Яков Яковлевич Предтеченский - Генеалогический форум ВГД

Церковная летопись "Духовной Беседы" за 1866 год: Некролог, составл. свящ. I. Образцовым, стр. 56 — 71

Протоiерей Iаков Яковлевич Предтеченскiй.
(Некрологъ.)

Въ ночь съ 19-го на 20-ое прошлаго декабря въ 2 часа 35 мин. скончался, на 61-м году отъ рожденiя, одинъ изъ известнейшихъ с.петербургскихъ протоiереевъ Iаковъ Яковлевичъ Предтеченскiй. Мы записываемъ жизнь, деятельность и кончину этого замечательнаго человека не съ темъ, чтобы восхвалить или прославить усопшаго: умершiе о Господе не нуждаются въ нашей земной славе, - а единственно на память о немъ многочисленнымъ его почитателямъ и друзьямъ.
Отецъ протоiерей Iаковъ Яковлевичъ Предтеченскiй былъ старшiй сынъ беднейшаго дьячка изъ села Котова, тверской губ., бежецкаго уезда. Первоначальное обученiе онъ получилъ в бежецкомъ духовномъ училище, изъ котораго поступилъ въ тверскую семинарiю, где, кончивъ курсъ (въ 1825г.), посланъ былъ въ с.петербургскую духовную академiю въ число студентовъ 8-го курса. Покойный не разъ говаривалъ съ нами о своей жизни въ школахъ и при этомъ всякiй разъ съ глубокою грустiю вспоминалъ ту крайнюю бедность, какую онъ терпелъ во все время своего ученья, особенно въ училище. «Въ Бежецке я жилъ в мещанской избе, питался бедными крохами, какiя привозилъ намъ убогiй родитель, да разве еще что подавали добрые люди. Денегъ мы не имели; съ хозяевами разплачивался самъ батюшка, а непредвиденныхъ нуждъ у насъ не существовало». Въ семинарiи взяли Якова Яковлевича въ бурсу, которая, после квартирной жизни, показалась ему истиннымъ раемъ: «въ бурсе я хоть безъ хлеба не сиживалъ, и за то благодаренiе Господу»! – Академическая бурса, конечно, показалась ему еще лучшею, чемъ семинарская: «тутъ я сталъ уже и деньжонки добывать и изъ первыхъ же, добытыхъ своимъ трудомъ, 5 рублей, два послалъ своему отцу, чтобы онъ не плакалъ, что сынокъ его въ Питеръ – в академiи»...
Въ 1829 году окончилось академическое ученiе Якова Яковлевича. Онъ выпущенъ 3-имъ магистромъ и оставленъ при академiи баккалавромъ немецкаго языка, вместе съ С.Ив.Красноцветовымъ и Ф.Ф.Сидонскимъ. Съ этого времени началась трудовая деятельность Якова Яковлевича на пользу общества. Баккалавромъ академiи онъ оставался до октября 1835г. – сначала светскимъ, а потомъ, съ марта 1830г. – въ сане священника, ближайшей къ академiи, приходской Знаменской церкви. Въ это время Iаковъ Яковлевичъ написалъ несколько статей духовно-нравственнаго содержанiя, которыя и были напечатаны въ академическомъ журнале – «Христiанское Чтенiе». Но главнымъ образомъ вниманiе его поглощено было обязанностями приходскаго священника, изъ-за которыхъ онъ сочелъ нужнымъ, наконецъ, оставить и должность баккалавра. Родившись въ селе, выросши между простолюдинами, Iаковъ Яковлевичъ очень много всмотрелся въ бытъ и во все религiозныя нужды и потребности народа, и потому, когда сделался священникомъ, то положилъ себе правиломъ: быть доступнымъ для всякаго, хотя бы это былъ самый жалкiй беднякъ. Онъ не зналъ, что такое значитъ отказъ тому, кто нуждался въ немъ, какъ пастырь, - онъ всегда шелъ по первому требованiю.- Зато и полюбили же его прихожане Знаменской церкви; они въ немъ, по пословице, души не чаяли: одинъ отъ другаго – все, наконецъ, узнали его. Особенно оценили его во время холеры 1831-го и 1848 годовъ. Покойный самъ говаривалъ намъ, что въ эту пору бывали дни, когда онъ не обедалъ, и ночи, въ которыя не смыкалъ глазъ. «И не боялся я ничего, прибавлялъ онъ, какъ некоторые изъ нашихъ; а шелъ съ твердымъ убежденiемъ въ святости своего дела, - и во все время холеры я не имелъ ни одного болезненнаго припадка.» Епархiальное начальство ценило эти труды Iакова Яковлевича: 31-го мая 1838 года онъ награжденъ скуфьей; 6-го мая 1842 г. – камилавкою. Въ этомъ же году 7-го декабря указомъ Св. Сvнода онъ определенъ членомъ с.п. духовной консисторiи во вновь открытую въ ту пору вторую экспедицiю. Черезъ три года на него возложенъ набедренникъ, - въ 1847 г. (25 апр.) наперсный крестъ, а въ следующемъ – 1848г. ему дали званiе протоiерея. Среди занятiй по приходу Iаковъ Яковлевичъ очень много занимался уроками и за отличное прохожденiе должности законоучителя въ Михайловской школе женскаго патрiотическаго пожалованъ отъ
Ея Величества покойной Государыни Императрицы Александры Феодоровны золотыми часами.
Въ сентябре 1851 года Iаковъ Яковлевичъ долженъ былъ оставить любезныхъ своихъ знаменскихъ прихожанъ, потому что «въ уваженiе особенныхъ трудовъ его по званiю члена консисторiи», его назначили настоятелемъ Вознесенской церкви. И въ этомъ приходе, какъ и у Знаменья, Iаковъ Яковлевичъ прежде всего обратилъ вниманiе на свою паству и на тотъ храмъ, въ которомъ суждено было ему быть главнымъ распорядителемъ. Черезъ годъ своей службы при церкви Вознесенiя онъ подалъ преосвященному митрополиту Никонору подробное донесенiе о состоянiи Вознесенской церкви и Вознесенскаго прихода, съ объясненiемъ меръ, какiя онъ употребилъ въ это время – и къ собранiю и объединенiю прихожанъ и къ украшенiю церкви, которая до него долго не была поправляема. Онъ составилъ планъ исправленiя и украшенiя церкви, представилъ его на утвержденiе епархiальнаго начальства и получилъ разрешенiе на поправки. «Когда черезъ годъ взошелъ въ нашу церковь преосвящ. митрополитъ, говаривалъ намъ Iаковъ Яковлевичъ, онъ видимо обрадовался и сказалъ мне: «вотъ здесь я еще больше узналъ тебя, возлюбленный мой Iаковъ Яковлевичъ; благодарю тебя, заботливый строитель». За это преосвящ. митрополитъ Никаноръ наградилъ его полнымъ своимъ довериемъ (Это мы знаем из одной записи Iакова Яковлевича, въ которой прописано, что преосвящ. митрополитъ Никаноръ однажды сказалъ ему: «проси у меня, чего хочешь, тебе все будетъ дозволено мною, ты умный человекъ; я вполне надеюсь на тебя». Чего просилъ Iаковъ Яковлевичъ въ силу этого дозволения, - мы не знаемъ положительно, а догадокъ своихъ объявлять не считаемъ нужнымъ), но не забылъ его и более видимыми наградами: въ следующемъ же году (1853 г.) Iаковъ Яковлевичъ пожалованъ орденомъ св.Анны 3-ей степени, а еще черезъ годъ (1854 г.) назначенъ благочиннымъ церквей, состоящихъ въ 3-ей адмиралтейской, московской, каретной и нарвской частяхъ столицы. Въ 1858 году, онъ назначенъ членомъ с.п. епархiальнаго попечительства о бедныхъ духовнаго званiя. Все эти труды покойный протоiерей несъ добросовестно и неутомимо. Членомъ консисторiи онъ былъ 23 года. Покойный былъ отличный юристъ: по сознанiю многихъ его сослуживцевъ, онъ зналъ наше церковное право такъ, какъ знаютъ его у насъ очень немногiе. Какъ членъ попечительства о бедныхъ духовнаго званiя, Iаковъ Яковлевичъ отличался особенною внимательностью къ состоянiю и положенiю сиротъ. Бывали вечера, когда онъ с 7 часовъ до часу и дальше занимался делами по попечительству. И умирая, онъ не забылъ сиротъ, о которыхъ заботился, какъ членъ попечительства, 7 летъ: въ духовномъ завещании покойнаго есть статья, которою изъ оставленнаго имъ именiя отказывается 300 руб. въ распоряженiе попечительства о бедныхъ духовнаго званiя. Какъ благочинный, Iаковъ Яковлевичъ, кроме благонравiя и исправности въ службе ввереннаго его надзору духовенства, заботился о чистоте и порядке въ храмахъ Божiихъ. Нечистоты и въ своемъ Iаковъ Яковлевичъ терпеть не могъ; темъ больше и самъ наблюдалъ эту чистоту и отъ другихъ требовалъ ея въ храмахъ Божiихъ.
Кроме должности благочиннаго и члена консистории и попечительства, на Iакова Яковлевича возлагали по временамъ очень много и другихъ, самыхъ разнообразныхъ обязанностей, но распространяться о нихъ мы не будемъ; а скажемъ только одно, что покойный любилъ трудиться, и все, что онъ ни делалъ, делалъ разумно и быстро: смыслъ этого человека былъ удивительно твердый и светлый.- Промежъ делъ оффициальныхъ Iаковъ Яковлевичъ любилъ предаваться чтению: онъ читалъ все духовные журналы и замечательныя статьи изъ светскихъ. На прочитанномъ Iаковъ Яковлевичъ делалъ заметки, которыя носятъ печать крепкаго ума, понимающаго дело прямо и ясно.
За оффицiальные труды свои, кроме указанныхъ нами наградъ, Iаковъ Яковлевичъ получилъ еще: орденъ св.Анны 2-ой степени (26 авг. 1856 г.), Императорскую корону на этотъ орденъ (2 мая 1859 г.) и, наконецъ, орденъ св.Владимiра 3-й степени (13 апр. 1863 г.).
Честный и неутомимый труженикъ въ многостороннихъ обязанностяхъ своихъ, Iаковъ Яковлевичъ былъ отличный человекъ и въ обычной, вседневной жизни въ обществе. Всегда живой, энергичный, веселый, онъ былъ любезенъ со всеми; умелъ со всякимъ поговорить, всякаго обласкать. Къ уединенной жизни онъ былъ мало расположенъ по самому характеру своему; напротивъ, онъ любилъ общество, собеседниковъ, любилъ послушать другихъ, равно какъ и самъ съ душевнымъ удовольствiемъ делился съ другими своими знанiями и житейскою опытностiю. Покойный живо помнилъ свою бедную жизнь въ детстве и отрочестве и, спасибо ему, здраво и благородно отнесся къ ней: самъ, перетерпевшiй въ свою пору много лишенiй, теперь, когда получилъ средства, долгомъ почелъ, чтобы родные его не терпели большой бедности. Какъ только онъ кончилъ курсъ и сделанъ былъ баккалавромъ академiи и, еще больше, когда определился во священника, - онъ взялъ на свое попеченiе родныхъ своихъ – и ближнихъ и дальнихъ. При жизни отца своего, онъ высылалъ ему ежегодно известную определенную сумму. Кроме отца, у него были братъ и сестра. И того и другаго Iаковъ Яковлевичъ пристроилъ къ местамъ, далъ имъ средства на обзаведенiе и потомъ, когда стали рождаться у нихъ дети, - долгомъ своимъ почелъ воспитать и образовать племянниковъ и племянницъ своихъ. Есть здесь – въ Петербурге два священника – магистры, кончившiе курсъ въ с.п.б. духовной академiи и бывшiе профессорами с.петербургской семинарiи, родные племянники Iакова Яковлевича отъ сестры – жены беднаго сельскаго дьячка. – Они воспитаны и образованы единственно на средства благодетеля – дяди ихъ. Родная сестра этихъ священниковъ выдана тоже замужъ за священника – и это дело опять только Iакова Яковлевича, такъ какъ онъ далъ за своей племянницей 1, 000 руб. приданаго, безъ котораго, какъ известно, въ нашу пору выходятъ за мужъ только счастливицы. А разные дядюшки и дедушки, тетушки и бабушки Iакова Яковлевича – чьими средствами и они питались, какъ не средствами петербургскаго родственника ихъ? Не забылъ покойный и всего его роднаго села – Котова: когда на другой день после кончины его раскрыли и прочли его духовное завещанiе, - нашли въ немъ статью, въ которой особая сумма назначена въ пользу причта въ селе Котове. Да идутъ же и къ тебе, драгоценный нашъ, слова Спасителя нашего: блажени милостиви, яко тiи помиловани будутъ.
Организмъ Iакова Яковлевича, вообще говоря, былъ довольно крепкiй, обещающiй продолжительную жизнь. Но неутомимые труды его рано начали ослаблять этотъ крепкiй организмъ. Характеръ Iакова Яковлевича – горячiй и впечатлительный такъ же имелъ значительное влiянiе на ослабленiе его здоровья: съ давнихъ поръ онъ началъ страдать бiенiемъ сердца и потомъ аневризмомъ. Въ 1856 году онъ вытерпелъ жестокую болезнь, выздоровленiя отъ которой никто не ожидалъ, и мы веримъ, что только благодать Божiя воздвигла болящаго. Дело въ томъ, что надъ Iаковомъ Яковлевичемъ въ ту пору совершено таинство елеопомазанiя. О.о. протоiереи и iереи, совершавшiе таинство, не надеялись уже видеть въ живыхъ больнаго; но, къ удивленiю, больной видимо сталъ поправляться; черезъ месяцъ Iаковъ
Яковлевичъ получилъ возможность выходить изъ дома. Но крепость организма все-таки значительно нарушилась съ техъ поръ. Опытные столичные врачи советовали-было ему отправиться за границу, но онъ не решился на это частiю потому, что опасался смерти вне отечества, а отчасти и потому, что вообще мало верилъ во всеисцеляющую силу врачебныхъ средствъ, - особенно заграничныхъ. Съ февраля 1865 г. Iакову Яковлевичу стало особенно тяжело: съ нимъ все чаще и чаще стали повторяться припадки отъ раздраженiя сердца, и въ пятницу первой недели Великаго поста (19 февр.) съ нимъ случился такой припадокъ, что его принесли изъ церкви на рукахъ чуть живаго. Доктора облегчили болезнь, и Iакову Яковлевичу стало опять легче. Ему нужно бы было полное спокойствiе и отдыхъ, но Великiй пост – такое время, когда приходскому священнику въ Петербурге трудно иметь спокойствiе, особенно – такому многоуважаемому, какъ Iаковъ Яковлевичъ. После припадка въ церкви онъ решился-было не принимать никого на исповедь – и не пошелъ въ церковь, но его нашли и въ квартире; многие стали приходить на домъ и прямо говорили своему духовному отцу, что, что они не будутъ исповедоваться ни у какого священника, если онъ не приметъ ихъ, - что они не разлучатся съ нимъ, пока самъ Господь не разлучитъ ихъ… Делать было нечего; о. Iаковъ уступилъ требованiю своихъ духовныхъ чадъ, - сталъ опять исповедовать, но не въ церкви, а въ своей квартире: въ большой гостинной, при свете лампадки и одной восковой свечи, въ полумраке, онъ принималъ покаянiе грешниковъ и, съ большимъ кашлемъ почти на каждомъ слове, делалъ имъ пастырскiя наставленiя, за которыя всего больше и любили Iакова Яковлевича его духовныя чада. 20-го марта скончался духовникъ Iакова Яковлевича, престарелый священникъ Спасо-сенновской церкви, В.Г.Чулковъ, котораго Iаковъ Яковлевичъ глубоко уважалъ, какъ человека въ высокой степени простаго, кроткаго и честнаго. Не смотря на запрещенiе своего доктора, Iаковъ Яковлевичъ не утерпелъ, чтобы не отпеть своего духовнаго отца: «всемъ намъ одинъ конецъ, сказалъ измученный страдалецъ нашъ, - я не могу не отдать последняго долга своему духовному отцу; пусть онъ встретитъ меня у престола правосуднаго Судiи!» Съ этими словами онъ отправился на печальную церемонiю. Трогательное отпеванiе священника едва ли не больше всехъ тронуло, первенствовавшаго въ числе отпевавшихъ, - Iакова Яковлевича: онъ не могъ сделать возгласа безъ рыданiй. Отпеванiе кончилось, Iаковъ Яковлевичъ прямо изъ церкви отправился домой; но ему, какъ мы и ожидали, стало видимо хуже. Въ светлый праздникъ Пасхи Iаковъ Яковлевичъ не могъ уже отправиться въ церковь, чтобы прославить воскресшаго Господа: это огорчило его еще больше. Какiя обильныя слезы потекли изъ глазъ его, когда мы стали прощаться съ нимъ, отправляясь къ пасхальной утрени! «Это – первый годъ после моего младенчества, что я не могу идти въ храмъ Божiй въ этотъ светлый день»… Скоро после Пасхи привязалась къ Iакову Яковлевичу еще болезнь – водянка. Съ появленiемъ этой новой гостьи больной нашъ ослабелъ духомъ, чего мы прежде не замечали въ немъ. Съ этого времени онъ сталъ больше прежняго готовиться къ смерти: привелъ въ порядокъ все свои бумаги и книги, пересмотрелъ и снова переписалъ духовное завещанiе, сделалъ распоряженiя относительно своего погребенiя, несколько разъ исповедался и прiобщился; но часъ воли Божiей все еще не насталъ. Iакову Яковлевичу суждено было еще видеть свадьбу своего младшаго племянника, который, по его же совету, изъ профессоровъ семинарiи поступилъ въ священники Спасосенновской церкви. Племянника этого Iаковъ Яковлевичъ любилъ особенно, и потому свадьбу его позволилъ отпраздновать въ своей квартире; но выдти къ гостямъ не могъ; молодые прiехали изъ церкви, взошли въ кабинетъ къ больному, стали на колени у его ложа и получили отъ него поздравленiе и благословенiе: «Господь васъ благословитъ, мои возлюбленные; будьте благополучны и счастливы и молитесь за вашего больнаго дядю. Любите веру и Церковь православную, а ты, другъ мой, Ив. Я-чъ, послужи св.Церкви, какъ я послужилъ ей. Простите»… Больной залился слезами, и молодые ушли… Доктора между темъ продолжали лечить больнаго, но лучшаго не было.
Летомъ Iаковъ Яковлевичъ собрался съ силами и съездилъ во Псковъ къ преосвящ. Феогносту, архиеп. псковскому – его земляку и другу, прожилъ тамъ месяца полтора, возвратился более бодрымъ, чемъ поехалъ; но основанiй для утешительной надежды мы не нашли и по возвращенiи его изъ Пскова, темъ больше, что настала петербургская осень… Водянка, какъ и была, осталась въ больномъ и сердце его по прежнему было попорчено. Служить Iаковъ Яковлевичъ не решался, но въ церковь еще ходилъ, по временамъ, равно какъ не оставлялъ и другихъ обязанностей своихъ, особенно по званiю члена попечительства о бедныхъ духовнаго званiя и председателя комитета по пересмотру правилъ о петербургскихъ кладбищахъ. Даже въ самое последнее время – за неделю до кончины Iакова Яковлевича – у него было несколько собранiй для разсужденiя о разныхъ предметахъ, и на всехъ этихъ собранiяхъ онъ подавалъ свои мненiя, попрежнему, здравыя и основательныя. Последнее заседанiе было особенно продолжительно и оно-то, по нашему мненiю, окончательно убило и безътого слабыя силы Iакова Яковлевича. Замечательно, что оно касалось правилъ о кладбищахъ и было уже последнее насчетъ этого предмета, такъ какъ на немъ покончены все вопросы объ немъ. «Ну, теперь я, должно быть, скоо умру, если привелъ къ концу разсужденiя о кладбищахъ»: это предчувствiе не обмануло больнаго. Когда на другой день пришли проведать его, - мы решительно удивились, такъ какъ вовсе не ожидали того, что встретили: ежеминутный кашель решительно не давалъ покоя больному: у него образовался грипъ. Опытный докторъ поправилъ беду, но въ четвергъ (16-го) вечеромъ у больнаго открылось кровотеченiе черезъ носъ; кровь шла целый следующiй день и остановилась только въ субботу утромъ (18-го). Больному опять стало легче; докторъ позволилъ даже выехать ему на воздухъ и только дурная погода попрепятствовала этому. Въ этотъ день Iаковъ Яковлевичъ читалъ духовный журналъ и газеты. Ночью немного спалъ, на другой день всталъ, пилъ чай, потомъ пересматривалъ актъ о поправкахъ въ Вознесенской церкви и делалъ на немъ заметки карандашемъ; въ 2 часа онъ покушалъ, что было предписано ему докторомъ, изъ-за стола отправился въ кабинетъ и прилегъ-было для отдыха, но не пролежалъ и съ полчаса; онъ быстро вскочилъ перепуганный, бледный, съ трясенiемъ, какого мы никогда въ немъ не видывали, и почти закричалъ, что у него – «полъ-языка отвалилось». Больной почелъ это за апоплексическiй ударъ и потому испугался, но на самомъ деле было не то: когда явились, сей час же приглашенные, ближайшiе доктора и употребили свои медицинскiя меры, - языкъ оправился и Iаковъ Яковлевичъ сталъ опять говорить, попрежнему, ясно. Тутъ онъ исповедался и прiобщился – это уже пятый разъ со времени перваго сильнаго припадка въ церкви, - за темъ указалъ бумаги, отъ которыхъ зависела судьба его семейства, старшему племяннику своему приказалъ запечтать эти бумаги своей и его печатью и распечатать после смерти; за темъ подозвалъ къ себе семейство – жену, сына и дочь, благословилъ ихъ, - простился съ ними и сталъ упрашивать, чтобы прочитали ему «канонъ на изходъ души»… Боже мой! Какъ сильно умолялъ объ этомъ Iаковъ Яковлевичъ – сначала сослуживца своего по церкви, священника Соболева, а потомъ своихъ племянниковъ! Но имъ было жалко отпускать человека, глубоко ими любимаго и уважаемаго, имъ все казалось, что Iаковъ Яковлевичъ не такъ безнадежно боленъ, чтобы читать ему отходную… Младшiй племянникъ нашелъ впрочемъ, чемъ успокоить больнаго: когда Iаковъ Яковлевичъ сделалъ возгласъ: «Благословенъ Богъ нашъ» и проч…онъ сталъ читать 14-ю главу Еванг. Iоанна, которая начинается словами: да не смущается сердце ваше, веруйте въ Бога и въ Мя веруйте. Больному это весьма понравилось: не смотря на страшную боль въ левомъ боку, - онъ слушалъ чтение съ большимъ вниманiемъ… Но боль была невыносима; больной опять вскочилъ на ноги съ жалобою на левый бокъ и опять сталъ метаться… Среди такихъ страданiй онъ иногда говорилъ, съ кемъ ему хотелось, подозвалъ къ себе обоихъ племянниковъ еще разъ, сделалъ некоторыя распоряженiя относительно того, что должны сделать они после его смерти для его семейства; затемъ далъ имъ отеческое наставленiе и опять замолкъ…Въ 10 часовъ прiехалъ постоянный докторъ Iакова Яковлевича; онъ пересмотрелъ сделанное докторами, бывшими прежде него, нашелъ ихъ справедливыми и, уходя отъ больнаго, сказалъ ему: «прощайте до-завтра.» - «Прощайте, ответилъ ему страдалецъ, но не дозавтра, а навсегда: завтра мы не увидимся»… За темъ Iаковъ Яковлевичъ заметно успокоился; но въ первомъ часу опять заметался, ему стало весьма тяжело; онъ принялъ лекарство, но успеха не было. Тутъ онъ еще яснее понялъ, что часъ его насталъ… Онъ пожелалъ походить по кабинету, но не удовольствовался этимъ; приказалъ подать ему новый подрясникъ, оделся и пошелъ въ гостиную, никемъ не поддерживаемый, какъ будто думалъ встретить тамъ ожидавшаго его гостя. Въ гостиной онъ селъ на диванъ, положилъ голову на руки, которыми оперся на столъ, - и залился слезами… За темъ еще разъ подозвалъ къ себе семейство, поставилъ его на колена, благословилъ, после чего уже настоятельно потребовалъ отъ старшаго племянника своего читать отходную. Iаковъ Яковлевичъ слушалъ ее всю заметно внимательно; крестился большимъ крестомъ, ударяя рукою въ плечи и грудь; но когда прочитанъ былъ канонъ, - онъ не могъ уже поблагодарить за чтенiе словами, а только поклонился читавшему: языкъ у Iакова Яковлевича отнялся окончательно; прошло еще съ четверть часа, - и онъ сталъ отходить… Племянникъ накрылъ голову его епитрахилью, а къ груди приложилъ напрестольный крест; - еще несколько глубокихъ вздоховъ и – Iакова Яковлевича не стало…
Выносъ тела покойнаго въ Вознесенскую церковь совершенъ въ 5 часовъ вечера 21-го числа, а на следующий день совершено отпеванiе въ той же церкви и погребенiе на Больше-охтенскомъ кладбище, вместе съ умершими детьми покойнаго. Заупокойная литургiя и отпеванiе совершены преосвященнымъ Герасимомъ, епископомъ ладогскимъ, викарiемъ с.петербургскимъ. На отпеванiе духовенства собралось столько, что даже и въ такой обширной церкви, какова Вознесенская, не было места, чтобы установилось оно въ два ряда; много священниковъ стояло на солее. – Народъ православный, почитатели Iакова Яковлевича – окружали тело его и при выносе изъ дома и при отпеванiи во храме. Честный и неутомимый труженикъ, прiятнейшiй собеседникъ, внимательный пастырь и учитель церкви, - Iаковъ Яковлевичъ столъ того, чтобы почтить его память молитвою при его гробе: «Да упокоитъ его Господь, идеже вси праведницы упокоеваются! Блажени умирающiя о Господе; ей, глаголетъ Духъ: почiютъ отъ трудовъ своихъ».

СВЯЩЕННИКЪ ИОАННЪ ОБРАЗЦОВЪ

5-го января
1866-го года.