Город Калуга и Калужский уезд

и я, холоп твой, живот свой мучил на каторге за тебя, праведного государя, 7 лет, и веры [398] христианской не забывал, и стал подговаривать своих товарыщей, всех невольников, чтоб как турок побить и в православную христианскую веру пойтить. И те, государь, мои товарыщи слова моего не ослушались и в православную христианскую веру пошли и розных земель было со мною, холопом твоим, невольников в Турской земле 280 человек; и в том мне, холопу твоему, присягали, что слова моего слушать и ни в чем меня, холопа твоего, не выдать и твоего государского счастия исповедать, И мы, холопи твои, Божиею милостию и твоим государским счастием турских людей побили 210 человек, а 40 живых взяли, и с своих рук и ног железа посняли и им на руки и на ноги поклали. И как, государь, пошли турские люди из Царя-града на Черное море под Азов 168 100 кадерг и 200 кораблей и со многими мелкими судами, и везли те турские люди на тех кораблях многие запасы; и пришедши те турские люди под город под Азов, и выбирали из тех кораблей запасы, порох на каторге, и возили на берег. И мы, холопи твои, в тот час украли у тех турских людей 40 фунтов пороху и схоронили меж запасу сухарей. И те, государь, турские люди доставали Озоев и его не достали, и много войска истеряли и пошли от Озоева опять во Царь-город, и пришли, государь, во Царь-город, и турской царь на них опалился и многих пашей четвертовал и вешал, что они города Азоева не достали. И наш турчанин Апты-паш Марьев, у которого мы, холопи твои, живот свой мучили на каторге, убоялся и побежал в ночи из Царя-града на Белое море, и отшедши от Царя-града 2 версты и стал ночевать; а то, государь, деется на Дмитрову субботу в 8-м часу нощи нынешняго 151 г. И мы, холопи твои, вспомня православную христианскую веру, и видим Божию милость и час добрый и взяли мы, холопи твои, порох из тех сухарей из запасу; и я, холоп твой, Ивашка, подложил тот порох, где [399] спит тот турчанин Апты-паш Марьев и с ним спало лутших янычар 40 человек. И зажегши я, холоп твой, фитиль и стал порох палить и запаливал дважды, и не мог загореться; и тот турчанин усмотрел с теми янычарами у меня, холопа твоего, тот фитиль с огнем, и стал меня, холопа твоего, бранить, что де ты собака делаешь? И я, холоп твой, ему сказал, что хочу пить табак дымной, «и ты де пив и ляги спать»; и мне, холопу твоему, в том поверил, и тот Апты-паш с теми янычары лег спать и поставил сторожу. И в то время я, холоп твой, не мог ничего учинити. И подговорил одного иноземца Шпанския земли, а их турскую веру веровал, и наговорил я, холоп твой, его на христианскую веру и велел ему принесть головню огню и велел ему увертеть в плат, чтобы не видали сторожа; и тот же государь иноземец принес головню с огнем, увертев в плат, и подал мне, холопу твоему. И потом я, холоп твой, стал его выпрашивать, чтобы он мне, холопу твоему, выдал сабель; и он слова моего не ослушался и выдал 12 сабель. И я, холоп твой, те сабли роздал ближним своим товарыщам, которые сидели подле меня. И потом я, холоп твой, тое головню подложил под порох и от той, государь, головни порох загорелся и турских людей, янычар, которые спали с пашем, в море половину побросало, а половина государь осталось тех сорока человек на каторе, а сам Апты-паш спал на упокойном месте, и всех государь было на каторе турских людей 250 человек. И услышав Апты-паш крик и шум, и выбежал на переднюю лаву и держит в руках саблю и стал говорить: «то есте сабаки крестьяне изменники, сядьте, а не вставайте, и что вы то делаете?» И я, холоп твой, Ивашка, учал ему говорить спорно и стал его Апты-паша называть: «то еси сабака турчанин неверный». И проколол я, холоп твой, того Апты-паша саблею в брюхо, а потом его ухватили ближние мои товарыщи и бросили его в море, и потом я, холоп твой, стал гоняться за турскими людьми со всеми своими товарыщи, которые остались на каторге. И в то время те турские люди учали с нами биться и почали по [400] нас из луков стрелять; и в ту пору меня, холопа твоего, те турские люди из лука пострелили в голову, а другою стрелою в правую руку и порубили меня саблею в голову и в брюхо. И потом я, холоп твой, как зажигал под тех турских людей, и обгорел я, холоп твой, по пояс. И постреляли государь те турские люди моих товарищей, поранили 20 человек, а до смерти, государь, убили одного человека; и потом мы, холопы твои, Божиею милостию и твоим государским счастьем тех турских неверных людей побили. И пошли мы, холопи твои, на Шпанскую землю и дал нам Господь Бог доброй ветер, и чинили мы два паруса, и пошли, государь, мы через Белое море, и шли мы, холопи твои, 7 дней и 8 нощей, и пришли мы в Шпанскую землю в побережный город в Мисину; и стали нас Шпанския земли иноземцы призывать и призвали нас, холопей твоих, в город и зазвали нас в одну палату, и приставили к нам сторожу, и воду нам, холопям твоим, продавали. И я, холоп твой, не мог в том ничего учинити потому, что ранен и обгорел и два месяца лечился; и потом я, холоп твой, оздоровел и стал писать Шпанския земли до воеводы, чтобы нас, холопей твоих, из своей земли отпустил в православную христианскую веру. И он нас пустить не хотел и давал нам гроши и платья и жалованья, чтобы мы служили шпанскому королю; и мы, холопи твои, христианския веры не покинули и шпанскому королю служить не захотели; мне, холопу твоему Ивашке, давал Шпанские земли король по 20 руб. на месяц, и мы ему служить не захотели. И пошел я, холоп твой, с своими товарищи в православную христианскую веру на твою государскую милость. И как мы, холопи твои, пошли из той Шпанския земли из города Мисины 169, и взяли у нас 7 человек, и засадили в тюрьму, что мы, холопи твои, шпанскому королю не захотели служить, и каторгу у нас, холопей твоих, те Шпанския земли отняли со всеми животы, что [401] было, и отняли у нас, у холопей твоих, те Шпанские немцы 40 человек турских людей невольников; и потом мы, холопи твои, не могли ничего учинити, и отпустили нас, совсем ограбив душею да телом, и дали нам, холопям твоим, лист вольной. И шли мы через их Шпанскую землю до Рима до папы римскаго наги и босы и голодны; и от папы римскаго шли мы на Венецу и из Венецы шли мы, холопи твои, до цесаря крестьянского. Цесарь крестьянской был нам рад и звал нас на службу и давал нам жалованье большое, а мне, холопу твоему Ивашке, давал поместье; и мы ему служить не захотели и христианския веры покинуть, и шли мы, холопи твои, в православную христианскую веру на твою государскую милость. И из Цысарския земли пришли мы, холопи твои, на Венгерскую землю и из Венгерской земли пришли мы к литовскому королю в Варшаву; и литовской король для твоего государскаго величества велел нам дати пити и есть, дал нам пристава своего, королевскаго коморника Андрея Заклику, и дал нам подводы, мне, холопу твоему Ивашке, на дорогу дал 10 руб., а товарищам моим всем по 2 руб., и вез на подводах до Вязьмы, а из Вязьмы ехали мы, холопи твои, до Москвы на твоих государевых подводах. И шел я, холоп твой Ивашка, с товарыщи своими через многие земли наг и бос, и во всяких землях призывали нас на службу и давали жалованье большое, и мы, холопи твои,. христианския веры не покинули, и в иных землях служить не хотели, и шли мы, холопи твои, на твою государскую милость. Милосердый государь царь и великий князь Михайла Федорович всея России! Пожалуй меня, холопа своего, с моими товарыщи за наши службишка и за полонское нужное терпение своим царским жалованьем, чем тебе праведному и милосердому государю об нас бедных Бог известит. А служили мы, холопи твои, Пронька Герасимов, Гришка Никитин, Ивашка Игнатьев, Юшка Михайлов тебе государю на Дону казачью службу верою и правдою с воды и травы, и были под Азоевым и в нем зимовали; и как крымской царь пошел в Русь, и мы, холопи твои, вышли из Азоева и пошли за крымскими людьми на перевоз на Донец на Севорской, не хотели государь их в Русь пустить, и на том перевозе нас, холопей твоих, те крымские люди переранили: меня Проньку в четырех местах, 3 раны стрелиныя, четвертая саблю; а у меня Гришки на том бою те крымские люди отсекли у левой руки перст, да ранили меня ж, холопа твоего, из лука под титьку, да саблею порубили по пояснице; а меня, холопа твоего, Ивашку, ранили турские люди на каторге из лука в стегно, как пошли мы в православную христианскую веру; меня Юшку ранили крымские люди в трех местах на том же перевозе. И на том бою нас, холопей твоих, те крымские люди взяли в полон и продали на каторгу, и живот свой мучали на каторге за тебя, праведного государя, 7 лет.

Да верхняго города Ломова козачишка Тимошка Иванов: взяли меня холопа твоего те крымские люди в полон под городом под Ломовым и продали на каторгу, а в то время был воевода на Ломове Богдан Иванович Соковнин; и живот свой мучил на каторге 7 лет, ж руку левую у меня выбили из плеча мушкетом.

Меня, холопа твоего, Якимка Васильева, взяли в полон литовские люди в московское разорение и живот свой мучил в Литве 9 лет; и из Литовския, государь, земли взяли меня в полон крымские люди и в Крыму живот свой мучил 10 лет; и из Крыма уходил трижды в православную христианскую веру, и крымские, государь, люди меня поймали и мучили и продали на каторгу; и живот свой мучил на каторге 20 лет, и в неволе государь, я живот свой мучил 40 лет, и ранили государь меня турские люди на каторге саблею дважды, как мы пошли в православную христианскую веру.

Служил я, холоп твой, Кирюшка Кондраев тебе государю казачью службу; как была Литва в Москве, и боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарской послал нас с Иваном с Вельяминовым на Тулу, и под Тулою взяли меня, холопа твоего, ногайские люди в полон, и у ногайских людей живот свой мучил 13 лет; и ногайские люди продали меня на каторгу, и с тех мест и по ся мест живот свой мучил на каторге.

Орлянин, сынчишко боярской Назарка Васильев сын Жилин; посылал меня, холопа твоего, с Орла воевода Борис Колтовской в подъезд за крымскими людьми, и в том государь подъезде крымские люди меня ранили саблею, порубили руку, и ранена государь взяли в полон и продали на каторгу, и живот свой мучил у турских людей на каторге 7 лет.

Елчанин, сынчишко боярской неверстаный; посылал, государь, меня, холопа твоего, Ивашка Осипова сына Климова с Ельца города воевода Василий Измайлов за отца моего турского посла встречать и в той посылке взяли меня, холопа твоего, в полон крымские люди и продали на каторгу, и на каторге живот свой мучил я, холоп твой, 16 лет.

Воронежец сынчишко боярской неверстаный, Мартин Яковлев сын Сенцов: ехал я, холоп твой, из Воронежского уезда из своего поместьишка к городу Воронежу, и на дороге взяли меня крымские люди в полон и продали на каторгу, и на каторге живот свой мучил у турских людей 15 лет.

Белогородец, сынчишко боярский неверстаный, Филька Еремеев сын Кореплясов: служил я, холоп твой, тебе государю неверстан за отца своего 3 года, и под Белым городом взяли меня, холопа твоего, в поле крымские люди в полон и продали на каторгу, и на каторге живот свой мучил у турских людей 2 года.

Служил я, холоп, твой, Ивашка Лукьянов, тебе государю в московских стрельцах в Никитине приказе Бестужева, и был я, холоп твой, на твоей государевой службе на Яблоновом и с Яблонова посылан был я, холоп твой, на Оскол для твоего [404] государева запасу, а нас было 200 человек; и в то время выходил крымской царь и нас, холопей твоих, те люди поймали в полон и продали на каторгу, и на каторге я, холоп твой, живот свой мучил у турских людей 7 лет; и как пошли мы с каторги в православную христианскую веру, и в те поры, государь, меня ранили турские люди саблею.

Чугуевской стрелец, Логинка Макаров: посылан я, холоп твой с Чугуева в поход за крымскими людьми, и в том, государь, походе взяли меня крымские люди и продали на каторгу, и живот свой мучил на каторге 2 года; и как, государь, пошли мы с каторги в православную христианскую веру, и в те поры меня ранили саблею по левой руке, да из лука дважды.

Одоевец Никита Афанасьев: взяли, государь, меня в полон крымские люди в поле и продали на каторгу, и живот свой мучил на каторге 25 лет.

Валуйскаго города стрелецкой сын Родька Дементьев: служил я, холоп твой, за отца своего и на стороже взяли меня в полон крымские люди и продали на каторгу, и живот свой мучил на каторге 2 года, и турские люди меня ранили, посекли саблею левую руку да из лука по пояснице.

Воронежец Гришка Киреев: взяли государь меня в поле крымские люди и продали на каторгу, и живот свой мучил на каторге 8 года, и как пошли мы с каторги в православную христианскую веру, и турские люди ранили меня из лука дважды, и от тех ран лежал я при смерти 2 месяца, и копье выняли у меня из раны у папы римскаго.

Лебедянскаго уезда Петрунька Ларионов: взяли, государь, меня в полон крымские люди на поле и продали на каторгу и живот свой мучил на каторге 2 года.

Щацкаго города Максимка Полуехтов: взяли государь меня в полон на поле на работе крымские люди и живот свой мучил в Крыму 15 лет, и продали на каторгу, и живот свой мучил на каторге 17 лет.

Стенька Лукьянов: взяли государь меня в полон литовские люди в Московское разоренье маленька; и из Литовския земли уходил я трижды, и, нагнав меня литовские люди, один порубил топором, а другой саблею и как я, холоп твой, Ивашка, шел из неволи из Турския земли с каторги, и того Степашка нашли на него по дороге в Литовской земле и взяли, государь, мы его с собою, что он похотел в православную христианскую веру,

Камарицкаго уезда твоей государевой дворцовой волости села Девяткина крестьянин Андрюшка Григорьев: взяли меня сироту твоего в полон крымские люди под Мценским городом на поле и продали меня на каторгу, и живот свой мучил, я сирота твой, на каторге у турских людей 7 лет.

Пожалуй, государь, нас бедных и безпомощных холопей и сирот своих для такого нужнаго полонскаго терпения своим царским жалованьем, чем тебе праведному и милосердому государю об нас бедных Бог известит. Царь государь, смилуйся, пожалуй!

На обороте помета думного дьяка Разряда Гавренева: «151 г. июня в 20 день государь пожаловал тому стрельцу ... велеть дать корму по 2 алтына, а достальным всем детям боярским по 8 денег, казакам по 7, пашенным крестьянам по 6 денег, для того, что свободились без окупу и отослать подначало к патриарху для исправления, для того, что у папы приимали сокрамент».