Гринфельды - г.Кемь - Генеалогический форум ВГД. Тема №135235

Как погибло судно "Поной".

РАССКАЗ КАПИТАНА КУКОЛЕВА.

МУРМАНСК, 23 февраля. (Корр. "Правды"). Сегодня утром в поликлинике наш корреспондент беседовал с капитаном потонувшего 21 февраля судна "Поной" — Степаном Алексеевичем Куколевым. Куколев рассказал следующие подробности гибели судна:
— 20 февраля, в 18 часов 30 минут, "Поной" — спасательное судно, плававшее в последнее время в буксирном флоте Мурманского торгового порта — вышел из Мурманска с заданием зайти в факторию Палу-Губу (в Кольском заливе) и получать там, распоряжения, связанные с буксировкой судна из Западной Лицы (место лова сельди). Погода была спокойная, видимость хорошая. В 23 часа мы уже были в Пале-Губе и получили задание взять на буксир в Западной Лице парусное судно "Галс", груженное сельдью, и привести его в факторию Палу-Губу.
Вышли мы из Палы-Губы 21 февраля, в 6 часов 30 минут утра. Ветер доходил до 4 баллов, видимость была хорошая. Скоро вышли в открытое море. Ветер все усиливался, и, когда мы дошли до Сеть-Наволока, ветер дошел до 9—10 баллов. "Поной" кренило до 15 градусов, хотя судно это очень устойчивое. Волны перекрывали судно. Пошли средним ходом. Судно перестало слушаться руля. Впереди нас на две с половиной мили шел траулер "Семга".
Я решил, что итти дальше в море очень опасно, и скомандовал поворачивать обратно в залив, чтобы отстояться от шторма. Еда мы устели повернуть, кая по левому борту ударила огромная волна. "Поной" сразу накренился под углом в 30 градусов и не мог уже принять устойчивое положение. Весь борт залило, вода хлынула лавиной в машинное отделение, сразу сорвало левую шлюпку, разбило и унесло в море левую часть мостика.
Вслед за этой волной на "Поной" со страшной силой безудержно накатывались бушующие громады воды. Судно стало стремительно погружаться. Все это было неожиданно, — с момента удара о борт первой волны до окончательной гибели буксира прошло буквально две — три минуты. Когда прошел первый удар, я скомандовал: "Право руля! ". Но руль уже окончательно вышел из действия. Все, кто успел, выскочили на палубу, сгрудились на правом борту. Спавшие после вахты не успели даже одеться и были в одном белье. Я дал траулеру "Семга" тревожные гудки и крикнул команде: "Бросайтесь в воду, держитесь за плавающие предметы! ". Сам я кинулся в воду последним.
Море кипело, волна была очень крупная, шторм все усиливался. Два раза меня захлестнуло. Когда я выбрался на поверхность воды, "Поноя" уже не было видно. Вокруг меня плавало человек 15. Все держались за обломки судна. Мы не успели даже спустить правую шлюпку, спасательные круги взяли лишь немногие. На огромной волне при страшном холоде пришлось продержаться в воде около часа, пока подошел траулер "Семга". Я с трудом доплыл до обломка капитанского мостика и взобрался на него. Волной два раза меня сносило, но я снова забирался.
Наконец, подошел траулер. Спускать с него шлюпки было бы безумием, их мгновенно разнесло бы в щепы. Нам бросили спасательные круги. В итоге удалось спасти 11 человек.
На борту траулера нас переодели, поместили в баню, в ванну, в сушилку, к котлам — всюду, где было горячо. Потом поили горячим чаем. Есть никто из нас не хотел. Долго не верилось, что мы уже спасены. Наше счастье, что снежный буран начался тогда, когда мы были уже на борту траулера "Семга", иначе все погибли бы.
В Мурманске нас поместили в поликлинику. Некоторые уже сегодня выписываются, часть завтра. Серьезных заболеваний нет, кое-кто получил ушибы и легкие ранения.

Источник: "Правда№, 1935, №54, 24 февраля

ВИНОВНИКИ ГИБЕЛИ "ПОНОЯ"

В Мурманске закончился показательный судебный процесс над виновниками гибели парохода "Поной".
На суде выяснилось полное притупление классовой бдительности руководства Мурманского торгового порта к работникам регистра. Кучка бывших белогвардейцев, когда-то активно выступавших против советской власти, довела до степени разложения вверенное им хозяйство, проявляя в течение долгого времени преступную небрежность в отношении плавсредств.
Судом установлено, что "Поной" 20 февраля принял полные бункера угля (80 тонн) и воды (40 тонн). Находясь в незаконном перегрузе, судно направилось в Пала-губу, откуда вышло
21 февраля, держа курс на Западную Лицу. На траверзе маяка Сеть-Наволок судно настиг ветер, силой до 8—9 баллов. Капитан "Поноя" дал команду итти средним ходом, а позднее решил повернуть обратно, чтобы переждать шторм в одной из бухт.
При повороте волна ударила по левому борту и судно получило крен на 25—30 градусов. Попытка переложить руль вправо не увенчалась успехом, так как штуртросс был неисправен.
Вторая волна увеличила крен судна и оно, не выправляясь, в течение 2—3 минут, пошло ко дну. Из находившихся на борту "Поноя" 23 человек команды 12 человек погибли вместе с судном.
Буксирный пароход "Поной", предназначенный исключительно для буксировки, не был приспособлен для перевозки груза и пассажиров, но это не послужило препятствием начальнику плавсредств Карякину и групповому капитану Лапину заключить противозаконный договор на эксплоатацию "Поноя" для перевозки грузов и пассажиров.
Они знали, что буксир немореходен и тем не менее не заботились о состоянии судна перед выходом в море, допустив на палубе даже устройство запрещенных перегородок.
"Поной" был выпущен в море с неисправными шлюпками, с разбитыми иллюминаторами, не имея на борту достаточного количества спасательных средств. Но ни Карякин, ни Лапин решительно ничего не сделали, чтобы научить команду пользованию спасательными средствами. Никаких пробных аварийных тревог не проводилось и никто команду не проверял и не инструктировал. Это привело к тому, что при аварии никто из команды, кроме капитана Куколева, не сумел даже воспользоваться спасательными кругами и поясами.
Начальник инспекции регистра Жадик механически переписывал судовые документы и выпускал в море суда, не интересуясь их фактическим состоянием. Инспектор peгистра Гринфельд подписывал судовые документы, не читая.
Буксиру "Поной" было выдано удостоверение, что судно имеет право плавать по всему Белому морю и Северному ледовитому океану, в то время как судно не было мореходным и специальная техническая инспекция, в составе которой был и сам Гринфельд, еще в мае 1934 г. установила, что "Поною" может быть разрешено плавание только в Кольском и Мотовском заливах и у берегов моря.
31 мая 1934 г. Жадик после технического осмотра "Поноя" продлил срок плавания судна до 1 января 1935 г., повторив "забывчивость" Гринфельда, не внеся никаких изменений в район эксплоатационной службы судна.
Капитан буксира "Поной" Куколев также знал, что буксир не приспособлен для перевозки груза и пассажиров, однако допускал перевозку рыбы до
22 тонн в один рейс и кроме того перевозку пассажиров в отдельные рейсы до 50 человек. Капитан допустил установку на палубе замещенных перегородок, не инструктировал команду, не учил ее пользоваться спасательными средствами.
При нормальной нагрузке 60—70 тонн осадка судна составляла 3 метра 20 см. Выйдя в очередной рейс, завершившиеся гибелью, судно имело нагрузку в 136 тонн и борта его находились на одном уровне с водой.
Заключением экспертизы установлено, что переборки на пароходе были водопроницаемы. В иллюминаторах и на машинном капе было полубемское стекло. Судно имело перегруз. Штумтросс был испорчен. Район плавания был определен регистром неправильно.
При неисправности спасательных средств и их недостаточности, снаряжение судна в ответственный и сложный морской рейс граничило с прямым преступлением.
Свидетельские показания на суде вскрыли картину недопустимой, преступной эксплоатации пловучих средств, варварского отношения к буксирам и использование их не по назначению.
В регистре прочно утвердилась система безответственности, преступного, халатного отношения к техническому контролю над состоянием плавающих единиц, приведшая к гибели судна и людей.
Суд приговорил бывшего инспектора регистра СССР Гринфельда, служившего офицером в белой армии, в прошлом белоэмигранта, к лишению свободы сроком на 10 лет, заведующего пловучими средствами Мурманского порта Карякина — к лишению свободы сроком на 7 лет, бывшего капитана "Поноя" Куколева — к лишению свободы сроком на 5 лет, инспектора регистра СССР Жадика — к лишению свободы сроком на 3 года и группового капитана Лапина — к одному году исправительных трудовых работ.

Источник: Карело-Мурманский край, 1935, №4, с. 37

Статья в духе того времени - "притупление классовой бдительности", "кучка бывших белогвардейцев, выступавших против советской власти". На самом деле, конечно, крушение - результат "преступной небрежности в отношении плавсредств".
http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=4&t=9228

Дополнительно о Василии Степановиче Гринфельдте:

«Наркомат рыбной промышленности республики открывает в Сортавале трехгодичную школу юнгов. Школа будет готовить механиков и водителей рыбацких судов. Закончен набор учащихся на первый курс. В школе юнгов будут обучаться 100 подростков, в большинстве сыновья рыбаков. Для юнгов выделен учебный флот: два больших моторных судна и несколько парусных. Занятие в школе начнутся 1 октября».
(Газета «Ленинское Знамя». 29 августа 1945 года)

Для подготовки и воспитания квалифицированных кадров моряков-рыбаков приказом Народного Комиссариата рыбной промышленности СССР от 26 февраля 1944 года № 146 «Об организации института юнг на судах флота Наркомрыбпрома СССР» был введен институт юнг гражданского флота. Юнги проходили трехлетнее обучение. В КФССР школа юнг рыбной промышленности была открыта в Сортавальском районе м. Ямилахти д. Аньяла в 1945 году.

Статья П. Петрова «На берегу Ладоги» о школе юнг рыбной промышленности: «В живописной местности на берегу Ладожского озера расположена школа юнгов Министерства рыбной промышленности КФССР. 85 подростков проходят здесь курс трехгодичного обучения. В будущем эти молодые специалисты рыбного хозяйства – капитаны судов и судовые механики морского флота. Сейчас юнги проходят курс теоретической подготовки, изучают общеобразовательные предметы. Скоро весна, но среди учащихся уже царит оживление. Предстоящий навигационный период сулит им много нового, интересного. С началом навигации юнги выедут на практику на побережье Белого моря. Там, в оборудованных мастерских и на судах в открытом море, будущие специалисты пройдут практическую подготовку, приобретут необходимые навыки».
(Газета «Красное знамя» № 22 от 16.03.1947 года)

В 1945—1946 учебном году начальником школы был Смольков Иван Федорович, завучем – тов. Гринфельдт, завхозом — тов. Бочарников, воспитателем Миронов Виктор Михайлович. Проблем у школы было много: не были отремонтированы учебные здания и комнаты для проживания, отсутствовало полное освещение школы, не было мастерских, не хватало учебных пособий, штат школы был не укомплектован, из-за этого возникало много проблем не только с обучением, но и между самими преподавателями. Из протокола партсобрания: «По штату школы положено два воспитателя и военрук, фактически работал один воспитатель и один военрук, а зарплата другого воспитателя выплачивали преподавателю тов. Гринфельдт, а к работе воспитателя он не привлекался, не работал, не смотря, на приказ Министерства о его назначении».

С контингентом учащихся были проблемы. Набор в школу в 1945 году проводился с нарушением Устава и Положения школы. В школу попали дети повышенного возраста, бывшие в оккупации, тюрьме, жившие просто на улице и это наложило свой отпечаток на дисциплине. Преподаватели жаловались на плохое поведение на занятиях, в общежитии, курение, не подчинение педагогам и младшему командному составу, случаи хулиганства, сквернословие, кражи продуктов и тетрадей, случаи склок и сплетен, что приводило к исключению из школы юнг.

Весной 1946 года в школе юнг было организовано подсобное хозяйство. Заведующий хозяйством был Смахтин Валентин Иванович.
План посева был спущен министерством рыбной промышленности — 5 га для посева овощных и зерновых культур, картофеля. Но! Для весенне-полевых работ подсобное хозяйство имело 2-х лошадей, правда одна лошадь была больная. Семенами овса и посевным картофелем школа со стороны министерства рыбной промышленности обеспечена не была. Для посева нужно было 6000 кг картофеля, а приобрести на месте возможности не было, т.к. средств у школы также не было.

Летом группа механиков проходила практику на мурманском побережье в количестве 38 чел, хотя не сообщалось, была ли у них плавательная практика. Судоводители проходили практику при школе на 3-х листер-ботах. Практика не соответствовала программному материалу и была 268 часов.
При выходе на каникулы юнгам выдавался сухой паек. В одном из протоколов сообщалось «... со стороны Сортавальского рыбкоопа имело место в момент роспуска учащихся школы на каникулы неправильное распределение продуктов питания и промтоваров. Продавцом магазина № 6 т. Паршуковой было не дадено консервов учащимся. Выдавалось вместо 2 кг. 300 гр. – всего 1 кг. 080 грамм».

Второй учебный год был более благополучный, чем первый. Но! Нужно было еще много всего сделать. Это можно узнать из протокола партсобрания:
«... нужно подготовить помещения для расширения общежития учащихся, ибо в таких антисанитарных и скученных условиях держать ребят в дальнейшем нельзя. В этом году также у нас нет базы для производственного обучения, а учить в дальнейшем только лишь общеобразовательным дисциплинам будет нецелесообразно… Просили у министерства, чтобы разрешили организовать распиловку деловой древесины на лесозаводе «Ляскеля», для этого выслать наряд треста «Лескарелдрев» на разделку древесины лесозаводу «Ляскеля» в количестве 500 куб.м. и для ускорения процесса выделить рабочих на третью смену — 25 чел. Наряд на распиловку леса получили, но не имеем моторного катера для буксировки леса в запань лесозавода. Для ускорения выполнения заказа нужно разрешить вопрос о наличии смазочных материалов мотокатера школы, который зачастую простаивает из-за отсутствия автола и обеспечить сбор аварийной древесины для чего необходимо иметь оплатник, транспорт, нужный инструмент. Есть решение Совета Министров КФССР на перенос школы острова Тулон, но до сих пор Сортавальский райсовет её нам еще не передал, а поэтому и к перевозке мы приступить не можем. ... денег нет, чтобы школу с острова Тулон перевести. Кроме того выделенные рабочие строители, согласно решения III съезда рыбаков колхозников КФССР, для строительства — 50 человек плотников до сего времени не прибыли. Кроме этого ни копейки средств не имеем на строительство, нам нечем платить за работу рабочим. ... Проблемы с обеспечением общежитием рабочих – строителей на 40 голов, кроватями, спальными принадлежностями, не решен вопрос общественного питания».

Начальником школы в 1947 году был назначен Гручин Михаил Иванович, Смольков Иван Федорович был завучем. В школе было более 70 юнг и около 40 человек рабочих и служащих.
Потихоньку дела двигались. В одном из протоколов выступления завхоза тов. Горячилова: «... ремонт школы и кубриков в основном закончены, необходимо только провести замазку окон и оклейку стен, печное хозяйство не в порядке, совсем плохо обстоят дело в обеспечении дровами школы (потребность дров – 900 кубометров), рабочей силы недостаточно, недостаточно инвентаря тоже. Подсобным хозяйством освоено 5,17 га, урожай очень слабый, сена заготовлено – 17,5 тонн. Не решен вопрос с землей. Решаем вопросы через Министерство Рыбной Промышленности КФССР т.к. особо договориться на месте не с кем. Овощехранилище на 20 тонн, потребность школы – 3 тонн. Ремонт квартир ведется плохо, из-за этого рабочие увольняются. Дисциплина низкая. Появилась в школе лошадь, но нет гужевого инвентаря (телеги). Педагогов не хватает, 8 штатных должностей нет, не хватает рабочих хозяйственных. Согласно учебным планам учащиеся школы юнг обязаны пройти обучение слесарному, кузнечному, такелажному делу. Несмотря на это производственной базы в школе не имеется. Школа совершенно не имеет учебников, наглядных пособий по спец.предметам и частью по общеобразовательным предметам».

В отчете начальника Гручина М.И. о выполнении плана 9 месяцев 1947 года: «школа в основном закончила ремонт кубриков и здания школы, приобрела 50 ученических столов и 130 стульев, 4 классных доски, 80 кроватей, на первое полугодие обеспечена писчей бумагой, карандашами, тетрадями и др. школьными принадлежностями. Завезено обмундирование для юнг и постельные принадлежности. На 1947 год полностью укомплектован штат школы, на наличный состав лошадей заготовлено сено».
Проблемы с дровами были у школы с начало её основания. В течение нескольких лет приводили в порядок здания, сооружения. Скорее всего, была отремонтирована котельная, т.к. выдержка из протокола: «большие проблемы с дровами угрожали проблемами парового отопления, бани, прачечной, пекарни».(Газета «Красное знамя» № 22 от 16.03.1947 года)
В сентябре – октябре 1947 году в передовице газеты «Правда» была опубликована статья о состоянии Сортавальской мореходной школе юнг. Наверное, было не радужно описано, т.к. несколько протоколов об этом событии рассказывают. (Имеются ввиду протоколы партсобраний - НА РК, партийный фонд «Сортавальская школа юнг» 1945—1949 гг.)

В документах удалось найти всего 10 фамилий преподавателей:
Смольков И.Ф.
Китаев И.М.
Громова О.И.
Ваньков И.Д.
Коппалин А.С.
Гринфельдт В.С.
Мирнов В.М.
Гручин М.И.
Хуттунен А.И.
Шестаков М.И.

Школа юнг в Сортавальском районе просуществовала до 1949 года. Впоследствии её перевели в г. Беломорск "…школа юнг переехала из Сортавала в Беломорск и находилась по-соседству со школой ФЗУ в Порт — посёлке...» (Газета «Беломорская трибуна»)

Материал Собаниной Ольги Геннадьевны, зав.ООР
Взято отсюда: http://sortavala-museum.ru/news/item/22

На фото из семейного архива Школа юнг. В ряду курсантов стоит Василий Степанович Гринфельдт.