Мир творчества каспийцев

Мир творчества каспийцев-кировцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

За месяц до аварии

В западной части залива Стрелок расположена уютная бухта Чажма, окружённая живописными лесистыми сопками. На берегу этой бухты размещался 30 судоремонтный завод ВМФ – одно из ведущих предприятий ВМФ СССР по ремонту атомных подводных лодок первого поколения. Рабочие завода и их семьи жили в 2 км от завода в небольшом посёлке Дунай и частично в п. Тихоокеанский. Производственная база завода включала в себя три пирса, два плавдока, несколько зданий цехов, энергоблок, складскую и административную зоны. Активно шло строительство блока цехов по ремонту атомных подводных лодок второго поколения. Постоянно в ремонте находились 3 – 4 атомных подводных лодки в разной степени технической готовности.
В рассматриваемый период начальник 30 срз (капитан 1 ранга Кузьмин Л.Т.) подчинялся непосредственно начальнику ГУ СРЗ ВМФ. По вопросам обеспечения радиационной безопасности служба радиационной безопасности завода тесно взаимодействовала с химической службой флота. Снабжение завода материальными ресурсами осуществлялось довольствующими органами флота. Планирование, финансирование и ремонта кораблей на заводе и контроль за проведением перезарядок реакторов возлагалось на техническое управление флота (отдел перезарядки).
Помимо судоремонтных и судокорпусных работ завод обеспечивал проведение комплекса сопутствующих работ по подготовке к перезарядке АЗ реакторов атомных подводных лодок.
В задачи завода входило обеспечение доступа к реактору путём разборки и удаления корабельных конструкций, оборудования, трубопроводов, кабельных трасс, после чего над реакторным отсеком вырезались листы наружного и прочного корпусов размером 6 м на 4 м. Образовавшийся над реактором проём выгораживался пластикатом, а над вырезом в корпусе устанавливалось защитное укрытие.
Перезарядка активных зон или как её называют «операция №1» по степени опасности на флоте является самой опасной в радиационном отношении. Технология проведения этой операции регламентировалась специальным руководством РОП-84, введённым в действие приказом Главнокомандующего ВМФ.
За обеспечение безопасности проведения каждой «операции №1» приказом командующего флотом назначался руководитель работ, который нес персональную ответственность за выполнение установленных мер безопасности на перегрузочном комплексе.
Непосредственно в перезарядке реактора пла К-431 участвовали часть экипажа ремонтируемого корабля, специальная плавучая техническая база проекта 326, перегрузочная команда и группа радиационной безопасности от бтб,
контрольно-дозиметрическое судно от срз и при необходимости привлекался технический танкер для сбора твердых и жидких радиоактивных отходов.
Обеспечение радиационной безопасности на период перезарядки осуществлялось штатной службой радиационной безопасности судоремонтного завода. Возглавлял службу Рубцов Николай Павлович. Посты радиационного контроля, санпропускники, участки дезактивации и лаборатории радиационной безопасности размещались на плавучих контрольно-дозиметрических судах ПКДС-5 и ПКДС-12, принадлежавших заводу. Вход на ремонтирующиеся атомные подводные лодки производился через посты на ПКДС и береговой пост радиационного контроля в здании энергоблока. Там же личный состав подводных лодок и рабочие завода получали спецодежду и индивидуальные дозиметры. По окончании работ весь выходящий с кораблей персонал под наблюдением СРБ завода сдавал индивидуальные дозиметры и подвергался принудительному радиационному контролю на стационарных радиометрических установках РУСИ-1.

Обеспечение радиационной безопасности личного состава перегрузочной команды осуществлялось сменой дежурных дозиметристов службы радиационной безопасности 375 бтб под руководством капитан-лейтенанта Каргина В.К.
На ПМ-133 имелась своя штатная служба радиационной безопасности, кото-рой руководил лейтенант Молчанов В.
Для координации действий служб и групп радиационной безопасности на период ремонта кораблей и перезарядки реакторов на заводе разрабатывался план обеспечения радиационной безопасности. Порядок разработки, согласования и утверждения плана были регламентированы действовавшим в ВМФ с Наставлением по обеспечению радиационной безопасности на кораблях с ядерными энергетическими установками, в пунктах их перезарядки и ремонта (НОРБ ВМФ-83). План требовалось согласовать с техническим управлением и химической службой флота, главным радиологом флота, командованием Приморской флотилии, администрацией Шкотовского района и представить на утверждение начальнику завода.
В июле 1985 года начальник службы радиационной безопасности 30 срз Рубцов Н.П. представил на согласование переработанный план обеспечения радиационной безопасности завода.
Первое заслушивание Рубцова Н.П. по разработанному плану проходило непосредственно в химической службе флота под моим руководством при участии главного радиолога флота полковника медицинской службы Абаскалова Евгения Андреевича и старшего офицера химической службы флота, ответственного за радиационную безопасность, капитана 2 ранга Максимова Александра Афанасьевича.
Надо отдать должное начальнику СРБ завода как высококомпетентному специалисту по радиационной безопасности и ответственному руководителю. В основу плана он положил опыт ликвидации последствий известных нам на то время двух тяжёлых радиационных аварий, произошедших на подводной лодке К-11 у причала Ягринской верфи Северодвинска в 1965 году и на подводной лодке К-320, строившейся на заводе «Красное Сормово» в г. Горький в 1970 году. К сожалению, мы не располагали полной информацией о взрыве в хранилище радиоактивных отходов радиохимического комбината «Маяк» в г. Кыштым в 1957 году с выбросом большого количества РВ в атмосферу и сильному радиоактивному загрязнению территории Челябинской области.
В первом случае при повторном подъеме крышки ЯР была применена нештатная схема фиксации компенсирующей решетки ядерного реактора (КР) - использован упор для ЯР ВМ, вместо упора для ЯР ВМ-А. Результатом нарушений регламентной инструкции по производству работ явилось заклинивание штока КР, последующий подъем вместе с крышкой ЯР КР и, как следствие, выход ЯР на мощность, выбросу теплоносителя и резкому ухудшением радиационной обстановки (РО) в районе проведения работ. В течение четырех часов продолжалась борьба с пожаром в реакторном отсеке. Весь личный состав получил серьёзные дозы облучения. Дезактивацией подводной лодки не удалось добиться снижения уровней радиации. Активная зона перезарядке не подлежала. В итоге командованием было принято решение вырезать реакторный отсек и затопить его в районе Новой Земли. Новый отсек был изготовлен на срз «Звездочка», что позволило вернуть корабль в строй.
Во втором случае авария произошла на подводной лодке в условиях судостроительного завода при подготовке реактора к испытаниям после загрузки свежей активной зоны. При проведении гидравлических испытаний под напором воды компенсирующая решётка сдвинулась вверх, что привело к неуправляемой работе реактора на мощности в течение нескольких секунд и выбросу парогазовой смеси внутрь производственного здания.
На разборе рассмотренных фактических аварий мы обратили особое внимание на анализ причин аварии и действий по ликвидации ее последствий с учетом особенностей 30 срз.
Вывод напрашивался сам собой - при любом сценарии развития аварии требуется оценка возможной РО и на ее основе следует выбирать вариант защитных мероприятий, снижающих дозовые нагрузки личного состава кораблей и персонала завода.
Для прогнозирования возможных радиационных последствий аварии АЭУ в пункте перезарядки была использована методика, утвержденная начальником химической службы ВМФ. Методика позволяла прогнозировать размеры зон заражения, дозы внутреннего и внешнего облучения и возможные радиационные поражения личного состава кораблей в районе аварии и населения по следу прохождения радиоактивного облака.
Данная методика была существенно переработана в 1986 году с учетом опыта ликвидации аварии в б.Чажма (прим. ВАК).

С учётом анализа имевших место радиационных аварий в ВМФ был принят наиболее неблагоприятный вариант аварии и формирования опасной радиационной обстановки, возможный в случае нарушения технологии работ по выгрузке выработавшей ресурс активной зоны реактора на ремонтирующейся подводной лодке силами плавмастерской при стоянке у заводского пирса.
Согласно расчетам по Методике… радиационная обстановка в эпицентре аварии (в радиусе до 100 м) обуславливалась разлетом высокоактивных осколков топливной композиции и конструкционных материалов активной зоны, формирующих мощности дозы гамма-излучения от 50 до 1000 Р/час. На один час после взрыва уровни радиации на местности могли достигать от и 0,1 до 2 Р/час на удалении 0,5 и 1 км от места аварии, соответственно. По приведенным в методике графикам рассчитывались возможные дозы внешнего и внутреннего облучения, по которым проводился прогноз ожидаемых радиационных поражений персонала и населения.
Исходя из прогнозируемой обстановки намечались меры по обеспечению радиационной безопасности персонала судоремонтного завода и личного состава ремонтирующихся кораблей в случае ухудшения радиационной обстановки.
Планом предусматривалось экстренное оповещение кораблей, персонала завода и населения о радиационной опасности и последующее поэтапное проведение работ по ликвидации последствий радиационной аварии. На первом этапе в течение 2-3 часов после аварии радиационное обследование района аварии и проведение первичных мероприятий по ликвидации последствий возлагалось на силы завода и дивизиона ремонтирующихся кораблей. На втором этапе в течение 3 - 8 часов привлекались силы полка химической защиты и отдельной подвижной группы радиационной безопасности флота, 17 срб и 375 бтб. На последующих этапах в зависимости от обстановки планировалось привлечение других сил по решению командующего флотом.
Утверждённый руководителем завода план обеспечения радиационной безопасности был направлен в химическую и медицинские службы флота, в штаб Приморской флотилии, штаб 4 флотилии атомных подводных лодок, в штаб гражданской обороны Шкотовского района. Оставалась только на учениях проверить его реальность и выполнимость.
Никто из нас тогда не мог себе представить, что по этому плану нам придётся действовать фактически в ближайшие дни.

Авария. День первый

Такой день настал. 10 августа 1985 года особый день в истории Тихоокеанского флота. Одномоментно в мирное время в своей базе флот потерял две атомные подводные лодки К-431 и К-42 из состава 4 флотилии пла, погибло десять человек и несколько сотен получили радиационные поражения, часть территории и причальной зоны судоремонтного завода ВМФ СРЗ-30 подверглись сильному радиоактивному заражению. Деятельность завода по ремонту атомных подводных лодок на некоторое время была приостановлена.
В этот день я находился в штабе флота, где проходило совещание с разбором итогов очередной проверки комиссией Генерального штаба ВС СССР. В 12.10 неожиданно по громкоговорящей сети оповещения штаба флота раздалась команда: «Начальнику химической службы флота капитану 1 ранга Киселеву немедленно прибыть к оперативному дежурному». Обычно громкоговорящая связь используется только в исключительных случаях. Значит, что-то случилось экстраординарное, раз возникла необходимость в вызове начальника химической службы флота на командный пункт.
Воспользовавшись свободным лифтом, быстро перемещаюсь на этаж, где размешался оперативный дежурный флота. На КП находился начальник командного пункта ТОФ контр-адмирал Абраменко Энвер Александрович и оперативный дежурный капитан 1 ранга Гриднев Владимир Владимирович. Начальник КП объяснил причину моего экстренного вызова: «В 12.05 на К-431 при подрыве крышки реактора произошел взрыв, есть погибшие. Врио командующего флотом вице-адмирал Ясаков приказал Вам немедленно убыть к месту аварии. Он с начальником штаба флота вице-адмиралом Хватовым сейчас идет на катер для перехода в бухту Чажма. Если успеете, бегите к ним на катер».
В это же время оперативный дежурный флота отдавал приказание командиру спасательного отряда флота на выдвижение в бухту Чажма спасательного судна «Машук» и пожарного катера ПЖК-50.
Из окна штаба флота хорошо просматривался 33 причал, где в готовности к выходу в море стоял катер командующего. Вахтенные на причале уже отдавали концы, катер экстренно отходил от причала. Не успеваю. Мне остался только один способ добраться до б. Чажма - служебным автомобилем УАЗ-469, который размещался на автостоянке у штаба флота.
Находясь на КП флота, я решил уточнить метеообстановку в районе аварии и оценить возможность радиоактивного заражения рядом расположенных населенных пунктов. Старший помощник ОД флота по гидрометеослужбе капитан 3 ранга Лемеха А.И. доложил метеообстановку: по данным постов наблюдения гидрометеослужбы флота в б. Чажма по состоянию на 12.00 - ветер юго-восточный, скорость 1-2 м/с. По этим данным наношу на карту оперативного дежурного сектор возможного распространения радиоактивного облака и выпадения радиоактивных осадков. Расчётные размеры зон радиоактивного заражения я запомнил на этапе согласования плана обеспечения радиационной безопасности 30 СРЗ. По карте видно, что в зону радиоактивных выпадений рядом расположенные населённые пункты не попадают, о чем я проинформировал начальника КП и оперативного дежурного флота.
Далее, для уточнения обстановки мною был сделан первый звонок начальнику СРБ 30 СРЗ Рубцову. На месте Рубцова не было. Трубку взял его заместитель. Он доложил, что «… на заказе 175 при перегрузке активной зоны произошёл взрыв, есть погибшие. На корабле возник пожар. Сильно загрязнены стоящие возле заказа лодки и судно обеспечения перегрузки реактора. Мощность дозы составляет 10-50 Р/час. В зоне строгого режима у корня пирса №2 отмечены уровни радиации от 1 до 2 Р/час. Персонал службы радиационной безопасности, размещавшийся на ПКДС-12 у пирса №2, переведён на ПКДС-5 у пирса №3. По решению главного инженера завода Киреева С.М. объявлен сигнал «Радиационная опасность», работы на заводе прекращены. Дозиметристы СРБ проводят радиационное обследование кораблей, территории и объектов завода».
Нужно действовать. Звоню в химическую службу флота, которая размещалась на Экипажной, 8. Даю приказание своим заместителям капитану 1 ранга Крыжановскому А.Д. и капитану 2 ранга Хозову В.А. (последнему удалось выехать вместе со мной) с офицерами пункта управления и расчетно-аналитической станцией немедленно выехать на 30 срз.
Следующий звонок – командиру полка химической защиты флота капитану 1 ранга Груша Виктору Ионовичу. Ему поставлена задача: поднять полк по тревоге, выдвинуть в район бухты Чажма роту радиационной и химической разведки, роту специальной обработки и штаб полка, провести радиационную разведку территории населённых пунктов Тихоокеанский, Дунай, Конюшково, Разбойник. КП и тыл полка развернуть в районе завода. Уточнённая задача будет поставлена на месте после выявления радиационной обстановки.
Расстояние от пункта дислокации полка до б. Чажма около 50 км. Подразделения полка смогут прибыть к месту назначения не ранее 15.00.
Что из себя представлял полк химической защиты флота. Полк был сформирован в 1980 году по решению Главнокомандующего ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Горшкова С.Г. В своём составе полк имел батальон радиационно-химической разведки, батальон специальной обработки, дымовой батальон, расчетно-аналитическую станцию, подразделения боевого и материально-технического обеспечения.
Полная численность полка составляла 1450 человек, специальной техники около 350 единиц. В мирное время полк содержался по сокращенному штату численностью около 140 человек. Главной задачей полка являлась поддержание готовности к приёму военнообязанных запаса и техники, приписанной из народного хозяйства. Первым командиром полка был капитан 1 ранга Груша В.И., выпускник химического факультета Каспийского высшего военно-морского училища имени С.М. Кирова.
В июле 1982 году по плану Генерального штаба ВС СССР в полку было проведено исследовательское учение, в ходе которого проверялась фактическая готовность полка к приему приписанных ресурсов, боевому слаживанию подразделений и развёртыванию в установленные сроки для решения специальных задач.
В ходе учения исследовались тактические возможности полка по ведению радиационной, химической и биологической разведки, специальной обработке кораблей, боевой техники и береговых объектов, прикрытию дымами важнейших объектов флота. Особое внимание уделялось отработке действий подразделений полка в случае возникновения радиационных аварий на надводных кораблях с ЯЭУ и атомных подводных лодках.





С поставленными на учение задачами командование полка и командиры батальонов успешно справились. За успехи, достигнутые в боевой и политической подготовке, поддержании высокой боевой готовности полка и освоении новой боевой техники, за высокие показатели в служебной деятельности и за успешное выполнение специальных заданий командования командир полка Груша В.И. был награждён орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР».
Теперь полку придётся действовать не в учебной, а в реальной, ещё не совсем ясной, обстановке. У меня была полная уверенность, что полк с новой боевой задачей справится.
А пока нужно ещё доехать к месту аварии, определить объем работ по ликвидации последствий, решить какие силы кроме полка следует привлечь. От штаба флота до бухты Чажма около 140 км по шоссе. По моим расчетам выходило, что сумею прибыть к месту аварии не ранее 15 часов.
О проведении операции №1 на пла К-431 мне было известно давно. По заявке командира 375 бтб капитана 1 ранга Чайковского для обеспечения перезарядки химическая служба флота выдала плавмастерской ПМ-133 300 комплектов защитной одежды и респираторов.
Приказом командующего флотом адмиралом Сидоровым В.В. ответствен-ным за проведение операции №1 на пла К-431 был назначен командующий 4 флпл контр-адмирал Храмцов В.М. Непосредственное руководство работами по перезарядке возлагалось на капитана 3 ранга Ткаченко В.Б.
Для окончания планового ремонта на 30 СРЗ подводной лодке К-431 оставалось выполнить его завершающую часть - установить в носовой и кормовой реакторы свежие активные зоны.
Работы по извлечению отработанной АЗ и замене ее на свежую проводились специалистами 375 береговой технической базы и ПМ-133, на которой имелись специальные отсеки-хранилища для размещения отработанных и свежих тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ) активных зон. Грузоподъемные работы при перегрузке активных зон осуществлялись судовым краном плавмастерской.
Выгрузка активной зоны носового реактора прошла успешно, а вот с кормовым что-то пошло не так. В итоге – взрыв. С причинами взрыва комиссии предстоит ещё разбираться специальной комиссии.

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 3

Работа штаба

Утром следующего дня в Чажму из Москвы для расследования причин аварии и руководства ликвидацией последствий прибыла назначенная Главнокомандующим ВМФ специальная комиссия. Комиссию возглавлял Заместитель главнокомандующего ВМФ по эксплуатации – начальник главного технического управления ВМФ адмирал Новиков В.Г. От химической службы ВМФ в состав комиссии входили заместитель начальника химической службы ВМФ капитан 1 ранга Ляпин Г.Б. и старший офицер по радиационной безопасности капитан 1 ранга Воробьев Г.А., от Института атомной энергии имени И.В. Курчатова – заместитель научного руководителя, член-корреспондент АН СССР Хлопкин Н. С. и главный специалист по радиационной безопасности доктор физико-математических наук, профессор Сивинцев Ю.В., от медицинской службы ВМФ – главный радиолог ВМФ полковник Величкин Е.В. Были также специалисты от других центральных управлений ВМФ и министерств.
На основании первичных данных радиационной разведки и расчетов специалистов-экспертов от Курчатовского института была обоснована степень разрушения активной зоны и распределения выброшенного ядерного топлива в районе аварии:
- осталось в корпусе реактора - 5-10%;
- выброшено и затонуло в б. Чажма - 70-80%;
- вылетело на территорию завода - 10-20%;
- могло рассеяться по следу за пределы территории завода - 1-3%.
В дальнейшем данные расчеты были подтверждены результатами радиохимических анализов лаборатории судоремонтного завода по распределению радионуклидов в пробах, отобранных в морской воде, на верхних палубах кораблей, в прибрежной полосе и на следе радиоактивного заражения.
На первом заседании комиссии мои предложения по ликвидации радиационных последствий аварии командующим флотом адмиралом Сидоровым В.В. и председателем госкомиссии заместителем Главнокомандующего ВМФ по эксплуатации адмиралом Новиковым В.Г. в основном были утверждены. По поручению командующего флотом подготовлены необходимые распорядительные документы по ограничению и снижению возможных доз радиоактивного облучения при проведении работ по ликвидации последствий аварии. В частности, по предложению главного радиолога флота полковника медицинской службы Абаскалова Е.А. приказом командующего флотом для ликвидаторов была утверждена максимально допустимая доза облучения 10 бэр. Назначение предельной допустимой дозы облучения в аварийной обстановке вытекало из требований Основных санитарных правил работы с радиоактивными веществами и другими источниками ионизирующих излучений ОСП-72/87, Норм радиационной безопасности НРБ-76/87 и НОРБ ВМФ-83.
На химическую службу флота возлагалась ответственная задача по недопущению облучения работающих в зоне аварии свыше нормы, установленной приказом командующего флотом.
Комиссия ВМФ, оценив объем работ по восстановлению 30 СРЗ, приняла решение привлечь к выполнению дезактивационных работ дополнительно к личному составу 33 опхз контингент военнослужащих других воинских частей, военных строителей ТОФ и рабочих завода. Во исполнение этого решения соответствующим командирам и начальникам предписывалось изучить с направляемыми в зону аварии правила безопасности при обращении с РВ, довести меры безопасности при работе на радиоактивно зараженных участках, а также обеспечить медицинское освидетельствование привлекаемых к работам на годность к работе с радиоактивными источниками и открытыми радиоактивными веществами.
Медицинское освидетельствование проводилось врачами военно-морского госпиталя Приморской флотилии при участии главного радиолога флота полковника м/с Абаскалова Е.А. Для выполнения этой работы в районе заводоуправления было развернуто несколько медицинских палаток, в которых специалисты ВМГ проводили медобследование. Только на 30 срз прошли обследование и приказом директора завода капитана 1 ранга Кузьмина Л.Т. к работам с РВ поименно были допущены около 600 человек. Следует отметить, что в соответствии с действующими в 1985 году приказами Министра Обороны СССР всем работающим с РВ полагались дополнительное питание и денежные надбавки к окладу.
Пункт управления химической службы стал центром сбора, анализа и оценки текущей обстановки, подготовки предложений по проведению восстановительных работ. По приказанию командующего флотом адмирала Сидорова В.В. пункт управления был усилен офицерами отделения местной обороны флота капитанами 3 ранга Лысак А.И. и Забелиным Л.С., которые взяли на себя основную часть организационной работы по формированию команд в зоне заражения.
На ПУ ХС офицеры-операторы были расписаны по следующим направлениям:
- выявления и оценки фактической и прогнозируемой радиационной обстановки;
- планирования применения выделенных сил по ликвидации последствий;
- контроля за выполнением режима радиационной безопасности;
- руководства проведением специальной обработки;
- руководства ведением радиационной разведки и дозконтроля.
В состав ПУ ХС входили две группы от штатной расчетно-аналитической станции флота: расчетная и информационная.
Расчетно-аналитическая станция – специальное подразделение, предназначенное для сбора и обработки информации в случае применении противником ядерного и химического оружия, разрушений и аварий на радиационно и химических опасных объектах, производства расчетов, необходимых для прогнозирования радиационной и химической обстановки, оповещения органов военного управления о прогнозируемой и фактической радиационной и химической обстановке. Сведения, полученные от расчетно-аналитических станций, используются командирами и штабами для принятия решения на восстановление боеспособности, ликвидацию последствий применения оружия массового поражения и обеспечения действий сил в условиях радиоактивного загрязнения и химического заражения.
Использование расчетно-аналитической станции для выявления и оценки фактической радиационной обстановки при аварии ядерного реактора на флоте осуществлялось впервые. Есть большая разница в решении учебных задач на картах, добывании и отображении фактической радиационной обстановки в реальном масштабе времени. С поставленными командованием задачами операторы расчетно-аналитической станции флота в целом справились. Итогом ежедневной деятельности операторов станции являлась оформленная карта радиационной обстановки с учетом изменений за текущие сутки.
На ПУ ХС постоянно поступали доклады разведчиков и начальника срб завода об изменениях радиационной обстановки на территории и объектах предприятия, на кораблях и в зоне радиоактивного следа. При изменениях обстановки производился оперативный доклад командованию предложений по дополнительным мерам защиты работающих и изменению времени работы на загрязненных участках.
При этом офицеры ПУ химической службы выполняли рутинную работу по учету поступавших приказов о допуске к работам личного состава из других частей и назначении нештатных начальников служб радиационной безопасности.
Нельзя не отметить, что ликвидация последствий аварии на пла К-431 потребовала участия в ней всех органов управления ТОФ. Для руководства работами по ликвидации последствий аварии в помещениях заводоуправления были развернуты оперативные группы от штаба и политического управления флота, 4 флпл, Приморской флотилии, штаба тыла флота, химической, медицинской, морской инженерной, автобронетанковой, аварийно-спасательной, вещевой и продовольственной служб. Отдельно размещалась и оперативная группа особого отдела флота. Всеми видами телефонной, телеграфной и космической связи обеспечивала рота связи флота.
Охрану штаба руководства и территории завода осуществляла комендантская служба под непосредственным руководством помощника командующего флотом контр-адмирала Апполонова А.Н., который ввел положенный при развертывании штаба в полевых условиях режим охраны и пропуска. В частности, перед входом на пункт управления химической службы были поставлен часовой с задачей пропускать только по списку, утвержденному Апполоновым. Эта мера была вынужденной и оправданной, так как исключила поток желающих первыми узнать радиационную обстановку использовать ее в своих интересах.
Заместитель командующего флотом по тылу – начальник тыла флота вице-адмирал Махонин И.Г., которому по действующей тогда организации подчинялась Химическая служба флота, лично занимался организацией размещения прибывающих офицеров и матросов, обеспечением их питания и обмундированием. Первый этаж заводоуправления был превращен во временную гостиницу, для чего силами МИС в служебных помещениях были установлены двухъярусные койки. По распоряжению начальника тыла флота начальник вещевой службы флота подполковник Извеков И. на следующий день после аварии доставил на пункт санитарной обработки службы радиационной безопасности завода около 500 комплектов рабочей одежды, разового белья и обуви. Проблема с переодеванием работающих была решена.
Ответственность за ликвидацию последствий вне территории завода была возложена на командующего Приморской флотилией вице-адмирала Легкого Н.Г. и начальника химической службы Приморской флотилии капитана 1 ранга Мартыненко В.С.
Наиболее ответственные мероприятия по обеспечению непотопляемости аварийной К-431, нормализации радиационной обстановки и подготовки ее к буксировке в бухту Павловского, а также проведению дезактивации на пла К-42 и ПМ-133 были возложены на командующего 4 флпл контр-адмирала Храмцова В.М.
Общее руководство управлением ликвидацией последствий аварии осуществлял адмирал Сидоров В.В. Следует отметить, что только после заслушивания командующим флотом доклада начальника химической службы флота о сложившейся на заводе радиационной обстановке и утверждения им выводов из оценки обстановки разрешалось ознакомить с фактическими данными о радиационной обстановке представителей других пунктов управления.
Ежедневно с КП штаба руководства ликвидацией последствий аварии шли письменные донесения о ходе работ и радиационной обстановке на кораблях и территории завода.
Письменные донесения по закрытым канала связи в адрес Главнокомандующего ВМФ и Министра обороны СССР за подписью командующего флотом было поручено готовить начальнику штаба 4 флпл контр-адмиралу Агафонову Г.Д. и мне. По линии особого отдела донесения шли в адрес члена Политбюро ЦК КПСС, председателя КГБ СССР Чебрикова В.М. Оперативная группа политуправления флота отправляла информацию в адрес первого секретаря крайкома КПСС Приморского края Гагарова Д.Н., военный отдел ЦК КПСС и политуправление ВМФ.
Кроме письменных донесений ежедневно в 16.00 хбр (09.00 мск) командующий флотом адмирал Сидоров В.В и зам.главкома ВМФ адмирал Новиков В.Г. лично по телефону докладывали обстановку Заместителю Министра обороны СССР, Главнокомандующему ВМФ Адмиралу Флота Советского Союза Горшкову С.Г.
По линии химической службы подробные донесения о радиационной обстановке и количестве облученных мною отправлялись начальнику химической службы ВМФ контр-адмиралу Потанину Г.М. и начальнику химических войск МО СССР генерал-полковнику Пикалову В.К..
С информацией о радиационной обстановке в районе аварии, ближайших населённых пунктах и автодорогах в первые сутки после аварии был ознакомлен представитель Шкотовского райисполкома, который прибыл в б. Чажма для связи и взаимодействия со штабом флота в первый же день аварии.

Первый рабочий день

В понедельник 12 августа к 08.00 у входа в заводоуправления стали собираться рабочие. Служба КПП-2 на территорию завода никого не пускает. Можно понять состояние рабочих – они пришли на завод работать, а проходная закрыта. На площади перед заводоуправлением собралась около тысячи человек и ждали от руководства объяснений. На встречу к рабочим вышел главный инженер завода капитан 2 ранга Киреев Сергей Михайлович. Он кратко объяснил обстановку на объектах и территории завода, призвал рабочих соблюдать спокойствие, проинформировал о мерах, принимаемых администрацией предприятия по ликвидации последствий аварии.
До восстановления доступа на рабочие места начальникам цехов поручено сформировать рабочие группы специалистов, вернуться в поселок Дунай и в течение трех суток выполнять работы по подготовке жилых домов, систем тепло и водоснабжения к зиме. Все работы администрация завода гарантировалат оплатить. Главного инженера рабочие слушала молча. Видимо, его слова о причинах запрета входа на завод дошли до каждого. К обращению главного инженера рабочие отнеслись с пониманием. Никаких пламенных выступлений, призывов и панических настроений не последовало. В посёлке начались внеплановые работы по подготовке жилых домов, систем тепло и водоснабжения к зимнему отопительному периоду.
На утреннем совещании в штабе руководства адмирал Сидоров поставил задачи: в течение трёх суток завершить дезактивационные работы в цехах завода, обеспечить радиационную безопасность на внутризаводских дорогах, подготовить решение на эвакуацию аварийной зоны реактора с подводной лодки в могильник береговой технической базы в бухте Сысоева.
В цехах завода силами выделенных бригад рабочих начались авральные работы по дезактивации - удалению радиоактивных веществ с внутренних и наружных поверхностей зараженных зданий и технологического оборудования, в результате которого исключается поражение людей и обеспечивается их радиационная безопасность. Дезактивация стен и полов помещений производилась удалением веществ струей воды и дезактивирующим раствором СФ-2у с использованием щеток, очистка станков и оборудования – протиранием органическими растворителями. Полнота дезактивации проверялась дозиметристами службы радиационной безопасности завода. Обеспечение работающих средствами защиты, дезактивирующими растворами и контроль доз облучения осуществлялось начальником СРБ завода Рубцовым Н.П.
По окончании работ по дезактивации дозиметристами СРБ снимались картограммы поверхностного загрязнения по каждому объекту и представлялись на пункт управления химической службы. Дезактивационные работы прекращались только при достижении уровней поверхностного загрязнения ниже санитарных норм. О ходе дезактивационных работ на объектах завода ежедневно мною делались доклады командующему флотом адмиралу Сидорову В.В. и председателю госкомиссии адмиралу Новикову В.Г.
Одновременно с дезактивационными работами в цехах завода рота специальной обработки полка химической защиты под руководством командира батальона специальной обработки подполковника Зубко В.И. и командира взвода спецобработки старшего лейтенанта Пеледова форсированно очищала внутризаводские дороги от радиоактивных веществ. Расчёты авторазливочных станций струей воды под давлением смывали поверхностное загрязнение, затем следовала дезактивация раствором СФ-2у со щётками, снова смывание водой. Дезактивационные воды стекали во внутризаводскую дождевую канализацию и прямотоком сбрасывались в бухту. Действующими в то время нормативными документами не требовалось обязательное строительство очистных сооружений на объектах ВМФ.
По мере высыхания дорог под действием солнечных лучей химики-разведчики полка методом мазка отбирали пробы и сдавали их в радиохимическую лабораторию завода для контроля полноты дезактивации. Практически постоянно результаты контроля были отрицательными, т.е. достичь полноты дезактивации хотя бы до уровня предельно-допустимых санитарных норм не удавалось. Причина банальна – радиоактивные вещества сорбировались частичками пыли и песка, проникали в поверхностный слой асфальта, далее проникали в дорожное полотно, с которой после высыхания снова разносились по заводу автотранспортом и ветром. Традиционные методы дезактивации в этих условиях показали низкую эффективность. Нужны другие методы.
Я обратился к офицерам химической службы с просьбой найти другие не жидкостные способы дезактивации. Капитан 2 ранга Максимов А.А. предложил использовать метод дезактивации сметанием песка на дорогах мётлами. Метод давно известный, но трудозатратный С разрешения командующего флотом к выполнению этой работы привлекли военнослужащих роты судоремонтного батальона, которые в утренние часы до начала рабочего дня в течение одного часа тщательно подметали дороги. Поверхностное загрязнение заметно снизилось, но ещё превышало санитарные нормы.
Поиски продолжались. Оригинальный способ предложил командир взвода спецобработки полка химической защиты старший лейтенант Ченгиз Джеваншир – проводить дезактивацию дорог методом сдувания. Технических средств для реализации этого метода в полку не было, но они были в 122 отдельном батальоне химической защиты 5 армии Дальневосточного военного округа. Метод дезактивации дорог сдуванием во флотских условиях ранее не использовался, было принято решение его испытать. Снова обращаюсь к адмиралу Сидорову В.В. с предложеним обратиться к командующему ДВО генералу армии Язову Д.Т с просьбой направить на 30 срз одну тепловую машину ТМС-65.
Время около часа ночи. Командующий отчитал меня за позднее обращение, но, тем не менее, позвонил командующему ДВО. Разговор идет в моем присутствии. Язов: «Куда и к какому сроку прислать ТМС-65». Сидоров называет пункт прибытия – бухта Чажма, 30 срз, к 06.00.
Ровно в 06.00 дежурный по пункту управления мне доложил, что ТМС-65 прибыла, стоит на КПП-2 завода. Выхожу к машине, получаю доклад: «Командир ТМС-65 старший лейтенант Петров прибыл в ваше распоряжение».
По своим техническим характеристикам тепловая машина специальной обработки ТМС-65 предназначена для дезактивации, дегазации и дезинфекции наружных поверхностей боевой техники и дезактивации участков местности и дорог с твёрдым покрытием мощными газовыми и газокапельными потоками.


Ставлю задачу старшему лейтенанту Петрову: «Провести дезактивацию участка главной дороги завода от КПП-2 до пирса №2 при минимальных оборотах турбины в газокапельном режиме».
Расчет машины включил газовую турбину в работу и начал движение по дороге. Газокапельным потоком турбины мгновенно с дороги было поднято облако пыли и песка. Все, что лежало на дороге и не могло быть дезактивировано с помощью авторазливочных станций, переместилось на обочину дороги и прилегающую территорию завода. ТМС-65 сделала два прохода по дороге и остановилась у пирса №2.
Далее наступила очередь дозиметристов полка и службы радиационной безопасности завода. Переносными приборами они измерили остаточную степень радиоактивного заражения и отобрали методом мазка пробы с поверхности дороги для исследования на спектрометре в радиохимической лаборатории завода. Результат дезактивации тепловой машиной – остаточная загрязненность радиоактивными веществами дороги соответствовала требованиям норм радиационной безопасности. Ограничения на движение автотранспорта и людей по дорогам завода и пирсу №2 можно снимать.
В поисках новых способов дезактивации не обошлось без новаций. Так, зам.начальника химической службы флота капитан 2 ранга Хозов В.А. предложил использовать для сбора твердых радиоактивных частиц на верхних палубах кораблей обычные бытовые пылесосы. По распоряжению адмирала Сидорова в Чажму с вещевого склада флота доставили шесть бытовых промышленных пылесосов. Проведенные на ПКДС-12 испытания показали высокую эффективность пылесосов по сбору радиоактивной пыли и твердых частиц.
Через 15 минут работы от фильтра пылесоса «светило» до 1-2 Р/час. Отработанный фильтр помещался в контейнер для твердых радиоактивных отходов, взамен его ставился новый фильтр.
Для повышения производительности сбора радиоактивных частиц по инициативе начальника СРБ Рубцова Н.П. силами рабочих завода был изготовлен передвижной пылесос с более мощным вентилятором и фильтром повышенной емкости. С помощью такого простого изобретения удалось сократить время полной дезактивации ПКДС и, соответственно, снизить дозовые нагрузки на специалистов СРБ.

Продолжение следует.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Киселев Виталий Андреевич

ПРОДОЛЖЕНИЕ 5

Нормализация радиационной обстановки на пла К-42 и ПМ-133

После вывода пла К-431 из б.Чажма комиссия по ликвидации последствий претерпела организационные изменения. Председателем комиссии был назначен заместитель командующего флотом по гражданской обороне контр-адмирал Курик А.И., меня назначили заместителем, начальником штаба - начальника штаба дивизиона дивизиона ремонтирующихся кораблей капитана 1 ранга Крашенинина А.Г. В состав комиссии входил старший офицер химической службы флота капитан 2 ранга Максимов А.А. Все приданные силы по дезактивации территории завода были сведены в один отряд под командованием капитана 2 ранга Царева В.Н. Начальником службы радиационной безопасности отряда был назначен начальник химической службы Приморской флотилии капитан 1 ранга Мартыненко В.С. Командир дивизиона ремонтирующихся кораблей по вопросам проведения дезактивационных работ подчинялся председателю комиссии. Работа по ликвидации последствий стала более целеустремленной и напряженной. Ежедневно проводился анализ сделанного, составлялся план работ на неделю и сутки. И так поэтапно в течение девяти месяцев шла напряженная работа. В конце рабочего дня контр-адмирал Курик А.И. по телефону отчитывался перед командующим флотом.
Силами личного состава дивизиона ремонтирующихся кораблей под руководством начальника штаба дивизиона капитана 1 ранга Крашенинина и командира пла К-42 проводилась дезактивация легкого корпуса и внутри прочного корпуса. Решительных результатов достигнуть не удавалось. Радиационный фон на корабле формировался за счет мелкодисперсной радиоактивной пыли и твердых частиц (звездочек) ядерного топлива, возникших при разрушении активной зоны и осевших на забортном оборудовании между легким и прочным корпусами, а также занесенных судовой вентиляцией внутрь прочного корпуса в момент взрыва. Корабль превратился в объемный источник радиоактивного загрязнения.
Два года продолжалась борьба за возвращение корабля в строй. К-42 поставили в док, вскрыли легкий корпус, чтобы дезактивировать забортное оборудование и прочный корпус. Неоднократно отмывали от радиоактивной грязи механизмы, оборудование и трубопроводы, палубы и переборки в прочном корпусе. Уровни радиации заметно снизились. Расчеты показали, что даже при неработающих реакторах, годовая доза облучения личного состава превышает 5 бэр, разрешенную санитарными нормами - 3 бэр. Можно было и дальше продолжать работы по дезактивации, для этого требовался заводской ремонт с удалением с корабля загрязненного оборудования, заменой кабельных трасс и т.п. Учитывая достигнутый срок эксплуатации корабля 25 лет и выработку технического ресурса основных механизмов, в 1988 г. было принято решение все работы по дезактивации прекратить, дальнейший ремонт признан нецелесообразным. 14 лет подводная лодка находилась в пункте временного хранения на плаву в бухте Чажма. В 1989 году была выгружена активная зона, а в марте 2009 года пла К-42 утилизирована на ДВЗ "Звезда".
Судьба ПМ-133 оказалась более удачной. Ее удалось спасти. Радиоактивное пароводяное облако практически накрыло судно, верхняя палуба усыпана радиоактивными конструктивными элементами сборки. Старший помощник командира плавмастерской капитан 3 ранга Сторчак, руководивший в эти часы большой приборкой, мгновенно оценил обстановку и объявил сигнал «Радиационная опасность». Судовую систему вентиляции сразу обесточили, корабельные помещения в надстройке и внутри корабля загерметизировали, что предотвратило их от сильного радиоактивного заражения.
Прибывшее к месту аварии спасательное судно «Машук» в 13.30 отбуксировало ПМ-133 на рейдовую стоянку у о. Аскольд. Плавмастерская двое суток боролась самостоятельно с радиоактивным заражением, после чего ее перевели в бухту Сысоева к пирсу 375 бтб. К моему приходу на судно силами личного состава под руководством старшего помощника командира капитана 3 ранга Сторчак провели несколько циклов специальной обработки по принципу «сверх в низ» и «из носа в корму». Достичь снижения уровней мощности доз до приемлемых уровней долго не удавалось. Во внутренних помещениях судна и, особенно, в жилых помещениях дозы облучения превышали суточную норму примерно в три раза. В целях недопущения переоблучения личного состава командиром ПМ-133 капитаном 2 ранга Ватралик было принято решение об ограничении времени непрерывного нахождения личного состава на плавмастерской не более 8 часов в сутки до завершения нормализации радиационной обстановки.
Классические методы дезактивации, рекомендованные действующими в ВМФ руководствами не могли быть использованы без учета особенностей радиоактивного загрязнения плавмастерской. Термин «дезактивация» в широком смысле заключается в удалении радиоактивных веществ. Первой была удалена (срезана) сильно загрязненная радиоактивными веществами мачта судна. За ней последовала шлюпка со всем снаряжением, вьюшки со швартовными тросами, наружные кабельные трассы. Из внутренних помещений были удалены матрасы, постельные принадлежности. За ними последовало удаление всех пробковых теплоизоляционных покрытий, резиновых уплотнителей на дверях и иллюминаторах, линолиума на палубах. Верхняя палуба и часть надстройки обрабатывалась шарошками до металла. Все твердые радиоактивные отходы с плавмастерской свозились в могильник бтб.
Целеустремленная работа личного состава и командования ПМ-133 дала свои результаты. Плавмастерская для флота была сохранена и в дальнейшем использовалась по прямому назначению. ПМ-133, и прослужив 36 лет, выведена из эксплуатации в 1998 году.

Так почему возникла неуправляемая цепная реакция?

Основной причиной аварии, согласно акту комиссии, является нарушение технологии выполнения работ по перезарядке реактора. В чем конкретно заключалось нарушение технологии, подробно не раскрывалось.
По мнению вице-адмирала Храмцова во всем виноват торпедолов, нагнавший волну в бухте, от которой качнулся кран на плавмастерской, вследствие чего компенсирующая решетка резко поднялась выше расчетного уровня, что привело к взрыву .
(Храмцов В.А. Почему ядерная катастрофа в Приморье не предупредила Чернобыль? Военно-технический альманах "Тайфун", № 16 (1999 - 04)).
Виктор Михайлович в своей статье уводит читателя от анализа причин аварии, с чужих слов изложил недостоверные данные, что помешало ему сделать объективные выводы о причинах аварии.
Что исказил Храмцов в своей статье, рассматривая аварию на К-431 и состояние подчиненной ему 375 береговой технической базы?
Например, он утверждает, что на береговой технической базе «фундамент хранилища отработанных ТВЭЛ (сооружение №5) лопнул и высокорадиоактивная вода стекала в океан». Это не верно. Установленный ежедневный контроль уровня воды в хранилище показывал, что он оставался постоянным в течение нескольких лет. Из ванны хранилища за весь период эксплуатации ни одного литра высокоактивной воды не вытекло. Данный факт подтверждал и начальник медицинской службы береговой технической базы майор медицинской службы Лукъянец А.И. Химической службой флота совместно с главным радиологом флота дважды в год проводились контрольные обследования сооружения №5, фактов утечки воды за пределы хранилища, и тем более сброса в акваторию б. Сысоева, не замечено, уровень активной воды в хранилище ниже контрольной отметки никогда не опускался.
Далее, по мнению Храмцова В. М., «деятельность БТБ подлежала контролю технического управления ТОФ, в составе которого имелся специальный отдел численностью более десяти офицеров-физиков». Информация частично искажена. Фактически в отделе перезарядки по штату имелось всего два офицера. Вот их фамилии: капитан 1 ранга Калганов В.Е. и капитан 3 ранга Ельников В.Н.
Следующее обвинение Храмцова В.М. несправедливо по отношению к погибшим офицерам. Он утверждает, что «об этом ЧП следовало немедленно доложить по команде и оперативной службе вплоть до ГТУ ВМФ, но офицеры перегрузочной группы решили не докладывать». Доклад по команде, как и положено, был сменным руководителем перезарядки сделан врио командира 375 бтб капитану 3 ранга Комарову и в электромеханическую службу флотилии. Последовала немедленная реакция - на место работ в бухту Чажма по приказанию начальника электромеханической службы 29 дипл капитана 1 ранга Смирнова П.Л. был срочно откомандирован помощник заместителя командира дивизии по ЭМС по спецэнергоустановкам капитан 2 ранга В.А. Целуйко, который принимал активное участие в поисках причин течи реактора и в дальнейших действиях по снятию крышки реактора. Так что доклады были. А вот дальше от 4 флпл на флот доклады о возникшем происшествии действительно не поступили. Так была поставлена организация службы на флотилии подводных лодок, руководимой контр-адмиралом Храмцовым В.М.
Отдельного рассмотрения следует версия с торпедоловом, как основным, по мнению Храмцова В.М., виновником аварии. Как члену комиссии Храмцову В.М. известно, что на заседаниях комиссии о торпедолове речи никогда не было. Иначе командующий флотом нашел бы этого хулигана. В Акте комиссии торпедолов не упоминается. Непонятно, чей же это торпедолов, фамилия командира, какое задание он выполнял, почему не выполнил указания сигнального поста? Сказано торпедолов. Общественность восприняла это с пониманием как истину. Наконец-то, стало известно, что флотские начальники скрыли виновника, а вот Храмцов В.М. его уличил.
Журналистская братия зубами вцепилась в злополучный торпедолов и начала таскать его по страницам газет и интернету.
Что такое торпедолов? Обывателю трудно объяснить, что такое торпедолов. В интервью газете АиФ-Приморье № 08 19/02/2015 бывший командующий ТОФ адмирал Сиденко К.С. называет торпедолов торпедным катером .
(Сиденко К.С. Стоит ли приморцам бояться радиоактивных отходов? АиФ-Приморье № 08 19.02.2015.).
Вот отрывок из интервью Сиденко: «Мимо на скорости, превышающей разрешённую в бухте, прошёл торпедный катер. Поднятая волна привела к тому, что плавкран, удерживавший крышку, поднял её ещё выше, реактор вышел на пусковой режим, что вызвало тепловой взрыв».
Естественно, возникают глубокие сомнения, чтобы адмирал Сиденко, как бывший командующий флотом, мог сделать подобную оговорку. Тем более на флоте торпедных катеров давно нет, утилизированы за ненадобностью еще до аварии на К-431. Скорее всего, журналист газеты «АиФ-Приморье» Федор Устюгов в тексте интервью использовал фрагмент из известной книги писателя-мариниста Николая Черкашина и подработал его под себя, заменив слово «торпедолов» на торпедный катер.
(Н. Черкашин. Чрезвычайные происшествия на советском флоте. Издательский дом: Вече. 2010.)
Версию о торпедном катере подхватывает еще один журналист, теперь уже из воронежской газеты «Коммуна» в статье, посвященной Международному дню памяти жертв радиационных аварий и катастроф , а всезнающая Wikipedia сообщает теперь только о торпедном катере.
(Валерий Казанов. Люди особого риска. Газета «Коммуна», №33 (26573), 26 апреля 2016 года.)
В действительности никакой катер по бухте не ходил. Единственный катер - торпедолов, который был в бухте Чажма, стоял с разобранными главными двигателями у пирса №2 в заводском ремонте. В таком состоянии ходить по бухте катер никак не мог.
Версия с катером-торпедоловом придумана очень удачно, чтобы отвести вину в происшествии от командования 4 флпл. Катер, волна, качка, кран дернул крышку, цепная реакция, взрыв. Прямо как в кинокомедии «Бриллиантовая рука» - «Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом. Потерял сознание. Очнулся. Гипс». Полагаю, что с катером все ясно. Был или не был, к аварии он никакого отношения не имеет.
По мере чтения статьи Храмцова В.М. складывается впечатление, что в ее написании принимал участие неназванный посторонний. Об этом свидетельствуют, например, такие выражения, которые для российского адмирала совершенно недопустимы.
Первое – «Крышка реактора весом в 12 т вылетела (по свидетельствам очевидцев) вертикально вверх на высоту несколько сот метров и снова рухнула вниз на реактор. Потом она свалилась на борт, разорвав корпус ниже ватерлинии».
Фактический вес крышки около 5 тонн. Оставим на совести автора высоту выброса крышки в несколько сот метров, поскольку при падении с такой высоты многотонного тела от отсека подводной лодки точно не осталось бы и следа.
Второе – «Прибыл в 16.00, машина въехала прямо к пирсу, где стояла К-431. Всюду пусто, ни души. Решение пришло сразу: аварийную лодку надо посадить на осушку, как в док, но для этого необходимо убрать на рейд ПМ-133».
Складывается впечатление, что автор статьи описывает события, в которых лично участия не принимал. Известно, ПМ-133 примерно в 13.30 спасательным судном «Машук» по приказанию Хватова Г. А. была переведена на внутренний рейд залива Стрелок. Об этом же сообщает и офицер, который, якобы помогал Храмцову пожарными топорами рубить связи подводной лодки с берегом.
Вот как описывает данный эпизод упоминаемый Храмцовым офицер «Битва за спасение К-431 продолжалась уже свыше полутора часов, когда из бухты Стрелок подошел спасатель "Машук" и увел ПМ-133 "от греха подальше" к острову Путятина ».
(Вячеслав Жидких. Парень из нашего города, или он спас наш мир за год до Чернобыля. Общественно-политический еженедельник «Курск». Электронный ресурс http://archive.riakursk.ru/gos...49-52.html ).
Таким образом, к приезду Храмцова на пирс №2 в 16.00 плавмастерской уже не было. И невероятно, как командующий 4 флпл мог не заметить находящегося на легком корпусе пла К-431 начальника штаба флота вице-адмирала Хватова, который фактически до приезда Храмцова около шести часов непрерывно руководил спасением корабля.
Приходится сожалеть, что командующий 4 флпл сообщил нам об обстоятельствах, способствовавших возникновению взрыва реактора с трагическим последствиями с позиций потерпевшего. Было бы полезным и поучительным узнать его оценку аварии с позиции должности, которую он занимал – командующего флотилией.
На заседании Военного-совета флота в конце августа 1985 г. Храмцов В.М. отчитывался именно как командующий. Его выступление было аргументированным и убедительным. Мне особенно запомнились слова Храмцова, сказанные в заключительной части доклада: «Товарищ командующий! Товарищи члены Военного совета! Я глубоко виноват перед вами в том, что не выполнил приказ командующего флотом о назначении меня руководителем перезарядки на пла К-431, убывая в служебную командировку, передоверил выполнение обязанностей, возложенных на меня, своему первому заместителю контр-адмиралу Парамонову Э.Н.». Ни о каком катере – торпедолове на военном совете речи не шло. Из всех присутствующих членов Военного совета только один – первый секретарь Приморского крайкома КПСС Гагаров Д.Н. - положительно оценил выступление Храмцова, заявив: «Мне понравилось самокритичное выступление командующего флотилией». Своим выступлением Гагаров практически нейтрализовал обвинения, предъявленные адмиралом Новиковым к командующему 4 флпл. Пожалуй, эти слова Гагарова Д.Н. позволили Храмцову В.М. сохранить за собой должность командующего флотилией и через два года получить звание вице-адмирала.
Так в чем же причина аварии на пла К-431? После завершении работы комиссии ВМФ во главе с адмиралом Новиковым В.Г. лучшие умы от науки, Опытного конструкторского бюро машиностроения (ОКБМ) имени И. И. Африкантова и электромеханических сил ТОФ продолжали поиск причины аварии, не найдя которую невозможно было предотвратить повторении подобных аварий при перезарядках реакторов на других атомных подводных лодках.
Специалистами электромеханической службы флота при участии представителей ОКБМ имени И.И. Африкантова и Института атомной энергии имени И.В. Курчатова в спокойной обстановке проведен тщательный анализ ошибок, допущенных перегрузочной командой 375 бтб. Результаты анализа в информационном письме были объявлены по флоту для изучения должностными лицами электромеханической службы и береговых технических баз.
В информационном письме рассматривалась следующая последовательность развития событий, предшествовавших аварии .
http://www.yaplakal.com/forum2/st/50/topic1271913.html
Выгрузка отработавших и загрузка свежих активных зон на пла К-431 осуществлялась при осушенных реакторах. После загрузки свежих активных зон произведен демонтаж оборудования, обеспечивающего перезарядку реакторов и частичный монтаж корпусных конструкций.
В процессе контроля давления в системе первого контура было выявлено его снижение и истечение (распыл) среды первого контура в районе узла крепления «крышка - корпус» реактора.
Для визуального определения причины неплотности руководителем перезарядки было принято решение о демонтаже нажимного фланца. После снятия давления в первом контуре произведен демонтаж нажимного фланца. В процессе осмотра узла уплотнения «корпус - крышка» реактора без нажимного фланца обнаружен сварочный электрод, вдавленный в уплотнительную прокладку, конец которого длиной 3-4 см загнут на корпус реактора , (Рисунок 2).


Рисунки 2- 5, поясняющие техническую часть аварии, предоставлены руководителем научного направления по перезарядке реакторов ВМПИ ВУНЦ ВМФ «ВМА» капитаном первого ранга в отставке Винокуровым В.А.

Уплотнительная прокладка стала непригодной к использованию по своему назначению и требовала замены.
Руководителем перезарядки самостоятельно было принято решение об извлечении электрода, уплотнительной прокладки и подъеме крышки реактора без его осушения. Подъем крышки реактора требовался для осмотра ее посадочного места. Руководство по перезарядке реакторов РОП-84 допускало проведение подобной операции только при условии полного осушения реактора. Данное требование было проигнорировано.
В ночь с 9 на 10 августа 1985 г. были демонтированы и выгружены штатные гильзы приводов СУЗ. На их место в активную зону загружены нештатные поглотители нейтронов.
Вследствие восстановления переборки аппаратной выгородки не удалось установить строго вертикально одну из стоек устройства фиксации. Из-за этого оказалось невозможным крепление между собой балки и стойки устройства фиксации штатным металлическим «пальцем», так как изменилась конфигурация посадочного места для «пальца».
Штатный металлический «палец» в узле крепления был заменен металлическим тросиком (рисунок 3).
Траверса, с помощью которой должен был осуществляться подъем крышки реактора, оказалась на складе ПМ-133 в разобранном виде, (Рисунок 4). Для ускорения процесса подъема крышки реактора было принято решение о ее подъеме нештатным способом с помощью стальных строп (Рисунок 5).


Таким образом, при подготовке к подъему крышки реактора допущены следующие отступления от технологического регламента:
- подъем крышки производился без предварительного осушения реактора;
- балки и стойки устройства фиксации между собой скреплены металлическим тросиком, что допускало их перемещение относительно друг друга;
- подъем крышки реактора осуществлялся стропами, а не штатной траверсой, что позволяло крышке реактора в процессе подъема перемещаться в различных плоскостях;
- письменное разрешение на дальнейшее производство работ не оформлялось.
Далее события развивались следующим образом. В период с 10.30 до 10.50 был произведен подрыв крышки реактора на высоту 55 мм. Крышка реактора зафиксирована на стопорах. После подрыва крышки ЯР было принято окончательное решение на ее подъем с помощью строп.
Предположительно, в первоначальный момент подъема крышки произошло заклинивание штока привода КР в ней. Сформировалась механическая система «стропы - крышка ЯР – КР – упор вытеснитель – балка устройства фиксации – металлический тросик – стойка устройства фиксации – корпус ЯР – корпус ПЛ». Таким образом, усилие, прикладываемое подъемным краном плавмастерской, было направлено на подъем корабля.
При перемещении крышки ЯР на высоту около 150 мм тросик не выдержал и произошел его разрыв. После разрыва тросика, произошло скачкообразное перемещение КР вверх за счет силы упругости троса подъемного крана (сжатия стальных тросов). Скачкообразное перемещение КР привело к скачкообразному введению реактивности, разгону реактора на мгновенных нейтронах, что привело к первому тепловому взрыву.
Первый тепловой взрыв явился следствием кратковременного (порядка 0,6 сек) развития и последующего глушения неуправляемой ЦЯРД за счет изменения свойств замедляющей среды. Скачкообразное введение реактивности привело к выделению большого количества энергии и, соответственно, увеличению температуры материалов ядерного реактора, что вызвало практически мгновенное вскипание теплоносителя и изменение его фазового состояния - вода превратилась в пар. В свою очередь увеличение температуры материалов ЯР вызвало уменьшение вероятности деления ядер U235 нейтронами. Ухудшились замедляющие свойства замедляющей среды (замедляющие свойства пароводяной смеси примерно в 20 раз хуже, чем замедляющие свойства воды), что привело к резкому сокращению количества тепловых нейтронов в активной зоне реактора. Цепная ядерная реакция деления прекрати-лась.
В результате первого теплового взрыва произошел выброс теплоносителя из корпуса реактора и рост давления в элементах первого контура, не сообщенных с атмосферой. После выброса теплоносителя в виде паровоздушной смеси и снижения давления в нем, из системы первого контура в реактор стала поступать вода (замедлитель нейтронов), охлаждая материалы активной зоны. Предположительно, за счет собственного веса (5 тонн), крышка, растягивая трос и стропы, опустилась на свое штатное место и за счет сил упругости тросов снова поднялась. При этом КР, сцепленная с крышкой ЯР, поднялась выше критического положения. Повторно возникла неуправляемая ЦЯРД – последовал второй тепловой взрыв.
В результате второго теплового взрыва элементы выемной экранной сборки и активной зоны ЯР были разбросаны по территории завода. Элементы КР и топливной композиции, выброшенные при тепловом взрыве, впоследствии были обнаружены на корпусах соседних кораблей и на территории завода в радиусе до 150 метров. Глушение реактора произошло вследствие полного разрушения активной зоны. Вследствие выброса из реактора раскаленной топливной композиции и элементов конструкции ЯР на корабле возник пожар, который был ликвидирован затоплением реакторного отсека.
Последствия теплового взрыва мною описаны выше.
Примерно по такой же схеме развивалась авария реактора в феврале 1965 г. на пла К-11, проводившей операцию по перезарядке активных зон на СРЗ «Звездочка» в Северодвинске .
(Винокуров В.А. Перезарядка корабельных реакторов. Электронный ресурс http://www.proatom.ru/modules....s&sid=1959 . )
В ходе аварии также отмечены два последовательных взрыва в реакторе. Взрыв привел к возникновению пожара в реакторном отсеке и значительному радиоактивному его загрязнению, в результате чего было принято решение о замене отсека.
Окончательная точка в установлении причины самопроизвольной цепной реакции деления ядерного топлива была поставлена год спустя после аварии на К-431.
В мае-июне 1986 г. межведомственной комиссией были проведены испытания перегрузочного оборудования ОК-300ПБ при выгрузке ОТВС из реакторов ВМА АПЛ пр. 659 (зав. № 143) на «ДВЗ «Звезда» с использованием плавучей технической базы «ПМ-74» пр. 2020.
Специальной комиссией, назначенной по результатам расследования ава-рии при перезарядке реакторов АПЛ «К-431» в бухте Чажма, была разработана особая технология извлечения крышки реактора ВМ-А. С целью контроля над возможным увеличением нагрузки при извлечении крышки (из-за возможной кривизны штока КР реактора ВМ-А) было предложено траверсу для подъема крышки навешивать на крюк крана плавтехбазы пр. 2020 через динамометр с максимальной нагрузкой 20 т.
В ходе испытаний было установлено, что причиной «заневоливания» тяги КР при установке её упора послужило несоответствие диаметра выреза (2100 мм) в крышке герметичной выгородки реактора и длины балки (2300 мм) устройства стопорения тяги КР реактора ВМ-А у перегрузочного оборудования ОК-300ПБ. Пришлось сделать дополнительные вырезы в крышке, обеспечившие соосность установки упора с тягой КР.
Таким образом, экспериментально была доказана причина взрыва реактора на пла К-431 – нарушение соосности установки упора с тягой компенсирующей решетки. Мифический торпедолов никакого отношения к провоцированию аварии не имеет.

Продолжение следует.

На публикацию воспоминаний капитана 1 ранга Киселева В.А. "Ликвидация радиационных последствий аварии ядерного реактора пла К-431 в бухте Чажма" уже поступили отзывы.

Виталий Андреевич разрешил мне разместить отзыв, присланный ему лично.

Добрый вечер, Виталий Андреевич! Внимательно прочитал Вашу очень подробную и научно обоснованную работу по аварии в бухте Чажма. Конечно, я писал свой короткий рассказ о той аварии с точки зрения обычного участника ликвидации её последствий. Базировались на ОСС "Машук", тогда я был флагманским химиком 34 БСС ТОФ. С "Машука" я и ходил на разведку на К-431 с прибором КДГ-1. Точных причин взрыва, конечно, не знал тогда никто. Да, Храмцов и другие высокопоставленные флотские лица утверждали, что по акватории на полном ходу прошел ТЛ. Я привык доверять адмиралам. Поэтому у себя так и написал, теперь оказалось, что никакого торпедолова не было, а не выдержал тросик, который вместо пальца использовался при подьёме крышки реактора. Не знал, что такая работа должна производиться с помощью траверсы. То что об аварии мне, флагманскому химику спасательного отряда ТОФ сообщили только 12 августа, это правда. До этого, 11 августа меня отправили на Дальзавод, контролировать изготовление стропов для судоподъемных работ, опять же не уточняя для каких целей. Только по прибытии 12 августа в Чажму, узнал, что произошло. 13 августа на "Машуке" отметил своё 33 летие. Лукьянец меня несколько раз поправил после публикации моего очерка на Прозе. Я к его поправкам отношусь серьёзно, это очень умный человек. Может невнимательно читал, но у меня были сведения, что в первые часы к лодке подходил наш ПЖКа, который находился в боевом дежурстве по СО в бухте Стрелок. Вроде как ликвидировал возгорание. Мало сказано о "Машуке", где развернули штаб спасательного отряда, ПСО для ликвидаторов аварии, отсюда ходила АСП которой руководил лейтенант Н.Минаков. Спасибо Вам за такую огромную работу опубликованную на форуме КВВМКУ.
С уважением, Юрий Ткачев.

Мир творчества каспийцев-кировцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "

Тюнин Виктор Николаевич





ВЫШИВАНИЕ КРЕСТИКОМ!!!





Подробнее о нем
https://forum.vgd.ru/post/585/...#pp2440114