянными минаретами. Она невелика. Шариатский суд также соединен с мечетью и с верхним этажом… В этой крепости насчитывается двести домов, сверху донизу обмазанных глиной; они имеют верхний этаж, дворы с палисадниками. Дворец бея также находится в этой крепости, все улицы которой чистые, мощеные… Здесь размещены арсеналы, склады зерна и всегда готовые к действию великолепные, исправные пушки».

В 1654 году османский флот наносит серьёзное поражение Венецианской республике и восстанавливает контроль над проливом Дарданеллы.


Лето 1654 года - сражение на реке Сунгари, где маньчжурская армия, насчитывающая 3000 китайцев и вспомогательные отряды инородцев, атаковала отряд из 400 казаков под командой служилого человека Онуфрия Степанова (товарища и преемника знаменитого русского землепроходца и воина Ерофея Хабарова).
Несмотря на явный перевес противника, казаки Степанова вышли из боя победителями.

Осень 1654 года – русское посольство в Китай, во главе которого стоял сын боярский Федор Исакович Байков, оставило Тобольск и направилось в сторону верховьев Иртыша. После длительного путешествия царские дипломаты достигли Пекина. Дипломатические переговоры в Пекине длились более полугода и ни к чему не привели из-за отказа Ф. Байкова выполнить унизительные, по его мнению, дворцовые церемонии. Вернулся он в Тобольск в 1656 г.
В конце 1654 года - 800 кораблей Чжэн Чэнгуна поднялись по Янцзы, высадили десанты и блокировали Нанкин. Маньчжуры пригрозили истребить всех китайцев в городе. Флот Чжэн Чэнгуна ушёл в море.


1654 год – Отчеканена самая большая золотая монета в истории. Диаметр её был 13,6 сантиметров, и весила она 2 килограмма 177 грамм.
Достоинством самая большая золотая монета была 200 мухров (3 тысячи рупий). Ни одной такой монеты до наших дней не сохранилось, остался только её отпечаток, который хранится в Лондонском Британском музее.