Русский Север

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Об Архангельском Гостином дворе

В XVII веке более половины внешнеторгового оборота России шло через Архангельск. Торговля с представителями европейского купечества шла в деревянном гостином дворе, построенном в начале XVII века. После пожара 1667 года деревянный гостиный двор выгорел.

Газета «Бизнес-класс. Архангельск» от 27 мая 2002 (19), автор - Константин Тараканов:
«16 мая 1667 года в городе произошёл пожар, деревянные гостиные дворы сгорели. Сразу было принято решение о строительстве каменного Гостиного двора. 26 июня 1667 по приказу царя Алексея Михайловича в Архангельск выезжают градостроители Петр Гаврилович Марселис, «мастер немчин» Вилим Шарф и 5 каменщиков. Им поручено найти место, где у Архангельского города можно устроить гостиный дворы и каменные амбары».

Архивный документ [1] сообщает нам о решении Алексея Михайловича на постройку нового гостиного двора:

//л. 2 «В прошлом во 1668 году сентября 25 дня в грамоте блаженные памяти Великого Государя Царя и Великого князя Алексея Михайловича … какова прислана на Двину к думному дьяку дворянину и воеводу к Ивану Иванову Чаадаеву да к дьяку Тимофею Садлукову из Новгородского приказу за приписью дьяка Ефима Юрьева написано (л.2об) писал к Великому /..дефект../ да дьяк Тимофей Садлуков что по указу Великого Государя из Архангельского города карабельной пристани впреть быть пристойно и где устроить город мочно и гостинные дворы с иноземцом с Петром Марселисом и с полковником с Вилимом Шарфом месте старого где оный город стоит и посады ис новых мест ниже города на Соломбале и выше на устье Уимы реки осматривал и лучше де старого места где оный стоит город и карабельной пристани (л.3) /..дефект../ … несыскано /..дефект../ и гостиных дворов строенье каменных запасов надобно и во что то строенье станет. Велели они Петру Марселису и мастеру Вилиму Шарфу сметить и зделать сметную роспись».

1668 года началось строительство двух комплексов - Русского и Немецкого Гостиного двора. Строительством руководили иноземный инженер Матис Анцин, а с 1671 года русский зодчий Дмитрий Михайлович Старцев.

В 1670 году в результате крупного пожара выгорела деревянная оборонительная крепость Архангельска, было решено дополнить комплекс военными элементами, сделав пространство в центре, между Русским и Немецким Гостиным двором, Каменным городом-крепостью. Построены стены, четыре башни в углах и две башни в центре длинных стен вдоль Северной Двины.

Описная книга строительства крепости и гостиных дворов [1] от 1677 года содержит документ от имени царя Федора Алексеевича о проверке хода ремонтных и новых строительных работ:

//л. 1 «/..дефект../ февраля в 1 день /..дефект../ Великого Государя Царя и Великого князя Феодора Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца какова прислана на Двину к боярину и воеводе ко князю Ивану Андреевичу Хованскому да к дьяку Кондратью Богданову из Новгороцкого приказу за приписью дьяка Емельяна Украинцова написано (л. 1об) Архангель... /..дефект../ городовому /..дефект../ Гостина двора строенья велено учинить чертежи и книги с подлиною очисткою многоль того строенья зделано и что еще недоделано и во что еще по смете денежные казны надобно на доделку и что нет каких каменных припасов готовых...».

В 1684 году, к столетию города строительство было окончено.
Из книги Константина Коничева «Петр Первый на Севере» 1973 года:
«В 1694 году Архангельск посетил Пётр I, часто бывал в Гостином дворе, наблюдал здесь за торговлей голландских, английских, датских и норвежских купцов».

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.137 (Архангельск) 11а - Описная книга строительства крепости и гостиных дворов (1677)

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Сыскное дело на бывшего пустозерского воеводу Ивана Лошакова

Как известно, работа «кризисного менеджера» заключалась не только в том, чтобы решать проблемные ситуации на местах, но и решать свои финансовые проблемы. В Русском государстве было много окраин с неблагоприятным климатом и малой численностью населения. И даже наличие пушного зверя, не притягивало родовитых воевод в эти места. В такие удаленные географические места путевку можно было получить либо за серьезные воинские или административные проступки, либо, будучи не родовитым по происхождению, но толковым управленцем. Второй вариант вполне оптимальный, поскольку толковый служилый управленец на таком удалении от столицы – хорошая замена аналогу высокородного человека. С другой стороны, это и хорошая возможность поправить свое финансовое положение, главное – не перегибать палку.

И вот в 1652 году в Пустозерский острог, что ныне в 20 км от г. Нарьян-Мара, столицы Ненецкого автономного округа, был назначен воевода Иван Павлов сын Лошаков. Человек жестокого и сребролюбивого нрава. Это история о том, как его грехи довели до падения по служебной лестнице.
Она началась с того, что местные самоеды, т.е. сибирские тундровые ненцы, хотели добиться в Москве разрешения привозить ясак именно в Пустозерский острог, выйдя таким образом из административного подчинения Березова городка.

Как пишет Вершинин Е. В. в работе «Сыск 1653 г. о пустозерском воеводе Лошакове» // Материалы четвертой региональной научной конференции. Новосибирск, 1999:
«Но прежде необходимо было помириться с пустозерскими жителями, которые еще не забыли набеги 1640-х годов, во главе которых стояли князцы Большого Карачейского рода. Организовывав посольство, по пути в Москву Хаска (прим. - Хаска Хулеев, представитель от ненцев) заехал в Пустозерск».

Заглянем немного в будущее относительно запланированного ненцами московского посольства. Документ РГАДА о сыском деле [1] готовить нам о том, что в 1654 году в Пустозерск был направлен государев сыщик дворянского происхождения Прокофей Коптев, с целью провести ревизию о ясачных мероприятий, проводимых воеводой.

//л.1 /…без начала…/ «по Государеву указу сыщик Прокофий Коптев у Пустозерского прежнего воиводы у Ивана Лошакова описал животы ево все на Государя и склал в онбар и запечатал. А им де пустозерским посадским людем того онбара велел караулить в день и в ночь».

При проведении описи содержания складов и проверки имущества воеводы стали выявляться множества нарушений с «использованием своих служебных обязанностей для извлечения материальной или другой выгоды».

//л.3-а «Роспись Иванова живота Лошакова что у него отписал и взял на Государя в Пустозерском остроге сыщик Прокопей Коптев
800 рублем денег
11 сороков (1) 21 соболь да 2 недособоля 2 куницы 18 пупков (2) соболиных цена 227 рублев 20 алтын.
88 бобров и ярцов (3) и кошлоков (4) цена 132 рубли /…/

(л.7) «5 кушаков бобровых самояцких. Кафтан соболей цена 20 рублей. Да кафтан пупчатые цена 28 рублей. Шубы песцовые, одеяла песцовые, кафтаны, ферези (5) лапчатые, рыси и лисиц /…/
И всего по росписи сыщика Прокопья Коптева взято у Ивана Лошакова животов на 738 рублей на 18 алтын на 2 деньги».

Далее приводиться роспись ясака на основании челобитной самих же самоедов.

//л.9 «А не сыскано против самоядской челобитной Государевы поминочной мягкой рухляди
7 писцов четных и 44 писца белых рослых».

//л.10 «Да сверх челобитной сыскано самояцких животов налицо
2 кости мамонтовые в них дву пуд 10 гривенок с ундюй волчей, лук с налучью 20 стрел.
Да сверх же челобитной по росписи самояцких животов на пустозерцах.
Кровля постельная с ундюй розсомачей, шапка розсомачья, 2 лука с налучьем, опорок (6) бобровий, копье самояцкое /…/»

Сыщик Коптев резюмирует причиненный ущерб казне совсем не в прекрасных для воеводы Лоншакова красках.

Вернемся к московскому посольству, которое двумя годами ранее, в 1552 году, планировали ненцы.
Из той же работы Вершинина Е. В.: «Посольство, состоявшее из Хаски Хулеева и еще четырех самоедов, везло для государева челобитья богатые «поминки» - 50 соболей «одинцов добрых» в 300 руб. по сибирской цене, 100 соболей подешевле, 30 бобров и т.д. По пути в Москву Хаска заехал в Пустозерск, пригнав туда 60 оленей и 5 «санок самоядцких под кровлями» с оленьими постелями и мехами - чтобы «поплатиться погромными животами» с местными жителями.
⚔ Однако посольство Хаски, едва начавшись, закончилось трагично. Пустозерский воевода Иван Лошаков польстился на богатые государевы поминки, загнал упряжки с санями к себе на двор и арестовал самоедов. Пытаясь как-то оправдать свою алчность и самоуправство, Лошаков объявил, что самоеды приехали в Пустозерск как лазутчики. В результате Хаску подвергли допросу с пыткой, после которой он умер; один его товарищ был повешен, а еще двое погибли в тюрьме. И только одного самоеда Лошаков отпустил обратно в тундру. Таким образом, миссия Хаски Хулеева не состоялась».

//л.11 «Да сыщик же Прокофей Коптев прислал за своею и обыскных людей руками и про сем про Хаску Хулева с товарищи и про Ивана Лошакова обыски».

На листах 11 – 17 идет полный разбор челобитной Хаски Хулеева. Сколько Хаска с товарищи поймал зверя. Учитывается его стоимость, в каких годах был его вылов, когда посылали в Пустозерский острог.
Дале на 10 листах приводятся допросные речи и показания местного священника, стрельцов, казаков и жителей острога.

//л. 20 «А обыску про то были 1 человек поп да 77 человек посадских людей. Сказали в прошлом де во 1652 году карачуйская самояд Хаска Хулеев с товарищи ехали к Москве. А то больше они не ведают. А в Пустозерском де остроге тот Хаска с товарищи были то они ведают и во ево да Иван Лошаков у той самояди у Хаски с товарищи животы их что у них написан в челобитной взяли».

Конечно же, исходя из формулы «сыщик приехал и уехал, а воевода может и остаться, нам с ним еще жить», все поголовно указывали, что точно ничего «не ведают», но «кто-то сказывал».

//л. 21 «11 человек пустозерских стрельцов и целовальников в обыску сказали. Слышели они у пустозерских мирских людей что самоядин Хаска Хулеев с товарищи в прошлом во 1652 году ехали к Государю к Москве бити челом Государю о том чтоб им дань с себя платить в Пустозерском остроге и воевода де Иван Лошаков у Хаски с товарищи животы их что в самоядцкой челобитной написан взяли того де они неведают. А то же они ведают что самоядцкие санки под кровлями к Ивану Лошакову на двор привезены были а только тех санках былого де они не ведают».

Были и те, кто понимал, что нужно говорить правду:

//л.31 «1 человек пустозер того острогу стрелецкий пятидесятник да 32 человек рядовые казаки сказали в прошлом 1652 году как приехали в пустозерский острог карачейская самоядь Хаска Хулеева с товарищи 5 человек и воивода Иван Лошаков посылал их с толмачом в Хаскины чумы. По Хаскину мяхкой рухляди привезли на 5 санках под кровлями и те де санки Иван Лошаков взял к себе на двор».

Когда дело дошло до сбора показаний у местных самоедов, история заиграла другими красками:

//л.41 «8 человек в тундряной самояди сказали что слышели они от самого Хаски Хулеева да 11 человек тундряной же и подгородной самояди сказали слышели де они от мирских многих людей что в прошлом годе во 1652 году поехали было Хаска Карачеянин 5 человек к Государю к Москве били челом чтоб им Государю есак платить в Пустозерский острог а заехали они в Пустозерский острог для того хотели по прежнему миру и договору за погромные и животные платитца, мир де у них был при воиводе Семене Объедове и де он Хаска на том дал что ему карачейскою самояди вперед под Пустозерский острог войною и никаким воровством не приходить только де к Государеву поминочной мяхкой рухледи вез того де они не ведают. А то де они слышели что Иван Лошкаков Хаску с товарищи пытал онем жег и после пытки Хаска с товарищи тюрме умерли а за что де их Иван Лошаков де пытал того де они не ведают».

В то же самое время воевода Лошаков на предъявленные обвинения в обогащении и превышении полномочий дословно указал сыщику Коптеву, что он – местный «шериф и проблемы индейцев его не волнуют». Что и было направлено письмом государю в Москву.

//л.42 «... а сыщик же Прокофей Коптев писал и прислал под отпискою своею по Государю к Москве челобитную Ивану Лошакову за ево Ивановою рукою. А челобитной иво написано что есть за ним Иваном Государево слово в Великом Государевом деле а скажет де он то Государево слово в Великом Государеве деле на Москве боярину кому Государь укажет».

После разбирательств в столице было принято следующее решение по делу Ивана Лошакова:

//л.58 «Царя Великого князя Алексея Михайловича В.Б.М.Р. самодержца.
В Сибирь в Енисейский острог стольнику нашему и воеводе Ивану Акинфееву по нашему указу и нашей опале /…/ ис Пустозерского острогу /…/ Иван Павлов сын Лошаков пожалован есмя велели ево Ивана з женою и детьми из Сибири отпустит князем к Москве /…/ Ивану Лошакову явитца в Сибирской приказ де боярину князю Алексею Никитичю Трубецкому да дьяку нашему Григорью Протопопову [далее перечеркнуто]. А будет Иван Лоншаков з женою и з детми в Енисейского острогу послан в Ылимской и на Лену в Якуцкой острог…».

Вот так жадность и жестокость пустозерского воеводы Лошакова довела его до обычной службы в сынах боярских на еще более дальнем рубеже Русского государства. Его потомок, а именно Григорий Иванов Ло(н)шаков, оставил в истории положительный след, пребывая в Китае с посольством после второй Албазинской осады 1686 года. Он умер в 1690 году на пути в столицу с донесением по русско-китайским переговорам [2].
Знаменательно и то, что следующим воеводой Пустозерска стал никто иной, как сыщик Прокопий Коптев. Этот управленец был явно более аккуратным, поскольку в 1657-58 годах служил уже воеводой в Цареве-Борисове на Белгородской оборонительной черте.

Словарь:
(1) Сорок - преимущественно наиболее дорогие меха, пользующиеся повышенным спросом на мировом рынке: соболя, куницы, норки.
(2) Пупок соболий – мех с брюшка соболя, имеющий особую мягкость, вырезанный из шкурки в два пальца шириною
(3) Ярец – годовалый бобр.
(4) Кошлок – не перегодовавший молодой бобр.
(5) Ферезь – верхняя одежда длиною почти до лодыжек, без перехвата и воротника, с длинными суживающимися к запястью рукавами.
(6) Опорок - обувь невысокого качества или полусапоги.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.214-3-454 - Сыскное дело по челобитью самояди и разного звания людей Пустозерского острога на бывшего воеводу Ивана Лошакова в причиняемых от него, воеводы, обидах, побоях и смертном убийстве и о взятье у него, Лошакова, на государя всего его имения и о наказании его перед самоядью кнутом и опосылке в Сибирь, о присылке имения его к Москве; о бытии ему, Лошакову, в Якутском остроге в детях боярских, и об отпуске его с женою и детьми к Москве. 64 л. (1654-1655)
[2] РГАДА Ф.214-3-544 - Сыск воеводы пустозерского Прокофия Коптева про сибирских самоядов и пропустозерского воеводу Ивана Лошакова о том, что он будучи в Пустозерском остроге делал разные злоупотребления (1690е годы).

Изображение:
Пустозерский острог ХVII в. План-реконструкция А.В. Ополовникова.

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Петербургский каменотес из двинских крестьян.

По результату IV Сухановских чтений, прошедших в Красноборском музее 7 июля этого года, важно также дополнить биографию каменотеса Самсона Суханова архивной информацией.

Биографическая справка. Самсон Суханов родился в 1768 году в деревне Завотежица волости Юрьев Наволок Архангелогородской губернии, в нескольких километрах от нынешнего села Красноборск Архангельской области. С детства работал в бурлацких артелях на Северной Двине и Волге. В 1783-1793 годах занимался пушным промыслом на Севере. Около 1800 года прибыл в Санкт-Петербург и под руководством своего шурина начал учиться и работать каменотёсом на строительстве Михайловского замка в Санкт-Петербург. Суханов был главным приказчиком при строительтстве Казанского собора. Самыми известными работами являются: два огромных гранитных шара на Стрелке Васильевского острова, пьедесталы памятникам Минину и Пожарскому, фельдмаршалам Кутузову и Барклаю де Толли.

Вторая ревизская сказка [1] податного населения Устюжского уезда Вологодской губернии от 1747 года дает нам информацию об отце и деде Самсона Ксенофонтова Суханова:

//л.746 «В деревне Завотежице при речке Евде…
Умершаго Сидора Филипова сына после переписи рожденной
Ксенофонт - 14».

Первая ревизская [2] 1722 года сказка сообщает о прадеде Самсона Суханова – Филиппа Иванова сына Суханова:

//л.242 «В деревне Завотежице при речке Евде по скаске 719 года три двора…(л.242об) по генеральному свидетельству 722 года ноября 2 числа прописных крестьянин
Филип Иванов Суханов – 60 лет».

Умер Самсон Суханов от чахотки в 1844 году. Похоронен на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге. Могила не сохранилась.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.350 оп.2 д.3762 - Книга переписная крестьян Устюжского уезда (1747).
[2] РГАДА Ф.350 оп.2 д.3757 - Книга переписная крестьян Устюжского уезда (1722-1727).

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Немецкие предки писателя Дениса Ивановича Фонвизина.

Работая с писцовой книгой Вологодского уезда начала XVII века и переписной книгой Двинского уезда второй половины того же века столкнулся с интересным родом немецких людей на русской службе – фон Виссены.

Переписная книга* Вологодского уезда1628 года фиксирует следующие вотчины:

📜 //л.231об «Деревня Некрасова без жеребя с припашным починком Дубовым а жеребей тое деревни за немчином за Борисом Фанвисиным…»

📜 //л.232об «Две третей деревни Горки Захаровской на речке на Двинице а треть той деревни в поместье за Борисом да за Денисом Фанвисиными…»

«Дворянские роды, внесенные в Общий Гербовник Всероссийской Империи: в 2-х томах», составленный графом Александром Бобринским сообщает нам историю рода Фонвизиных:

«Представитель фамилии в конце XVII века называл своим родоначальником барона Берндта-Вольдемара фон Виссина – рыцаря ордена меченосцев, который был взят в русский плен в ходе Ливонской войны (1558-1583). Место и время его пленения неизвестны. В дальнейшем фон Виссин получил русское имя Пётр Владимирович. Оставаясь в протестантской вере, он перешёл на воинскую службу в Москву, получив от Ивана IV поместья. Сыновья барона, продолжавшие исповедовать протестантскую веру, носили русские имена Денис, Борис и Юрий».

В период польской интервенции 1610-1617 годов и обороны Москвы отличился Денис Петрович (Берндтович) фон Виссин, названный в жалованной грамоте (от 30 июля 1619) Михаила Фёдоровича «немецким ротмистром», стоявшим крепко и мужественно в боях и на приступах. За верность московскому государству ему были жалованы поместья и прибавка к окладу. В дальнейшем Д. П. фон Виссин служил в конных полках «нового строя». Он упомянут в 1622 году на городовой службе в Угличе и в Коломне, а в 1628 году в Большом полку в Туле в чине ротмистра — командира отряда поместных немцев. Только он и стал продолжателем рода.

Сын Дениса Петровича Фонвизина, Афанасий, был назначен воеводой в Архангельск. Под его началом была организована перепись податного населения [2] 1678 года:

📜 «...Велено стольнику Афонасью Денисовичу Фонвизину да подьячему Федору Замятнину на Двине на Колмогорах и у Архангельского города на посадех у посадских людей и уезде во всех волостех и деревнях у старост и у целовальников и у помещиков и у вотченников и у монастырских служек... крестьянских и бобыльских дворов и в них людей поимяном и у тех крестьян и бобылей сколько у ково детеи и брати и племянников...».

Самый известный потомок русских служилых немцев, Денис Иванович Фонвизин, был русским литератор екатерининской эпохи, лингвистом. Служил на государственной службе в чине статского советника. Был секретарем главы русской дипломатии Н. И. Панина. Имел тесные связи с декабристами, как в философском смысле, так и родственном. Его племянник, генерал-майор Михаил Александрович Фонвизин, был в ссылке за участие в военном мятеже. А в доме второго племянника, полковника Ивана Александровича Фонвизина, неоднократно проходили совещания декабристов.

*РГАДА Ф.1209-1-12720 – Писцовая книга поместных и вотчинных земель Заозерской половины Вологодский у. (1628-1630).

🖊 Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

«Певец севера» и художник вечных льдов

89 лет назад ушел из жизни полярный художник, Александр Алексеевич Борисов, писавший свои работы при температуре -39 градусов.
Для понимая важности труда Александра Борисова обязательно посмотрите биографическую передачу о художнике из цикла «Передвижники» от студии «Неофит».
Непременно посетите Музей художественного освоения Арктики им. А. А. Борисова в Архангельске и Дом-усадьбу художника А.А. Борисова в Красноборске.

Родословная его отца, казенного крестьянина Алексея Егорова сына Борисова из деревни Глубокий ручей Сольвычегодского уезда, была частично разобрана краеведами.
Но по родословной линии его мамы, Матроны Кузнецовой, исследований не проводилось.
Мама художника, Матрона Назарова дочь, родилась в 1843 году и была уроженкой деревни Относной двор, что на Комарицком стане Великоустюжского уезда.

Её племянник, Александр Васильев сын Кузнецов, принимал участие в путешествии художника Александра Борисова на Новую Землю в 1900 году. Помогал двоюродному брату ставить дом-мастерскую недалеко от стоянки самоедов, что на берегу пролива Маточкин Шар. Материал для мастерской был завезен годом ранее. Изображение прикреплено.

Исповедная ведомость [1] Комарицкого прихода от 1914 года повествует нам о семье племянника Матроны Кузнецовой:

«л.28 Деревня Относнаго Двора
Александр Васильев Кузнецов вдов – 58 лет
дети его Федор – 32
Анна – 18
Лидия - 15».

Дед Александра Борисова, Назар Евдокимов сын Кузнецов, родился в 1791 году. Его смерть зафиксирована в метрической книге [2] Комарицкого прихода 1857 года:

«Часть III. О смерти
Январь 3/5
Деревни Относного Двора казенный крестьянин Назар Евдокимов Кузнецов. 66 лет. Умер от простуды».

А вот прадед художника, Евдоким Ларионов, и прапрадед, Ларион Харитонов, были рождены и жили в соседней деревне Ефремовской, о чем нам говорит четвертая ревизия [3] податного населения Устюжского уезда:

«л.345 Деревня Ефремовская
л.346 Ларион Харитонов сын Кузнецов - 32 года
у него жена Капетолина Михеева дочь – 30
у них дети написанные в последнюю ревизию
Тимофей – 29 лет
л.346об Евдоким – 27 лет
Семен - 5».

И подтверждает это третья ревизия крестьян [4] Устюжского уезда:

«л.115 деревня Ефремовская
л.116 Иван Андреев сын Кузнецов – 67 лет (на прошлую ревизию), умре в 750 году
у него сын Харитон – 35 лет (на прошлую ревизию), умре в 759 году
у них дети
Ларион – 32
у Лариона жена Капетолина 30 лет
У них дети
Тимофей – 10 лет
Евдоким – 8
Алексей – 5
Иван – 1».

Кузнецовы, предки художника Борисова, проживали в деревне Ефремовой и на момент первой ревизии [5] 1722 года и по сути являются старожилами Устюжской земли:

«л.128 В деревне Ефремовской по скаске 719 год 2 двора…
Андрей Семенов сын Кузнецов – 72 года
у него сын Иван – 42 лет
у него дети Харитон – 10
Володимер – 6».

Архивные источники:

[1] ГАВО Ф.1063 оп.1 д.467 - Исповедная ведомость Николаевской Комарицкой церкви (1914).
[2] ГААО Ф.29 оп.14 д.31 - Метрическая книга Комарицкого прихода Устюжского уезда (1857).
[3] ГАВО Ф.388 оп.9 д.3 – Ревизская сказка крестьян Великоустюжского уезда (1784).
[4] РГАДА Ф.350 оп.2 д.3766 - Сказки о государственных крестьянах Двинской трети (1762).
[5] РГАДА Ф.350 оп.2 д. 3757 - Книга переписная крестьян Устюжского уезда (1722).

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Приходи решать вопросы один мы тоже одни придем

История о противостоянии между всеуездным старостой Великого Устюга, крестьянином Потапом Копыловым, монахами Соловецкого монастыря с братиею и местным влиятельным крестьянином Иваном Ожеговым «з братьями» в Великоустюжском уезде в 1682 году.

Поставил «во прошлых годех», в 1651 году, крестьянин Потап Копылов в Устьевдской волости на Красном Бору, что ныне город Красноборск, амбар [1] на вотчине Соловецкого монастыря «на площаде подле иных анбаров и товарных шалашеи». И платил он оброк в монастырскую казну исправно на основании старых сотных описей.

vk.com/genhistoryА деловая жизнь – это такое дело, что сегодня ты удобен, а завтра тебя попросят. И вот монастырские управленцы попросили Потапа, намекая ему о досрочной выплате на несколько лет вперед. Потап писал в челобитной Государям: «меня сироту анбаром с тое земли с Красного бору здолои сживают. А того вашего Великих Государей оброку с меня не снимают и накладывают на меня … с того анбара и ис под анбарной земли другой оброк». И там же: «С тои под анбарнои земли оброку за пят лет полтора рубли ... мне сироте тот двойной платеж невмочь будет».

Рабочая схема: земля наша, заплати аренду на годы вперед, имея ввиду, что твое дело мешает нашему делу. Вполне известно, что не каждый крестьянский двор имел свой амбар и за аренду можно использовать место для хранения зерна у тех, у кого он был предназначен для объемного хранения.

Но инициаторами этой зерновой торговли были совсем не монахи, а местные крестьяне, крестьяне Ожеговы, которые были формально монастырскими вкладчиками в счёт земель на Юрьеве-Наволоке [2]. Но они продолжали использовать земли эти в своих целях. Ожеговы были людьми непростыми. На их другой бывшей земле, переданной Соловецкому монастырю, были построены «две церкви божиеи церковных причетников и бобыльские дворы и лавки и анбары». Именно на той земле и было дано место Потапке Копылову «во 1651 году по воевоцкой памяти», чтобы поставить амбар и платить 4 алтына в год.

Потап Копылов бьет челом Государям Петру Алексеевичу и Софье Алексеевне: «…чтоб мне сироте от то их насильства и двойного платежу вконец не розорится и платит бы ваших Великих Государей один оброк по сотной. Великие Государи смилуйтеся». А ныне «тем Красным бором владеет Соловецкий монастыря власти /…/ с тое земли Красного бору долой зживают. А оброку с него не снимают и накладывают на него с того анбара ис под анбарной земли другой оброк».

Монахи решили по-своему, сделали правёж, т.е. усиленное взыскание с крестьянина: «…старец Леонид доправил на нем смертным правежем с тое под анбарной земли оброку за пять лет полтора рубли самовольно без их Великих Государей указу». Крестьянин героически поднапрягся, но в игру вступили братки Ожеговы, поскольку в челобитной фигурирует информация не о изымании амбара в пользу монахов, а о его сожжении: «И Великие государи пожаловали б ево (амбар) не велели им Соловецкого монастыря властем того Красного бору того ево анбара зжигать».

Вот для таких целей и нужно было привлечь местных авторитетов от крестьянства. Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Этот момент крестьянин Копылов также указал в своей челобитной. На что Иван Стефанов сын Ожегов выдал своё добродушное видение ситуации: «Аз Иван Стефанов Ожегов дал ему сию память Усьевдской волости крестьянину Потапку Федорову сыну Копылову в том что ево Корепонков (прозвище Потапа) анбар стоит у Спаса на Красном Бору на погосте на площаде на моей Иванове земле подле иныя анбары в ряд и мне Ивану и братем моим ево Корепона с тои земли с тем ево онбаром незживат и нетенить».

Из этого следует, что инициаторами прижимания Копылова были вовсе не монахи. Но причиной всему были торговые интересы Ожеговых, которые по документам формально отдали свою землю в монастырское владение во избежание платежа налогов. А вот торговое дело Копылова им мешал.

Монахи прямым текстом бьют челом Государям и просят «чтоб от ево анбара и иным и монастырским анбаром и лавкам и шалашам помешка и утеснение».

По итогу разбирательств амбар был оставлен за Потапов Копыловым в соответствии сотным книгам.
А вот Ожеговы, активно использовали свое влияние по управлению окружными землями. Ранее они были замечены в использовании имущества местной Спасской церкви [3] и [4], которую сами же и построили.

Крестьяне Копыловы на момент переписных книг 1719 года [5] были землевладельцами в 5 деревнях: Ермолинской, Глубокий Ручей, Мануиловской, Другой Долгой Меньшей и Маковской.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.159-5-1492 - Дело по челобитью Соловецкого монастыря о сносе амбара Копылова (1682).
[2] РГАДА Ф.159-5-1022 - Грамота властям Соловецкого монастыря на владение погостом Красный Бор в Юрьев Наволоке Устюжского уезда, отданных в счёт уплаты долга крестьянами Иваном Ожеговым с братьями (декабрь 1679).
[3] РГАДА Ф.159-5-502 - Челобитная крестьян Устюжского уезда о проведении расследования обстоятельств присвоения Иваном Степановым Ожеговым имущества Спасской церкви в Юрьевом Наволоке в Красном Бору (январь 1678).
[4] РГАДА Ф.159-5-2180 - Дело об установлении прав церковного старосты Ивана Ожегова на владение Спасской церковью (построенной на его деньги) и Красноборской землей, начатые по челобитной прихожан, обвинивших его в присвоении церковной казны. Неполное (1677-1678)
[5] РГАДА Ф.350-2-3744 - Сказки крестьян Двинской трети Устюжского уезда (1719).

Денис Тропин, генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Степан Негодяев-Кочнев. Корабельный мастер и первый биограф Михаила Ломоносова

Степан Матвеев сын Негодяев - судостроитель-самоучка, строитель партикулярных судов для рыбного и торгового промысла, основатель Ровдогорской верфи в Архангелогородской губернии, член Вольного Экономического общества и составитель первой биографии юных лет М. В. Ломоносова.

Вторая ревизия [1] 1748 года по Двинскому уезду сообщает нам следующую информацию о семье Степана Негодяева:
«Двинского уезда Ровдогорской волости черносошные крестьяне
в деревне Даниловской на Ровдине горе
(л.875)
Матвей Гаврилов сын Негодяев - 28 лет
у него сын рожденнои после переписи
Степан - 6 лет».

Историк Русского севера Шумилов Николай Алексеевич в своем труде «Архангельский родословец: генеалогический справочник» (2009) приводит нам следующую информацию о роде судостроителей Негодяевых:

«Отец Степана - Матвей Гаврилович (1717-1788) и мать Прасковья Родионовна (урождённая Шубная) работали на своих «домашних пахотных и сенокосных землях», кроме того Матвей Гаврилович занимался судостроением. В семье было пятеро детей, Степан был старшим».

Сразу же изучим данные из Переписной книги [2] черносошных крестьян Двинского уезда от 1713 года:
«Волость Ровдогорская /.../
(л.78об) деревня Даниловская
(во дворе) Иван Васильев сын Негодяев 71 лета у него дети Гаврило 46 лет Афанасей 41 лета Тарх 20 лет. У Гаврилы жена Дарья Алексеева дочь 36 лет у них дочь Анна 8 лет /.../».

И далее из Архангельского родословца: «Его прадед Иван Васильевич Негодяев был целовальником при отвозе в Москву казённой горючей серы и свинца, затем избран церковным приказчиком Ровдогорского Петропавловского прихода, в 1705 году - сотским Ровдогорской волости. Иван Васильевич занимался тресковым и палтусовым промыслом, суда для которого (небольшие лодьи) изготавливал сам. Дед кораблестроителя Гавриил Иванович (1671-1743) в 1715 году был земским старостой Околопосадской трети, в 1722 году - казённым счётчиком при отправке из Архангельска денежной казны, а с 1724 года - церковным приказчиком».

Переписная книга 1678 года [3] по Двинскому уезду:
«Волость Ровдина гора а в ней Великого Государя деревни черные /.../
(л.441об) деревня Даниловская /.../
(во дворе) Ивашко Васильев у него сын Гаврилко четырех лет».

Помимо этого у архангельского историка Шумилова Н. А. есть великолепный труд «Родословная Михаила Васильевича Ломоносова в трудах биографов, генеалогов. Новые документы // Род Ломоносовых: Поколенная роспись» (2001), который дает нам ценную информацию о сотрудничестве Степана Негодяева и Михаила Ломоносова:

«Негодяев-Кочнев лично был знаком со своим земляком Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Он собирал документы, связанные с биографией учёного и на их основе создал одну из первых его биографий, он посылал Ломоносову «камни и пески с родных рек и гор». Степан Матвеевич составил карту «Примерного плана города Холмогоры и ближайших волостей островов с расчленением реки Двины», оказывал помощь в научной работе историку В. В. Крестинину, географам И. И. Лепёхину, Н. Я. Озерецковскому. В 1788 году Негодяев-Кочнев по просьбе И. И. Лепёхина составил «Записку о М. В. Ломоносове», где рассказал о юных годах учёного».

Интересные факты о Ровдогорской верфи обсуждаются и в статье Конькова Н. Л. «О поморском судостроении»:

«В начале 80-х годов XVIII века Кочнев приобрёл у лопарей рыбные места на реке Вороньей и на западном берегу озера Калье (Хайлово, Кайловка) создал Ровдогорскую верфь. На этой же верфи работал отец Степана, который строил гукоры [двухмачтовое парусное судно] и сын Иван. Кочнев также вёл тресковый промысел в Баренцевом море, в двух становищах на берегу Кольского полуострова он имел рыбные и сальные заводы. Эти промыслы обслуживались судами, построенными судостроителем на Ровдогорской верфи».

Помимо этого рекомендую статью того же автора под названием «Династия Ровдогорских Судостроителей» на сайте sacradamus.ru.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.350 оп.2 д.164 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1748)
[2] РГАДА Ф.350 оп.1 д.104 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1717)
[3] РГАДА Ф.1209 оп.1 д.15051 - Переписная книга Двинского уезда (1678)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Бедовая мачеха Михаила Ломоносова. Есть ряд вопросов

В великолепном историческом фильме «Михайло Ломоносов» 1986 года прекрасная Людмила Полякова играла роль третьей жены отца Михаила Ломоносова, второй мачехи будущего академика.
Звали её Ирина Семенова дочь Корельская, отец которой был монастырским крестьянином. Она была венчана браком с Василием Дорофеевым сыном Ломоносовым в 1724 году через несколько месяцев после смерти предыдущей супруги.

Вот, что в 1753 году Ломоносов писал о мачехе своему другу Ивану Шувалову, генерал-адъютанту и фавориту императрицы Елизаветы Петровны: «Я… имеючи отца, хотя по натуре доброго человека, однако в крайнем невежестве воспитанного, и злую и завистливую мачеху, которая всячески старалась произвести гнев в отце моем, представляя, что я всегда сижу по-пустому за книгами».
Биографы четко определяют мачеху как женщину властную и сварливую, а отношения с пасынком были, говоря мягко, натянутыми. Вплоть до того, что отец специально брал Михаила на промысел в море, дабы избегать конфликтов с третьей женой.

Фильм «Михайло Ломоносов» является произведением кинематографа на твердую пятерку. Но, не смотря на это, там есть ряд неточностей в части создания образа мачехи. Её кинообраз – это властная поморская жонка годов 40, с неким русским северным говором, одетая в поморский традиционный костюм на праздничные дни. Понятно, что подобие северного говора нужно было для придания историчности.

Но дело в том, что фамилия её была Корельская, а так называли этнических карел, людей «корельской породы». В большей массе своей они были беженцами из уездов, граничащих со Шведским королевством. Притесняемые шведами из-за их русского подданства и православной веры в результате войны 1656-1658 годов и последующей Северной войны, они переселялись в Беломорье, в Каргопольский и Двинский уезды.

Конкретно семья Ирина Корельской трудилась на вотчине Сийского монастыря и в переписных книгах 1678 года указана во «вновь распаханной» деревне Осинов Бор:

(л.635) «Монастырь Живоначальные Троицы Антониевы пустыни Сийского Чюдотворца на острову на Михайлове озере.
(л.667об) Деревня Осинов бор вновь роспахана со 1664 года /…/ починок тогож Осинового бору вновь поселелис со 1664 году /…/ (л.668)
(во дворе) Ивашко да Якимко да Ивашко ж Юрьевы дети...» [1].

Где один из Иванов является дедом Ирины Карельской.

А вот книга 1717 года дает уже информацию о самой мачехе Михаила Ломоносова и деревне Осинов Бор на Матигорах:
(л.1265) «Иван Юрьев сын Карельских 71 /…/ у него два племянника Семен 36 Яков 31 лета Ивановы дети у Семена жена Федосья Федорова дочь 31 лета дочь Ирина 12 лет» [2].

И та же книга говорит нам о семье Ломоносовых следующее:
(л.13) «Василей Дорофеев сын Ломоносов 36 лет у него жена Елена Иванова дочь 28 лет у них сын Михайло 5 лет. А в 710 году он писан был у дяди своего вышеписанного Луки Леонтьева подсоседником и от него он отдельно после 710 году» [2].

Из этого всего можно сделать несколько выводов. Разница в возрасте между Михаилом Ломоносовым и его мачехой всего лишь около 7 лет. Она явно не имела никакого авторитета в глазах Михаила.
Можно сказать примерно, что на момент венчания с 44-летним Василием Дорофеевым ей было 19, а Михаилу – 13. Разница совсем невелика. Даже, если добавить по несколько лет, с учетом определения писарем возраста «на глазок», как сейчас бы сказали: это люди одного поколения. Помимо этого нужно учитывать этническую принадлежность Ирины. Вряд ли она была обрусевшей в окружении таких же карел. Знала ли она русский язык как родной, хорошо ли она изъяснялась на нем? А учитывая вышеописанный характер Ирины Корельской, уже всего этого хватает для создания взрывоопасной ситуации, которая подталкивала Михаила Ломоносова к будущему уходу.

На мой взгляд в данном случае мы имеем вовсе не конфликт между взрослой, злой мачехой и нерадивым пасынком, как это может показаться по биографической литературе о Ломоносове. Но что-то более подходящее под вопросы подростковой психологии. Даже с учетом довольно быстрого взросления людей в 18 веке.

Архивные источники:
[1] РГАДА Ф.1209 оп.1 д.15051 - Переписная книга крестьян Двинского уезда (1678)
[2] РГАДА Ф.350 оп.1 д. 104 - Книга переписная черносошных крестьян Двинского уезда (1717)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

Шведская угроза Архангельску в 1701 году

Великолепный художественный фильм «Россия молодая» повествует нам о происходящих событиях на Русском Севере конца 17 и самого начала 18 века. Кульминацией фильма является нашествие шведской эскадры на Архангельск в 1701 году. Малоподготовленные к неприятельскому рейду воинские люди и местное население, проявив сверхмобилизацию, выдержали натиск свейских людей.

Информация о том, как Русское государство и служилые люди на местах реагировали на данную угрозу, содержится в ряде документов, находящихся на хранении в Государственном архиве Архангельской области.

В июне 1701 года в Архангельск прибывает распоряжение государя Петра Алексеевича о региональной ситуации и порядке реагирования на угрозу. Это отражено в указе государя:

«Лета 1701 года июня 13 дня по указу Великого Государя царя и Великого князя Петра Алексеевича /…/ Архангельсково города корабельные пристани таможенного збора нынешнего 1701 году бурмистра Семена Панкратьива товарищу бурмистру Андрею Елезову с товарыщы в нынешнем 1701 году июня в 13 день в указе Великого Государя из Новгородцкого приказу в ратушу написано. Ведомо де ему Великому Государю учинился доподлинным из за моря по вестовым писмам что свейские неприятельские десант фрегатов пошли на Белое море. Зунт прошли а намерение им те притти в скорее в двинское устье к Архангельской пристани и тот город бомбардировать и добивать и всякое разорение чинить /…/
Петр Алексеевич /…/ указал о том неприятельском намерении у Архангельсково города Московского государства торговым и всяких чинов людем и иноземцом обявить и от таковых их приходу быть им всем опасным и во время приходу тем неприятельским людем всякой отпор и воинской промысл над ними чинит /…/ и во всем князю Алексею Петровичу Прозоровскому быть вам послушным /…/» [1].

Начинает реагировать местная власть, производя убедительное общение с иностранными торговыми людьми:

«1701 года июня 15 дня пришол с моря Двинским Березником устьем к Архангельскому городу карабль галанской земли от города Амстрдама а на нем корабельщик Питер Класен и те корабельщик и кормщик Дирик Питерсен про заморские вести распрашиваны. А в роспросе они сказали слышали де они на отъезде в своей галанской земли от торговых иноземцов что де к ним через писма есть такие известия что будут к Архангельскому городу и нынешней городцкой ярмонке из швецкой земли воровских воинских шесть кораблей а сколко с воинскими людми также из бомбами и с ыними припасы про то они подлинно сказат не знают.
У подлинного допросу в конце рука корабельщикова писано по немецки» [2].

Самая ресурсная часть местного управления в лице архиепископа Холмогорского начинает ускоренную подготовку к строительству Новодвинской крепости:

«Великому Государю царю и Великому князю Петру Алексеевичу /…/ богомолец ваш нижайший Афанасий архиепископ Холмогорский

В нынешнем Великий Государь в 1701 году ианнуариа в 13 день в вашей Великого Государя /…/ грамоте из Новгордцкого приказу за приписью дьяка Бориса Михайлова которая прислана на Двину к боярину и воиводе ко князу Алексею Петровичу Прозоровскому писано и указали вы Великий Государь у Архангельского города на малой речке Двине где бывает для обережи корабль построить ему боярину и воиводе крепость вновь сидетель на тысячу человек чтоб в ней с магазейными запасными дворами тому числу людем быть было удобно. А на строение той крепости изготовить нынешнею зимою каменных припасов 10 сот тысяч кирпичей, тысячу сажень бутового камени, 5 тысяч бочек извести. А аршинного и трехчетвертного камени и глины и песку и иных всяких припасов смотря против кирпича и камени чтоб того всего на то строение было дополно (следующий лист отсутсвует)» [3].

К сожалению, данный документ сохранился не полностью.

Но к счастью, нам известно, как разворачивались дальнейшие события:

«25 июня 1701 года, когда строительство крепости было в полном разгаре, и земляные валы уже были частично отсыпаны и укреплены деревянными срубами, шведская эскадра предприняла попытку нападения на город Архангельский. Шведов встретила деревоземляная крепость, вооруженная пушками, и несколько береговых батарей в различных протоках устья Северной Двины».

Архивные документы:
[1] ГААО Ф.58 оп.17 д.7 - Список указа царя Петра Алексеевича о подготовке к приходу шведов (1701)
[2] ГААО Ф.1025 оп.1 д.871 - Список допросных речей голландцев (1701)
[3] ГААО Ф.1025 оп. 2 д.275 - Послание архиепископу Афонасия царю Петру Алексеевичу о постройке крепости в Архангельске (1701)

Денис Тропин, краевед и генеалог
denis-tropin@yandex.ru

🔎 Приятная семейная находка в Российском этнографическом музее

В 1911 году мастер архитектурной и этнографической съёмок, Анатолий Николаевич Павлович, первый штатный фотограф Этнографического отдела Русского музея, в рамках своей деятельности отправился в экспедицию в Сольвычегодский уезд Вологодской губернии, где посетил Белую Слуду и Верхнюю Уфтюгу. Его задачей было провести обмер и фиксацию уникальных памятников русского деревянного зодчества. Помимо этого, он фиксировал образы северного крестьянства, среди которых по счастливой случайности оказался мой 💥пра(2)дед, Иван Федоров сын Заозерский.

Подпись под групповой фотографией на сайте Российского этнографического музея: «Семья крестьянина Ивана Федоровича Заозерского в праздничных нарядах».

📜 Вот, что говорит девятая ревизия 1850 года по Белослудскому селению, находящаяся на хранении в Государственном архиве Архангельской области:

«Иван Антонов Заозерский /…/
Ивана Антонова сын Федор – 47 лет
Федора Иванова сыновья /…/
Иван – родился 21 июля 1845 года»

И самое замечательное, что А. Павлович сделал персональные фотографии крестьянина Ивана Федорова Заозерского.

В 1886 году у Ивана Федорова и его супруги Марии Васильевой, также запечатленной на фото, родилась дочь Пелагея, моя прабабушка, будущая Тропина. Она потеряла мужа на австро-венгерском фронте Первой мировой войны и в дальнейшем одна воспитывала 3 детей.

Помимо этого, в коллекции сольвычегодской поездки Павловича имеются иные фотографии Заозерских. Пытаюсь постепенно установить нити родства.
Рекомендую пользоваться базой экспонатов РЭМ, а также данными с Государственного каталога. Там могут быть очень приятные сюрпризы.

Генеалогические находки по Русскому Северу