Русский Север

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Приходи решать вопросы один мы тоже одни придем

История о противостоянии между всеуездным старостой Великого Устюга, крестьянином Потапом Копыловым, монахами Соловецкого монастыря с братиею и местным влиятельным крестьянином Иваном Ожеговым «з братьями» в Великоустюжском уезде в 1682 году.

Поставил «во прошлых годех», в 1651 году, крестьянин Потап Копылов в Устьевдской волости на Красном Бору, что ныне город Красноборск, амбар [1] на вотчине Соловецкого монастыря «на площаде подле иных анбаров и товарных шалашеи». И платил он оброк в монастырскую казну исправно на основании старых сотных описей.

vk.com/genhistoryА деловая жизнь – это такое дело, что сегодня ты удобен, а завтра тебя попросят. И вот монастырские управленцы попросили Потапа, намекая ему о досрочной выплате на несколько лет вперед. Потап писал в челобитной Государям: «меня сироту анбаром с тое земли с Красного бору здолои сживают. А того вашего Великих Государей оброку с меня не снимают и накладывают на меня … с того анбара и ис под анбарной земли другой оброк». И там же: «С тои под анбарнои земли оброку за пят лет полтора рубли ... мне сироте тот двойной платеж невмочь будет».

Рабочая схема: земля наша, заплати аренду на годы вперед, имея ввиду, что твое дело мешает нашему делу. Вполне известно, что не каждый крестьянский двор имел свой амбар и за аренду можно использовать место для хранения зерна у тех, у кого он был предназначен для объемного хранения.

Но инициаторами этой зерновой торговли были совсем не монахи, а местные крестьяне, крестьяне Ожеговы, которые были формально монастырскими вкладчиками в счёт земель на Юрьеве-Наволоке [2]. Но они продолжали использовать земли эти в своих целях. Ожеговы были людьми непростыми. На их другой бывшей земле, переданной Соловецкому монастырю, были построены «две церкви божиеи церковных причетников и бобыльские дворы и лавки и анбары». Именно на той земле и было дано место Потапке Копылову «во 1651 году по воевоцкой памяти», чтобы поставить амбар и платить 4 алтына в год.

Потап Копылов бьет челом Государям Петру Алексеевичу и Софье Алексеевне: «…чтоб мне сироте от то их насильства и двойного платежу вконец не розорится и платит бы ваших Великих Государей один оброк по сотной. Великие Государи смилуйтеся». А ныне «тем Красным бором владеет Соловецкий монастыря власти /…/ с тое земли Красного бору долой зживают. А оброку с него не снимают и накладывают на него с того анбара ис под анбарной земли другой оброк».

Монахи решили по-своему, сделали правёж, т.е. усиленное взыскание с крестьянина: «…старец Леонид доправил на нем смертным правежем с тое под анбарной земли оброку за пять лет полтора рубли самовольно без их Великих Государей указу». Крестьянин героически поднапрягся, но в игру вступили братки Ожеговы, поскольку в челобитной фигурирует информация не о изымании амбара в пользу монахов, а о его сожжении: «И Великие государи пожаловали б ево (амбар) не велели им Соловецкого монастыря властем того Красного бору того ево анбара зжигать».

Вот для таких целей и нужно было привлечь местных авторитетов от крестьянства. Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Этот момент крестьянин Копылов также указал в своей челобитной. На что Иван Стефанов сын Ожегов выдал своё добродушное видение ситуации: «Аз Иван Стефанов Ожегов дал ему сию память Усьевдской волости крестьянину Потапку Федорову сыну Копылову в том что ево Корепонков (прозвище Потапа) анбар стоит у Спаса на Красном Бору на погосте на площаде на моей Иванове земле подле иныя анбары в ряд и мне Ивану и братем моим ево Корепона с тои земли с тем ево онбаром незживат и нетенить».

Из этого следует, что инициаторами прижимания Копылова были вовсе не монахи. Но причиной всему были торговые интересы Ожеговых, которые по документам формально отдали свою землю в монастырское владение во избежание платежа налогов. А вот торговое дело Копылова им мешал.

Монахи прямым текстом бьют челом Государям и просят «чтоб от ево анбара и иным и монастырским анбаром и лавкам и шалашам помешка и утеснение».

По итогу разбирательств амбар был оставлен за Потапов Копыловым в соответствии сотным книгам.
А вот Ожеговы, активно использовали свое влияние по управлению окружными землями. Ранее они были замечены в использовании имущества местной Спасской церкви [3] и [4], которую сами же и построили.

Крестьяне Копыловы на момент переписных книг 1719 года [5] были землевладельцами в 5 деревнях: Ермолинской, Глубокий Ручей, Мануиловской, Другой Долгой Меньшей и Маковской.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.159-5-1492 - Дело по челобитью Соловецкого монастыря о сносе амбара Копылова (1682).
[2] РГАДА Ф.159-5-1022 - Грамота властям Соловецкого монастыря на владение погостом Красный Бор в Юрьев Наволоке Устюжского уезда, отданных в счёт уплаты долга крестьянами Иваном Ожеговым с братьями (декабрь 1679).
[3] РГАДА Ф.159-5-502 - Челобитная крестьян Устюжского уезда о проведении расследования обстоятельств присвоения Иваном Степановым Ожеговым имущества Спасской церкви в Юрьевом Наволоке в Красном Бору (январь 1678).
[4] РГАДА Ф.159-5-2180 - Дело об установлении прав церковного старосты Ивана Ожегова на владение Спасской церковью (построенной на его деньги) и Красноборской землей, начатые по челобитной прихожан, обвинивших его в присвоении церковной казны. Неполное (1677-1678)
[5] РГАДА Ф.350-2-3744 - Сказки крестьян Двинской трети Устюжского уезда (1719).

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Степан Негодяев-Кочнев. Корабельный мастер и первый биограф Михаила Ломоносова

Степан Матвеев сын Негодяев - судостроитель-самоучка, строитель партикулярных судов для рыбного и торгового промысла, основатель Ровдогорской верфи в Архангелогородской губернии, член Вольного Экономического общества и составитель первой биографии юных лет М. В. Ломоносова.

Вторая ревизия [1] 1748 года по Двинскому уезду сообщает нам следующую информацию о семье Степана Негодяева:
«Двинского уезда Ровдогорской волости черносошные крестьяне
в деревне Даниловской на Ровдине горе
(л.875)
Матвей Гаврилов сын Негодяев - 28 лет
у него сын рожденнои после переписи
Степан - 6 лет».

Историк Русского севера Шумилов Николай Алексеевич в своем труде «Архангельский родословец: генеалогический справочник» (2009) приводит нам следующую информацию о роде судостроителей Негодяевых:

«Отец Степана - Матвей Гаврилович (1717-1788) и мать Прасковья Родионовна (урождённая Шубная) работали на своих «домашних пахотных и сенокосных землях», кроме того Матвей Гаврилович занимался судостроением. В семье было пятеро детей, Степан был старшим».

Сразу же изучим данные из Переписной книги [2] черносошных крестьян Двинского уезда от 1713 года:
«Волость Ровдогорская /.../
(л.78об) деревня Даниловская
(во дворе) Иван Васильев сын Негодяев 71 лета у него дети Гаврило 46 лет Афанасей 41 лета Тарх 20 лет. У Гаврилы жена Дарья Алексеева дочь 36 лет у них дочь Анна 8 лет /.../».

И далее из Архангельского родословца: «Его прадед Иван Васильевич Негодяев был целовальником при отвозе в Москву казённой горючей серы и свинца, затем избран церковным приказчиком Ровдогорского Петропавловского прихода, в 1705 году - сотским Ровдогорской волости. Иван Васильевич занимался тресковым и палтусовым промыслом, суда для которого (небольшие лодьи) изготавливал сам. Дед кораблестроителя Гавриил Иванович (1671-1743) в 1715 году был земским старостой Околопосадской трети, в 1722 году - казённым счётчиком при отправке из Архангельска денежной казны, а с 1724 года - церковным приказчиком».

Переписная книга 1678 года [3] по Двинскому уезду:
«Волость Ровдина гора а в ней Великого Государя деревни черные /.../
(л.441об) деревня Даниловская /.../
(во дворе) Ивашко Васильев у него сын Гаврилко четырех лет».

Помимо этого у архангельского историка Шумилова Н. А. есть великолепный труд «Родословная Михаила Васильевича Ломоносова в трудах биографов, генеалогов. Новые документы // Род Ломоносовых: Поколенная роспись» (2001), который дает нам ценную информацию о сотрудничестве Степана Негодяева и Михаила Ломоносова:

«Негодяев-Кочнев лично был знаком со своим земляком Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Он собирал документы, связанные с биографией учёного и на их основе создал одну из первых его биографий, он посылал Ломоносову «камни и пески с родных рек и гор». Степан Матвеевич составил карту «Примерного плана города Холмогоры и ближайших волостей островов с расчленением реки Двины», оказывал помощь в научной работе историку В. В. Крестинину, географам И. И. Лепёхину, Н. Я. Озерецковскому. В 1788 году Негодяев-Кочнев по просьбе И. И. Лепёхина составил «Записку о М. В. Ломоносове», где рассказал о юных годах учёного».

Интересные факты о Ровдогорской верфи обсуждаются и в статье Конькова Н. Л. «О поморском судостроении»:

«В начале 80-х годов XVIII века Кочнев приобрёл у лопарей рыбные места на реке Вороньей и на западном берегу озера Калье (Хайлово, Кайловка) создал Ровдогорскую верфь. На этой же верфи работал отец Степана, который строил гукоры [двухмачтовое парусное судно] и сын Иван. Кочнев также вёл тресковый промысел в Баренцевом море, в двух становищах на берегу Кольского полуострова он имел рыбные и сальные заводы. Эти промыслы обслуживались судами, построенными судостроителем на Ровдогорской верфи».

Помимо этого рекомендую статью того же автора под названием «Династия Ровдогорских Судостроителей» на сайте sacradamus.ru.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.350 оп.2 д.164 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1748)
[2] РГАДА Ф.350 оп.1 д.104 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1717)
[3] РГАДА Ф.1209 оп.1 д.15051 - Переписная книга Двинского уезда (1678)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Бедовая мачеха Михаила Ломоносова. Есть ряд вопросов

В великолепном историческом фильме «Михайло Ломоносов» 1986 года прекрасная Людмила Полякова играла роль третьей жены отца Михаила Ломоносова, второй мачехи будущего академика.
Звали её Ирина Семенова дочь Корельская, отец которой был монастырским крестьянином. Она была венчана браком с Василием Дорофеевым сыном Ломоносовым в 1724 году через несколько месяцев после смерти предыдущей супруги.

Вот, что в 1753 году Ломоносов писал о мачехе своему другу Ивану Шувалову, генерал-адъютанту и фавориту императрицы Елизаветы Петровны: «Я… имеючи отца, хотя по натуре доброго человека, однако в крайнем невежестве воспитанного, и злую и завистливую мачеху, которая всячески старалась произвести гнев в отце моем, представляя, что я всегда сижу по-пустому за книгами».
Биографы четко определяют мачеху как женщину властную и сварливую, а отношения с пасынком были, говоря мягко, натянутыми. Вплоть до того, что отец специально брал Михаила на промысел в море, дабы избегать конфликтов с третьей женой.

Фильм «Михайло Ломоносов» является произведением кинематографа на твердую пятерку. Но, не смотря на это, там есть ряд неточностей в части создания образа мачехи. Её кинообраз – это властная поморская жонка годов 40, с неким русским северным говором, одетая в поморский традиционный костюм на праздничные дни. Понятно, что подобие северного говора нужно было для придания историчности.

Но дело в том, что фамилия её была Корельская, а так называли этнических карел, людей «корельской породы». В большей массе своей они были беженцами из уездов, граничащих со Шведским королевством. Притесняемые шведами из-за их русского подданства и православной веры в результате войны 1656-1658 годов и последующей Северной войны, они переселялись в Беломорье, в Каргопольский и Двинский уезды.

Конкретно семья Ирина Корельской трудилась на вотчине Сийского монастыря и в переписных книгах 1678 года указана во «вновь распаханной» деревне Осинов Бор:

(л.635) «Монастырь Живоначальные Троицы Антониевы пустыни Сийского Чюдотворца на острову на Михайлове озере.
(л.667об) Деревня Осинов бор вновь роспахана со 1664 года /…/ починок тогож Осинового бору вновь поселелис со 1664 году /…/ (л.668)
(во дворе) Ивашко да Якимко да Ивашко ж Юрьевы дети...» [1].

Где один из Иванов является дедом Ирины Карельской.

А вот книга 1717 года дает уже информацию о самой мачехе Михаила Ломоносова и деревне Осинов Бор на Матигорах:
(л.1265) «Иван Юрьев сын Карельских 71 /…/ у него два племянника Семен 36 Яков 31 лета Ивановы дети у Семена жена Федосья Федорова дочь 31 лета дочь Ирина 12 лет» [2].

И та же книга говорит нам о семье Ломоносовых следующее:
(л.13) «Василей Дорофеев сын Ломоносов 36 лет у него жена Елена Иванова дочь 28 лет у них сын Михайло 5 лет. А в 710 году он писан был у дяди своего вышеписанного Луки Леонтьева подсоседником и от него он отдельно после 710 году» [2].

Из этого всего можно сделать несколько выводов. Разница в возрасте между Михаилом Ломоносовым и его мачехой всего лишь около 7 лет. Она явно не имела никакого авторитета в глазах Михаила.
Можно сказать примерно, что на момент венчания с 44-летним Василием Дорофеевым ей было 19, а Михаилу – 13. Разница совсем невелика. Даже, если добавить по несколько лет, с учетом определения писарем возраста «на глазок», как сейчас бы сказали: это люди одного поколения. Помимо этого нужно учитывать этническую принадлежность Ирины. Вряд ли она была обрусевшей в окружении таких же карел. Знала ли она русский язык как родной, хорошо ли она изъяснялась на нем? А учитывая вышеописанный характер Ирины Корельской, уже всего этого хватает для создания взрывоопасной ситуации, которая подталкивала Михаила Ломоносова к будущему уходу.

На мой взгляд в данном случае мы имеем вовсе не конфликт между взрослой, злой мачехой и нерадивым пасынком, как это может показаться по биографической литературе о Ломоносове. Но что-то более подходящее под вопросы подростковой психологии. Даже с учетом довольно быстрого взросления людей в 18 веке.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.1209 оп.1 д.15051 - Переписная книга крестьян Двинского уезда (1678)
[2] РГАДА Ф.350 оп.1 д. 104 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1717)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Шведская угроза Архангельску в 1701 году

Великолепный художественный фильм «Россия молодая» повествует нам о происходящих событиях на Русском Севере конца 17 и самого начала 18 века. Кульминацией фильма является нашествие шведской эскадры на Архангельск в 1701 году. Малоподготовленные к неприятельскому рейду воинские люди и местное население, проявив сверхмобилизацию, выдержали натиск свейских людей.

Информация о том, как Русское государство и служилые люди на местах реагировали на данную угрозу, содержится в ряде документов, находящихся на хранении в Государственном архиве Архангельской области.

В июне 1701 года в Архангельск прибывает распоряжение государя Петра Алексеевича о региональной ситуации и порядке реагирования на угрозу. Это отражено в указе государя:

«Лета 1701 года июня 13 дня по указу Великого Государя царя и Великого князя Петра Алексеевича /…/ Архангельсково города корабельные пристани таможенного збора нынешнего 1701 году бурмистра Семена Панкратьива товарищу бурмистру Андрею Елезову с товарыщы в нынешнем 1701 году июня в 13 день в указе Великого Государя из Новгородцкого приказу в ратушу написано. Ведомо де ему Великому Государю учинился доподлинным из за моря по вестовым писмам что свейские неприятельские десант фрегатов пошли на Белое море. Зунт прошли а намерение им те притти в скорее в двинское устье к Архангельской пристани и тот город бомбардировать и добивать и всякое разорение чинить /…/
Петр Алексеевич /…/ указал о том неприятельском намерении у Архангельсково города Московского государства торговым и всяких чинов людем и иноземцом обявить и от таковых их приходу быть им всем опасным и во время приходу тем неприятельским людем всякой отпор и воинской промысл над ними чинит /…/ и во всем князю Алексею Петровичу Прозоровскому быть вам послушным /…/» [1].

Начинает реагировать местная власть, производя убедительное общение с иностранными торговыми людьми:

«1701 года июня 15 дня пришол с моря Двинским Березником устьем к Архангельскому городу карабль галанской земли от города Амстрдама а на нем корабельщик Питер Класен и те корабельщик и кормщик Дирик Питерсен про заморские вести распрашиваны. А в роспросе они сказали слышали де они на отъезде в своей галанской земли от торговых иноземцов что де к ним через писма есть такие известия что будут к Архангельскому городу и нынешней городцкой ярмонке из швецкой земли воровских воинских шесть кораблей а сколко с воинскими людми также из бомбами и с ыними припасы про то они подлинно сказат не знают.
У подлинного допросу в конце рука корабельщикова писано по немецки» [2].

Самая ресурсная часть местного управления в лице архиепископа Холмогорского начинает ускоренную подготовку к строительству Новодвинской крепости:

«Великому Государю царю и Великому князю Петру Алексеевичу /…/ богомолец ваш нижайший Афанасий архиепископ Холмогорский

В нынешнем Великий Государь в 1701 году ианнуариа в 13 день в вашей Великого Государя /…/ грамоте из Новгордцкого приказу за приписью дьяка Бориса Михайлова которая прислана на Двину к боярину и воиводе ко князу Алексею Петровичу Прозоровскому писано и указали вы Великий Государь у Архангельского города на малой речке Двине где бывает для обережи корабль построить ему боярину и воиводе крепость вновь сидетель на тысячу человек чтоб в ней с магазейными запасными дворами тому числу людем быть было удобно. А на строение той крепости изготовить нынешнею зимою каменных припасов 10 сот тысяч кирпичей, тысячу сажень бутового камени, 5 тысяч бочек извести. А аршинного и трехчетвертного камени и глины и песку и иных всяких припасов смотря против кирпича и камени чтоб того всего на то строение было дополно (следующий лист отсутсвует)» [3].

К сожалению, данный документ сохранился не полностью.

Но к счастью, нам известно, как разворачивались дальнейшие события:

«25 июня 1701 года, когда строительство крепости было в полном разгаре, и земляные валы уже были частично отсыпаны и укреплены деревянными срубами, шведская эскадра предприняла попытку нападения на город Архангельский. Шведов встретила деревоземляная крепость, вооруженная пушками, и несколько береговых батарей в различных протоках устья Северной Двины».

Архивные документы:
[1] ГААО Ф.58 оп.17 д.7 - Список указа царя Петра Алексеевича о подготовке к приходу шведов (1701)
[2] ГААО Ф.1025 оп.1 д.871 - Список допросных речей голландцев (1701)
[3] ГААО Ф.1025 оп. 2 д.275 - Послание архиепископу Афонасия царю Петру Алексеевичу о постройке крепости в Архангельске (1701)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

🔎 Приятная семейная находка в Российском этнографическом музее

В 1911 году мастер архитектурной и этнографической съёмок, Анатолий Николаевич Павлович, первый штатный фотограф Этнографического отдела Русского музея, в рамках своей деятельности отправился в экспедицию в Сольвычегодский уезд Вологодской губернии, где посетил Белую Слуду и Верхнюю Уфтюгу. Его задачей было провести обмер и фиксацию уникальных памятников русского деревянного зодчества. Помимо этого, он фиксировал образы северного крестьянства, среди которых по счастливой случайности оказался мой 💥пра(2)дед, Иван Федоров сын Заозерский.

Подпись под групповой фотографией на сайте Российского этнографического музея: «Семья крестьянина Ивана Федоровича Заозерского в праздничных нарядах».

📜 Вот, что говорит девятая ревизия 1850 года по Белослудскому селению, находящаяся на хранении в Государственном архиве Архангельской области:

«Иван Антонов Заозерский /…/
Ивана Антонова сын Федор – 47 лет
Федора Иванова сыновья /…/
Иван – родился 21 июля 1845 года»

И самое замечательное, что А. Павлович сделал персональные фотографии крестьянина Ивана Федорова Заозерского.

В 1886 году у Ивана Федорова и его супруги Марии Васильевой, также запечатленной на фото, родилась дочь Пелагея, моя прабабушка, будущая Тропина. Она потеряла мужа на австро-венгерском фронте Первой мировой войны и в дальнейшем одна воспитывала 3 детей.

Помимо этого, в коллекции сольвычегодской поездки Павловича имеются иные фотографии Заозерских. Пытаюсь постепенно установить нити родства.
Рекомендую пользоваться базой экспонатов РЭМ, а также данными с Государственного каталога. Там могут быть очень приятные сюрпризы.

Птенцы гнезда Петрова в городе Архангельском

Продолжаем разбирать главных героев художественного фильма «Россия молодая», который повествует о событиях, происходящих на Русском Севере в конце 17 века. Сегодня ими будут стольники Федор Апраксин и Селиверст Иевлев.
Будущий граф Апраксин является 1661 года рождения, а вот год рождения Иевлева неизвестен. Вот здесь кроется интрига.

В боярской книге [1] 1691-1692 годов указано:
«л.48 Комнатные стольники
Июля в 19 день (произведен) из стольников
Федор Матвеев сын Апраксин»

Личность известная, классический «птенец гнезда Петрова» из «потешных», стоявший у истоков Преображенского полка. Человек, на которого Петр I мог положиться лично. Комнатный стольник - ближайший царев стольник. С декабря 1693 года по декабрь 1697 является двинским воеводой, занимается созданием торгового флота. В последующие годы руководит созданием флота на южных рубежах Русского государства. В 1703 году «адмиралтеец» Апраксин Федор Матвеевич назначен начальным человеком в Воронеже [2].

Но более из этих двоих стольников интересен Селивестр Иевлев, один из руководителей строительства Новодвинской крепости и командир береговых батарей при обороне Архангельска в 1701 году. О подготовке к бою написано ранее ЗДЕСЬ.
Интересен он тем, что в фильме стольник показан юношей или же моложавым, но опытным служилым человеком. Однако же, в приведенном документе 1691 года всё выглядит немного иначе.

В той же боярской книге:
«л.64
Стольники
Селивестр Петров сын Иевлев

Приписано: 1700 году сентября в 27 день по челобитной за пометою дьяка Ивана Ульянова учинен ему окладнои и в поместнои шесть сот четы (поместной земли) трицать рублев. Ему /…/ за службу 1667 и 1668 (годах) 80 четы и /…./ блаженные памяти Великого Государя 1674 году /…/ Великого Государя 1674 году /…/ Великии Государь был /…/ 100 четы денег 12 за Чигиринские службы 1675 и 1676 и 1677 и 1678 (годах) 70 чети 17 (денег). Для вечного мира с польским королем 1685 году 60 чети денег 20. Да за перехожие з 180 четы за службу (в) крымских походах да в 1686 и 1688 годов 8 денег. И за перехожие з 360 четы 51 рубль с полтиною».

Важно. Не представляется возможным оформить перевод должным образом, ввиду того, что требуется изучение подлинника дела. Фотокопии с проектора не позволяют сделать качественный перевод.

Из приведенного текста можно предположить следующее. Первая служба Селиверста Иевлева была при отце Петра I, Алексее Михайловиче, значит, верстан на службу он был до 1667 года, и родился он, скорее всего, в середине 1640-х годов. В боярский списках 1672-1673 годов [3] он еще не числится.
Селиверст Ивлев служит на Белгородской черте воеводой в Острогожске в 1683 году и в Валуйках в 1692-1693 годах [2]. Это говорит о том, что стольник владеет фортификационным делом и понимает, как организовать оборону крепости. Вероятно поэтому Иевлев был назначен в Архангельск ввиду надвигающегося шведского похода. Он был мужчиной в зрелых годах, явно старше Апраксина, и к бою у Новодвинской крепости в 1701 года он являлся крайне опытным военным того времени.

Используемые источники:
[1] РГАДА Ф.210 оп.1 д.11. Боярская книга (1691-1692)
[2] В.Д. Кочетков. «Воеводы, приказчики городов, засечных черт и дворцовых вотчин Русского государства 1693-1703 гг.», 2023.
[3] РГАДА Ф.210 оп.2 д.11 - Боярский список (1672-1673).

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Шубные и Ломоносовы. О происхождении фамилии Михаила Ломоносова.

В многосерийном историко-биографическом фильме «Михайло Ломоносов» ярко представлена дружба Ивана Шубнова и Михаила Ломоносова. Иван всячески помогает Михаилу в деле самообразования и уплате податей после ухода в Москву. Мир крестьян, как известно, очень тесен и взаимно переплетен. Однако же, помимо дружеских отношений, эти крестьяне также приходились друг другу троюродными братьями.

Обратимся к Переписной книге Двинского уезда [1] 1678 года:

«В деревне Мишанинской
(во дворе) Левка Артемьев у него три сына Юдка, Лучка, Дороша у него ж Левки три внука Ивашко, Фомка, Афонка десяти лет Ивановы дети».

Левка, он же Леонтий, является прародителем двух родов: Шубных и Ломоносовых. Для удобства повествования будем называть его «прародителем». Важно также и то, что в переписи 1646 года в деревне Мишанинской семья Леонтия Артемьева отсутствует, как и во всей Куростровской волости.
Сыновья старшего Ивана, умершего на момент переписи 1678 года, в будущем переселились в деревни Тючкову и Заулицкую.

Об этом нам говорит ландратская подворовая перепись [2] 1717 года, которая также содержит в себе информацию переписей 1678 и 1710 годов:

В деревне Тючковской:
«(во дворе) Вдова Евфимья Леонтьева дочь Афанасьевская жена Шубных 56 лет /…/ в 710 году в том дворе он писан муж ее Афонасей з детми Леонтьем да Иваном а в 1678 году она и муж ея Афонсей писан был в тоеж волости деревни Денисовской з дедом своим Леонтьев Артемьевым они измерли».

Конечно, деревня Денисовская указано ошибочно, они проживали в Мишанинской, как было указано ранее.

«(во дворе) Бобыль Фома Иванов сын Шубных 51 лета /…/ И в 710 году в том дворе он писан же был отдельно от брата своего вышеписанного Афанасья Шубных /…/»

Там же в деревне Заулицкой:
«(во дворе) Иван Иванов сын Шубных 56 лет /…/ И в 710 году в том дворе писан же отдельной от вышеписаного брата родного Фомы Иванова сына Шубных, которой писан в деревне Мишанинской».

Трое младших сыновей прародителя и их дети продолжают жить в деревне Мишанинской:
«(во дворе) Лука Леонтьев сын Ломоносов /…/ И в 710 году в том дворе он Лука писан же с сыном Иваном с подворником с племянником Васильем Дорофеевым сыном Ломоносовым и он Василей писан в тоеж деревни своим двором ниже сего. А во 1678 году в том дворе писан отец ево Лукин Леонтьев Артемьев сын з детьми»

Непосредственно семья самого отца Михаила Ломоносова:

«(во дворе) Василей Дорофеев сын Ломоносов 26 лет у него дена Елена Иванова дочь 28 лет у них сын Михайло 5 лет. А в 710 году он писан был у дяди своего вышеписанного Луки Леонтьева подсоседником и он от него отведенной после 710 году».

Деревни проживания Шубных и Ломоносовых в последующих переписях 1719 и 1721 годов остаются неизменными.

Давайте сперва разберемся в родственных связях Ивана Шубных и Михаила Ломоносова. Из приведенной схемы видно, что они являются троюродными братьями, а разница в возрасте составляет около 8 лет. Молодые парни были дружны и по-родственному, и по-товарищески. Иван помог Михайле в начале пути, а Михайло в будущем поможет троюродному племяннику, Федоту Иваному сыну Шубных. Позже он станет величайшим русским скульптором.

Ломоносовы-Шубные были морского дела старателями и также занимались резьбой по кости. Мастером в косторезном деле можно стать в том числе и тогда, когда в наличии имеется достаточно сырья, – моржового клыка. А у морских промысловиков Ломоносовых-Шубных, учитывая владение ими рыболовецких судов, сырья было в достатке.

Образованность Ломоносовых заслуживает отдельного описания. Конечно, утверждать о невероятной самообразованности Михаила Ломоносова, человека из крестьянской среды, является делом идеалистическим. Всему есть предпосылка. Которая была в виде церковной системы образования в Архангельске и Холмогорах, выстроенная в первой четверти XVII века архиепископом Холмогорским Варнавом и сосланным на Русский Север архиепископом Гедеоном. Оба были представителями малороссийского духовенства, высокообразованными людьми, причем Гедеон в прошлом был ректором Киево-Могилевском академии. Исходя из этого, уровень образования в Архангельске и Холмогорах был достаточно высоким для того периода.

Доказательством обыденной образованности Ломоносовых является факт присутствия троюродного брата Михаила, Никиты Федорова сына Ломоносова, на Архангельской таможне [3] в 1721 году:

«Архангелогороцкой таможни подячеи Микита Федоров сын Ломоносов сказал рождением бывшеи отец Федор и он Никита были Архангелогородцкои правинции Куростровскои волости крестьяне. А приехал он Ломоносов к городу Архангельскому своею волею для прокормления в 715 году на Архангелогороцкои таможни».

Супруга данного Никиты Ломоносова, Евдокия, после овдовения, вышла замуж за капитана Архангелогородского гарнизона Григория Воробьева, который с 1730 года являлся холмогорским воеводой. Биографы предполагают, что именно он выдал паспорт М.Ломоносову для ухода в Москву.

Но вернемся к основной теме.

Вопрос следующий.
Прародитель Леонтий Артемьев указан без родового прозвания в 1678, 1710 и 1717 годах. Дети его старшего сына имеют прозвания Шубных, трое последующих сыновей фигурируют как Ломоносовы. Кто из них первичен: Шубных или Ломоносовы?

Дети старшего сына Ивана в переписи 1717 года учитываются как Шубных, а не Шубные. И этому есть простое объяснение: «шубной» – это прозвище, означающее «волосатый». Поэтому форма их принадлежность к отцу – это Шубнова или Шубных. В дальнейшем потомок Шубных, вышеуказанный скульптор Федот Иванов сын Шубных, в целях благозвучия изменит свою фамилию на Шубин.
Прозвища Шуба и Шубной имеют разные значения. Шуба – это прозвищное имя человека больших размеров, а Шубной – человек с излишним волосяным покровом.
Помимо этого, в народе для простоты изъяснения говорят именно «Шубные», поскольку фамилия Шубных представляется одинаковой как в единственном, так и во множественном числах.

С другой стороны, важно учитывать момент переселения детей Ивана, старшего сына Леонтия, в деревни Тючковскую и Заулицкую. Поэтому принятия ими родового прозвания Шубных могло иметь территориальный смысл: мы – Шубные, а мишанинские – это Ломоносовы.
Важный фактором является то, что из четырех сыновей Леонтия Артемьева только старший фигурирует как Шубной (в отчествах своих сыновей), а остальные трое – Ломоносовы.

Но это не мешает представить ряд предположений относительно образования родовых прозваний в XVII веке согласно параграфам научной работы Константина Васильевича Чичагова по русской ономастике XV–XVII веков [4]:

Предположение №1. Прародитель Леонтий Артемьев имел прозвище Ломонос ввиду своего ломаного носа. Его старший сын, Иван, имел прозвище Шубной ввиду своих внешних физиологических особенностей. Дети Ломоноса остались жить в деревне Мишанинской, а дети Шубного, переселившись в соседние деревни, взяли его прозвищное отчество качестве родового прозвания.
В данном случае прародителя звали бы «Леонтий Артемьев сын а прозвище Ломонос», а старшего сына Ивана: «Иван Леонтьев сын Ломоносов а прозвище Шубной». Схема прилагается.

Предположение №2. Артемий, отец прародителя, имел прозвище Шубной, поэтому дети Ивана Леонтьева, старшего сына, взяли прозвищное отчество прадеда в качестве родового прозвания. Леонтий Артемьев сын имел прозвище Ломонос, а трое младших сыновей взяли его прозвищное отчество в качестве родового прозвание.
В этом случае прародителя звали бы «Леонтей Артемьев сын Шубнова а прозвище Ломонос», а его старшего сына Ивана: «Иван Леонтьев сын Ломоносов Шубнова». Схема прилагается.

Предположение №3. Артемий, отец прародителя, имел прозвище Ломонос, а сам прародитель, Леонтий Артемьев сын, имел прозвище Шубной. По этой причине его старший сын мог быть сыном Шубнова (Шубного), а его дети – рода Шубных. У младших троих детей Леонтия было родовое прозвище Ломоносовы.
В этом случае прародитель имел бы полное имя «Леонтей Артемов сын Ломоносов а прозвище Шубной», а его старший сын: «Иван Леонтьев сын Шубнова Ломоносова». Схема также прилагается.

Вывод.
Чтобы приблизиться к указанным предположениям, необходимо провести полное изучение переписных книг 1623 и 1646 годов в части именно поморских волостей Двинского уезда. Если представить, что предки Ломоносовых овладели морским ремеслом до поколения прародителя, можно предположить, что благодаря своим трудам они прикупили земли на Курострове, чтобы жить в более «южных» местах с более щадящим климатом. По крайней мере – это является логическим стремлением поморов жить на землях средней плодородности, в менее рискованном климате, и одновременно иметь доступ к Белому морю для продолжение промысла.

Используемые источники:
[1] РГАДА Ф.1209 оп.1 д.15051 – Переписная книга крестьян Двинского уезда (1678).
[2] РГАДА Ф.350 оп.1 д.104 – Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1717).
[3] РГАДА Ф.350 оп.2 д.153 - Сказки посадский людей города Архангельска (1721).
[4] Чичагов В. К. «Из истории русских имен, отчеств и фамилий. Вопросы русской исторической ономастики XV–XVII веков», 1959.

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

d_tropin, это смелое заявление.
Возможна другая версия - Иван Шубный был женат на дочери Леонтия Артемьева (Ломоносова). Сам Иваш Шубный возможно рано умер и за их детьми присматривал Леонтий Артемьев (Ломоносов).

makaryin написал:

[q]
Иван Шубный был женат на дочери Леонтия Артемьева (Ломоносова)
[/q]

А есть ли такой Иван в переписи 1646 года среди всех Шубных Курострова и Ровдогорья? Иван никак не мог рано умереть, потому что в книге 1678 года у двоих из его детей не указан возраст, это значит, что они женаты. При минимальных подсчетах предполагаемый Иван родился бы до 1640-1642, но в книге 1646 года таких нет среди всех дворов Шубных, их там около 8. А в этой книге прописаны все малолетние мальчики в семьях с указанием возраста.

Генеалогические находки по Русскому Северу