Василевский

"В молодые годы мой дедушка Иосиф Ильич служил в царской Армии, в кавалерии. был награжден Георгиевским золотым крестом, помню его на фотографии, в светлой гимнастерке, темных брюках и высоких сапогах, с боку сабля, а на груди Георгиевский Крест, к сожалению, эта фотография где-то затерялась. Однажды дедушка мне поведал такую историю. Как – то их полк был расквартирован недалеко от того местечка, где родился его отец. Дедушка отпросил у командира съездить и разыскать родственников. Он нашел брата своего отца, только вот не знаю, старшего или младшего. Со слов дедушки: зашел, поздоровался по–польски, семья как раз обедала. Глава семейства поинтересовался, что пану нужно. Дедушка представился, что он Иосиф Василевский – сын Юлиана, его усадили за стол, стали угощать, но все как-то сдержанно. А когда дедушка в разговоре упомянул поговорку, которую постоянно использовал его отец, то дядюшка подскочил к нему, обнял его и расцеловал. Дядюшка объяснил ему, что сомневался в дедушкином родстве с Юлианом, а после этой поговорки все сомнения исчезли, ведь Юлиан постоянно присказку использовал («Где баба жбонди, там Дьявол блонди») (прим. возможно, речь идет о поговорке «Gdzie diabeł nie może, tam baby pośle” - “где у черта не выйдет, там бабу пошлёт».). Сутки дедушка гостил у своего дяди, показали ему всё хозяйство, расспрашивали об Юлиане, его семействе и о страшной Сибири, которой все до сих пор боятся, через сутки расстались, получилось, что расстались навсегда. Больше они не виделись и не переписывались. Мой дедушка Ося (так его все звали) так же, как и его отец Илья был женат дважды, первый раз женился после службы в армии, жена Ульяна (прим. Юлианна Громко из д. Скатово) умерла в 1921 году, остались дети дочь Александра, Екатерина и сын Александр. Второй раз дедушка женился в 1922 году на Киршанской Виктории Ивановне и увез ее из Ботвино в Скатово. Бабушка рассказывала, что очень сильно тосковала по родным и по Ботвино, у Иосифа с Викторией родились трое детей. Петр 1923, Степан 1925, Мария (моя мама) 1927 год. Жила семья в доме отстроенном совместно с Антоном Ильичом. В 1930 году, боясь репрессий, дедушка с сыном Александром (ему было 10 лет) и бабушкиным младшим братом (я считала, что это был Александр), уехали в Якутию. Как рассказывал дедушка, добирались поездом из Омска до Сковородино. Но не доезжая Сковородино, вышли, а дальше китаец–проводник вел их охотничьими тропами. Дедушка объяснял, что если бы в этот момент их поймали, то сразу бы арестовали.

Бабушка с детьми Александрой, Екатериной, Петром и Марией оставались в Скатово (мальчик Степан умер в месячном возрасте). Дедушка в 1930 году сразу устроился на шахту Нижне–Сталинское, забойщиком. В феврале 1933 года переведен – старателем, а в сентябре 1942 года уволен по инвалидности. Бабушки тяжело было в деревне с детьми из-за тяжелого материального положения, она сдала дедушкин Георгиевский крест в Таре в золотоскупку. В конце 1937 бабушка с Петром и Марией выехали в Алдан, старшие дочери – Александра и Екатерина были замужем. В марте 1938 на Верхне–Сталинске, устроилась рабочей в лесоохранный сектор, в мае 1938 перешла на шахту Верхний Куранах рабочей по очистке транспортера, В апреле 1942 была принята на Верхне – Сталинский прииск – старателем, а в мае 1942 , была уволена в связи с выездом в другую местность. Но уехали они не сразу, некоторое время еще жили в поселке Верхне – Сталинский. Дедушка получал пенсию по инвалидности, бабушка подрабатывала стиркой белья. Александр в эту пору учился в Москве в военной академии РККА.

В октябре 1943 года дедушка с бабушкой и моей мамой вернулись в Омскую область и поселились в Ботвино, на квартире у Высоцких. Петр в 1938 году окончил 8 классов и пошел работать подсобным рабочим на шахту. В июле 1942 года его в девятнадцатилетнем возрасте призвали на военные сборы, после сборов отправили на фронт. На фронте он попал в связисты. Так связистом и дошел до Берлина. Летом 1945 года он приехал в Ботвино. Вся семья: Иосиф Ильич, Виктория Ивановна, Петр и Мария, продолжали жить на квартире Высоцких. Осенью начали заготавливать бревна для постройки собственного дома. Дом решено было ставить рядом с бывшим домом Анны Фроловны и Ивана Владимировича (бабушкиных родителей), на том месте где у Киршанских была завозня. Завозня – большие ворота с местами разгрузки и хранения – амбарами. Через завозню завозили дрова, сено, снопы с полей, воду. Здесь же были конюшни и скотные дворы. К осени 1946 года дом поставили на мох, застелили полы, накрыли дерном крышу, поставили окна и стали в нем жить. К холодам поставили глинобитную русскую печку, в горнице поставили печь голландку. Зимой пристроили сени с кладовой, теперь бабушка из окна своей горницы видела родительский дом, хотя там жили уже посторонние люди. Бабушка ходила в колхоз на разные работы. Дедушка ловил рыбу, излишка сдавал в заготовительную контору. Отлавливал ондатру (водяная крыса), выделывал шкурки и сдавал в заготконтору пушнину. Завели корову, свиней, куриц, держали гусей. Мария после окончания школы поступила в Омскую Фельдшерско–акушерскую школу и закончила ее в 1948 году. Мой дядя и крестный Петр Иосифович работал в сливкоотделении от Евгащинского маслозавода. В 1947 году он женился, взял в жены Малецкую Веру Ивановну, она работала в школе учителем. Жили молодые вместе с Иосифом Ильичом и Викторией Ивановной. 28 декабря 1956 Петр погиб.

Бабушка была отличной хозяйкой. Шила сама себе платья, юбки, кофты, дедушке – рубахи, кальсоны, брюки. Ткала половики, полотенца из льна, льняное полотно, умела прясть лен и шесть, вязала – носки, варежки, скатерти, в Большереченском районном музее до сих пор, выставляется ее скатерть, как экспонат народного творчества. Отменно бабушка стряпала хлеб, пироги, калачи – заварные и песочные. До сих пор помню вкус копчёного ею окорока, копчёного гуся, окорока запечённого в тесте. Умела делать все то, что умели деревенские женщины в то время. Дедушка плел корзины, короба, делал санки, вязал сети для себя и на заказ, плел мордушки.

Сколько себя помню, мы с сестрой постоянно гостили в Ботвино, во время летних и зимних каникул. Помню, как летом во время дождя мы с сестрой прятались под столом – единственно сухом месте, нет ничего удивительного, ведь крыша у дома была дерновая, поэтому все большие дожди были в доме. Только в 1965 году у дедушки с бабушкой, во время приезда Павла Николаевича Киршанского – получилось накрыть крышу рубероидом. В 1968 году в Ботвино провели высоковольтную линию электропередач и наконец все жители расстались с керосиновыми лампами. Старшие дедушкины дочери – Александра и Екатерина изредка навещали стариков.

Обидно, что рано не стало дедушкиных сыновей, да и внуки – мужчины, не баловали его своим вниманием. Вместо парней он учил меня многим премудростям: вместе с ним мы смолили лодку, летом на речке ставили сети, ловили щук острогой. Зимой ставили с ним мордушки на речке под лёд, научил меня дедушка управлять лодкой – одним и двумя веслами. Учил вязать сети, плести короба. В августе 1976 года – дедушки не стало, похоронен в Ботвино рядом с Анной Фроловной и сыном Петром. Бабушка еще некоторое время жила одна в Ботвино, потом мы забрали ее к нам в Новологиново. Умерла она в июле 1987 года, похоронена в Новологиново".