посад Дубовка

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Горевы. Происходили из экономических крестьян селения Дубовка. В доку-
ментах архива конца XVIII века встречаются три имени: Захар, Николай иСемен.
Первое упоминание встречаем в связи с прошением о даче годовых паспортов
для беспрепятственного передвижения от 2 сентября 1792 г. определяющим-
ся в дубовское купечество Захару и Семену Горевым (ГАВО. Ф. 233. Оп. 2.
Ед. хр. 117. Л. 22). Ровно через год — 2 сентября 1793 г. — новое совместное про-
шение о годовых паспортах купцов Захара, Николая Горевых и Ивана Репникова
(ГАВО. Ф. 233. Оп. 2. Ед. хр. 128. Л. 52-52 об). По всей видимости, дела Захара
Горева шли в гору. В книге контрактных и вексельных записей Царицынского
городового магистрата имеются 4 свидетельства за 24–28 декабря 1793 г. о вы-
данных деньгах купцом Захаром Степановым сыном Горевым купцам Дубовско-
го посада на суммы 226, 237, 322, 460 рублей сроком на полгода (ГАВО. Ф. 233.
Оп. 2. Ед. хр. 139. Л. 8 об-10). Интересно, что в последней записи за 28 декабря
его фамилия теми же чернилами исправлена на «Горин». Через несколько лет —
в 1798 г. одним из ратманов Дубовской посадской ратуши состоял уже Захар Го-
рин. (ГАВО .Ф. 235. Оп. 2. Ед. хр. 105. Л.22). Изменение в написании фамилии
могло привести к выделению из клана Горевых нового рода Гориных и разделе-
нию семейного капитала.
Фамилия Горевых прослеживается в Дубовке на протяжении всего XIX века
и начала XX века. В 1830-х гг. купцы Горевы успешно занимались поставкой
леса [8: с. 120]. Вели благотворительную деятельность. До революции в Дубовке
была известна Горевская мужская начальная школа (в наши дни ее здание занимает
районное управление народного образования). Однако, в конце XIX века экономи-
ческое состояние семьи стало неустойчивым. В «Адрес-календаре» Саратовской
губернии за 1893 г. есть запись о гласном Посадской Думы купце Гореве Иване
Петровиче, за 1898 г. — о нем же: мещанин, проживает в Дубовке, имеет собствен-
ный дом на улице Набережной. В 1907–1909 гг. фигурируют две персоны: стар-
шина Совета Общественного собрания, мещанин Константин Иванович Горев,
и, упомянутый выше, директор Общества взаимного кредита, член царицынского
Раскладочного присутствия по промышленному налогу, гласный Думы, мещанин
Иван Петрович Горев. В 1914 г. Горевы в Дубовке уже не значатся, что связано
с переездом большей части разросшегося клана в уездный город Царицын

Репниковы. Происходили из экономических крестьян селения Дубовка.
Первое упоминание – в материалах Царицынской нижней расправы за 1784 г.
об экономическом голове Дубовского волостного экономического правления
Репникове (ГАВО. Ф. 331. Оп. 1. Ед. хр. 34. Ед. хр. 41. Л. 7). Следующее — через шесть лет — в 1790 г. рассматривалось судебное дело экономического
крестьянина Андрея Тимофеева сына Репникова, обвиняемого с соучастни-
ком в причинении побоев и увечий вдове старшины Волжского войска Расте-
гиной. Царицынский нижний земский суд запросил у крестьянского общества
сведения о поведении подследственных. Вот характеристика данная старо-
стой: «…Репников отроду имеет двадцать лет, грамоте читать и писать умеет,
на исповеди от рождения своего был один раз, а у святого причастия не бы-
вал…» (замечание, типичное для староверов). Экономические крестьяне по-
ведение обвиняемых одобрили, а стороны «полюбовно помирились» и попро-
сили «оное дело производство оставить» (ГАВО. Ф. 331. Оп. 1. Ед. хр. 177.
Л. 37. Ед. хр. 178. Л. 1-1 об, 5-5об. Ед. хр. 185. Л. 3, 11 об).
В документах изучаемого периода упоминаются семеро представителей
фамилии Репниковых: Афанасий Максимов, Михаил Афанасьев, Андрей Тимо-
феев, Иван, Михаил Тимофеевы, а также жена последнего Гаврилова с дочерью
Василисой Михайловой. В 1792 г. все они определялись в купеческое звание и на
протяжении двух лет пользовались паспортами для свободного передвижения
(ГАВО. Ф. 233. Оп. 2. Ед. хр. 115. Л. 31 об, 32 об. Ед. хр. 116. Л. 15. Ед. хр. 127.
Ед. хр. 128). Прошения о выдаче паспортов жене и дочери купца сроком на 4 ме-
сяца также были удовлетворены. В декабре 1793 г. Афанасий Репников активно
предоставлял вексельные займы не только купцам Дубовского посада на суммы
83 и 480 рублей, но и приезжим — в январе 1794 г. он занимает 1 800 рублей ка-
лужскому купцу Порываеву под закупку свежей красной рыбы (ГАВО. Ф. 233.
Оп. 2. Ед. хр. 139. Л. 1-1 об. Ед. хр. 140. Л. 5). В декабре 1797 г. Афанасий Реп-
ников на следующий 1798 г. был избран «для аукционных торгов и прочих то-
варных оценок ценовщиком» (ГАВО. Ф. 235. Оп. 2. Ед. хр. 10. Л. 21). В сентябре
1798 г. отставной майор Илья Савельев подал иск на купца Афанасия Репникова
о «непозволительном завладении казенным берегом», в другом месте — «казен-
ной волошки, называемой Погроменской». По этому вопросу прошло четыре
выездных заседания Царицынского уездного суда в ноябре в Дубовском посаде
(ГАВО. Ф. 240. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 12. Ед. хр. 14. Л. 39,41,49). В архивных доку-
ментах конца XYIII века Михаил и Афанасий Репниковы иногда упоминаются
под фамилиями Репин и Репнин (ГАВО. Ф. 233. Оп. 2. Ед. хр. 116. Л. 2. Ф. 235.
Оп. 2. Ед. хр. 103. Л. 24).
В конце XIX – первой половине XX веков заметный след в истории го-
рода Царицына оставили: Александр Александрович, Василий Александро-
вич (царицынские) и Иван Александрович (дубовский) купцы Репниковы.
Все они занимались широкой благотворительной деятельностью, были по-
томственными почетными гражданами Царицына. При их активном участии
был построен Дом науки и искусств, основан краеведческий музей. С 1907
по 1916 гг. по материалам «Адрес-календаря» А.А. и В.А. Репниковы име-
ли статусы: коллежского асессора, надворного, титулярного, статского совет-
ника. Они состояли членами различных коммерческих (Учетно-ссудного ко-
митета по торгово-промышленному кредитованию, Уездного раскладочного присутствия по промысловому налогу), судебных (Уездного суда), законода-
тельных органов (Городской Думы, Царицынского общественного собрания,
Уездного земского собрания), попечительских советов (Мариинской женской
и Александровской мужской гимназий, сиротского приюта для девочек, Уезд-
ного училищного совета, уездного отделения общества попечения о тюрьмах,
дубовского комитета Российского общества Красного Креста) 1.

Калугины. В конце XVIII века были известны две семьи Калугиных, которые
переехали в Дубовский посад уже сложившимися купцами. Первые — зарай-
ские купцы Евдоким и Петр записались в дубовское купечество в 1795г. (ГАВО.
Ф. 235. Оп. 2. Ед. хр. 23). Вторые — саратовские купцы Козма с сыном Яковом
вначале вели дела в Царицыне, позже записались в дубовское купечество.
Евдоким и Петр Калугины. Первое упоминание о представителях зарай-
ского рода относится к 1792 г.: у зарайского купца Евдокима Калугина в ца-
рицынском уезде был собственный поверенный, находящийся при питейных
сборах. В 1794–1795 гг. купцы Петр и Евдоким Калугины с семьей переезжа-
ют в Дубовку. В 1797 г. Петр Калугин был избран первым бургомистром по-
садской ратуши (ГАВО. Ф. 235. Оп. 2. Ед. хр. 2. Л. 2). В первый год его правле-
ния происходило разбирательство по сомнительному, фальшивому паспорту
и подложной печати, вырезанной на свинце. Она была изготовлена как дубли-
кат, позднее за ненужностью бургомистр приказал выбросить ее в реку. Посад-
ский Ячменников же дубликат печати утаил, передав на хранение пономарю
Матвееву. Следствие допускало ее использование для оформления фальши-
вых паспортов и билетов беглым людям. Интересно, что на выездном засе-
дании уездного суда в Дубовке бургомистр сказался больным (ГАВО. Ф. 235.
Оп. 2. Ед. хр. Л. 16-18). В том же году дубовскому купцу Евдокиму Калугину
был предъявлен иск с требованием о взыскании денег за простой по догово-
ру посадскими, нанятыми им для строительства дома (ГАВО. Ф. 235. Оп. 2.
Ед. хр. 41. Л. 1-2). В 1798 г. Петр Калугин — поверенный саратовского чинов-
ника Есипова в продаже вина (ГАВО. Ф. 240. Оп. 1. Ед. хр. 14. Л. 16).
Козма и Яков Калугины. Саратовский купец Козма Калугин в 1790 г. был со-
держателем царицынских питейных сборов, имел поверенного Ивана Михайлова,
который по разным селениям в питейные дома поставлял «хлебное вино», закупая
последнее по случаю и в Сарептской колонии (ГАВО. Ф. 331. Оп. 1. Ед.хр. 172.
Л. 32). На жительстве в Царицыне Калугины состояли уже в 1791 г. В тот же
год саратовский купец Яков Козмин сын Калугин строил в Царицыне на дворе
отца из своего леса амбар и каретный сарай за 85 рублей (ГАВО. Ф.233. Оп. 2.
Ед. хр. 111. Л. 5 об). Козма Калугин оставался содержателем питейных сборов
и в 1792 г., когда определялся в дубовское купечество и просил записать его
из 2-й гильдии в 1-ю. И процентные с капитала деньги пожелал платить в Ду-
бовке, а не в Саратове, откуда из 2-го департамента Саратовского городового
магистрата неоднократно поступал запрос на его счет: «нет ли также по ны-
нешнему их званию государственных доимок или партикулярных долгов?»
На требование саратовского купечества об уплате поборных денег в сумме
50 рублей дал ответ: «за прописанными от него резонами платить не одал-
живался». В 1792 г. Козма Калугин получил паспорт для свободы передвиже-
ния еще как купец 2-й гильдии (ГАВО. Ф. 233. Оп. 2. Ед. хр. 114. Л. 8, 38 об.
Ед. хр.115. Л. 2-2 об. Ед. хр. 116. Л. 27, 51. Ед. хр. 119. Л. 32 об). Кроме со-
держания питейных сборов в 1793–1794 гг. купцы 1-й гильдии Козма и Яков
Калугины занимались поставкой амуниции и денежной казны по контрактам
в город Моздок на Кавказскую линию и в Оренбург (ГАВО. Ф. 233. Оп. 2.
Ед. хр. 122. Л. 13. Ед. хр. 132). В декабре 1794 г. купец Козма Калугин просил
«по случившемуся в торговле несчатию» о переименовании его «из первой
во вторую того купечества гильдию» (ГАВО. Ф. 235. Оп. 2. Ед. хр. 23. Л. 25).
В 1797 г. он удостоверил личность московского мещанина, племянника умер-
шего астраханского купца, для проезда в Москву прямейшим трактом из Ду-
бовки. К слову, упомянутый астраханский купец прежде имел намерение за-
писаться в дубовское купечество.
В конце XIX – начале XX веков фамилии Калугиных среди дубовского
купечества не значатся, что, скорее всего, связано с переездом семей в связи
с изменившейся рыночной конъюнктурой, поиском более прибыльных мест,
с присущей приезжим купеческим семействам мобильностью.

и сама монография

а вот что подсказывает romaf

Вдруг Вам пригодится, гляньте вот это сообщение:
https://forum.vgd.ru/post/2849...#pp4330990
В нем упоминаются экономические крестьяне Агафоновы в РС 1835 года в д.Белая Горка Богучарского уезда. Это могут быть оставшиеся родственники тех Агафоновых о которых шла речь у Вас в сообщении. Есть смысл поискать ревизию 1795 года в Воронежском архиве. В ней могут упоминаться Дубовские Агафоновы (по предыдущей ревизии 1782 года), как переселившиеся.
Белая Горка, кстати - единственное место в теме Богучарского уезда, где упоминается фамилия Агафонов (до 1850 года).

Площадь городской земли, занимаемой лесными пристанями и дегтярными балаганами за рекой Дубовкой

продолжение истории

Дубовка славилась дегтярно-смоляной торговлей. Местный уроженец М. И. Агеев сообщает в 1898 г. следующее: дегтярно-смоляной торговли в Дубовке теперь нет; она прекратилась здесь совсем 8—10 лет назад (в конце 1880-х годов). Лучшей порой дегтярно-смоляной торговли в посаде Дубовке считают 1860-ые и отчасти 1870-е года, когда Бакинская нефть не успела еще распространиться в продаже и когда соседний город Царицып не имел еще железно-дорожных линий, особенно Волго-Донской. Вся эта торговля Дубовки, в упомянутое время, находилась в руках трех фирм Зайцева, Лисенкова (Лысенкова) и Растегина, торговые обороты которых считались почти одинаковыми и каждая выпускала из своих балаганов за год дегтя и смол до 3000 бочек (от 40 до 50 пудов в каждой), все же три — до 9000 бочек или до 450,000 пудов. Цена каждого пуда дегтя колебалась между 1 руб. 50 коп. и 1 руб 90 коп., а каждого пуда смолы между 50 и 65 коп. Принимая во внимание, что из всего этого количества дегтя и смолы, на долю дегтя приходилась 1/3 часть, а остальные 2/3 — на долю смолы, можно заключить, что годовой оборот названных трех фирм, а следовательно и всей дегтярно-смоляной торговли посада Дубовки определялся 400—450 тысячами рублей. Дегтярно-смоляная торговля Дубовки способна возбудить интерес, больше всего, не огромностью своею, а той характерной особенностью, которая принадлежит ей, как явление не нашего, а прошлого времени. Деготь и смола шли в Дубовку из северных, или как здесь называют "верховых" городов, главных производителей этих товаров: из городов Уржума и и Слободского Вятской губ., г. Никольска—Вологодской и отчасти из губериии Казанской. Шли оттуда в Дубовку бочки с дегтем и смолою в барках, сплавом, весною в половодье. Прежде, когда дегтярно-смоляная торговля в Дубовке шла бойко, дубовские купцы покупали этот товар на месте его выработки и отправлялись туда за ним еще зимой, в ноябре или декабре, а потом когда торговля эта начала падать, деготь и смолу стали сплавлять в Дубовку уже сами верховые купцы. Поездка "в верхи" в то время составляла целое путешествие, так как она совершалась вся целиком на лошадях, почти не вылезая из саней 800—900 и более верст, чаще всего глухими мало населенными местностями. Из Дубовки ехали обыкновенно на Саратов, Пензу и Нижний. Дегтярно-смоляная торговля в лучшее свое время давала хороший заработок местному населению в особенности извощикам, перевозившим бочки с дегтем и смолою с берега в балаганы и зарабатывавшие на пару лошадей (бочки везли не иначе как парой) от 4 до 5 рублей в день. Промысел извощиков-ломовиков был в то время одним из прибыльных для рабочаго люда Дубовки, почему им занимались тогда очень многие. Около дегтярно-смоляной торговли имели еще не малый заработок — бондари. Дубовка сама, конечно, не могла потреблять того количества дегтя и смолы, сколько их свозилось сюда с "верхов", она являлась только складочным местом, центральным пунктом, откуда эти товары расходились по различным и иногда очень далеким местностям, преимущественно степным, где ходит извощик и фурщик. Так Дубовка посылала деготь и смолу и на Кавказ, и в губернии малороссийские, а также в Курскую и Воронежскую. Бочки с дегтем и смолою шли из Дубовки, в тогдашнее время, на быках; для одной бочки в 40—50 пудов впрягали пару волов. Таким способом переправляли эти товары и в такие отдаленные от Дубовки пункты, как Харьковская губерния; туда фура шла не менее З-х недель. Зимой никаких отправок—транспортов никогда не делалось. По Донским станицам, лежащим на реке, торговали в барках, грузились они в станице Качалинской в 60 верстах от Дубовки, откуда товар везли на фурах. Что касается до ярмарок, то Дубовка посылала деготь и смолу на следующие: Урюпинскую, Нижне-Чирскую и Ростовскую. Развозка дегтя и смолы из Дубовки, — "фура", составляла очень прибыльный промысел для ближайших к посаду местностей: Ерзовка, Лозное и Давыдовка; эти 3 села Царицынского уезда занимались "фурой" преимущественно перед другими. Платили за перевозку дегтя и смолы обыкновенно с пуда: в Харьковскую губ., например, по 55—60 коп. с пуда, - иные более зажиточные фурщики шли с 3—4 парами каждый. Фурой вывозилось из Дубовки почти все количество дегтя и смолы, поступавшее в здешние балаганы; кроме того отправки, в большинстве, приноравливались или до уборки хлебов, или уже после уборки, так что фурщику-крестьянину "фура" являлась вспомогательным промыслом, не отрывавшим его от главного промысла земледелия. Теперь, как сказано выше, дегтярно-смоляной торговли в Дубовке совсем нет и на месте прежних балаганов, где помещались эти товары, стало поле—пастбище для скота. Из трех главных фирм, названных выше, прежде других закрылась торговля Лысенкова, другия две — Зайцева и Растегина прекратились в конце 1880-х годов. Причиной падения этой торговли называют появление на рынке в огромном количестве бакинской нефти, как нового смазочного ма- териала, вытеснившей своей дешевизной деготь и смолу.

так же про Папашу Егора Парамоновича Лысенкова из посада Дубовка можно прочитать здесь

И они пошли.

Но куда бы они не пришли и чтобы ни случилось с ними по дороге - здесь, в Зачаровнном месте, под названием Дубовка, на обрывистом берегу Волги, Василий Лысенков, будет всегда, всегда гулять со своими друзьями.

Я сидела в архиве и изучала дела, в надежде найти какие-то упоминания о своих пра. И вот моё внимание привлек адрес. Дубовка улица Шуринская 4.
Если учесть что номера домов четные и нечётные, то это адрес через 4 дома от места, где жила наша семья в далёком 1900. А ещё, это было дело в названии которого, стояла фамилия крестной моего деда. В общем дыхание перехватило. Я стала пробегать страницы в поисках нашей фамилии и передо мной открылись целая жизнь.

Дорогой Папаша! Спешу Вас уведомить, что я жив и здоров.

Я рухнула в мир Дубовки, залитый солнцем с шумными улицами, как Алиса рухнула в кроличью нору.
Мой полет продолжается целую неделю. Я читаю и читаю пачку писем из 1920. 100 лет их никто не брал в руки. Я волнуюсь. Также как волновался человек, который их писал.

27/Х-20 года я проезжал мимо Дубовки на пароходе вверх до Камышина и остановился ___ у Дубовки я смотрел на нее какая она была такая она и сейчас стоит лесу на берегу нет. Берег голый хотел было слезте с парохода и пойти к ___ инее но пароход стоял очень мало, а если отстать от парохода то было это не возможно потому что я ехал с Начэваком и Военком

Я нашла кем был его любимый Папаша, член посадской Думы в Дубовке.
Если мне повезет я найду потомков, если они выживыли. Что-то очень много грусти в его письмах к Мане, Васе, дедушке...

Папаша я хотел говорить с Вами на темы, каие могу говрить только с самым близким человеком

Буддисты верят, что знание можно запечатать и передать будущим поколениям через тысячи лет. Именно это и произошло со мной. Василий Егорович Лысенков нашел меня здесь в 2024 и перадал свои письма из 1920х...

На фотографии изображены бойцы отряда Красной Гвардии Дубовки. Слева направо Беляков Александр - рядовой, Ваиганд Александр Яковлевич - рядовой, Пономарёв Егор - рядовой (погиб). Беляков А. изображён в полный рост, в военной форме, Ваиганд А.Я. и Пономарёв Е. изображены сидя на полу с оружием в руках. Фотография сделана на фоне декорации На обороте штамп Государственного музея Обороны Царицына-Сталинграда. На паспарту на обороте выходные данные фотографии: "Фотографiя Н. Пашанина быв. И.Эрдманъ, пос. Дубовка, Саратов. обл."

На фотографии на фоне декорации изображены трое красногвардейцев села Дубовки. Красногвардеец слева изображён в полный рост с опущенной шашкой в правой руке. Двое других красногвардейцев присели на колено, в руках они держат ружьё, направленное стволом вперёд. Одеты красногвардейцы в военную форму, на голове фуражки. Отряды красногвардейцев выполняли специальные задания по борьбе с контрреволюцией. Красная гвардия стала надёжной боевой силой Советской власти На обороте надпись "Красногвардейцы с. Дубовки 1918 г." (рукопись, чернила фиолетовые) На обороте по горизонталям штамп музея Обороны им. И.В. Сталина

Железно-конная дорога от реки Волги к Дону, близ носада Дубовки, в Саратовской губернии. - лист из Памятной книжки на 1846 год. (№ 10, с.271.)

Царицынского уезда Саратовской губернии (Волгоградская область)