Путешествие в прошлое… Семейное древо
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
18 января 2025 23:40 Фашисты быстро исчезли в лесных зарослях. Только, когда стих хруст сухих веток под сапогами солдат, когда не слышен стал шорох листвы, звук ломающихся сочных веток и удалилась затихающая речь военных, только тогда все присутствующие как будто очнулись. Уселись вокруг костра и начали обсуждать происшедшее.
Братья Айкстер на всякий случай пошли за солдатами следом, чтобы убедиться, что те ушли окончательно, а то вдруг отойдут и завалят гранатами… Они осторожно проводили тех до дороги и, услышав, как майор скомандовал головному экипажу: «Ab marsch!», успокоившись окончательно, побежали к родителям. Тем временем вокруг костра шло бурное обсуждение, и люди разделились на два лагеря.
– Господи! Так это наше спасение! – закинув голову и глядя в нежно-голубое небо, проскальзывавшее меж крон деревьев, перекрестившись троекратно, произнесла Лиля Айкстер. Народ стал собирать у костра свои вещи, размышляя о возвращении по домам и возникшей вдруг возможности. Большая часть решила для себя покинуть страну, памятуя ужас последних лет и беспредел властей, зависть соседей и все пережитые с ними ситуации, но несколько семей не поддержали это решение. Они пытались убедить других в том, что именно теперь они могут быть полезны своей Родине, которая, как никогда, будет нуждаться в переводчиках и людях, знающих немецкие традиции и быт в целом, для понимания поведения врага, посягнувшего на Советский Союз, который стал и им Родиной.
С языками пламени костра еще больше разжигался и спор, возникший тут же. Злобные обвинения так и сыпались со всех сторон, все больше и больше эмоционально люди вовлекались в водоворот раздора. Яков Шеф, мужчина сорока лет, с колким, ледяным, презрительным взглядом, демонстративно выражал яркую неприязнь ко многим присутствующим, потому что был глубоко убежден и твердо верил в свою идею о сближении народов разных сословий и национальностей для победы над фашисткой Германией; он убедительно разглагольствовал:
– Вот сейчас мы сможем реально помочь и доказать свою готовность в выявлении врагов и откровенных предателей! И проявить себя истинными борцами за свою страну, людей и товарища Сталина! ОН сейчас, как никогда, нуждается в нашей поддержке!
– Господи! О чем ты говоришь? Уже была первая мировая… Мы все это мутное время пережили, и ничего не изменилось, только стало хуже… В тридцать седьмом и восьмом годах пачками увозили под покровом ночи! Забыл? Постыдись! Наивный! Заблудший ты человек! – произнесла Лиля.
– Ты!!! – в бешенстве кричал Яков, тыча в Лилю пальцем. – Да как ты смеешь? Тогда, в первую мировую, наш народ был здесь почти чужой! А сейчас все изменилось! Да, были перегибы, были ошибки, была «Ежовщина», но разобрались… Да, было тогда очень тяжко, но ведь сейчас время другое, и люди к нам уже привыкли.
– Да ты что?! Как ты смеешь мне это говорить? Нашему дяде, отцу, умершему в заключении, дали десять лет лагерей. За что? И отцов, сыновей матери и жены лишались за что? За то, что картошку сажали в срок? И хороший урожай собирали?.. Расстреливали без суда и следствия. Садисты! Идиоты! – подскочившая со своего места Тереза кричала отчаянно на Якова. – Моя мама ушла от горя раньше времени. Работали, как волы, и всё колхозы под себя подмяли, – всхлипывала, вытирая влажные глаза и спорила разгоряченная женщина.
– Дура! Так сейчас у нас шанс доказать своей готовностью быть и стать одним цельным народом России-Матушке! – спорил Яков с плачущей женщиной.
– Если Родина – мать, а относится к своим детям хуже злобной мачехи, то не думаю, что, будучи взрослыми, дети захотят с ней жить по соседству! Уедут и забудут! – вклинилась в разговор Шарлотта. – Я, к моему глубокому сожалению, сомневаюсь, что что-то изменится в головах у людей: Der Fisch verfault vom Kopf! (Рыба гниет с головы!). Все то, что действительно важно, потеряло человеческую ценность! Подменили все, перевернули с ног на голову. Все хорошее называют плохим, и, наоборот, все то, что грешно, подают как святость! Души вымотали! Служить заставляют фальшивому Богу! А когда Бога нет, то проклятья по пятам ходят. Живем – как в отражении треснутого зеркала. Они сами себя боятся, но гонят эти мысли прочь, потому что сами слабы признаться, что уродство у них налицо, – тихо и ненавязчиво, глядя вдаль по верх голов, как бы про себя, задумчиво сказала Шарлотта.
– Ты точно настоящая предательница! Враг народа! Я так и знал! Да я первый сдам тебя Советам! – в бешенстве прохрипел Яков.
– Прочь от моей жены! Негодяй! И не смей тут махать руками! – подскочил Николай, накинувшись на Якова и обороняя собой, как щитом, жену. Он вцепился в рубаху Якова и заорал: – Я не позволю! Убирайся!
Подбежавший на ссору Федор, жених Лили, вцепился мертвой хваткой в Якова одной рукой, другой – оттаскивая Николая, решительно произнес:
– Решили оставаться? Так оставайтесь! – и оттолкав Якова, крикнул ему вслед: – Я надеюсь, тебя коммунисты не повесят при въезде в город как пособника и шпиона фашистского режима…
Повскакивали со своих мест и другие мужчины, начали разнимать конфликтующие стороны.
– Хорош! Сила в этом деле – не советчик. Тут надо решать с холодной головой, разумом! – сказал Георг Айкстер. – В спорах, а тем более в ссорах, никогда не рождается истина!
Стороны разошлись, оставшись каждая при своем мнении. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
18 января 2025 23:47 И вдруг в наступившей тишине Шарлотта тихо продолжила:
– Да я и не сомневаюсь, что ты захочешь нас сдать, – она глядела все так же отрешенно, поверх голов. – Ты знаешь, может, ты и прав… Люди везде есть милосердные и разумные, человечные и порядочные, но, по моему горькому опыту – их ничтожное количество, прячут истинные лица, вот и все! Бога они отменили?! Самоуверенные людишки! Ты сейчас сказал, что я по-твоему – предатель Родины? Может быть, ты по-своему и прав… Я не отрицаю, хотя, как сказать, а если, с другой стороны посмотреть? Но за что я тебя искренне благодарю, так это за то, что ты мне эти неприятные слова в глаза сказал! – резко повернув голову, уставилась она твердым взглядом, продолжая свой монолог: – Спасибо тебе, что не побежал на нас втихаря донос писать. Хуже, на мой взгляд, когда человек не знает к какому берегу прибиться. Такие со временем превращаются в шакалов и бросаются на израненную жертву при любом удобном случае, чтобы только выслужиться перед «начальством». Или другие – плывут по течению, даже не пытаясь барахтаться, а лишь молча идут ко дну.
– Так ты считаешь, что я бедный и несчастный, раз решился остаться на земле моих похороненных предков? – выпучил и так огромные глаза на Шарлотту и злобно словно «выплюнул» ей слова в лицо Яков.
– Отнюдь, я тебя понимаю. И тоже бы с удовольствием здесь жила и дальше. Если ты не забыл, я тоже уроженка этих мест, но, если бы не этот жуткий режим.
– А фашизм, значит, для тебя лучше? – язвительно спросил Яков.
– Я этого не сказала, – задумчиво произнесла Шарлотта.
И повисла долгая пауза, во время которой каждый из сидевших рядом подумал о своем – своих страхах, надеждах и отчаяньях.
А позже Шарлотта продолжила:
– И потом… ты знаешь, мы все всю свою жизнь работали на земле, обрабатывали ее, и она нас с лихвой кормила. Наши предки обрабатывали эти поля всю свою сознательную жизнь, мы работали для нее и ради нее! А как же быть матери, когда покушаются на ее детище? Я лишь хочу спокойно жить на земле, которая меня кормит. И не хочу служить, ни коммунистам, ни фашистам.
– Демагогия! Ты всего лишь ищешь себе оправдание, –пренебрежительно махнув рукой, грубо осадил ее Яков.
– Зря ты так… Мне просто хочется жить на земле спокойно и уверенно в завтрашнем дне, ради моих детей, а не бегать с места на место, и не быть гонимой, как вшивый по бане…
– Всё, поговорили! Скатертью дорога! Надеюсь, вас не расстреляют в первый же день, как сейчас только что Егора. Это было у всех на глазах, и было всем явно не по себе, – с раздраженной ухмылкой буркнул он.
– Спасибо на добром слове и вам не хворать! – спокойно с улыбкой сказала Лиля, подойдя к сестре.
Обнявшись, они молча смотрели в глубь леса, мысленно находясь где-то совсем далеко… В голове крутились разные мысли, перелезая друг через друга, прокручиваясь и наезжая одна на другую, цепляясь в поисках всё новых и новых возможностей принятия решения.
– А ведь там наша Соня… а мы даже и не знаем – жива ли?! – произнесла тихо Шарлотта с глазами, наполненными слезами. – Господи! Полгода – как сына старшего похоронила… Моя опора и надежда. Ведь на мужа-то у меня особо надежды и не было никогда. Петенька всю мужскую работу выполнял. Кровинушка моя! Тиф проклятый! А теперь и доченька – не знаю где!.. Что с ней? И свидимся ли когда?
На фоне непрекращающихся разговоров и споров, продолжающихся у костра, Шарлотта погрузилась в себя.
– В очередной раз решение придется сделать мне, чтобы спасти своих детей. Другого выбора – как побег – я не вижу. Здесь оставаться нам на погибель, – делилась она мыслями с сестрой почти шепотом.
Вдруг спор резко прервал Георг, который до этого тихо сидел и наблюдал словесную нескончаемую перепалку:
– Всё! Хорош устраивать митинги! Каждый волен делать то, что он считает правильным! А уж навязывать свое мнение в принципе не стоит хотя бы потому, что мы разные – по своим убеждениям и вере!
– Идеалист, твою мать! – посмотрю я, куда вас завезут ваши спасители! – буркнув, проворчал Яков, собирая пожитки и командуя семье: – Пошли! Я не желаю идти с перебежчиками! Довольно болтовни!..
Весь оставшийся путь в свои полуразрушенные дома люди прошагали почти молча, в глубоком и томительном раздумье, периодически переглядываясь между собой и обмениваясь малозначительными фразами, касающимися детей. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
18 января 2025 23:55 Покинутые не так давно дома оказались полуразрушены и разграблены, в них гулял один лишь порывистый ветер. «Кому война, кому мать родна… И кто-то неплохо наживается на чужой беде», – подумала Шарлотта, и это стало еще одним знаком в подтверждении решения, что все же нужно уезжать отсюда. Когда-то родные стены стали холодными и чужими после лютого мародёрства. Угрюмые стены и пронизывающий вечерний холод – отвечали настроению долго отсутствующих хозяев.
Родители молча бродили по разоренному дому, потерянно поднимали разбросанные вещи, затем сели на раскиданные табуреты и тяжело вздохнули, ища глазами опору и поддержку друг в друге. Из дома как будто ушла душа! Только дети своим бесконечным щебетанием возвращали их к действительности. Разбежавшись по своим местам и зарывшись с головой под одеялами, дети быстро угомонились и заснули сладким сном. А взрослые еще долго не могли уснуть, слушая гуляющий в разбитых окнах ветер и мысленно прощаясь с прошлой жизнью.
Наутро многие русские немцы собрались у вокзала со своими пожитками в ожидании обещанного состава. Состав подогнали к переезду Грузинского шоссе, так как вокзал был весь раскурочен и практически разрушен. От страшных бомбежек пострадали рельсы, выглядывали из глубоких воронок, словно копья, брошенные на поле брани… Все перроны были уничтожены, а на их месте оставалась взрыхленная, с камнями, арматурой да бревнами измученная земля.
Удивительно красивое классическое кирпичное здание, спроектированное архитектором Б. Лорбергом и построенное в 1876 году на отрезке первой Николаевской железной дороги Москва–Петербург, превратилось в руины, и только пытался устоять обугленный каркас некогда величественной постройки. Даже местные жители с трудом узнавали знакомые места. Со всех сторон двигались люди к месту сбора. Колонисты толпились у длинных вагонов, озираясь по сторонам, как будто впервые увидели знакомый город.
Шарлотта с маленькой Луизой у груди, замотанной в платок, всматривалась в толпу, ища глазами сестру Лилю и Терезу с их семействами. Народ взволнованно гудел и перешёптывался в ожидании посадки. Лиля, стоящая рядом с матерью, первой увидела движущихся к ним на встречу родственников, показывая в глубь толпы пальцем.
– Мама, смотрите! Вон они, все пробираются к нам, – и высоко поднимая руку, замахала им для ориентира.
– Ну, слава Богу! Я уж было думала – не найдемся, –обрадованно улыбаясь, промолвила Шарлотта.
В воздухе смешалось всё: нервное напряжение, страх, невероятное отчаянье, злость на сложившиеся обстоятельства, всё сплеталось в большой тревожный комок, но решение было принято. И никто из них не предполагал, что последует за принятием этого решения. Какие повороты судьбы их ждут. Как неожиданно сыграет жизнь свою игру. А сейчас… они просто стояли и ждали время для посадки. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
19 января 2025 17:52 Малая Вишера (в то же время)
Просторная, пусть и не большая, спальная комнатка впустила теплое светлое утро. Четырнадцатилетняя, повзрослевшая Соня, открывая веки, щурясь и зевая, уютно повернулась в кровати, потягиваясь от сладкой неги утреннего медленного пробуждения. Наслаждалась она безоблачным счастьем каникул, предвкушала сегодняшнюю поездку в Чудово к родным.
Но что это? Совершенно зловещий, раннее незнакомый гул, а потом – новый звук… заполонил пространство. Соня быстро соскочила с кровати и выскочила на кухню, где мама уже готовила завтрак.
– Мама, что это за шум? Вы слышите? Что это?
Они вместе выбежали во двор и остановились как вкопанные, наблюдая невероятную картину: страшный вой сирены и нависающая, давящая стая самолетов с черными крестами на бортах двигалась устрашающим потоком, заполоняя пространство неба над поселком. Вниз по крышам летел огненный дождь из пуль, опускаясь на них, они били рикошетом и… Страшный грохот!.. Взрыв! И еще один! И там, и тут!.. Они стояли, окаменев и боясь пошевелиться. И вот очередной взрыв совсем рядом.
«Чужие», – мелькнуло в детском мозгу.
Христина, раскрыв рот, смотрела в небо, не обращая внимания, как возле нее летевшие пули расписывали узоры на земле в своём фантастическом танце, который еще больше гипнотизировал остолбеневших женщин. Соня первая опомнилась и закричала:
– Мама, быстрей, давайте в дом! – и потащила за руку мать.
Христина, как завороженная, не моргая, смотрела на происходящий ужас и почти спокойным тоном сказала плачущей дочери:
Подожди немного, мне интересно чем все закончится.
– Мама, мне страшно! Пожалуйста, пойдемте! – стоя у дверей, кричала Соня, боясь за отчаянную женщину и одновременно восхищаясь ее смелостью. Христина, как заколдованная, наблюдала за первым обстрелом города, не осознавая – что им еще придётся пережить… Они простояли до полного отбоя, пока не стихла сирена… Вскоре ежедневные бомбежки стали привычными. В городе резко стало ухудшаться снабжение, выстраивались длинные очереди за продуктами, и в этих очередях гибли люди, расстрелянные с воздуха, но не стоять в очередях было невозможно, к городу подступал голод.
На фоне страшных внешних обстоятельств внутри города тоже поднималось и самое плохое в людях – усилились доносы, подозрительность, росла ненависть. Оставаться в городе стало небезопасно. Христина с дочерью, как и многие жители того региона, ушли в лес, вырыли там землянку и какое-то время в ней скрывались. Своя скотина помогала выжить, но осенние холода вынудили вернуться домой. Нетопленное, продрогшее, как и сами хозяйки, помещение встретило их недружелюбно.
Растопив печь и немного согревшись, Христина сказала:
– Соня, я завтра пойду к своей сестре Ане. Я слышала, что всех колонистов из Александровки высылают куда-то на север. Будто бы фашисты почти взяли Ленинград в кольцо. И вроде как замкнули его на Чудово. Даже и не знаю… как там Дуняша с Николаем? – вздыхая, размышляла вслух Христина. – Ведь мы с колонистами на этом берегу Волхова, а они там. Наверное, тоже по лесам бегают. Пойду-ка я с Анной завтра напоследок повидаюсь, а то, кто знает – свидимся ли когда? Я с утречка уйду, а то, может, их уже днем увезут… Так что ты меня не теряй, отсыпайся. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
19 января 2025 17:54 Утром плотный низкий туман висел как занавес, еще больше добавляя унылого настроения. Соня проснулась в холодном доме, встала, затопила печь, перекусила тем, что осталось с вечера, поглядывая периодически на часы, снова прилегла и начала читать книгу в ожидании мамы. День клонился к вечеру. Соня почувствовала неясную легкую тревогу и побежала к дому тети Ани. Долго и настойчиво стучала, почти тарабаня в закрытые двери что было сил, пока не вышла на грохот соседка.
– Соня, ты что так шумишь?
Девочка, испуганно поздоровавшись, спросила:
– А вы мою маму не видели? Она должна быть здесь! С утра ушла… – с тревогой, надеждой и мольбой в глазах смотрела она на пожилую женщину.
– Ты что, не знаешь? Она в милиции. Их с Анной еще в обед забрали, – с жалостью в голосе ответила сердобольная женщина.
В голове девочки как будто одновременно зазвучали два колокольных звона, один – глухой и тревожный, а другой – отчаянно зовущий и придающий силы бежать и действовать. Следуя за голосом этого второго колокола, она сорвалась с места, бросив на ходу короткое: «спасибо!» Ей необходимо было найти мать.
– Беги, девонька, может, успеешь еще ее застать, – вытирая слезы фартуком и перекрещивая ее вослед, крикнула вдогонку добрая женщина.
Соня мчалась, не помня себя, а в ее голове крутилась только одна мысль, она повторялась вновь и вновь. Сначала Соня повторяла её про себя, потом нашептывала вперемешку с тяжелым придыханием, временами – в отчаянном крике, сопровождаемом беспомощным детским плачем… и снова и снова:
«Надо успеть! Надо успеть! Надо успеть!»
Соня влетела в помещение и, переводя дыхание, выпалила в окошко дежурному:
– Здрасте, здесь моя мама должна быть, посмотрите, пожалуйста… Христина Яковлевна Керн.
Неохотно оторвавшись от важных дел, на взволнованный голос подростка участковый рявкнул:
– Немцы? Всех высылают. Завтра!
– Соня, девочка моя! – неожиданно послышался за спиной теплый знакомый мамин голос.
Соня обернулась и увидела вдоль стены стулья, на которых сидели люди и среди них заплаканная мама, а рядом с ней тетя Аня.
– Мама! Я так за вас испугалась! – Кинулась она к матери и припала к коленям, уткнулась ничком в мамино тепло, обняла её и, разрыдавшись от радости и волнения, сказала: – Слава Богу! Я вас нашла… Что случилось? Почему вы здесь?
Христина, вытирая платочком слезы и всхлипывая, рассказывала:
– Они забрали у нас паспорта. Сказали, что завтра вместе с колонистами поедем… куда опять… один Бог ведает. На сборы два часа, а потом к школе идти, там сборный пункт. Сказали… и ночевать дома нельзя, – вздыхая и вглядываясь устало в глаза дочери, добавила: – Сонечка, что нам делать?
Две взрослые женщины как будто на миг лишились рассудка, глядели обреченно и безнадежно в пустоту, не понимая, что делать.
Соня подняла голову, мгновенно успокоилась и, собравшись, посмотрела в мертвенно-бледные лица, которые были более похожи на восковые фигуры – неестественные, опухшие и чужие, с холодными и безразличными взглядами, прощающиеся с жизнью. Девочка всмотрелась в знакомые и так вдруг резко постаревшие лица матери и тетки, та тихо сидела и не проронила ни слова, казалось, что она совсем не слышит их разговор.
В это мгновение они как будто поменялись местами, Соня стала взрослой, решительной и ответственной, а мама – беспомощным, испуганным и потерянным ребенком.
Дочь нежно погладила мать по щеке, убирая выбившиеся ей из-под косынки волосы и сказала:
– Мама, ну куда мы без паспорта? Надо идти домой, собираться.
Встала сама и помогла подняться женщинам, и так втроем потихоньку они двинулись к выходу: посредине – маленькая, хрупкая, но стойкая девочка, а по обе стороны – две вымотанные, душевно истощённые женщины.
Пронизывающий ветер встретил их на улице, дверь за ними с грохотом захлопнулась, так они и пошли до дому, преследуемые приговором, звучащим низким, неэмоциональным голосом: «Псковское направление фронта, Старорусское и Новгородское, держатся на пределе… Правительство рекомендует эвакуироваться из опасных районов на безопасную землю. Плановая эвакуация мирного населения идет полным ходом, в первую очередь женщин и детей…» | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
19 января 2025 17:55 Неожиданно из обреченного состояния вывел их гул самолета; по привычке женщины побежали в укрытие, но вдруг заметили, что вместо пуль с неба на них с тихим шелестом посыпался бумажный дождь. Самолет покидал город, оставляя за собой шлейф летящих, медленно планирующих на землю листовок.
Соня подняла листовку и вслух прочла: «Граждане! Не верьте вашим комиссарам! Они все врут, наша армия сильна и победит проклятый коммунизм! Уходите дальше от дорог, населенных пунктов и городов! Бомбить будем нещадно!!! Сдавайтесь! Эта листовка будет вам пропуском в новую жизнь».
– Нам будет худо в этой войне… – вдруг тихо, не поднимая глаз, смотря себе под ноги, произнесла Анна. – В прошлую было худо… а теперь еще печальнее и мучительнее будет. Я точно знаю. Я так чувствую, точнее – знаю! – нарушая столь долгую тишину, почему-то именно сейчас она задумчиво, но твердо произнесла.
В итоге, разойдясь по домам, они договорились через час встретиться на перекрестке. Дома Христина собирала теплые вещи и кое-что из красивой посуды на случай продажи или для обмена на продукты. В условном месте ждали Анну. Время шло, вот уже медленно сползли сумерки, спустилась вечерняя мгла. Стало тянуть холодом… Христина, вглядываясь в приближавшуюся тень, засомневалась:
– Похоже, что не она.
Прошел незнакомый мужчина, глянув на них с сочувствием, молча побрел дальше.
– Ой, Сонечка, сердце не на месте. Я пойду схожу. Пойдешь со мной или постоишь, подождешь?
– Я с тобой. Я боюсь здесь одна, – с мольбой в глазах испуганно сказала дочь. – Пойдем, посмотрим – почему она так долго…
Открыв скрипучую калитку, зашли во двор. Христина сгрузила вещи на рядом стоящую покосившуюся лавочку, со словами:
– Посиди, я пойду гляну и помогу может, что... Беспокоит она меня своим состоянием, поднимаясь уже на крылечко, спросила: – Аня! Ты готова? Аня, мы пришли за тобой! – Заглянула в окно, увидела горящую свечу; значит, хозяйка не ушла. Открыла осевшую, сопротивляющуюся дверь. – Аня, Аня ты где? – голос мамы стал приглушенным.
Соня сидела на лавочке, запрокинув голову и прислонившись к стене дома, смотрела на звёздное морозное небо, где царил умиротворенный покой… казалось – только там царили мир и покой. Там не было взрывов, горя и боли, слез и криков, только вечная красота, тишина и манящая загадка. Вдруг тишину прервал приглушенный крик матери!
– Ааааа!
Соня мигом влетела в дом.
Не смотри, Соня, не смотри!
Поздно… то, что увидела девочка, было бедой… Тетя Аня сидела на стуле, неестественно согнувшись и опустив голову на грудь, а рядом лужа крови… и какой-то тошнотворный запах. Правая рука ее зажимала окровавленный нож, видны были черные от запекшейся крови порезы на руках… На столе гранённый стакан, а на нем кусочек черного хлебца. И рядом записка…
Девочка вскрикнула и машинально попятилась за порог, выбежала из дома… Христина наконец разрыдалась, причитая вслух: «Господи! Грех какой… Анна, зачем ты это сделала?» Несколько раз широко перекрестившись и прочитав молитву, она потянулась к листку на столе, не сразу заметив, что одной ногой вступила в липкую лужицу крови, она отпрянула и тоже стремительно выскочила во двор, лишь предательский кровавый след тянулся за ней вдогонку… Христина несколько раз глубоко втянула в себя прохладный свежий воздух, а потом решительно вскинула на спину огромный узел с пожитками, коротко и твердо скомандовав дочери:
– Соня, идем! – и не оглядываясь, зашагала прочь.
Заплаканная девочка засеменила следом, стараясь поспевать за быстрым шагом матери. Постепенно кровавый след превращался в пыль… | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
19 января 2025 20:47 19 января 2025 21:06 ...
– Граждане! – послышался громогласный голос военного. – Минуточку внимания! Подходим в очередь к столу, мы составляем списки эвакуированных, завтра-послезавтра в путь, на безопасную землю. Вставайте в очередь! – и жестами направлял к импровизированному столу, сооруженному из трех парт, за которыми сидели трое военных с кипой бумаг и папок.
Все засуетились, выстраивались в живую, говорящую очередь, внимательно вглядываясь в происходящее около стола; втекающие ручейки превращались в полноводную людскую реку.
– Фамилия? Национальность? Где живете? Дети… имена всех по порядку, по годам… – раздавалось с разных сторон у стола, пересекались одни и те же короткие вопросы. Протокол составлялся на каждую семью отдельно.
– Так… – НКВД-шник убрал в сторону предыдущую папку и перешел к следующим. – Катерина Бедекер, в девичестве Киблер. Супруг Петр Бедекер, по национальности немец. По профессии кто? Если таковая имеется… – вопросительно глядя на стоящих пред ним, спросил он.
– Сапожник я. Своя мастерская при доме была. Всю округу обувал, – стараясь быть правильным, но смущенно и неуверенно, кивая после каждой фразы, с ожиданием в голосе произнёс Петр под грозным взглядом представителя власти.
– Сапожник, так и запишем. Комсомолец? – рентгеновским взглядом выжидающе настойчиво допытывался военный, видя, как Петр слегка замешкался.
– Нет, беспартийный, – как бы извиняясь, нерешительно ответил Петр.
– Понятно, беспартийный, – росчерк пера.
– Следующий! Фамилия? Имя? Национальность, место проживания? Так, Елизавета Шатц… Так, дети. Христина 25-го года и Федор З4-го.
Методично, почти механически повторялось одно и тоже: «Следующий!» «Так следующий!»
Люди, стоявшие в очереди, перешёптывались, делились пережитыми ужасами и страшными разнообразными слухами. Всех пугала неизвестность. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
19 января 2025 20:50 19 января 2025 21:06 ...
Утро встретило людей угрюмой хмуростью и непривычным пронзительным затишьем. Тишина была обманчивой, и никто не мог ей поверить, и каждый ожидал какого-то невидимого подвоха. На душе было тревожно. В неспокойном молчании люди собирали свои вещи, пытаясь сохранять самообладание. Даже дети вели себя с утра крайне сдержанно и тихо, чувствуя настроение родителей. Утренний покой оборвал звук приближающегося строя военных. Люди в спортивном зале интуитивно и безотрывно смотрели на входную дверь в ожидании того, как будут развиваться дальнейшие события. Распахнулась дверь, и вошли вчерашние трое военных, один из них скомандовал:
– Товарищи! Собирайте свои вещи и выходите все во двор. Скоро в путь! Состав уже вас ждет на железнодорожной станции. Поторапливайтесь!
Капитан закашлялся, сняв фуражку, утер платком вспотевший лоб и, снова зайдясь в страшном кашле и скрючившись, добежал до окна, рванул его, открывая, и жадно глотнул утренний прохладный свежий воздух. Долго смотрел вдаль, не оборачиваясь на тех, кто в зале, умиротворённо дышал, пока дыхание полностью не нормализовалось. Наконец, повернувшись лицом к людям, холодно и отстранённо посмотрел, как мамочки с любовью укутывали потеплее своих крох, как пожилые люди складывали спальные вещи в одеяла, завязывая все в неподъемные узлы, как мужчины, сидя на полу, старательно наматывали портянки. За несколько минут все были готовы и покорно устремились к выходу. Скрип протяжной ржавой пружины, как звук лопнувшей струны, оборвал связь с прошлой жизнью. Унылая вереница, бдительно охраняемая конвоем, двинулась по направлению к вокзалу. «Подтянись! Не отставать! Не разбредаться!»
На перроне стоял дымящийся состав, извергая клубы дыма, утопая и теряясь в собственных очертаниях, заполняя запахом горелого угля все вокруг. Перрон и вокзал были заполнены людьми. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
30 января 2025 16:54 30 января 2025 16:56 ГЛАВА 14
В вокзальной неразберихе…
...
Толпа зашевелилась, завозилась, заволновалась, встрепенулась… к составу было не пробраться – настолько плотно стояли все друг к другу. То тут, то там вспыхивали ссоры, и нервное напряжение весело в воздухе. Всем хотелось уехать подальше от ужаса войны. Полным ходом шла погрузка в «теплушки». Вагоны тянулись длинной нескончаемой коричневой лентой. В результате сложных перемещений тридцативагонный поезд был забит под завязку. В вагоны распределяли по семьям, на перроне у каждого вагона стоял военный со списками эвакуированных, спрашивая фамилию и пересчитывая количество детей, иногда хмуро глядя на ребят и выборочно интересуясь, сверля холодным взглядом: действительно ли это их родители?
Дети втягивали головы в шеи, от испуга теряясь и прячась за родителей, наблюдая тяжёлый взгляд конвоира, нерешительно кивая и иногда поддакивая.
В вагоне за распределением по трехэтажным нарам отвечал другой конвоир, такой тип вагона можно было считать как «вагон с удобствами». Конвоир все отмечал в своих бумагах, внимательно следил за порядком на местах, давал инструкции вошедшим:
– Места спальные не менять, так как каждый прописан у меня здесь на конкретном месте и, если кто захочет поменяться, то по спискам поменяет и фамилию себе. В случае неразберихи придется отвечать по закону! Всем все ясно? – монотонным голосом повторял он одно и тоже, выделяя оставшиеся пустые полки, записывая фамилию и количество человек на бумаге, он вкладывал затем в планшет. – Из вагона в вагон перемещаться нельзя! Да вам это и не удастся, – ухмылялся НКВДешник.
Длинный протяжный гудок, и вагоны медленно, тяжело, нерасторопно и нехотя тронулись, постепенно раскачиваясь и набирая скорость, разбив семьи по разным углам, отдаляя друг от друга, разнося по широкой и необъятной стране…Так начинался совсем другой этап в жизни колонистов, по дороге в неизвестность. | | Лайк (1) |
| =marinna= Модератор раздела
Сообщений: 394
На сайте с 2010 г.
Рейтинг: 260 | Наверх ##
30 января 2025 16:56 Длинная дорога в неизвестность, в чужое местожительство тянулась около месяца. Передвигался состав исключительно под покровом ночи, а как светало, на станции его загоняли в тупик в ожидании темного времени суток. Холодные, неотапливаемые вагоны принесли болезни многим взрослым и детям, антисанитария разрасталась с каждым прожитым днем. По головам детей и взрослых гуляли вши, и малыши, расчесанные до крови от постоянного изнуряющего зуда, заносили из-под грязных ногтей заразу, отчего подскакивала высокая температура и одолевал озноб. Все чаще слышалось пугающее слово – тиф. Помощи с медикаментами от военных не получали, да и в малых поселках докторов не было, в медиках нуждался фронт. Родители были вынуждены бороться своими силами, остригая некоторых малышей налысо и тут же сжигая волосы с паразитами на очередной станции. Оставалось уповать на Бога… Молитвы не смолкали.
…Проснулись от противного скрежета и визга тормозов. Снова отстой в тупике. Соня с трудом открыла тяжелые веки. В углу, где располагалась полка, на которой спала девочка, нещадно тянуло из всех щелей. Одна щель была на столько велика, что из нее можно было смотреть наружу. Из-за постоянного ледяного холода тело ребенка было словно пронизано сотнями безжалостных иголок, она с трудом чувствовала спину и ноги, которые затягивались в тугой узел периодическими мучительными судорогами. Соня истошно закричала.
Христина мгновенно подскочила.
– Господи! Сонюшка, потерпи, девочка моя. Сейчас будет полегче, – и принялась ритмично растирать ей ноги, приговаривая, – сейчас отпустит, совсем заледенела. Кровь не греет!
На крики подруги подбежала Маруся и тоже принялась подбадривать, помогая массировать:
– Ничего… мы вчера с тобой и выходили ненадолго, прогуливались. И сегодня обязательно пойдем! Не падай духом, Соня! Мы с еще тобой на танцы пойдем, все кавалеры будут наши!
– Вроде отпустило, слава Богу! – перекрестилась Христина, вытирая дочке испарину с искаженного измученного лица. – Всё, Сонюшка, отдохни, потом попробуем подняться. А тебе, Маруся, спасибо, ты настоящая подруга. Когда беда, ты всегда рядом! Сохрани этот бесценный и важный дар настоящего человека! – ласково глядя на Марусю и погладив ее по руке, произнесла мать.
Маруся улыбнулась в ответ:
– Позовите меня, когда Соню поднять захотите, – и направилась к своему братику, шептавшему что-то в бреду. | | Лайк (1) |
|
