Ревизские сказки

При внимательном изучении ревизии Глафировки 1811 года обращает на себя внимание одна необычная деталь – обилие крестьян, умерших до переписи.

Те самые «мёртвые души», воспетые Гоголем в его бессмертной поэме. Причём в этом случае ещё и дважды проданные «мёртвые души». Вначале в 1809 году их купил Лялин у надворного советника Яцыны, а в 1810 году уже перепродал Глафире Романовой, которая «перевела» мертвецов во вновь основанную Глафировку. Так, из пяти купленных глав семейств на хуторе Валки до Глафировки добрался лишь один, остальные умерли еще в 1801–1806 годах. Всего из четырнадцати, купленных на этом хуторе душ мужского пола, мёртвыми на момент покупки были шестеро. Аналогичная ситуация среди купленных у Лялина крестьян в Ворожбе и Крижнах. Там из сорока глав семейств на момент перепродажи мёртвыми были 22, некоторые умерли за много лет до их продажи. Глафире удалось обзавестись такими «ценными кадрами», как бежавший еще в 1796 году Яков Тищенко и умерший в 1797-м Михайло Власенко (из Белопольской Ворожбы), братья Яков и Андрей Гайки, умершие в 1801 и 1799 году соответственно (из Крыжика), и выходец с хутора Валки Иван Мамай, умерший в 1801 году. Всего из 142 душ м. п., купленных Глафирой Романовой у Лялина в 1810 году, на момент переселения в Глафировку были мертвы 45, а ещё – один в бегах. Что характерно, среди крестьян самой Глафиры, переведённых из Курской губернии, не было ни одной «мёртвой души». Сложно отказаться от мысли, что перед нами какая-то афёра.

На то, что речь, судя по всему, действительно идёт о схеме, подобной той, которую хотел использовать незабвенный Павел Иванович Чичиков, свидетельствует тот факт, что Глафира Васильевна целенаправленно покупала именно мёртвых крестьян. Так, в хуторе Валки она в 1810 году купила крестьян Абрамовых – Михайлу, умершего в 1806 году, и его брата Трофима, умершего в 1805 году, а живые дети и внуки Михаила Абрамова её почему-то не заинтересовали, и они остались у Лялина [41].

На этом странности с первыми глафировчанами не заканчиваются. Метрические книги Гоптаровки, где в то время проживали Савва и Глафира Романовы, свидетельствуют, что значительная часть глафировских поселенцев были переведены исключительно на бумаге и продолжали проживать со своей барыней в Суджанском уезде. Так, Иван Евгеньев сын Афоничев, указанный среди переселенцев 1810 года, был восприемником в Гоптаровке в июле 1821-го, в мае 1826-го у него там же родился сын, а в декабре 1828-го дочь. Его мать Анна Григорьевна умерла в Гоптаровке в ноябре 1817 года. Другой якобы поселенец 1810 года Никита Семёнов сын Бабичев жил в той же Гоптаровке минимум до 1821 года. У ещё одного глафировчанина на бумаге – Алексея Прохорова сына Подбельцева – в Гоптаровке родился сын (в 1817 г.) и две дочери (в 1822 и 1824 гг.). Давид Васильев сын Матюхин, дворовый Глафиры Романовой, жил в Гоптаровке по меньшей мере до февраля 1831 года, когда там скончалась его супруга Екатерина Львова дочь, и, судя по всему, оказался в Глафировке лишь незадолго до собственной смерти в 1836 году. Семён Игнатов сын Садавской, ещё один «первопоселенец», как минимум до 1828 года тоже жил в Гоптаровке (что, согласно ревизии Глафировки, не помешало Глафире Васильевне подарить его Казимиру Нарецкому в 1819 году с группой крестьян) [23, л. 50 об].