«Аресту подлежат все харбинцы...»

30 октября 2017 г.




Планомерные репрессии в отношении «харбинцев», бывших служащих КВЖД и реэмигрантов из Маньчжоу-Го, начались с 20 сентября 1937 года, когда вышел оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР Н. И. Ежова за № 00593.
Он был направлен против «террористической диверсионной и шпионской деятельности японской агентуры из так называемых харбинцев». В приказе сообщалось, что органами НКВД учтено до 25 тысяч человек, делались ссылки на Учетные агентурно-оперативные материалы. В них утверждалось, что «выехавшие в СССР „харбинцы“ в подавляющем большинстве состоят из бывших белых офицеров, полицейских, жандармов, участников различных эмигрантских шпионско-фашистских организаций и т. п.».
Они якобы являются агентурой японской разведки, которая на протяжении ряда лет направляла их в Советский Союз для террористической, диверсионной и шпионской деятельности. В приказе перечислялись категории «харбинцев», которые подвергались ликвидации или аресту. Среди них, в том числе, назывались участники всевозможных организаций («Христианский союз молодых людей», «Русское студенческое общество», «Братство русской правды», «Союз мушкетеров» и другие), также лица, служившие в иностранных фирмах, владельцы и совладельцы различных предприятий в Харбине.

Арестованные были разбиты на две категории: «изобличенным в диверсионно-шпионской, террористической, вредительской и антисоветской деятельности» выносился приговор «расстрелять», менее активных ожидало заключение в тюрьмы сроком
от 8 до 10 лет. Кроме того, на арестованных «харбинцев» ежедекадно составлялась отдельная справка (альбом) с изложением следственных и агентурных материалов, которые определяли степень виновности арестованных, и этот «альбом» направлялся на утверждение в НКВД СССР. Пик террора в отношении репатриантов из Китая пришелся на 1937–1938 годы, когда было репрессировано более 31 тысячи «харбинцев», из них более 19 тысяч человек к расстрелу и более 10,5 тысяч

9 августа 1945 года началась советско-японская война, в результате которой была разгромлена Квантунская армия в Китае
и советские войска оккупировали Маньчжурию.
Среди репрессированных в 1945 году оказались как бывшие рядовые Белой армии («колчаковцы», «каппелевцы» и «семеновцы»), так и старожилы КВЖД. Начались массовые аресты. Репрессиям подверглись почти все журналисты, издатели, деятели культуры, которые ранее сотрудничали с японскими властями. По воспоминаниям В. Ф. Перелешина, советская администрация Харбина устроила в бывшем здании японского консульства официальный прием. Арестовали всех приглашенных, среди которых были А. И. Несмелов, М. П. Шмейссер, вся редакция журнала «Луч Азии» и газеты «Заря». Список арестованных поэтов, журналистов, издателей и деятелей образования, репрессированных в Маньчжурии после 1945 года, насчитывает сотни имен.

Юрий Георгиевич МИТИН

[q]

27 ноября 2016 года нами было получено сообщение [одно, второе и третье] от родственников человека убитого вместе с КАРАГОДИНЫМ Степаном Ивановичем 21 января 1938 года в городе Томске – потомков Юрия Георгиевича МИТИНА

Юрий Георгиевич МИТИН, 1919 г.р., уроженец города Харбина, Китай. Русский.
Из семьи управленца железной дорогой, советского подданного.
Перебрался в Томск, поступил на рабфак ТЭМИИТа.

В ночь на 25 ноября 1937 года (в возрасте 18 лет) был арестован сотрудниками Томского Горотдела НКВД
(см. в том числе и водителей "черного воронка", а также практику их работы).
Обвинён в заведомо-сфальсифицированном (сотрудниками Управления НКВД СССР Новосибирска и Томска) событии –
членстве в "японской шпионско-диверсионной группе" [что якобы он в 14 лет был завербован офицером-белогвардейцем;
в Томске же он якобы должен был взорвать мост через реку Ушайку и железнодорожный вокзал "Томск-2"].
И 26 декабря 1937 года приговорён к убийству.

https://blog.stepanivanovichkaragodin.org/?p=12042

[/q]

bloodthirsty

the Collectivization famine
In the book The Second World War (pp271-272)
Stalin told Churchill Ten Millions "Kulaks" were wiped out by their laborers.
At that time our home was in Amur , we well know about it.

My heart is heavy ...