Тулиновы

Евгений Ломако
«КАРАУЛ, ГРАБЯТ!»

Тишину коломенской августовской ночи 1792 года прорезал мужской крик «Караул!». В благопристойном городе творилось что-то неладное… Остановимся на минуту и задумаемся, а насколько благополучной была атмосфера Коломны в конце восемнадцатого столетия? Несомненно, облик города соответствовал той ведущей роли, которую он играл в экономической жизни губернии. В начале 1790-х годов улицы становились более прямыми, на них всё больше появлялось каменных домов. На торговых площадях, где стояли многочисленные лавки, уже начали вырисовываться контуры Гостиного двора. Вся жизнь стремилась к размеренности и регулярности, подчёркиваемой ровными участками дворов, по-новому распределяемых между горожанами. Но портрет городского общества дополнялся и иными персонажами, предпочитавшими несколько другие места, а именно многочисленные питейные дома и погреба. Здесь нередко задумывались тёмные дела, приводившие к отъёму праведно нажитого имущества добропорядочных граждан. К концу восемнадцатого века в Коломне насчитывалось тринадцать питейных домов, семь винных погребов и пять пивоварен. Названные питейные заведения и станут непременными «участниками» нашего рассказа. Вернёмся же к ночи с 16 на 17 августа, когда по улицам Коломны в районе Гончаров (ориентиром ныне может служить Центр беспилотной авиации) бежали несколько человек. Одним из них был крестьянин Михаил Афанасьев из села Петровского Бронницкой округи, проживавший в наёмном доме коломенского купца Петра Фёдорова Тулинова. В ту несчастливую ночь, возвращаясь из сада Тулинова, где он стерёг яблоки, крестьянин столкнулся с выходящими из его квартиры тремя личностями. В них Михаил Афанасьев признал коломенского мещанина Егора Иванова, дворового человека Василия Сергеева, находящегося в услужении у коломенского именитого гражданина Ивана Мещанинова, и солдатскую жену Дарью. Схватив Василия за кафтан, крестьянин Афанасьев праздновал уже победу, но тот, скинув одежду, пустился вместе с сообщниками наутёк. Компанию колоритному коллективу «лёгкоатлетов» составила жена Михаила — Афимья Савельева, находившаяся, как выяснилось впоследствии, в состоянии алкогольного опьянения. Чуть позже станет известно, что из разломанного сундука крестьян пропало имущество на сто шесть рублей двадцать пять копеек: девяносто четыре рубля (восемьдесят семь рублей серебряной монетой, пять рублей государственной ассигнацией и два рубля медной монетой) и вещей на двенадцать рублей двадцать пять копеек. Среди украденного значились: одна понёва (юбка) деревенская в девяносто пять копеек; две женские рубашки холстинные в два рубля; четыре аршина синей крашенины (крашеный холст) в шестьдесят копеек; скроенная женская рубаха холщовая в рубль; шестнадцать аршин ровной холстины в рубль в шестьдесят копеек; восемь с половиной аршин ровной холстины в восемьдесят пять копеек; одни скроенные порты холщовые в двадцать копеек; четыре небольших лоскута белой холстины в сорок копеек; одна шуба нагольная деревенского покроя старая в два рубля; семнадцать фунтов чёрной шерсти в два рубля пятьдесят пять копеек; одна деревенская сорока (головной убор) в десять копеек. Преследуемые вбежали во двор мещанина Авраама Маскарина и исчезли из виду. Увидев, что дом заперт, супруги Афанасьевы стали шуметь, а Афимья, разломав окно в светёлке, влезла в жилище. Мещанская жена Арина Маскарина утверждала в дальнейшем, что когда в четыре часа ночи её разбудил крик на дворе, она проснулась и, засветив свечу, сошла в сени. Там она увидела упомянутую крестьянку и жительствующую у неё солдатскую жену Дарью, а, отворив двери, и Афанасьева, который вошёл в такой азарт, что перечить ему было страшно. Он ударил по щеке Дарью и разразился руганью в адрес её и Маскариной, которая, видя такую ситуацию, безропотно отворила свой сундук, где, как предполагал Михаил, лежали ворованные вещи. Михаил Афанасьев и его жена вытащили из сундука Маскариной вещи, которые они объявили своими. Мещанка же утверждала, что имущество её. Всё это происходило на глазах достаточно многочисленных зрителей — не спавших в ту ночь коломенцев. Среди них были живший неподалёку купец Лазарь Иванов Фильчугин, сотский Пётр Саврасов, работник купца Василья Фёдорова Шкарина крестьянин Антон Фёдоров (из села Старая Рязань), дворовые люди Мещаниновых. Сотский и работник купца выполняли общественные дела: Пётр Саврасов обходил дозором свой участок, Антон дежурил в караульной будке; дворовый же человек Ларион Аникимов, находящийся в услужении у капитана Ивана Ивановича Мещанинова, нёс охранные функции — дежурил в конюшне при доме Мещанинова. Сотский Пётр Саврасов и караульный работник Антон Фёдоров, собрав разбросанные вещи, отнесли их на съезжий двор. В ходе последующих допросов выяснились интересные детали. Дом мещан Маскариных напоминал коммунальную квартиру, где комнаты сдавались в наём солдатским жёнам Дарье Афанасьевой, Анне Афанасьевой, мещанину Егору Иванову. При этом одиннадцатилетняя дочь солдатской жены Дарьи Афанасьевой Аграфена утверждала, что 16 августа в дом Маскариной приходил дворовый человек Василий, пивший вино с крестьянской женой Афимьей Савельевой. Сама же Маскарина не могла сказать, кто приходил в её дом 16 августа, потому что была у брата своего, купца Семёна Филипова, от которого вернулась часа за два до заката, а затем в сумерках провожала свою сестру Афимью Филипову (жену мещанина Кондратья Меркулова) с малолетней дочерью. Арина Маскарина тоже очень убедительно доказывала принадлежность вещей. Так, понёву она взяла в заклад под тридцать копеек от солдатки Марины, работавшей на кожевенном заводе Мещанинова; одна рубаха принадлежала солдатке Дарье Афанасьевой, а другая — её умершей свекрови, купецкой жене Алёне Андреевой; четыре аршина крашенины — солдатки Анны Афанасьевой; деревенская сорока была отдана мужу Маскариной в залог в одной копейке с половиною, когда он был служителем при коломенских питейных сборах в Ямском питейном доме; прочие предметы были обозначены как её собственные. Пока разворачивалась пружина следствия, дворовый человек Василий и солдатская жена Дарья скрылись. А пятидесятилетний мещанин Егор Иванов представил в свою защиту алиби, которое можно охарактеризовать не иначе, как похождения одного коломенского пьяницы. Он 16 августа нанёс визит купцу Семёну Тупицыну, где, выпив два стакана браги, отправился в питейный дом, называемый Разгуляевским. Пробыв в обозначенном заведении около двух часов за стаканом вина за пять копеек, Егор Иванов после вечерни зашёл на полтора часа к знакомому священнику Воздвиженской церкви Алексею Степанову, а затем к дьячку того же храма Кондратию Алексееву, у которого хотел снять в наём покои. После заката, прогулявшись по берегу Москвыреки, мещанин через Пятницкие ворота прошёл до Косых ворот и зашёл в питейный дом Коломенский, в котором уже горела свеча. В подтверждение своих слов Егор сослался на сержанта Евдокима Иванова и сотского Петра Малахова. В питейном заведении он провёл примерно полтора часа в душевной компании, которую и угостил за свой счёт. Вино и полпива были поднесены приказным Коломенского нижнего земского суда Василию Соколову и Фёдору Никитскому, городнического правления Петру Заозёрскому, пономарю Архангельской церкви Алексею Кондратьеву и коломенскому купцу Якову Ильину. Уже утром, будучи в изрядном подпитии, Егор Иванов и Яков Ильин, воспользовавшись предложением пономаря Кондратьева, отправились к нему спать. На рассвете все трое пошли на торг, где и расстались. К слову сказать, опрос свидетелей мещанским старостой Казаковым показал, что Иванов и Маскарина были замечены в постоянном пьянстве. Более того, в 1787 году Егор Иванов вместе с мещанами Иваном Васильевым и Сергеем Струковым оказался замешанным в краже у крестьян села Климова Бронницкой округи трёх лошадей. Избежать же наказания за содеянное им помогла амнистия, объявленная манифестом по случаю двадцатипятилетия царствования Екатерины II. В итоге почти четырёхмесячного разбирательства Коломенского магистрата при содействии городничего было вынесено достаточно пространное решение. Мещанин Егор Иванов за недостаточностью улик был оправдан, но за пьянство был определён в смирительный дом на шесть месяцев с содержанием за счёт мещанского общества с последующей компенсацией затраченных средств. Маскариной были возвращены все взятые у неё вещи, а показания относительно её пьянства посчитали неубедительными, поскольку они прозвучали впервые. Крестьяне Афанасьевы и сотский Саврасов были обязаны подпиской о недопущении в дальнейшем самовольных обысков. В те же августовские дни, но неделей позже, в ночь с 23 на 24 августа у рядового карантинной заставы Архипа Густелева, проживавшего в доме коломенской мещанской жены Афимьи Черниковой, были украдены его пожитки. Среди них оказались деньги в количестве 21 рубль 40 копеек, вырученные за продашнное по поручению майора Василия Степановича Васильева железо разным обывателям, а также рубашка с портами в рубль двадцать копеек; два платка (один бумажный новый в шестьдесят копеек, другой холщовый в двадцать восемь копеек); четыре галстука (власяной в пятнадцать копеек и три холщовых в тридцать копеек); перчатки замшевые новые в семьдесят копеек; белильные щётки в шесть копеек; черенок мраморный в сорок копеек; два клубка ниток белых в пятнадцать копеек; зелёного сукна два лоскута в тридцать пять копеек. Подозрение пало на двадцативосьмилетнего зятя Черниковой Кондратия Слонова, который был взят под стражу и в ходе допроса изложил свою версию событий. 23 августа он пришёл домой пьяным и, поскольку тёща и его жена, Катерина Семёновна, не впустили его в дом, отправился спать на сенницу. Около часа ночи к нему присоединился Густелев. Кондратий, озябнув за ночь, перед благовестом в соборе решился проникнуть в дом. Открыв с огорода окно в тёплые комнаты, он забрался в жилище и во время благовеста пустил туда и Густелева. Рядовой, войдя в свою комнату, стал кричать и требовать огня, потому что в его комнате оказался беспорядок. В ходе разбирательства выяснилось, что Кондратий Слонов, вследствие несостоятельности по выплате векселей, был на год отдан в работу коломенскому купцу Даниле Аленову. В конечном итоге Слонова освободили от следствия и по освобождении из-под стражи отдали купцу Аленову под расписку.

Из этого очерка видно, что у Петра Фёдоровича был наёмный дом и яблоневый сад...
У Семёна Тулинова отчество - Николаевич. И скорее всего, Иван, Василий, Феоктист и Семён Николаевичи - братья, т.к. они близки по годам рождения.
И родственность моих Тулиновых с ними отодвигается (и, соответственно, с Петром Васильевичем), в лучшем случае на уровень Фёдора и Николая, они тоже должны быть близки по годам рождения.
Петр Федорович - 1757 г.р.
Иван Николаевич - 1762 г.р.
Феоктист Николаевич - 1767 г.р.
Семён Николаевич - ? (но сын Василий Семенович 1789 г.р.)

Кстати, и Мирон Исаевич - 1747 г.р.

alex_energo написал:

[q]

И родственность моих Тулиновых с ними отодвигается (и, соответственно, с Петром Васильевичем)

[/q]

Пока претендент на родственность - Назар Петрович

Взято здесь.

Храм Архангела Михаила в Коломне
Словно сказочный крылатый страж, будто огромная птица, парит у въезда в Коломну храм Архангела Михаила.

И неспроста выстроился у стен кремля этот небесный полк. На славном месте стоит церковь, и не раз она благословляла русские рати, идущие через Коломенский мост на битву с врагом.

ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ

В средневековой Коломне было сразу два соименных престола: деревянные церкви Чуда Михаила Архангела и Собора сил бесплотных. Оба храма располагались рядом, и это позволило проф. А. Б. Мазурову предположить, что раньше здесь располагался небольшой монастырь, позднее пришедший в запустение, а две его церкви сохранились уже в качестве приходских. Так это или нет — в любом случае обращает на себя внимание имя святынь. Михаил Архангел, покровитель христолюбивого воинства, часто изображался на русских знаменах. В ту пору, когда наша Отчизна страдала от золотоордынских и литовских набегов, от междуусобиц, присутствие воинской охранительной святыни у стен крепости имело особое молитвенное значение.

Но когда основана Михайловская церковь? Документальных свидетельств об этом нет, да их и не могло быть; история небольших приходов не фиксировалась в летописях. Данные археологии позволяют предположить, что основание престола совершилось где-то в середине XIV в. именно тогда возникла улица, идущая от Ивановских ворот кремля к новой святыне и возникшей вокруг нее Михайловской слободе.

Первые документальные упоминания о храме относятся к XVI в. Писцовые книги 1577–78 гг. предельно лаконичны: «храм Собор Архангела Михаила, древяна, клетцки, другой храм Чуда Архангела Михаила, а в храмах образы и сосуды и ризы и все церковное строение приходское». Значит, оба храма были выстроены в виде деревянных клетей-срубов. Можно предположить, что церковь Собора сил была главной, а в Чудовской служили в холодное время года. Церковь содержалась не только за счет прихода. В тех же книгах упоминаются четверо зависимых людей «исстари государева данья».

Когда в 1525–31 гг. выстроили каменный Коломенский кремль, его стенные ворота между Маринкиной и Грановитой башнями были названы Михайловскими. Возможно, что небольшие служебные ворота существовали и раньше — в земляной крепости.

Михайловская слобода сильно пострадала во время Смуты. В начале XVII в. тут свирепствовали отряды польско-литовских интервентов. Но особенно «показали себя» банды под началом И.Болотникова. Для них не существовало ничего святого; они грабили даже православные храмы.

Однако после победы над интервентами и разбойниками и воцарения новой династии жизнь быстро восстановилась. В конце XVII в. начинается строительство каменного храма, завершенное в 1700 году.

КАМЕННОЕ СТРОЕНИЕ

В то время в богатой Архангельской слободе имели по нескольку домов почтенные семейства Капустиных, Тулиновых, Миляевых, Гусевых, Лешевых, Скачковых, Постниковых, Хлебниковых. Имели свои дворы и менее родовитые граждане: Тепляевы, Подошевниковы, Ильины, Поздняковы, Ширякины, Чумичовы, Машенкины, Колесниковы, Чекавитовы.

На их-то средства и начинается архитектурная история каменного строительства — едва ли не самая причудливая и долгая в нашем городе.

В своем первоначальном виде постройка простояла недолго. Во 2-й пол. XVIII в. выстроили звонницу в классическом духе (нижний ярус её сохранился, там сейчас главный вход). С колокольней храм соединялся небольшой трапезной с престолом Трех святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого.

Но не успело начаться следующее столетие, как богатые прихожане братья Колесниковы — Роман, Авксентий, Иаков, решили переделать здание. Их тщанием была расширена трапезная, и кроме престола Трех святителей утвердили ещё один, новый, в честь Казанской иконы Божией Матери.

Прошло полтора десятилетия, и вот уже новые жертвователи, купцы, братья Вавила и Василий Колесниковы начинают созидание нового, просторного и светлого, летнего храма. Однако поначалу стройка не заладилась. То ли сказался просчет в проекте, то ли фундаменты подвели, но верх почти готовой уже постройки — так называемый «трибун» — рухнул. Это был шок для всей Коломны и сильный удар по авторитету храмоздателей: статочное ли дело — поручить строительство церкви неумелому архитектору? Видимо, не без совета святителя Филарета (Дроздова) решили для окончания работ избрать высококвалифицированного зодчего. Это обошлось, вероятно, в немалую сумму, но лучше уж потратиться и быть уверенным, что здание не рухнет на следующий год.

Новый проект составил выдающийся московский зодчий Федор Михайлович Шестаков (1787–1836). Этот мастер прославился многими прекрасными церковными постройками в первопрестольной (в 1825 г. ему присвоят почетное звание академика архитектуры). Все великолепие московского ампира отразилось в нашей коломенской церкви. Проект был утвержден святителем Филаретом 4 июня 1823 г. Большой лист с изображением храма и автографом святителя до сих пор бережно хранится в фондах Коломенского краеведческого музея.

Строители взялись за дело, и спустя 10 лет, при священнике Петре Софрониеве, в 1833 г. храм был завершен. Все поражает в нем! И размеры (это едва ли не самая большая церковь в городе), и то, как гармонизированы здесь разновременные части. И, конечно же, внешняя отделка, незабываемый образ, действительно похожий на парящего архангела. Просторный двусветный корпус, с юга и севера украшенный белокаменными четырехколонными портиками, воздушная, со сдвоенными колоннами ротонда, купающая свой купол в коломенском небе и над ним — изящный барабан с главкой и крестом…

Прихожане мечтали убрать застройку, отделяющую храм от Коломенки. Но тогда эта задача оказалась неподъемной. И лишь в 1980-е годы, когда ветхие домики снесли и устроили с юга сквер с уступами фонтанов и цветниками, замысел зодчего выявился во всей полноте.

Михайловским приходом проводилась широчайшая социальная работа. Одним из самых важных её направлений было попечение о заключенных. К храму была приписана тюремная часовня св. Иоанна Воина (выстроена в середине XIX в. в духе угасающего классицизма). Четверик часовни частично сохранился, шатровое завершение утрачено.

В 1870-е гг. старостой храма был городской голова С. И. Петров, что, конечно, способствовало развитию благотворительной работы.

В 1871 г. на средства Анны и Константина Тупицыных был составлен проект тюремной церкви в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Храм планировался в «русском стиле»; его измельченные нарядные формы не должны были контрастировать с грозной мощью Михаила Архангела. Но проектные и строительные работы затянулись, и неизвестно, удалось ли начать службу в этом здании.

В 1882 г. Архангельский храм был расписан. Хотя это было так называемое «фряжское письмо», интерьер производил строгое и гармоничное впечатление. На столпах поместили образа святых, стены украсились евангельскими сценами. Особенно интересны были композиции западной стены летнего храма: Проповедь Отрока-Христа в Храме Иерусалимском, а также Изгнание торгующих из Храма.

Роспись сделали при священнике Феодоре Розове, маститом иерее, который к этому времени служил уже около сорока лет. Именно отец Феодор составлял Метрику церкви в 1887 г. Может показаться странным, но этот богатый приход не изобиловал реликвиями. Из действительно уникальных и редкостных предметов можно назвать Синодик 1548 г. Ныне его местонахождение неизвестно; утрата столь древнего документа — большая потеря для духовной истории нашего края…

Приходу принадлежала богадельня им. Ивана Тулинова. Для воскресной школы приобрели отдельное двухэтажное здание, (оно и сейчас сохранилось — на перекрестке, рядом с Грановитой башней). Здешняя воскресная школа была едва ли не лучшей в городе, славилась качеством преподавания, яркими театрализованными представлениями и солидной библиотекой. Школа открылась в 1906 г. при попечении священника Панкратия Милославина, который служил в нашем храме с 1902 г.

С именем отца Панкратия связана очередная реконструкция Михайловской церкви. Раньше в теплое время богослужения совершались в летнем помещении, а зимой служили на Казанском и Трехсвятительском престолах в теплой трапезной. При отце Панкратии, тщанием церковного старосты Иоанна Постникова, храм становится пятипрестольным. Кроме трех основных, сосредоточенных в летней церкви, в трапезной учреждаются ещё два престола: южный, в память мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, и северный — в честь новопрославленного преподобного Серафима Саровского (северный придел освятили в 1906 г.).

В 1912 г. отца Панкратия на Архангельском приходе сменил священник Виктор Соколов (1877–1937). Это был опытный священнослужитель, знавший свое дело; в 20-е годы его назначили благочинным городских церквей. Священник Виктор Соколов был казнен 9 октября 1937 года…

ГОДЫ ИСПЫТАНИЙ

К этому времени в храме уже располагался Краеведческий музей. В 1936 г. исчезли последние признаки церковного великолепия. Прекрасные образа в сияющих тонкой резьбой и золотом иконостасах были варварски уничтожены, росписи забелили. Вдобавок в середине ХХ в. в летнем храме сделали второй этаж, что совершенно исказило интерьер. Все это не могло не печалить верующих. Особенно очевидной стала противоестественность такой ситуации после 1989 г., когда святыни одна за другой начали возвращать православным.

Но с просьбой о передаче Михайловской церкви спешить не стали. Сначала нужно было найти помещение для Краеведческого музея, который весьма необходим для Коломны — города с огромным историческим наследием. Такое здание подыскали на территории Коломенского кремля, началась его реставрация и приспособление под музей.

Но верующие не стали ждать окончания работ. Была зарегистрирована община Архангельского храма во главе со священником Георгием Муравлевым, тогда ещё — клириком соседней церкви Троицы-на-Репне. Новая община взяла на себя необычную форму социального служения — попечение о глухонемых. Сформировалась небольшая, но очень сплоченная группа верующих. Они приходят два раза в месяц, молятся на богослужениях с сурдопереводом. После службы собираются за чаем, размышляют над евангельским чтением, беседуют о вере и Церкви.

Церковь Михаила Архангела, единственная в Коломне имела престол в честь преп. Серафима Саровского. С 15 января 2004 г., в день памяти великого старца, стали совершаться молебны; сначала — у стен храма, а затем, по согласованию с музейным руководством, и в самом храме.

У музея и приходского совета сложились добрые отношения сотрудничества и взаимной помощи. Особая поддержка потребовалась музейщикам в 2006 г., когда с немалыми трудами пришлось перебираться в новое здание. Михайловские прихожане помогали и делом и молитвенным трудом, поминая о здравии всех сотрудников музея.

Вообще 2006 г. стал рубежным в истории храма. Приближался День славянской письменности и культуры 2007 г., когда Коломна была призвана стать всероссийской столицей праздника. Михайловская церковь, расположенная на въезде в город, должна была встречать гостей во всем великолепии.

Благодаря тому, что в здании почти 70 лет находился краеведческий музей, оно, казалось бы, неплохо сохранилось. Однако на самом деле реставраторов ожидали немалые проблемы. В сводах появились трещины, многочисленные переделки исказили внутреннее пространство. Восстановление храма требовало больших затрат.

Внешнюю реставрацию финансировал губернатор Московской области Б. В. Громов. Золочение главы и работы в интерьере взяла на себя Московская епархия. Подрядчиком выступили фирма «Эльба-строй» и ООО «Тревел», которые под руководством архитектора В. В. Теплякова в короткий срок и очень качественно привели сооружение в порядок.

Однако церковная жизнь вернулась под святые своды ещё до завершения реставрации. Прихожане помогали строителям, убирали строительный мусор. Ещё кое-где оставались фрагменты музейного оборудования, ещё не успели установить иконостас, а 21 ноября 2006 г. уже была соборно, во главе с благочинным Коломенского округа, совершена первая Божественная литургия.

Но это было лишь началом! Ещё предстояло раскрыть пространство летнего храма, отделать стены, настелить новый пол, установить заказанный на средства епархии палехский иконостас… Казалось, все это невозможно осуществить в срок. Каково же было радостное изумление коломенцев и гостей праздника в майские дни 2007 года, когда сняли строительные леса и обновленный храм раскрылся белоснежными крылами сводов!

Но только отгремели торжественные гимны в честь равноапостольных Мефодия и Кирилла, как снова закипела работа. Ведь нужно отделать и трапезную. Начата роспись ротонды (здесь трудится артель талантливых воскресенских изографов). И ещё очень важное решение принято: восстановить колокольню над западным входом. Это наиболее старая часть здания, и, как уже говорилось, от нее сохранился только нижний ярус и малая часть второго. Так вот: к 15 июля 2008 г. колокольня вновь поднялась на прежнем месте во всей красе.

А освятил кампаны для колокольни сам владыка Ювеналий. Правящий архиерей Московской епархии имеет особое попечение об этом храме. Он не раз посещал стройку и следил за ходом работ. Это и понятно: мы столько лет просили вернуть этот храм, и восстановить его — дело чести православной Московии. Многие приходы Московской области пожертвовали свою братскую лепту на возобновление святыни, так что почти любая православная община Подмосковья может назвать эту церковь своей, ибо в нее вложена частица их молитвенных трудов.

21 ноября, в день престольного праздника — Собора Архангела Михаила — планируется Великое освящение храма митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием.

Так, помощью Божией, смотрением владыки Ювеналия, общими трудами вознесся на высоком Коломенском берегу прекрасный храм Архангела Михаила.

Ещё одна загадка: При рождении прадеда в 1856 в восприемниках есть
СПб купчиха вдова Любовь Константиновна Тулинова.