Мир творчества каспийцев

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Вадим Серебряков. Рассказ третий. ДОПОЛНЕНИЕ к рассказу.

Автор - выпускник Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова 1965 г. Печатается под псевдонимом.


Это дневник зыхчанки, Надежды Степановны Секретёвой. Выйдя замуж за Олега Ниловича, она стала Контиевской.

После окончания института её с мужем направили на работу в Баку. Всю оставшуюся жизнь она проработала в библиотеке Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова.



К сожалению, в 1963 году, в 41 год она скончалась и была похоронена на кладбище Зыха. Дневниковые листочки юной Нади каждый день мне присылала её дочь Катя.




Стихотворения Надежды Степановны

День Советской Армии и Флота

Мы план семилетки как знамя несём.
Вперед к коммунизму мы смело идём,
Народ своей партии предан всегда
Советская в небе сияет звезда.

Советский народ не желает войны
Но Армия, Флот наш - могучи, сильны
И наш созидательный радостный труд
Надежные люди всегда
Берегут.
Н. Контиевская. 09.02.59 г.

***
Сегодня мы празднуем славную дату,
На вечер собрались сюда.
На фронт, помним, шли командиры, курсанты,
Как Родина-мать, их звала

Училище наше совсем молодое,
Исполнилось двадцать всего,
Но славой известно своей боевою,
Мы помним героев его!

Чтим тех, кто сегодня сидит в этом зале,
Кто флотскую службу несет,
Всех тех, кто великую клятву давали,
Что враг до Москвы не дойдет!

Ту клятву святую они все сдержали,
Хоть жизнью платили своей
Победу в бою над врагом одержали
Нет памяти чище и светлей.

Вы скоро увидите свето-картину,
О многом расскажет она
Так будь же моряк своей Родине сыном,
Ту славу неси на моря!

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


В мае 2009 г. Михаил Евгеньевич Борисов поместил на сайте КВВМКУ им. С.М. Кирова обращение к форумчанам и фото старых листков с поэмой капитана 1 ранга Курочкина А.П.
http://kvvmku.ru/forum/viewtopic.php?p=115555#115555




Вопрос Михаила Евгеньевича:
Мужики!
Вопрос "на засыпку": в свое время на один из юбилейных выпусков училища флотильским поэтом Сашей Курочкиным был выпущен небольшой буклет "Евгений Онегин" - переработка поэмы в преломлении к Зыху и КВВМКУ. Написан данный опус был в октябре 1952 года (!!!), а приписка на последней странице гласила, что "восстановлено по памяти 1\4 в 1984 года" (конец цитаты). Внизу стоят "гэмовский" номер училищной типографии Г-406384 и номер заказа - 322р-84.
У меня один экземпляр этого "1\4 1984 года" есть.
А может у кого-то есть и полностью вся "поэма" А.Курочкина? Очень бы хотелось прочесть целиком...



За прошедшие годы никто на форуме не откликнулся, и у меня не появилось никакой информации.


Публикую этот материал здесь в надежде, что выпускники, сослуживцы А.П. Курочкина прочитают и найдут в своих архивах продолжение поэмы. А также, чтобы сохранить ценный материал.



Онегин, Пушкиным воспетый,
Переселился на Кавказ…
И я с того начну рассказ,
Что опишу период этот.
Родился он, как Вам известно
На северных брегах Невы,
Но это Вам не интересно,
Судьба изменчива, увы…
Где не побудешь на веку,
Короче, - он попал в Баку.
Жива Востока старина –
Поет мулла, пищит зурна.
Хоть Юг приветлив не для всех,
Но он и там имел успех.


И там ему ничто не ново,
Счастливец вновь судьбой пригрет,
Как говорится, не без крова –
Есть ужин, завтрак и обед.
Вставал он при побудках первым
И в построеньях первым был
И мненье обще – примерный,
Он за собою закрепил.
Носил широкие штаны,
Наглажен, выбрит постоянно
И благосклонность старшины
Завоевал не хрустом стана.
Всегда подтянут, строг, как штык,


Наук премудрость постигая,
Учился он не уставая.
Морских узлов белиберда
Ему давалась без труда.
И все ж грызет его тоска –
Когда начнутся отпуска,
Когда дождется их Евгений.



[ Изображение на стороннем сайте: 7030439179ee.jpg ]




[ Изображение на стороннем сайте: 9ba1d508dedd.jpg ]




[ Изображение на стороннем сайте: ff49d2e1041f.jpg ]




[ Изображение на стороннем сайте: 718066b654b4.jpg ]

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Краткая историческая справка о КВВМУ и его седьмом выпуске офицеров / Автор контр-адмирал А.М. Петров; Использованы официальные документы и воспоминания выпускников 1949 года Алтабаева Г.А., Козлихина Ю.И., Чайкина В.В. - СПб., 2004.

В начале ноября 1941 года курсантам 2 курса (265 человек) было присвоено воинское звание «главный старшина» и 142 курсантам 1 курса - «старшина 1 статьи». Все они убыли в распоряжение Сибирского и Северо-Кавказского военных округов для формирования отдельных морских стрелковых бригад. В ноябре 1941 г. состоялся второй досрочный выпуск курсантов 4 курса - 364 лейтенанта были отправлены на флоты и в военные округа. 6 ноября 1941 г. из училища убыла самая большая группа (более 500 человек), в том числе 100 лейтенантов на формирование 75-ой отдельной морской стрелковой бригады, командиром которой на¬значили начальника училища капитана 1 ранга К.Д.Сухиашвили. На фронт отправились также командиры рот, политработники, преподаватели (около 80 офицеров). Из 265 курсантов 2 курса, отправленных в ноябре 1941 в действующие части, в 1943 году, в училище возвратилось только 83 человека. Из них была сформирована рота «главных старшин». Училище они закончили в феврале 1945 года.

Курсанты КВВМУ мужественно сражались на всех фронтах от предгорий Кавказа до крайнего Севера, участвовали в решающих сражениях под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Новороссийском, Севастополем, на Черном море и Балтике, на Северном Ледовитом и Тихом океанах, на Волге, Днепре и Дунае.

В начале января 1942 г. в училище оставались три роты третьего курса и 2 роты первого курса. Кроме того, было организовано отделение по подготовке командиров катеров (62 курсанта).
В конце января 1942 г. прибыло 220 курсантов ВВМУ им.М.В.Фрунзе и 330 курсантов военно-морского пограничного училища. За счет них были пополнены первый курс на 133 курсанта, третий - на 95 курсантов, организован 2-й курс в количестве 269 курсантов, увеличен и курс подготовки командиров катеров на 54 человека. Летняя практика 1942 г. началась в апреле на кораблях Каспийской флотилии и Черноморского флота. В августе 1942 г. были направлены в действующие части 200 курсантов первого и второго курсов, в основном добровольцев. В это же время в училище прибыли более 300 курсантов ВВМУ им М.В.Фрунзе, а также почти весь постоянный состав - преподаватели, рабочие и служащие с семьями. Передислокация была осуществлена на учебных кораблях «Правда» и «Шаумян» из г.Астрахани. С начала сентября 1942 г. ВВМУ им. М.В.Фрунзе продолжило свою работу на базе КВВМУ.

С начала 1942 г. в училище началось формирование подготовительных курсов, на которых, в соответствии с приказом Наркома ВМФ предписывалось
иметь 600 учеников, 300 из которых должны были готовиться для инженерного училища им Ф.Э.Дзержинского. Подготовительные курсы формировались на базе Одесской, Киевской и Бакинской спецшкол.

В августе-ноябре 1942 г. ученики подготовительных курсов участвовали в боях за Моздок в составе 44 армии. К 1 сентября 1942 г. в училище были сформированы подготовительный курс 292 человека, 1 курс - 219, 2 курс - 341 и 4-й курс - 703 курсанта. Начальником училища был назначен К.Д.Сухиашвили, вернувшийся с фронта.

До конца 1942 г. состоялись еще два досрочных выпуска - сначала в сен¬тябре 40 курсантам-каспийцам, а затем в начале декабря еще 284-м курсантам- каспийцам, и 240 курсантам-фрунзевцам, а также 98 курсантам-гидрографам бы¬ло присвоено звание «лейтенант» и они были направлены на корабли и части действующих флотов и флотилий, в том числе на Волжскую,: где шла битва за Сталинград.

120 выпускников были оставлены на высших специальных, курсах при учи¬лище и 64 на таких же курсах в Средней Азии.
Весною 1943 г. училище выпустило еще 194 лейтенанта, из них около 100 были направлены в авиационное училище для подготовки на штурманов авиации. В летние месяцы 1944 года было осуществлено перебазирование ВВМУ им.Фрунзе в Ленинград.
С 1 июня 1944 года Каспийское высшее военно-морское училище продолжило свою самостоятельную историю. К этому времени шестеро питомцев училища стали Героями Советского Союза - Б.Бувин, К.Воробьев, А.Марков, Г.Паламарчук, С.Решетов и М.Соколов.
В новом учебном году, который начался 1 октября 1944 года к учебе при¬ступили 3 слушателя и 471 курсант 1 курса, 21 слушатель и 300 курсантов 3 курса и 36 слушателей и 247 курсантов 4 курса. Кроме того, на курсах командиров кате¬ров, обучалось 18 слушателей и 138 курсантов и в школе строевых старшин - 60 курсантов.

25 октября 1944 г. прибыло еще 95 курсантов в школу строевых старшин и к 1 ноября 279 курсантов на курсы командиров катеров. Весной 1945 г. состоял очередной выпуск офицеров флота. 16 марта 1945 г. начальником училища был назначен контр-адмирал Иван Федорович Голубев-Монаткин.
9 мая 1945 г. закончилась Великая Отечественная война советского народа с фашистской Германией полным ее разгромом.
Верными сынами Родины, ее стойкими защитниками были в годы войны питомцы Каспийского высшего военно-морского училища. Они отважно сражались с врагом на флотах и флотилиях, ответственных участках сухопутных фронтов.

В славных делах каспийцев безусловно есть большая заслуга командования, преподавателей, строевых командиров и политработников училища - воспитателей курсантов. Большим авторитетом у курсантов училища пользовались К.Д.Сухиашвили, М.П.Меленас, Б.И.Горов(Орманов), С.Н.Тархов, И.Н.Дмитриев, Ф.И.Малиновский, Д.Н.Денисов, Е.М.Смирнов, Г.М.Новосартов, А.В.Бук, Г.Я.Пирожков, А.Г.Толкачев, И.П.Леонов, Н.С.Попцов, В.Н.Моисеенко, Г.И. Якубовский, Г.П.Букреев, Д.М.Лейн, И.Г.Яксон, Е.А.Циценовский, A.В.Карганов, В.А.Положинцев, И.К.Сорокин, И.Г.Попиней, И.О.Мигас, М.О.Осипов, Г.Ф.Демин, К.Ф.Чубрик, В.К.Беленков, Л.М.Столин, Г.А.Кожин, С.К.Гаспарян, М.С.Заикин, В.П.Суэтин, Н.С.Милейко, В.Я.Бондаренко, B.М.Барышев, Г.А.Иванов, 3.С.Малахов, В.Н.Морозов, а также многие другие преподаватели, старшины и служащие.

Первый послевоенный учебный год начался 1 октября. По традиции на плацу состоялся митинг и парад личного состава. В строю стояли курсанты 4-го, 2- го и 1 курсов, это был наш с вами курс.
Первый курс в основном был укомплектован воспитанниками подготовительных училищ (Бакинского, Ленинградского и Горьковского). Были приняты так¬же офицеры, матросы, солдаты, старшины и сержанты, имеющие боевой опыт войны и часть добровольцев - гражданской молодежи, окончивших среднюю школу. Возвратились на 1-й курс несколько бывших курсантов, в том числе прибыл Герой Советского Союза капитан С.Н.Решетов. Первый курс был скомплектован в 4 роты по 5 учебных классов в каждой, размещены они были в первом жилом корпусе на 2 и 3 этажах, на первом этаже размещались командование, политотдел и административные отделы училища.
9
В левом крыле на третьем этаже размещалась 1-я рота, на втором - 2-я ро¬та, в правом крыле на третьем этаже - 3 рота, на втором - 4 рота, всего более 500 курсантов. В январе 1946 года Нарком ВМФ принял решение об организации при училище параллельных классов для офицеров-слушателей, которые учились по единой программе с курсантами. В училище на эти классы пришли участники войны, в том числе, прославленные катерники, такие как дважды Герой Советского Союза капитан 3 ранга А.О.Шабалин, Герои Советского Союза капитан 3 ранга
B.П.Гуманенко и капитан-лейтенант А.И.Афанасьев, отважный разведчик дважды Герой Советского Союза капитан-лейтенант В.И.Леонов. В ноябре 1945 г. в училище для получения военно-морского образования прибыли 11 албанцев- партизан. С этого года в училище началась подготовка военно-морских офицеров для дружественных стран и продолжалась она до закрытия училища после распада СССР.

В ноябре 1945 года из Тихоокеанского ВВМУ прибыло 251 курсант 3 курса и, таким образом, в училище функционировали все четыре курса.
Учебный процесс включал теоретические занятия, лабораторные и практические занятия по специальности, общевойсковую и марксистско-ленинскую под¬готовку, а также летнюю практику на кораблях.

В период обучения курсантов набора 1945 года начальниками кафедр бы¬ли: кораблевождения и навигации - П.И.Орлов, мореходной астрономии -
C.Н.Тархов, морской артиллерии - И.Г.Яксон, торпедного оружия В.Н.Моисеенко, минного оружия - Кожин Г.А., службы наблюдения и связи - В.А.Положинцев, морской практики - Е.С.Велецкий, гидрометеорологии - Н.В.Малиновский, тактики ВМФ - Н.И.Мурзинов, технических средств и живучести корабля - Ф.В.Боровцев, химии - М.С.Заикин, физики - К.Э.Хачатурян, математики - Н.С.Милейко, иностранных языков - М.Ф.Сорокина, физической подготовки - А.В.Карганов.

С большим уважением относились курсанты к преподавателям этих кафедр - Е.А.Циценовскому, А.Г.Толкачеву, А.А.Морозову, И.А.Цейтлину, Л.М.Стопину, Г.И.Якубовскому, К.В.Никонову, А.А.Шахгеданову, Г.Я.Пирожкову, В.И.Коварскому,
С.И.Плеханову, Н.С.Попцову, В.Г.Рыськову, Д.Н.Денисову, С.К.Гаспаряну и др.
Первым командиром нашего курса был капитан 2 ранга Борисов, которого к концу 1945 года сменил капитан 1 ранга Г.Л.Букреев.

Мир творчества каспийцев

Проект "История КВВМКУ в лицах... "


Чайкин Виктор Владимирович

04.07.1926 – 13.05.2016

Выпускник корабельного факультета Каспийского ВВМУ (1945 - 1949 гг.)


https://forum.vgd.ru/585/55474/430.htm

Публикации

Чайкин, В.В. Кораблик в бутылке. – М.: Судостроение, 1991. - 12 с.
Чайкин, В.В. Крейсерский швертбот класса Т // Катера и яхты. - 1964. - Выпуск 002. – С. 120.
Чайкин, В.В. Национальному классу яхт Л6 - 10 лет / В.В. Чайкин, В.В. Демин, Г.М. Новак, Г.К. Бойков // Катера и яхты. – 1971. - №04 (032). – С. 18.
Чайкин, В.В. Подруливающие устройства, удерживающие яхту на курсе / В.В.Чайкин, Б.С.Тараторкин, Б.А.Буданов (35) // Катера и яхты. – 1971. - №03 (031). – C. 35.
Чайкин, В.В. Подруливающие устройства, удерживающие яхту на курсе / В.В.Чайкин, Б.С.Тараторкин, Б.А.Буданов // Катера и Яхты. – 1969. - № 4 (020). – С. 35.
Чайкин, В.В. Показывает «Навимор». // Катера и яхты. – 1973. - №02 (042). – С.32.
Чайкин, В.В. Устройства, облегчающие работу с парусами // Катера и яхты. – 1974. - № 6 (052). – С. 43.
Чайкин, В. В. Швертбот «Дельфин» класса «Т-2» // Катера и яхты. – 1969. - №04(020). – Режим доступа: http://www.vodnyimir.ru/Shvertbot_Delfin.html . - Дата доступа: 28.10.2011
Чайкин, В.В. Швертбот «Дельфин» класса «Т-2» (30) // Катера и Яхты. – 1969. - № 4 (020). – С. 30.
Чайкин, В.В. Швертбот «Пионер» // Катера и яхты. - 1964. - Выпуск 003. – С. 146.


НОВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ

Память о флоте.pdf
108 с.
Dropbox,Inc [US]

Полный текст:

https://www.dropbox.com/s/ph50...5.pdf?dl=0


Отрывки из воспоминаний



Б А К У - ЗЫХ

... Город, закавказский город,
С нежным именем БАКУ,
Где б я ни был на просторах,
Позабыть тебя я не могу...

Отпуск после подготовительного училища длился без малого полтора месяца. Но и он когда-то должен был кончиться. Все, что положено курсанту сделать в отпуске, выполнено по полной программе.

И вот я стою в ожидании отъезда на перроне махачкалинского вокзала и смотрю вдоль рельсов туда, откуда из-за поворота должен показаться поезд, который повезет меня в Баку на встречу с Каспийским Высшим Военно-Морским училищем.

Самые нелюбимые мною минуты. Мысленно я уже нахожусь за чертой расставания. Все уже сказано, выслушаны все напутствия, многократно даны обещания писать каждую неделю, а поезда все еще не видно. И нужно как-то соединить внимание к родителям с вежливостью к остальным провожающим. Чуть в сторонке стоит Люся с двумя подружками. В руках у нее книга, которую она подарит мне при расставании. В книгу вложено письмо с ее обычными ошибками. Наконец, с шумом отдуваясь белыми струями пара, к станции подкатывает, замедляя ход, паровоз с составом. В окнах проходящих мимо вагонов сразу вижу много синих воротничков, тельняшек и знакомых лиц. В последний раз обнимаю родителей и девчат, отдаю вещи выбежавшим на перрон курсантам и поднимаюсь в вагон.
Поезд трогается. За окнами вагона проплывают набережные, облицованные зернистым серым камнем, зелень скверов и бульваров.
Каждый раз, когда я покидаю Махачкалу, глядя в вагонное окно, мне приходят на память строчки из повести Паустовского Кара-Бугаз:
Махачкала кажется городом, построенным из окаменелой морской пены. Зернистый камень набережных и зданий блестит крупинками слюды, напоминающими застывшие морские брызги. Море подкатывает к подножью города зелёную и глубокую воду.
Чёрные бушприты парусных шхун качаются над невысокой оградой вокзала, почти касаясь семафоров. Вагоны скорого поезда Москва — Тбилиси на десять минут превращаются в каюты кораблей. В их окнах перепутались реи, снасти и жёлтые трубы. В купе врывается крепкий каспийский ветер...
Всё подмечено настолько точно, а ведь писатель, наверно, был здесь только проездом. Что значит писательский талант.
Бросив последний взгляд на знакомые с детства прибрежные скалы, я оборачиваюсь к ребятам - курсантам, и начинается бурный обмен отпускными впечатлениями, продолжающийся до глубокой ночи. Ранним утром нас будят крики проводников: - Станция Баладжары! Просыпайтесь! Прибываем в Баку!

БАКУ! Пройдя залитую солнечным светом привокзальную площадь, выходим к трамвайной линии. Напротив причудливого, в мавританском стиле, Сабунчинского вокзала садимся в трамвай номер четыре. Едем через весь город. Проезжаем «Черный город», затем «Белый город». И последняя остановка - «кольцо четверки» на самой окраине. За прошедший год мы достаточно хорошо ознакомились с Баку. Но сейчас, когда появилось ощущение, что этот город войдет в нашу жизнь еще на целых четыре года, все воспринимается как-то по новому. Расположившись амфитеатром над Бакинской бухтой, город дугой берега обнимает ее, вторгаясь в морскую гладь выступами мыса Шихова на западе и мысом Султан на востоке. Вдоль берега тянутся бульвары, набережные и причалы. На рейде стоят на якорях суда. Над бульваром возвышается древняя Девичья башня, о которой сложены легенды. В самом центре города располагается окруженный древними оборонительными стенами район с лабиринтом узких кривых улочек, со старинными зданиями, некоторые из которых построены еще в XI веке. Он так и называется - «крепость».

А над городом, на возвышенности, располагается Нагорный парк, увенчанный монументом Кирова с протянутой рукой (тогда он еще стоял там).
У кольца четверки, куда, наконец, привозит нас трамвай, уже собралась довольно большая группа желающих добраться до Зыха (так называется поселок недалеко от мыса Султан, около которого располагается училище). Среди курсантов здесь есть не только прибывшие поступать на первый курс вроде меня, а у некоторых на левом рукаве две или три галки. Так что мы, еще два месяца назад бывшие старшекурсниками в подготовительном училище, опять становимся новичками - первокурсниками высшего училища.
Попутные машины в нужном нам направлении идут довольно часто, Наконец, я вместе с другими забираюсь в кузов грузовика. По сторонам дороги остаются корпуса заводов, рабочие поселки, зеленые островки скверов. Воздух пропитан густым запахом нефти.
Дорога постепенно взбирается на возвышенность, достигает ее верхней точки, известной среди курсантов под названием «Перевал курсантские слёзы», и через полчаса мы выгружаемся на возвышенности у верхнего шлагбаума. Шоссе здесь сворачивает влево, а направо вниз к берегу моря по склону, поросшему невысокими деревцами, идет дорога к виднеющимся зданиям училищного городка.

Словно маленькая птичка
Там, у чёрта на куличках
Посреди бугров косых
Скромно приютился Зых.

А немножечко правее,
Там,где море голубеет,
Прямо к богу в небеса
Устремились корпуса.

Что внутри - никто не знает,
Ибо всё от всех скрывает,
Как запретов всех основа
Высоты аятиметровой,
Величава и стройн,
Штрих-Китайская стена.

Надо сказать, что к моменту нашего прибытия в училище, оно еще не было полностью окружено сплошной каменной стеной, неоднократно воспетой училищными поэтами. Да и во время нашего обучения на первом и втором курсе, сторона перед фасадом учебного корпуса и участок за столовой и санчастью были огорожены только символически.
У проходной у нижнего шлагбаума нас встречает группа офицеров и старшин. Кроме нас, окончивших Бакинское подготовительное училище, в КВВМУ прибыла целая рота из Горьковского подготовительного, встречаются матросы и старшины, на суконках которых поблескивают боевые награды, есть и ребята, прибывшие сразу после средней школы, таких, правда, немного. Но при расписании нас по ротам и классам, все перемешиваются. До конца дня нас успевают развести по ротным помещениям, снабдить постельными принадлежностями. Все делается организованно и быстро.

Я попадаю в 124 класс. Этот номер расшифровывается просто: - Первый курс, вторая рота четвертый взвод. Леша Панков, мой приятель, со мной в одном классе. А Юра Алексеев попал в четвертую роту.
Уже на второй день я заступаю в караул разводящим. Так как наш быт еще совсем не устроен, нового обмундирования мы еще не получили, на развод мы
выходим кто в робе, кто в форме второго срока, кто с недельной небритостью. Дежурный офицер, понимая, что тут ничего поделать нельзя, никого не удаляет с развода, а ограничивается приказанием устранить замечания к утру и доложить.
Обязанности разводящего несложны: Раз в четыре часа разбудить очередную смену, проверить, чтобы при заряжании винтовки караульный нечаянно не дослал патрон в патронник, а потом развести новую смену часовых по постам.
За время отпуска все мы немного расслабились, поэтому командиры стараются как можно быстрее вернуть нас к уставному военному распорядку. Ежедневная утренняя зарядка, закаливание, строевая подготовка, приборки и работы по приведению в должный вид жилых и учебных помещений занимают все наше время. Вскоре меня ждало еще одно интересное событие. На вечерней поверке командир роты объявил, что часть курсантов нашей роты завтра с утра на несколько дней отправится в плавание на учебном корабле училища для «оморячивания». Я в этот список не попал. С утра счастливчики были отправлены в порт. А мы приступили к обычным занятиям и работам.
Но при построении роты на обед, старшина неожиданно объявил: «Курсантам Чайкину, Туроверову, Карлсону и Касимову, выйти из строя! На обед не пойдете». Мы с грустью проводили взглядом роту, ушедшую на обед. Ко времени обеда успели достаточно проголодаться. И тут нам было приказано взять бушлаты и забираться в кузов грузовика, который отвезет нас в порт на учебный корабль «Правда». Он скоро должен отходить, времени остается в обрез, обед нам дадут в дорогу в виде сухого пайка. Это обрадовало нас вдвойне. Как минимум дней на десять мы, вместо отработки строевого шага на плацу и развлечения со шваброй, будем на настоящем корабле в море. И голодными тоже не останемся.
Учебный корабль «Правда» представлял собой бывший товаро-пассажирский пароход, водоизмещением 2227 тонн, построенный в 1898 году. С началом войны он был мобилизован и включен в состав Каспийской флотилии, как военный транспорт.
В октябре 1941 года он был передан отряду учебных кораблей Каспийского Высшего Военно-Морского училища и обеспечивал штурманскую и морскую практику курсантов. Принадлежность его к ВМФ подчеркивала свежая светлошаровая окраска, две сорокапятки на полубаке, чистота и порядок на палубах и надстройках и, конечно, военно-морской флаг на гафеле.
И действительно, корабль стоял под парами, будто ожидая нашего прибытия. Только мы поднялись на борт, был убран трап, отданы швартовы и заработал паровой брашпиль, втягивая в клюз якорную цепь.
Из этого плавания я вынес очень сильное впечатление от непередаваемых красок и оттенков, которые принимают волны в открытом море. Я родился и вырос у моря, видел волны у берега в любую погоду, но такой чистоты изумрудных тонов на фоне белоснежной пены, отлетающей от скулы корабля, не увидев, представить себе невозможно. Хотя море было в течение всего плавания относительно спокойно, не все курсанты сразу освоились с плавным покачиванием корабля. Проходя к полубаку, чтобы посмотреть на разбегающиеся по сторонам волны от форштевня, я увидел моего друга, Юру Алексеева, который, стоя около ведра с водой обтирался мокрой тряпкой. - Что случилось? - Меня обгадили, - ответил он. - Морально, или физически? В том то и дело, что физически! Оказывается, в момент, когда Юра поднимался по трапу на спардек, навстречу ему сверху спускался курсант, торопясь отдать рыбам через фальшборт свой обед. Но не донес, а струей попал в Юрку. И сейчас, по прошествии шестидесяти лет с этого эпизода, мы с профессором Санкт-Петербургского университета, доктором исторических наук Юрием Г еоргиевичем Алексеевым часто вспоминаем с юмором эти события.

Во время этого плавания «Правда», обогнув Апшеронский полуостров, прошла сначала вдоль побережья Кавказа, держась на пределе видимости гор. Я очень надеялся, что дойдем до траверза Махачкалы. Хотелось хотя бы издали увидеть знакомый силуэт горы Тарки-тау и свет маяка на горке над портом. Но не доходя до Дербента, корабль повернул на юг. Постояли на Сальянском рейде, где с берега доносились свежие фруктовые запахи, потом выходили в южную часть моря. Однажды утром, над южным горизонтом я увидел светлое пятно, как бы висящее в безоблачном небе. В этом направлении находилась покрытая вечными снегами вершина вулкана Демавенд, высота которого превышает пять тысяч шестьсот метров. Трудно было в это поверить, до иранского берега было больше ста пятидесяти миль. Но, наверно, в это время состояние атмосферы позволяло такую дальность видимости. Верхняя часть хребта, очевидно, была скрыта дымкой, и только вершина этого гиганта иранского нагорья едва угадывалась над неясной чертой горизонта.
Дни этого плавания были посвящены изучению основ морской практики, сигнальному делу, корабельной организации. Вечерами курсанты собирались на шлюпочной палубе, Запомнилась песенная самодеятельность ребят из бывшего Г орьковского подготовительного, выступавших под гитару Олега Скоморохова.
...Нас качало с тобой, качало,
Нас качало с тобой во мгле...
Качка в море берет начало.
А кончается на земле...
... От Махачкалы до Баку Луны плавают на боку,
И, играя, бегут валы От Баку до Махачкалы...

Сразу после возвращения в училище из плавания началась напряженная учеба. Утро начиналось с протяжного сигнала горна. Мелодия сигнала побудки, наверно. до конца жизни не исчезнет из памяти. Горнистом училища был служивший в музыкальной команде Гриша Замощ, брат курсанта нашего курса Бориса Замоща.
«Форма одежды на физзарядку - трусы, ботинки!» - Начинается самое нелюбимое мероприятие в нашей жизни - несколько кругов бегом вокруг плаца в строю, а затем гимнастика под оркестр. В теплые дни еще ничего.

Но зимы в Баку, хотя и малоснежные, часто бывали морозными, что в сочетании со знаменитым Бакинским нордом превращало утреннюю зарядку в настоящее
испытание холодом. После зарядки - «закаливание». Нужно было впрыгнуть под ледяной душ и постоять под ним хотя бы с полминуты. Попытки выскочить из - под душа немедленно пресекались «капралами» - младшими командирами, следившими за неукоснительным соблюдением процедуры.
Надо сказать, что несмотря на подобные «зверства», а может быть и благодаря им, все простудные заболевания, которыми курсанты еще страдали в течение первого семестра, к концу курса постепенно прекращались, а ко второму курсу исчезли совсем, или были очень редкими.
После заправки коек и наведения порядка, когда ротное помещение приобретало вид, радующий придирчивый глаз старшины, рота строилась в коридоре на утренний осмотр и затем двигалась строем по плацу на самую приятную часть распорядка дня - утренний чай.

Плац - асфальтированная площадь, ограниченная с южной стороны громадой учебного корпуса, а с северной - жилыми корпусами, был воистину священным местом в училище. Пересекать плац разрешалось только строем, и только под прямым углом, ни в коем случае не по диагонали, в крайнем случае, его надо было обходить, вокруг по периметру.

В огромном зале курсантской столовой размещалось все училище, примерно две тысячи курсантов.
Ритуал приема пищи напоминает священнодействие. Дирижирует всем дежурный офицер по училищу. Рядом с ним стоит горнист. Иногда - оркестр. Каждая рота в колонне по два входит в столовую, распределяясь у своих столов. Стол длинный, на всю роту. Пока в столовую не войдет последняя рота старшего курса, все замирают, стоя у своих мест. Наконец, все заняли свои места. Наступает момент полной тишины. Сигнал горниста: «Слушайте все» и команда: «Сесть!». Короткий грохот подвигаемых сидений, и несколько минут наслаждения горячим сладким чаем с неизменным куском хлеба с маслом. Снова сигнал: «Слушайте все». «Встать!» и команда: «По ротно! - Старший курс!». Так же строем - в учебный корпус. Начинается новый учебный день.

Первый курс и начало второго курса в основном были посвящены изучению высшей математики, физики, химии, теоретической механики, затем пошли специальные науки. Особенно интересными были практические занятия по использованию оружия и морских технических средств. Они проводились в кабинетах по специальностям. Все учебные помещения были хорошо оборудованы действующими образцами современной боевой техники.

В кабинете девиации, где стояли на поворотных платформах магнитные компасы, под руководством капитана 1 ранга Ржешевского будущие штурмана проводили девиационные работы.

В кабинете артиллерийской стрельбы, где был устроен полигон, изображающий линию горизонта с движущимся кораблем противника, курсант становился артиллеристом, управляющим огнем крейсера. Все, как на настоящей стрельбе: раздаются команды, звучат ревуны, у цели видны всплески падающих снарядов, выполняется пристрелка, накрытие и затем поражение цели.... Но случалось и так, что при допущенной ошибке управляющего огнем следовала команда преподавателя: «Дробь! Два балла! Вон из рубки!».
С азартом проходили стремительные торпедные атаки на тренажере, изображавшем мостик эсминца, или рубку торпедного катера.
Но талантливые преподаватели умели сделать живыми и увлекательными и такие лекции, в которых были только математические формулы, расчеты и замысловатая терминология. Теория корабля, мореходная астрономия, тактика флота, кораблевождение изучались с таким же интересом, как и оружие флота.

Запомнилось первое знакомство с преподавателем мореходной астрономии Толкачевым. Была двухчасовка в конце учебного дня. Сказывалась некоторая усталость, хотелось немножко отключиться и подремать.
Открывается дверь, в класс входит капитан 3 ранга средних лет, со скучноватым выражением лица, солидной лысиной и намечающимся брюшком. Принимает доклад дежурного по классу, здоровается. Садится за стол, кладет портфель. С минуту молчит. Затем произносит: «Старшина класса!» - Есть!- вытягивается тот. - «Комсорг!» - Есть! - «Дежурный!» - Есть!

- «Обратите внимание на доску» - (с доски плохо стерты старые записи и она вся в меловых разводах - конец учебного дня).
Подходит к доске, брезгливо, двумя пальцами берет тряпку (тряпка не вымыта, вся в мелу, сухая). - «И два крохотных кусочка мела. Через две минуты я уже буду царапать ногтями по доске». - Старшине класса: - «Наведите порядок!». Через короткое время порядок наведен. Раз и навсегда.
Начинается первая лекция.
«.Основой мореходной астрономии является сферическая тригонометрия.» Толкачев подходит к доске и, глядя на класс, как фокусник, делает за спиной круговое движение рукой, - «Начертим сферу!» На доске появляется окружность, проведенная точно, как по циркулю.
И так же, не глядя на доску: - «Поставим центр!» - попадает мелком точно в центр окружности.
И начинается увлекательный рассказ о небесных координатах, о счете времени, о светилах и созвездиях, перемежающийся с остроумными, может быть им самим выдуманными, эпизодами из жизни великих мореплавателей, математиков, астрономов. Забыта усталость. Звонок об окончании занятий воспринимается даже с некоторым сожалением.
Знания своего предмета Толкачев требовал от курсантов безукоризненного. Троек он не ставил. - В кораблевождении троек быть не может! - говорил он. - Вы или привели корабль из точки А в точку Б, или посадили его на камни! А что означает - провести корабль по морю на тройку?
И добивался того, что неуспевающих по астрономии не было.

Бывало, Толкачев устраивал в конце урока состязание между курсантами на скорость решения задач, награждая победителей маленькими шуточными призами. Иногда он любил подшутить над курсантами. Но опять таки с пользой для учебного процесса. Однажды для изучения звездного неба в класс были принесены и расставлены на столах звездные глобусы. Звездный глобус представляет собой ящичек из полированного красного дерева, из которого выступает верхняя половина небесной сферы с нанесенными на ее поверхности созвездиями. (нижняя половина сферы моряков не интересует, так как звезды под горизонтом недоступны для наблюдения). А для удобства снятия координат светил на сферу надета
шапка вертикалов - перекрестие блестящих дуг из желтого металла по виду напоминающее корону. Когда курсанты распределились у своих столов, кто-то снял шапку вертикалов с глобуса и надел ее себе на голову. Кто-то еще последовал его примеру. Это не осталось незамеченным Толкачевым. Когда занятия начались, он неожиданно скомандовал: «Встать!». - «Первые номера (стоящие справа) возьмите шапку вертикалов в правую руку!». - «Повернитесь к соседу слева и наденьте ее ему на голову!» После того, как это было выполнено. - «Теперь
посмотрите друг на друга!» _ «Какие же вы дураки!» - «Снимите шапки
вертикалов и больше никогда не используйте мореходных инструментов не по назначению!». И следующие десять минут он употребил на объяснение влияния исправности приборов на точность измерений.
«Мореходные инструменты требуют к себе самого бережного и правильного обращения. Например, - Секстан брать только левой рукой за раму и передавать его в правую руку, берясь за ручку! И только так! На всю жизнь!»
Надо сказать, что все преподаватели кафедры мореходной астрономии, руководил которой капитан 1 ранга Тархов, были талантливыми педагогами и специалистами высокого класса. Курсанты между собой называли эту кафедру «Веселые ребята».

Звездный глобус
А в общем, занятия по всем наукам воспринимались с большим интересом. Электронавигационные приборы, радиотехника, артиллерийские системы, приборы управления стрельбой, умная машина - торпеда, постепенно открывали перед нами свое сложное устройство. Кроме классных занятий была еще и строевая и физическая подготовка, дежурная служба и хозяйственные работы. Мы должны были содержать в чистоте свои спальные и учебные помещения, выполняя ежедневно обычную приборку, а по субботам - большую. Личное оружие - винтовка и палаш тоже требовали особых забот. Если старшина обнаруживал хоть малейшее пятнышко на оружии, наряд вне очереди был обеспечен. Поэтому, прежде чем не было вычищено и не смазано оружие, спать не ложились.
Винтовка, которая для солдат была главным инструментом и основой военной службы, для нас, будущих офицеров корабельной службы, была не главным предметом. В училище она служила нам для несении караульной службы и строевой подготовки. На парадах и строевых занятиях мы, шагая в строю, выполняли ружейные приемы, «на руку», «на плечо», «на ремень», но по ее прямому назначению - стрелять боевыми патронами по мишени нам приходилось всего два или три раза. Поэтому к винтовке отношение было, как к неизбежному и не очень приятному приложению к нашей училищной жизни.

Другое дело - палаш.
Палаш был для нас обычной и непременной частью нашей курсантской формы, символом, отличающим нас от остальных носителей синих форменных воротничков - «гюйсов» и лент с якорями. Палаш мы носили при выполнении обязанностей дежурной службы, а также находясь в увольнении. В форме первого срока ощущение его у левой ноги было настолько привычно, что отсутствие палаша воспринималось, как некоторое неудобство. Уважение к этому оружию было особое. Применение его для каких - либо низменных целей исключалось. Могу сказать, что за все время нашего обучения не было случаев, чтобы палаш обнажался для драки. Да и для желающих вступить в конфликт с курсантами само наличие палаша являлось сдерживающим фактором. Правда, в училище им. Фрунзе было два случая ранения курсантов при дружеском фехтовании. Знаю это точно, потому что одним из участников такой «дуэли» был мой друг, ныне именитый профессор.