Моя библиотечка online

...
Николай Тихонов - Баллада о гвоздях!..

Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стёр с лица.

"Команда, во фронт ! Офицеры, вперёд !"
Сухими шагами командир идёт.

И слова равняются в полный рост:
"С якоря в восемь. Курс - ост.

У кого жена, брат -
Пишите, мы не придём назад.

Зато будет знатный кегельбан".
И старший в ответ: "Есть, капитан !"

А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.

"Не всё ли равно,- сказал он,- где ?
Еще спокойней лежать в воде".

Адмиральским ушам простукал рассвет:
"Приказ исполнен. Спасённых нет".

Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.

Между 1919 и 1922 гг.

...
Николай Гумилев
"Основатели"

Ромул и Рем взошли на гору,
Холм перед ними был дик и нем.
Ромул сказал: «Здесь будет город».
«Город как солнце», — ответил Рем.Ромул сказал: «Волей созвездий
Мы обрели наш древний почет».
Рем отвечал: «Что было прежде,
Надо забыть, глянем вперед».«Здесь будет цирк, — промолвил Ромул, -
Здесь будет дом наш, открытый всем».
«Но нужно поставить ближе к дому
Могильные склепы», — ответил Рем.

ИСТОЧНИК: https://www.culture.ru/poems/38557/osnovateli
============

...
Воспоминания современников о Станиславе Леме отражают его исключительную популярность, интеллектуальное влияние и неоднозначность личности. Писатель, чьи произведения стали классикой научной фантастики, вызывал у людей разные эмоции — от восхищения до критики.
vk.com +2

Восприятие в СССР

Борис Стругацкий в письме брату Аркадию писал: «Вообще триумф Лема не поддаётся никакому описанию — его встречали в СССР как космонавта, высадившегося на Луне, — только что на улицах народ не ревел». Лем сам отмечал: «Когда я с делегацией писателей впервые приехал в Москву, то сразу же силой стихийного напора научной среды, студентов и Академии наук был оторван от группы, у которой была заранее расписанная программа. За две недели я практически не виделся с моими польскими коллегами. Я был то в МГУ, то на атомной электростанции, то в Институте высоких температур, а то меня и вовсе увезли в Харьков. Это были сумасшедшие недели… Приходило бесчисленное количество приглашений».


Советский космонавт Константин Феоктистов и лётчик-космонавт Борис Егоров «Лема чуть ли не на руках носили», а Сергей Королёв говорил, что обожает его научную фантастику. Владимир Высоцкий специально для Лема спел две песни: «Протопи ты мне баньку по-белому» и «Охота на волков», прослушав которые Лем, по слухам, прослезился.
proza.ru +1

Оценки творчества
Евгений Брандис писал: «Художественная палитра Лема столь же многообразна, как и его знания. Какой бы темы он ни касался и какой бы жанр ни использовал, захватывающе интересная фабула, острые психологические конфликты, драматические повороты действия держат в плену любого читателя независимо от того, сможет ли он оценить всю глубину замысла, уловить спорность исходных посылок и парадоксальность конечных выводов. Всякую фантастическую ситуацию Лем может довести до логического предела, граничащего с абсурдом. На первом плане остаётся идейная задача, ради которой и написана та или иная вещь».

Рафаил Нудельман отмечал: «В книгах Лема события никогда не завершаются триумфальным шествием победителей. Герои „Непобедимого“ отступают, уходят с космического плацдарма. А с героями „Магелланова облака“ и „Солярис“ мы прощаемся на перепутье, после самого трудного часа их жизни и накануне новых испытаний. Казалось бы, они потерпели поражение. Но весь путь размышлений и поступков, который мы проходим вместе с этими людьми, неотразимо убеждает в том, что именно здесь и прорастает зерно победы. Не простой, не лёгкой победы, а выстраданной, таящей в себе перспективы новых путей и новых трудностей. Эта сложность размышлений, которая порождена масштабностью проблем и многозначностью концовок, особенно характерна для книг Лема».

Давид Самойлов вспоминал в 1965 году: «Тихий человек, замкнутый, в очках, лет сорок с гаком. Во время банкета удалось перекинуться с ним парой откровенных слов. Как я и предполагал, в научной фантастике его меньше всего интересуют фантастика и наука…».

Личные впечатления и анекдоты
Лем рассказывал, что в студенческие годы на курсе медицины было «дикая мешанина» поляков, украинцев и «пришельцев из глубины России». Он упоминал однокурсника Синельникова, «увешанного значками вроде „Готов к труду и обороне“», и студентку Кауфман, которая «разговаривала на непонятном еврейском наречии».

В книге Войцеха Орлинского «Лем. Жизнь на другой Земле» приводится воспоминание о том, как Лем, посмеиваясь, рассказывал о случаях, когда русские солдаты во Львове принимали косметику или нафталиновые шарики за сладости из-за их аппетитного вида и приятного запаха.

Противоречивость личности
Лем мог погружаться в мрачную пучину скепсиса и мизантропии, высказывался о неприятии сталинизма, но при этом не был русофобом. В автобиографическом эссе «Моя жизнь» он писал о взаимосвязи личного опыта и художественных поисков.

Его отношение к коммунизму было сложным: он называл свои ранние работы, где изображал коммунистическое будущее, «приспособленчеством», а на вопрос студента МГУ «Разве вы коммунист?» ответил: «Нет, я не коммунист», после чего в аудитории грянул шквал аплодисментов.

Таким образом, воспоминания о Станиславе Леме рисуют многогранный образ писателя — от кумира советской интеллигенции до человека с противоречивыми взглядами и сложным характером.