✔ ВИРТУАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ по темам регионального раздела : ВГД

Комментарий модератора:
Не обязательно фамилия имеет польские корни....

Украинская фамилия образована от географического названия тип Водолага (есть на Украине), Водолазово. Водолажец - житель Водолаги. Указывает на место прежнего жительства. Такое название мог получить населенный пункт на берегу реки у брода, где для перехода приходилось 'лазить в воду'.
http://www.genway.ru/lib/allfa...0%B8%D0%B9

aliska1992
Источник: Кубань-Украина: вопросы историко-культурного взаимодействия. Выпуск 4. / Сост. А. М. Авраменко. – Краснодар – Киев: «ЭДВИ», 2010. – 340 с., ил.

В конце XVIII в. правительство Российской империи санкционировало процесс массового заселения Северного Кавказа и создание в его северо- восточной части оборонительной Кавказской линии, где задолго до этого уже размещались Гребенское, Терское Семейное и Терское Кизлярское казачьи войска. В этом регионе численность населения длительное время оставалась незначительной. Так, в донесении генерал-губернатора Новороссийского, Азовского и Астраханского князя Г. А. Потёмкина содержатся сведения об общей численности всех казачьих войск на Северном Кавказе в 1776 г.: от Кизляра до Каргалинской в трёх станицах терских семейных казаков располагалось 500 человек; от Каргалинской до Червлённой в пяти станицах Гребенского войска – 373; от Червлённой до Моздока в пяти станицах Моздокского полка – 767; в Кизляре, в составе Терского войска, – 109 человек [15, c. 102].

Для увеличения населения и усиления охраны границ правительство и войсковая администрация в конце XVIII – первой половине XIX в. традиционно прибегали к испытанному средству – организации военной и гражданской колонизации, повлёкшей за собой перемещение многочисленных выходцев из центральных и южных районов России и Украины. Согласно подсчетам В. М. Кабузана, 92,6% прибывших на жительство в Ставрополье колонистов в период с 1799 по 1810 г. составляли выходцы из Центрально-Земледельческого региона России, причём большая часть (66,8%) приходилась на Курскую губернию. За ней следуют Воронежская (13,9%), Орловская (10,3%), Смоленская (3,5%) и Пензенская (2%) губернии [14, с. 141]. Оставшиеся 3,5% – из Полтавской, Черниговской, Харьковской, Киевской и других малороссийских губерний.

Следует отметить, что не всегда выходцы из так называемых великорусских губерний являлись представителями русского этноса, так как в некоторых из них существовало значительное число украинских поселений, расположенных «сплошным этническим массивом или дисперсно в южных уездах, граничащих с Харьковской губернией» [19]. Так, в Тамбовской губернии по данным II ревизии украинцев почти не было (0,3%), а по данным III ревизии их численность составила 3%, или около 23 тыс. человек, причём проживали они преимущественно в Добренском (8,6 тыс., или 24,6%) и в Козловском уезде (8,2 тыс., или 7,1%). В Орловской губернии доля украинцев также неуклонно возрастала (II ревизия – 0,4%, III – 1,1%) [14, с. 117]. В Воронежской губернии украинцы занимали преимущественно юго-западные уезды и составляли абсолютное большинство в Острогожском слободском полку (I ревизия – 89,5%, II – 93,3%, а по III – 96,2%), а также в Валуйском уезде (соответственно 38,5, 54,6 и 68,4%). Кроме того, значительное число их было учтено в Воронежском (II ревизия – 2,8%, III – 6,7%), Верхососенском (II – 27,3%, III – 31,3%), Павловском, Усердском, Хопёрском и Палатовском уездах [14, с. 111, 117]. В Курской губернии русские и украинцы нередко проживали чересполосно и даже совместно, поэтому этническая граница здесь оказалась более размытой. По словам В. М. Кабузана, украинцы абсолютно доминировали в уздах, примыкающих к Малороссии и Слободской Украине. В Хотмыжском уезде они составляли по I ревизии – 71,7%, а по II – 72,3%, в Путивльском – соответственно 66,8 и 65,3%, в Суджанском – 63,1 и 55,4%, в Новооскольском – 41,4 и 60,1%, в Миропольском – 56,4 и 55%, в Каменском уезде – 54,3 и 80%. Около половины всех жителей приходилось на долю украинцев в Карповском, Яблоновском и Белгородском уездах. Значительные вкрапления украинцев среди преобладающего русского населения встречались в Рыльском и Старооскольском уездах [14, c. 111]. По данным V ревизии (1795 г.) в Воронежской губернии украинцы составляли 37,7% населения, а в Курской – 26,7% [8, с. 29]. Но, так как именно отсюда в конце XVIII – начале XIX в. шёл основной поток колонистов, то общая численность украинцев на Северном Кавказе оказалась значительно выше.

В историографии подробно рассматривалась история переселенческого движения на южные окраины Российской империи. В частности, освоение территории, занятой Кавказским линейным казачьим войском, обстоятельно изучено в работах И. В. Бентковского, И. Дебу, А. В. Фадеева, Л. Б. Заседателевой, С. А. Чекменёва, П. А. Шацкого, В. П. Громова, Н. Н. Великой, Ю. Ю. Клычникова, М. Ф. Куракеевой, И. Х. Тхамоковой и др. Однако при исследовании миграций на Северный Кавказ, многие авторы, на наш взгляд, недостаточно внимания уделяют этническому составу мигрантов, особенностям адаптации прибывавших на Линию украинских переселенцев в инонациональной среде, законодательному оформлению и периодизации данного процесса.

В связи с этим, мы ставим цель в данной статье, опираясь на правовые акты и архивные материалы, рассмотреть причины, ход, особенности переселений украинского населения на территории, занятые линейными казачьими полками (с 1832 г. – Кавказским линейным казачьим войском) в конце XVIII – первой половине XIX в., предложив следующую периодизацию:

● первый этап заселения – 80–90-е гг. XVIII в. — 1812 г.
● второй – 1824—1833 гг.
● третий – 1834—1846 гг.
● четвертый – 1847—1849 гг.
● пятый – 1851—1858 гг.

Первый этап (80–90 гг. XVIII в. — 1812 г.) характеризовался интенсивным переселением донских, хопёрских, волгских (волжских) и бывших екатеринославских казаков, а также различных категорий малоземельных государственных и экономических крестьян, однодворцев из Полтавской, Харьковской, Черниговской, Воронежской, Курской, Тамбовской и др. губерний России и Украины [5, т. XXII. № 16401]. В результате проведённых переселений, численность населения в регионе увеличилась с 1374 душ м. п. в 1796 г. до 20 519 – в 1808 г. При этом доля украинских переселенцев повысилась с 5,5 до 7,9% [12, с. 51–52, 55]. Тем не менее, кавказская администрация длительное время не имели точной информации ни о количестве прибывших, ни о размере занятой ими земельной площади. В связи с этим, Правительствующий Сенат 17 июня 1812 г. издал особое постановление, временно запрещавшее посылать и принимать колонистов в Кавказской области.

Второй этап (22 марта 1824 г. – 1833 г.) начинается после основательной ревизии земельного фонда. В отличие от первого этапа, властями были разработаны специальные правила «О переселении казенных крестьян и наделении их землей» [5, т. XXXIX. № 29848], согласно которым в Кавказскую область направлялись только малоземельные крестьяне, чей душевой надел был менее 5 десятин земли (включая и леса, которые могут быть обращены в расчистку). Но на деле, сюда выселили семейства, имевшие менее 2½ десятин на каждую душу. Рядом новых указов правительство значительно упрощало процедуру переселения из малороссийских губерний на территорию Кавказского линейного казачьего войска. Так, на основании Положений Правительствующего Сената от 19 мая 1831 г. и 30 сентября 1832 г. разрешалось переселяться из Полтавской и Черниговской губерний казакам, однодворцам и казённым поселянам с их семействами для поступления в казачье сословие «без предоставления на сие увольнительных от мирских обществ свидетельств… по одним только плакатным паспортам» [6, т. VI. № 4579; 6, т. VII. № 5630]. Следует подчеркнуть, что благодаря предпринятым мерам, линейные полки получили ощутимое пополнение. По имеющимся сведениям, в 1826–1830 гг. в Кавказскую область прибыло 40 867 государственных крестьян, а за три года 1831–1833 гг. – 54 136; всего – 105 765 человек. Из их числа 30 249 человек или 28,6% являлись выходцами из Курской губернии, 13 971 или 13,2% – из Слободско-Украинской, 13 923 – из Воронежской, 3640 – из Орловской, остальные прибыли из Таврической, Полтавской, Черниговской, Екатеринославской и др. Большинство из них водворилось в Ставропольском уезде (92,27%) [16, с. 52–53; 10, с. 214, табл. 3; 12, с. 66].

1833–1834 гг. для Кавказского края выдались очень тяжёлыми. Повсеместная засуха и неурожаи фактически поставили крестьян перед фактом затяжного голода. Учитывая бедственное положение, по распоряжению министра финансов, в Кавказскую область «совершенно приостанавливался выпуск всех тех поселян, коим разрешён туда переход не только для водворения в казённые селения, но и для поступления в линейные казаки до наступления благоприятного времени» [2]. Однако, те, кто уже отправился с мест прежнего жительства, должны были быть приняты и зачислены в казаки. Их число за 1833 г. составило 4 643 человека [7]. Из Полтавской и Черниговской губерний на Кавказскую Линию, согласно сведениям Л. Б. Заседателевой, с июня по октябрь прибыло 1984 человека [10, с. 210, табл. 1].

В 1834 г. правительство, идя на уступки, разрешило временно вернуться на прежние места жительства в Курскую, Воронежскую, Орловскую, Слободско-Украинскую, Тульскую, Тамбовскую и Полтавскую губернии переселенцам, терпящим бедствие. Этим воспользовались 6340 семейств в составе 20 949 мужчин и 17 338 женщин [16, c. 55]. Фактически, многие крестьяне, оставшиеся без съестных припасов на зиму, уходили в Россию целыми деревнями. Правительство несло огромные финансовые потери [9, c. 22]. Спустя некоторое время вернувшиеся (особенно таковых было много из Курской губернии) подали прошение в Министерство финансов о разрешении навсегда остаться на прежних местах своего жительства. Правительство учитывало, что на Кавказе они не успели «произвести никаких обзаведений» и израсходовали выданное им здесь денежное пособие на обратный переход, приняло решение удовлетворить их просьбу. «Во уважение претерпенного разстройства» простить им долги и предоставить двухлетнюю льготу от платежа податей и других повинностей. Там, где имелась возможность, обязательно предоставлялся земельный участок в размере не менее 4 дес. На каждую мужскую душу. Тем переселенцам, которые всё-таки решались вернуться обратно в Кавказскую область, согласно распоряжению Комитета министров, выдавалось (только мужчинам) путевое пособие в размере 10 рублей, а при водворении – ещё 15 рублей на обзаведение хозяйством, с возобновлением обещанных трёхлетних льгот [6, т. IX. № 7053]. Следует отметить, что вернувшихся на Кавказ оказалось большинство.

После окончания бедствий на Кавказской линии, развернулся третий этап переселений (1834–1846 гг.). В это время сюда устремился огромный поток мигрантов. К примеру, только за вторую половину апреля и начало мая 1836 г. Министерство финансов выдало разрешение на переселение 6238 человекам обоего пола [3]. В их числе из малороссийских Черниговской и Полтавской губерний было 602 семьи (1403 муж. и 1136 жен.) [17, с. 70]. Большинство из них традиционно направлялись в Ставропольскую губернию. Эти данные красноречиво свидетельствуют о возрастании удельного веса украинцев начиная с 30-х гг. XIX в. в деле колонизации Кавказской Линии и Терека.

В 30-е гг. XIX в. на участок Линии от станицы Екатериноградской до Владикавказа, осуществлялось переселение 1-го и 2-го Малороссийских полков, общей численностью 5 тысяч человек [6, т. VII. № 5547]. Прибыв на Кавказ, они образовали 1-й Владикавказский полк. Позже к ним присоединили несколько десятков семейств из старых линейных станиц, солдатские семьи из упразднённых в это время военных поселений и небольшую часть государственных крестьян.

Но, несмотря на массовые пополнения, население Кавказского линейного казачьего войска увеличивалось очень медленно, смертность значительно превышала рождаемость. В связи с этим, правительство приступает к организации четвёртого этапа переселений (1847–1849 гг.). В январе 1847 г. Николай I утвердил предложения военного министра о массовом переводе казаков и крестьян из Харьковской, Черниговской и Воронежской губерний на Линию. Следует отметить, что в это же время намечалось пополнение Черноморского казачьего войска, но его отложили на год, так как «Линейное войско несравненно более нуждалось в народоумножении» [18, с. 28]. В результате, на Кавказскую линию в рассматриваемый период прибыло 18 321 чел. или более 6000 семейств, преимущественно из Полтавской и Черниговской губерний [1]. Часть из них направлялась в уже обустроенные станицы на Старой Линии, остальные в 1–6-ю бригады Линейного войска, а также в слабо заселённые селения Горского, Владикавказского, Гребенского и Кизлярского полков. Почти все они подселялись в уже обустроенные станицы. «Как и везде, где их оказывалось меньшинство в станице, украинцы жили замкнуто, особняком, и мало принимали участия в общественной жизни» [4, с. 404].

Но процесс колонизации территории Кавказского линейного казачьего войска в дореформенный период не был завершён. Если в 1847–1849 гг. массовые переселения по распоряжению правительства проводились и в Черноморию и в Кавказское линейное казачье войско, то в 1851–1858 гг. не менее высокими темпами переселения осуществлялись только на Кавказскую линию). За это время здесь поселилось почти 54 тыс. человек, причём среди них преобладали выходцы с Украины [13, с. 56].

Таким образом, вследствие проводимой властями переселенческой политики, осуществлённой в пять этапов, численность населения Кавказского линейного казачьего войска неуклонно возрастала. К примеру, за вторую четверть XIX в. она увеличилось с 48 518 до 257 469 чел., то есть более чем в пять раз, что позволило поднять количество казачьих полков с 1837 по 1844 г. – с 9 до 17 [18, с. 54].

Как справедливо отмечала Л. Б. Заседателева: «Превращение края в зону активных этнических контактов способствовало формированию на его территории своеобразных элементов типов и комплексов культуры – вариантных и оригинальных по отношению к областям исхода ее создателей» [11, с. 9]. Следует подчеркнуть также, что адаптационные процессы в среде мигрантов с Украины, прибывших в Кавказское линейное казачье войско, проходили намного сложнее, чем у таких же переселенцев в Черномории, так как здесь они попадали в иную этническую среду, где преобладающее место на протяжении конца XVIII–XIX в. занимал русский компонент, отличающийся от них самосознанием, образом жизни, традиционно-бытовой культурой. Все эти факторы накладывали существенный отпечаток на процесс этнокультурной интеграции народов Кавказа и на политику государства, осуществляемую в данном регионе в рассматриваемое время.

Весь текст