Тулиновы

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

(продолжение).
Несколько по-иному разворачивались события по делу, заявленному 1 июля 1792 года крестьянской вдовой Афимией Евстигнеевой из экономической подмонастырской Нижней Слободы Серпуховской округи. Крестьянке достался дом в Коломне после смерти её отца, коломенского купца Евстигнея Ферапонтова Юрьева. Во время оформления Афимией паспорта в Серпухове из светёлки были украдены вещи на тринадцать рублей двадцать копеек: поношенные китайчатые шубейки (одна на заячьем меху, другая — на овчине) каждая по пять рублей; старая китайчатая шубейка на овчине в один рубль; старый камчатный полушубок на лисьем меху в два рубля; замок железный висячий в двадцать копеек. Довольно быстро удалось задержать пятидесятилетнюю жену коломенского мещанина Петра Петрова Старкова Акулину, проживавшую в приходе церкви Симеона Богоприимца. При её допросе выявилась масса интересных и колоритных деталей. Майским вечером, перед вечерним благовестом, в питейном доме Облупа Старкова распивала вино с крестьянином из Рязанской округи Гаврилой Максимовым и пахотным солдатом из города Михайлова Козьмой Наумовым Гробовым. По выходе из заведения Максимов предложил ограбить дом Евстигнеевой. После достигнутого согласия Старкова пошла на Торговую площадь, а затем к ночи вернулась в пустующую каменную избу умершего купца Чермнова близ Облупы. Около трёх часов ночи к ней присоединились сообщники и, распив вина, все пошли к неизвестному дому, находящемуся около двора коломенского купца Ивана Канина. Акулина осталась снаружи, а Максимов и Наумов, отперев замок, вошли в дом. Через час злоумышленники показались с двумя мешками и, отдав Старковой две шубы и полушубок, исчезли в неизвестном направлении. Вернувшись к Облупе, Акулина Старкова сбросила добычу в яму в пустой каменной палатке и, зайдя в питейный дом, купила на двадцать копеек вина. Выйдя опьянённой из заведения, она уснула рядом с награбленными вещами. Утром загул мещанки продолжился. Дойдя до Кузнецкого питейного дома, она заложила жене служителя шубейку и полушубок, а затем пила вино. При допросе двадцатидвухлетней жены коломенского купца Ивана Петрова Соколова Афимьи Агаповой оказалось, что полушубок был куплен ею у Старковой за два рубля при выходе из Кузнецкого питейного дома. Сама мещанка при этом утверждала, что полушубок был прислан ей сыном из Москвы. Вторая шубейка стала залогом коломенскому мещанину Родиону Фёдорову Попову (он проходит и как купец) из прихода Алексеевской церкви под один штоф вина и тридцать копеек. Вино было распито сразу на крыльце вместе с солдаткой Прасковьей Алимпиевой и с её дочерью Марфой Григорьевой — женой отставного солдата Козьмы Елисеева Юсова. Старкова встретила Прасковью, когда та шла с Торговой площади в Гончары к себе на квартиру, нанятую у коломенского мещанина Бориса Сергеева. Родион Попов со своей стороны свидетельствовал о ссуживании Старковой помимо вина сорока четырёх копеек в течение двух дней. На третий день Акулина пришла к нему перед обеденным благовестом и, отдав восемьдесят копеек, забрала шубейку обратно. В ходе следствия был найден и пятидесятилетний михайловский пахотный солдат Козьма Гробов, проживавший в Коломне с давних пор и добывавший себе пропитание изготовлением свечей и печением хлеба. Паспорта, данного когда-то ему Михайловским уездным казначейством, при нём не оказалось. Показания Акулины Старковой на него он полностью отрицал, сознавшись только в пьянстве в течение последних пяти лет. Параллельно Старкова давала показания и о других найденных при ней вещах: двух мотках пряжи в тридцать копеек, одних русских варежек в десять копеек, одном полотенце в восемь копеек и затулке в пять копеек. Сначала мещанка показала о краже вещей, висевших на шесте на улице, в селе Белые Колодези Коломенской округи у неизвестного крестьянина дней с пять назад. Но затем Старкова призналась, что была пьяна и не упомнит, где украла пожитки. Итогом разбирательства стал посыл Акулины Старковой через Московское губернское правление в Московский рабочий дом для отработки стоимости украденных вещей. Козьму Гробова отослали в Рязанское наместническое правление, чтобы там с ним было учинено разбирательство по законам. Купца Родиона Попова и служительскую жену Афимью Агапову признали невиновными, поскольку они не знали, что вещи были ворованными. Среди лиц, совершавших правонарушения, находились и малолетние. Такова история разбирательства по заявлению коломенского ямщика Семёна Карпова Толстикова о краже 16 декабря 1791 года в его отсутствие из сундука, стоящего в его каменном подвале, ста сорока рублей (пятьдесят рублей двадцатипятирублёвыми ассигнациями, сорок рублей — десятирублёвыми, двадцать пять рублей — пятирублёвыми, а также десятирублёвым империалом и пятнадцать рублей серебряной монетой). Грабителем Семён Толстиков считал жительствующего у него работника, тринадцатилетнего коломенского мещанина Степана Иванова Шкарина. Подозрение усиливалось тем, что именно 16 декабря Шкарин купил новые голубой кафтан, нагольную шубу и полушёлковую рубаху, а также разменял империал у коломенского купца Василия Николаева Тулинова. И здесь дело принимает интересный оборот. Степан Шкарин утверждал, что покупки он делал на украденные им три года назад семьдесят рублей у коломенского купца Макара Голубина, у которого более года он был сидельцем в лавке масляного ряда. Десять рублей были разменены на империал у неизвестного ему крестьянина, а шестьдесят рублей обращены в покупки. В этой части показаний проглядывает ребёнок, так как мы узнаём, что тридцать три рубля были потрачены на покупку разного лакомства: мёда, орехов и прочего. Остальные двадцать семь рублей ушли на приобретение одежды. Помимо вышеперечисленных обновок, Шкарин курил шапку, портки и один коломенковый кушак. Описание процесса покупок предоставляет нам возможность прогуляться по коломенскому торгу. Так, овчинная шуба и плисовая шапка были приобретены у коломенского ямщика Галактиона, содержащего лавку в москательном ряду; синий суконный кафтан — у ямщика Иуды Толстикова; кушак — у коломенского купца Семёна Тулинова; рубашка с портками — в том же москательном ряду в лавке, стоящей близ лавки купца Лариона Посникова по левую сторону. Чтобы подтвердить сказанное, были опрошены указанные торговцы, показавшие следующее. Коломенский ямщик Иуда Толстиков действительно продал коломенскому мещанину Степану Шкарину синий суконный кафтан. Ямщик же Галактион оказался в бегах, о чём свидетельствовало и явочное прошение от его отца. Купец Семён Николаев Тулинов продал Шкарину коломянку для кушака; торгующие же в Коломне в красном ряду по обе стороны лавки купца Лариона Посникова Давыд Матвеев Шерапов и Лазарь Петров Крахин отрицали покупки у них, причём Крахин уточнил, что свою лавку, стоявшую пустой, он нанял в 1792 году. Степан Шкарин также утверждал, что об утаённых при счёте товара у купца Толстиков и его жена Нелида Карпова знали. Сам же Голубин взял со Шкарина вексель на пятьдесят рублей, забрав в счёт оставшихся двадцати рублей шубу овчинную, чёрную плисовую шапку, кушак шерстяной и кожаные рукавицы. Толстиковы отрицали слова Шкарина и указывали на отсутствие у них в доме суконного синего кафтана, полушёлковой рубашки с портками, кушака и бархатной шапки. После обстоятельных опросов всех свидетелей и изучения поданных справок был сделан вывод о невозможности доказать кражу Шкариным денег через пролом в подвале дома Толстикова. Учитывая возраст мещанина и совершённый им поступок в отношении купца Голубина, было решено наказать его розгами и отдать в общество. Все представленные дела велись при непосредственном участии городничего надворного советника Василькова и членов Коломенского городского 298 магистрата: бургомистров Дементия Шерапова и Евстрата Лахонина, ратманов Ивана Тулинова, Максима Бочарникова, Сергея Попова и Алексея Ильина и секретаря Ивана Свешникова. Можно отметить строгое следование букве законов и тщательное изучение всех обстоятельств произошедшего. Благодаря этому, перед нами встают реалии прошедшей жизни, позволяя наполнить красками давно ушедшее и сделать его более близким и понятным для нас.

В очерке использованы материалы дела № 433 «Книга протоколов заседаний Коломенского городового магистрата за 1792 г.» из фондового собрания МБУ «Историко-культурный музей-заповедник «Коломенский кремль».

Из этого очерка видно, что у Петра Фёдоровича был наёмный дом и яблоневый сад...
У Семёна Тулинова отчество - Николаевич. И скорее всего, Иван, Василий, Феоктист и Семён Николаевичи - братья, т.к. они близки по годам рождения.
И родственность моих Тулиновых с ними отодвигается (и, соответственно, с Петром Васильевичем), в лучшем случае на уровень Фёдора и Николая, они тоже должны быть близки по годам рождения.
Петр Федорович - 1757 г.р.
Иван Николаевич - 1762 г.р.
Феоктист Николаевич - 1767 г.р.
Семён Николаевич - ? (но сын Василий Семенович 1789 г.р.)

Кстати, и Мирон Исаевич - 1747 г.р.

Из Коломенского альманаха 2018 г.

.....Яркими штрихами расцвечивают полотно жизни коломенского общества сообщения о многочисленных кражах. Благодаря этим сообщениям
мы можем не только дополнить сведения о жителях, но и увидеть бытовую сторону их жизни. Любопытно расследование о краже из дома крестьянина села Дединова Авдея Суранова на Никольской (ныне Посадской)улице.
В этом жилье, состоявшем в приходе церкви Николая Чудотворца, снимал квартиру(или как часто тогда писали — фатеру)некий Ермил Петров. Он,
как крепостной дворовый человек, принадлежал коллежской советнице Татьяне Ивановне Тетюшевой — дочери богатейшего коломенского купца
Ивана Тимофеевича Мещанинова. Ермил Петров занимался портновским делом и работал на посторонних людей. Летом 1792 года Коломенским
магистратом на него было заведено дело о подозрении в краже совместно с коломенским мещанином Власом Тимофеевым икон и различной
одежды из снимаемого помещения. О происшествии заявили жена Авдея Суранова Татьяна Казмина и Наталья Игнатова, которой он приходился
пасынком.
Татьяна Тетюшева свидетельствовала, что 22 апреля Ермил не явился в её дом и скрылся в неизвестном направлении, подговорённый обозна-ченным мещанином (при расследовании оказалось, что Влас Тимофеев носил фамилию Сивяков и состоял в купечестве). Татьяна Ивановна при-ложила к делу реестр, описывающий имущество её дворового человека. Из трёх показанных образов выделялась икона Тихвинской Божией Матери, имеющая длину девяносто сантиметров. Также было сказано о медном кресте и двух хрустальных лампадах. Среди одежды (или платья) были отмечены суконная шуба на калмыцком меху, тулуп, несколько кафтанов, бобровая шапка, две шляпы, кушак, рубахи. Обращает на себя внимание упоминание ножниц, утюга, плиты для мочки сукон.
События между тем продолжали развиваться. Сысканный купец Сивяков объявил себя старообрядцем и показал, что ему исполнился двадцать
один год. В своём рассказе он полностью отрицал свою причастность к краже, а знакомство с Петровым объяснил заказом у того различного
платья. Относительно дня совершения кражи коломенский купец утверждал, что 20 апреля он пришёл к портному Ермилу и взял у него своё
Евангелие, а Ермил держал в руках икону Тихвинской Богоматери, с которой и вышел из дома. Татьяна Казмина в свою очередь дала показания
о том, что Ермил Петров нёс кулёк с образом и медным крестом в киоте, а Влас Сивяков в руках держал большой образ Тихвинской Богоматери.
Наталья Игнатова утверждала, что Сивяков нёс икону на голове, придерживая руками. Отметим, что члены магистрата не спешили с выводами
и проводили расследование с максимальной долей объективности. До решения дела Сивяков был отдан под расписку коломенским купцам
Ивану меньшему Попову, Петру Тулинову и Агапу Ильину. Между тем в словах пострадавших появлялись всё новые подробности: в частности,
в тяжбе начало фигурировать полотенце, в которое был обёрнут образ Тихвинской Богоматери. Изменение привело к закономерным вопросам
о правдивости пострадавших, и Сивяков был оправдан из-за невозможности доказательства его вины.
Строго велось наблюдение за законностью действий горожан и в дру-гих вопросах. Об этом свидетельствует дело о беглой крестьянской жёнке
Афимье Власовой из деревни помещика Дмитрия Головина Новиковой, располагавшейся в Зарайском округе Рязанского наместничества. Вы-яснилось, что к побегу её подговорил крестьянин Федот Иванов из села Мещеринова Коломенского округа, принадлежавшего графу Николаю
Петровичу Шереметеву. Придя в Коломну, пара крестьян провела две ночи на постоялом дворе, после чего они попросились на жительство
к мещанке Марфе Устиновой, вдове Анура Голишникова. В этот дом, состоявший в приходе церкви Архангела Михаила, Федота привёл ко-
ломенский мещанин Панкрат Назаров, назвавший Иванова отставным солдатом, готовым платить за жильё три рубля в год. Немного погодя
Федот привёл в дом Афимью, представив её своей женой. Несмотря на выгодные условия, Марфа Устинова не преступила закон, потребовав от
жильца паспорт для записи в полицию. Прождав два дня и не получив документа, Марфа сообщила о постояльцах сотскому Власу Рудакову. При
этом информация дошла до сотского с некоторым опозданием, поскольку, по его словам, «в то число был торжественный день, и он, Рудаков, с утра и до отпетия благодарственного молебна находился при пальбе из пушек».
История закончилась арестом беглой крестьянки поручиком Долговым и ратманом Ильиным, а мещан Голишникову и Назарова освободили от
наказания, предписав им, чтобы «впредь к долговременному проживанию у себя никого не допущали».
Весьма показательной в плане соблюдения властями порядка в городе оказывается покупка ночью мёртвой коровы мещанином Авдеем Голиш-никовым, проживавшим в Запрудной слободе в старом деревянном доме коломенского купца Степана Фёдорова сына Панина без найма. Сержант
Иванов и сотский Михайлов 14 сентября усмотрели у Авдея в квартире мёртвых корову и свинью. Подобная ретивость служащих подтверждалась
и наставлениями московского губернатора, генерал-поручика Петра Васильевича Лопухина, касающимися осмотрительности в вопросе скотского
падежа. Голишников объяснил, что мёртвого чёрного борова он обнаружил около запрудских боен напротив огородов и вечером 13 сентября
принёс к себе домой. А в ночь на 14 сентября неизвестный крестьянин, постучавшись к нему, предложил за тридцать копеек мёртвую корову,
объевшуюся вёха (или цикуты). Вопрос был решён путём зарывания туш вместе с кожами на поле. При разбирательстве также оказалось, что на
Авдея Голишникова были наложены вексельные взыскания, и ему было предложено предоставить себя в работу желающим.
Представленные эпизоды из жизни Коломны показывают, что человек остаётся человеком во все времена. Ему свойственно ошибаться, пускаться
в авантюрные предприятия, находить точки соприкосновения и учитывать окружающие обстоятельства. Сменяющиеся поколения передают свой
опыт, рассказывают о себе через воспоминания и документы и надеются, что их не забудут.

alex_energo написал:

[q]
И родственность моих Тулиновых с ними отодвигается (и, соответственно, с Петром Васильевичем)
[/q]

Пока претендент на родственность - Назар Петрович

Kolob-07
Юрий, Назар Петрович рождения около 1767 года.
А Петр Федорович - 1758 г.р.
Не подходит....

Взято здесь.

Храм Архангела Михаила в Коломне
Словно сказочный крылатый страж, будто огромная птица, парит у въезда в Коломну храм Архангела Михаила.

И неспроста выстроился у стен кремля этот небесный полк. На славном месте стоит церковь, и не раз она благословляла русские рати, идущие через Коломенский мост на битву с врагом.

ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ

В средневековой Коломне было сразу два соименных престола: деревянные церкви Чуда Михаила Архангела и Собора сил бесплотных. Оба храма располагались рядом, и это позволило проф. А. Б. Мазурову предположить, что раньше здесь располагался небольшой монастырь, позднее пришедший в запустение, а две его церкви сохранились уже в качестве приходских. Так это или нет — в любом случае обращает на себя внимание имя святынь. Михаил Архангел, покровитель христолюбивого воинства, часто изображался на русских знаменах. В ту пору, когда наша Отчизна страдала от золотоордынских и литовских набегов, от междуусобиц, присутствие воинской охранительной святыни у стен крепости имело особое молитвенное значение.

Но когда основана Михайловская церковь? Документальных свидетельств об этом нет, да их и не могло быть; история небольших приходов не фиксировалась в летописях. Данные археологии позволяют предположить, что основание престола совершилось где-то в середине XIV в. именно тогда возникла улица, идущая от Ивановских ворот кремля к новой святыне и возникшей вокруг нее Михайловской слободе.

Первые документальные упоминания о храме относятся к XVI в. Писцовые книги 1577–78 гг. предельно лаконичны: «храм Собор Архангела Михаила, древяна, клетцки, другой храм Чуда Архангела Михаила, а в храмах образы и сосуды и ризы и все церковное строение приходское». Значит, оба храма были выстроены в виде деревянных клетей-срубов. Можно предположить, что церковь Собора сил была главной, а в Чудовской служили в холодное время года. Церковь содержалась не только за счет прихода. В тех же книгах упоминаются четверо зависимых людей «исстари государева данья».

Когда в 1525–31 гг. выстроили каменный Коломенский кремль, его стенные ворота между Маринкиной и Грановитой башнями были названы Михайловскими. Возможно, что небольшие служебные ворота существовали и раньше — в земляной крепости.

Михайловская слобода сильно пострадала во время Смуты. В начале XVII в. тут свирепствовали отряды польско-литовских интервентов. Но особенно «показали себя» банды под началом И.Болотникова. Для них не существовало ничего святого; они грабили даже православные храмы.

Однако после победы над интервентами и разбойниками и воцарения новой династии жизнь быстро восстановилась. В конце XVII в. начинается строительство каменного храма, завершенное в 1700 году.

КАМЕННОЕ СТРОЕНИЕ

В то время в богатой Архангельской слободе имели по нескольку домов почтенные семейства Капустиных, Тулиновых, Миляевых, Гусевых, Лешевых, Скачковых, Постниковых, Хлебниковых. Имели свои дворы и менее родовитые граждане: Тепляевы, Подошевниковы, Ильины, Поздняковы, Ширякины, Чумичовы, Машенкины, Колесниковы, Чекавитовы.

На их-то средства и начинается архитектурная история каменного строительства — едва ли не самая причудливая и долгая в нашем городе.

В своем первоначальном виде постройка простояла недолго. Во 2-й пол. XVIII в. выстроили звонницу в классическом духе (нижний ярус её сохранился, там сейчас главный вход). С колокольней храм соединялся небольшой трапезной с престолом Трех святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого.

Но не успело начаться следующее столетие, как богатые прихожане братья Колесниковы — Роман, Авксентий, Иаков, решили переделать здание. Их тщанием была расширена трапезная, и кроме престола Трех святителей утвердили ещё один, новый, в честь Казанской иконы Божией Матери.

Прошло полтора десятилетия, и вот уже новые жертвователи, купцы, братья Вавила и Василий Колесниковы начинают созидание нового, просторного и светлого, летнего храма. Однако поначалу стройка не заладилась. То ли сказался просчет в проекте, то ли фундаменты подвели, но верх почти готовой уже постройки — так называемый «трибун» — рухнул. Это был шок для всей Коломны и сильный удар по авторитету храмоздателей: статочное ли дело — поручить строительство церкви неумелому архитектору? Видимо, не без совета святителя Филарета (Дроздова) решили для окончания работ избрать высококвалифицированного зодчего. Это обошлось, вероятно, в немалую сумму, но лучше уж потратиться и быть уверенным, что здание не рухнет на следующий год.

Новый проект составил выдающийся московский зодчий Федор Михайлович Шестаков (1787–1836). Этот мастер прославился многими прекрасными церковными постройками в первопрестольной (в 1825 г. ему присвоят почетное звание академика архитектуры). Все великолепие московского ампира отразилось в нашей коломенской церкви. Проект был утвержден святителем Филаретом 4 июня 1823 г. Большой лист с изображением храма и автографом святителя до сих пор бережно хранится в фондах Коломенского краеведческого музея.

Строители взялись за дело, и спустя 10 лет, при священнике Петре Софрониеве, в 1833 г. храм был завершен. Все поражает в нем! И размеры (это едва ли не самая большая церковь в городе), и то, как гармонизированы здесь разновременные части. И, конечно же, внешняя отделка, незабываемый образ, действительно похожий на парящего архангела. Просторный двусветный корпус, с юга и севера украшенный белокаменными четырехколонными портиками, воздушная, со сдвоенными колоннами ротонда, купающая свой купол в коломенском небе и над ним — изящный барабан с главкой и крестом…

Прихожане мечтали убрать застройку, отделяющую храм от Коломенки. Но тогда эта задача оказалась неподъемной. И лишь в 1980-е годы, когда ветхие домики снесли и устроили с юга сквер с уступами фонтанов и цветниками, замысел зодчего выявился во всей полноте.

Михайловским приходом проводилась широчайшая социальная работа. Одним из самых важных её направлений было попечение о заключенных. К храму была приписана тюремная часовня св. Иоанна Воина (выстроена в середине XIX в. в духе угасающего классицизма). Четверик часовни частично сохранился, шатровое завершение утрачено.

В 1870-е гг. старостой храма был городской голова С. И. Петров, что, конечно, способствовало развитию благотворительной работы.

В 1871 г. на средства Анны и Константина Тупицыных был составлен проект тюремной церкви в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Храм планировался в «русском стиле»; его измельченные нарядные формы не должны были контрастировать с грозной мощью Михаила Архангела. Но проектные и строительные работы затянулись, и неизвестно, удалось ли начать службу в этом здании.

В 1882 г. Архангельский храм был расписан. Хотя это было так называемое «фряжское письмо», интерьер производил строгое и гармоничное впечатление. На столпах поместили образа святых, стены украсились евангельскими сценами. Особенно интересны были композиции западной стены летнего храма: Проповедь Отрока-Христа в Храме Иерусалимском, а также Изгнание торгующих из Храма.

Роспись сделали при священнике Феодоре Розове, маститом иерее, который к этому времени служил уже около сорока лет. Именно отец Феодор составлял Метрику церкви в 1887 г. Может показаться странным, но этот богатый приход не изобиловал реликвиями. Из действительно уникальных и редкостных предметов можно назвать Синодик 1548 г. Ныне его местонахождение неизвестно; утрата столь древнего документа — большая потеря для духовной истории нашего края…

Приходу принадлежала богадельня им. Ивана Тулинова. Для воскресной школы приобрели отдельное двухэтажное здание, (оно и сейчас сохранилось — на перекрестке, рядом с Грановитой башней). Здешняя воскресная школа была едва ли не лучшей в городе, славилась качеством преподавания, яркими театрализованными представлениями и солидной библиотекой. Школа открылась в 1906 г. при попечении священника Панкратия Милославина, который служил в нашем храме с 1902 г.

С именем отца Панкратия связана очередная реконструкция Михайловской церкви. Раньше в теплое время богослужения совершались в летнем помещении, а зимой служили на Казанском и Трехсвятительском престолах в теплой трапезной. При отце Панкратии, тщанием церковного старосты Иоанна Постникова, храм становится пятипрестольным. Кроме трех основных, сосредоточенных в летней церкви, в трапезной учреждаются ещё два престола: южный, в память мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, и северный — в честь новопрославленного преподобного Серафима Саровского (северный придел освятили в 1906 г.).

В 1912 г. отца Панкратия на Архангельском приходе сменил священник Виктор Соколов (1877–1937). Это был опытный священнослужитель, знавший свое дело; в 20-е годы его назначили благочинным городских церквей. Священник Виктор Соколов был казнен 9 октября 1937 года…

ГОДЫ ИСПЫТАНИЙ

К этому времени в храме уже располагался Краеведческий музей. В 1936 г. исчезли последние признаки церковного великолепия. Прекрасные образа в сияющих тонкой резьбой и золотом иконостасах были варварски уничтожены, росписи забелили. Вдобавок в середине ХХ в. в летнем храме сделали второй этаж, что совершенно исказило интерьер. Все это не могло не печалить верующих. Особенно очевидной стала противоестественность такой ситуации после 1989 г., когда святыни одна за другой начали возвращать православным.

Но с просьбой о передаче Михайловской церкви спешить не стали. Сначала нужно было найти помещение для Краеведческого музея, который весьма необходим для Коломны — города с огромным историческим наследием. Такое здание подыскали на территории Коломенского кремля, началась его реставрация и приспособление под музей.

Но верующие не стали ждать окончания работ. Была зарегистрирована община Архангельского храма во главе со священником Георгием Муравлевым, тогда ещё — клириком соседней церкви Троицы-на-Репне. Новая община взяла на себя необычную форму социального служения — попечение о глухонемых. Сформировалась небольшая, но очень сплоченная группа верующих. Они приходят два раза в месяц, молятся на богослужениях с сурдопереводом. После службы собираются за чаем, размышляют над евангельским чтением, беседуют о вере и Церкви.

Церковь Михаила Архангела, единственная в Коломне имела престол в честь преп. Серафима Саровского. С 15 января 2004 г., в день памяти великого старца, стали совершаться молебны; сначала — у стен храма, а затем, по согласованию с музейным руководством, и в самом храме.

У музея и приходского совета сложились добрые отношения сотрудничества и взаимной помощи. Особая поддержка потребовалась музейщикам в 2006 г., когда с немалыми трудами пришлось перебираться в новое здание. Михайловские прихожане помогали и делом и молитвенным трудом, поминая о здравии всех сотрудников музея.

Вообще 2006 г. стал рубежным в истории храма. Приближался День славянской письменности и культуры 2007 г., когда Коломна была призвана стать всероссийской столицей праздника. Михайловская церковь, расположенная на въезде в город, должна была встречать гостей во всем великолепии.

Благодаря тому, что в здании почти 70 лет находился краеведческий музей, оно, казалось бы, неплохо сохранилось. Однако на самом деле реставраторов ожидали немалые проблемы. В сводах появились трещины, многочисленные переделки исказили внутреннее пространство. Восстановление храма требовало больших затрат.

Внешнюю реставрацию финансировал губернатор Московской области Б. В. Громов. Золочение главы и работы в интерьере взяла на себя Московская епархия. Подрядчиком выступили фирма «Эльба-строй» и ООО «Тревел», которые под руководством архитектора В. В. Теплякова в короткий срок и очень качественно привели сооружение в порядок.

Однако церковная жизнь вернулась под святые своды ещё до завершения реставрации. Прихожане помогали строителям, убирали строительный мусор. Ещё кое-где оставались фрагменты музейного оборудования, ещё не успели установить иконостас, а 21 ноября 2006 г. уже была соборно, во главе с благочинным Коломенского округа, совершена первая Божественная литургия.

Но это было лишь началом! Ещё предстояло раскрыть пространство летнего храма, отделать стены, настелить новый пол, установить заказанный на средства епархии палехский иконостас… Казалось, все это невозможно осуществить в срок. Каково же было радостное изумление коломенцев и гостей праздника в майские дни 2007 года, когда сняли строительные леса и обновленный храм раскрылся белоснежными крылами сводов!

Но только отгремели торжественные гимны в честь равноапостольных Мефодия и Кирилла, как снова закипела работа. Ведь нужно отделать и трапезную. Начата роспись ротонды (здесь трудится артель талантливых воскресенских изографов). И ещё очень важное решение принято: восстановить колокольню над западным входом. Это наиболее старая часть здания, и, как уже говорилось, от нее сохранился только нижний ярус и малая часть второго. Так вот: к 15 июля 2008 г. колокольня вновь поднялась на прежнем месте во всей красе.

А освятил кампаны для колокольни сам владыка Ювеналий. Правящий архиерей Московской епархии имеет особое попечение об этом храме. Он не раз посещал стройку и следил за ходом работ. Это и понятно: мы столько лет просили вернуть этот храм, и восстановить его — дело чести православной Московии. Многие приходы Московской области пожертвовали свою братскую лепту на возобновление святыни, так что почти любая православная община Подмосковья может назвать эту церковь своей, ибо в нее вложена частица их молитвенных трудов.

21 ноября, в день престольного праздника — Собора Архангела Михаила — планируется Великое освящение храма митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием.

Так, помощью Божией, смотрением владыки Ювеналия, общими трудами вознесся на высоком Коломенском берегу прекрасный храм Архангела Михаила.

Взято здесь.

Но, пожалуй, самым продуктивным, в плане благотворительности, был XIX век. И в этом немалая заслуга русского купечества, его лучших представителей: Морозовых, Третьяковых, Солдатенковых, Щукиных, Найдёновых, Хлудовых, чьи благие дела общеизвестны. Историк М.П. Погодин в 1856 году в Москве, на торжественном обеде, посвященном героическим защитникам Севастополя, сказал в адрес московских купцов слова, которые можно отнести ко всему российскому купечеству: «Московское купечество служит верно Отечеству своими трудами и приносит на алтарь его беспрерывные жертвы. Но наши купцы не охотники ещё до истории: они не считают своих пожертвований и лишают народную летопись прекрасных страниц. Если бы счесть все их пожертвования за нынешнее только столетие, то они составили бы такую цифру, которой должна бы поклониться Европа».

Столь же щедры на добрые дела были провинциальные купцы. Свою лепту в развитие благосостояния земляков внесло и коломенское купечество, представители его знаменитых фамилий: Кисловых, Шераповых, Шевлягиных, Щукиных, Ротиных, Тулиновых, Тупицыных, Рыжиковых и многих других. Именно о них и пойдёт наше повествование. О тех, кто, не помышляя о наградах, прославлял делами себя и свой край, заслужив тем почётное имя «благотворитель» (от исконно русского — «творящий благо»), слова полузабытого, к сожалению, в современном обществе. Наш сегодняшний интерес к ним — запоздалое признание потомками материальной и нравственной значимости их благих деяний.

С использованием материалов из книги «Коломенские благотворители», Л.Н. Рябкова, Издательский дом «Лига», Коломна, 2009.

Ещё одна загадка: При рождении прадеда в 1856 в восприемниках есть
СПб купчиха вдова Любовь Константиновна Тулинова.

alex_energo написал:

[q]
Ещё одна загадка: При рождении прадеда в 1856 в восприемниках есть
СПб купчиха вдова Любовь Константиновна Тулинова.
[/q]

Может Василий еще раз женился?
В 1858 проживают по одному адресу с Александром Никитичем

Kolob-07 написал:

[q]

alex_energo написал:
[q]

Ещё одна загадка: При рождении прадеда в 1856 в восприемниках есть
СПб купчиха вдова Любовь Константиновна Тулинова.
[/q]

Может Василий еще раз женился?
В 1858 проживают по одному адресу с Александром Никитичем
[/q]

Юрий, вполне возможно.
А откуда информация, что они на одном адресе в 1858?
Исповедки?

Табачные фабриканты, купцы, почётные граждане, мещане в Санкт-Петербурге