🎨 Кубышка

valcha написал:

[q]
Tomilina написал:
[q]

На фрагменте (частично) задний фон.
[/q]

Иркутск
[/q]

вологжанка написал:

[q]
Сальватор ТОНЧИ (Николай Иванович).1756, Рим - 1844, Москва
Портрет поэта Гавриила Романовича Державина. 1801.
[/q]

Да!

[q]
Сальватор Тончи (рус. Николай Иванович Тончи; 1756 — 1844) — художник, график, музыкант, поэт и певец итальянского происхождения, работавший в России. Родился в январе 1759 года в Риме. В молодости служил в Неаполитанской королевской гвардии. Занятия поэзией доставили ему известность на родине. В то же время Тончи занимался пением и изучал живопись. Член Римской академии де Форти (1792) и Болонской академии (1793).

Из Италии сначала приехал, в качестве певца, ко двору польского короля Станислава Понятовского, а в 1795 году, вместе с отрекшимся от престола королём, переехал в Петербург. С 1800 года работал в Москве, где в 1805 году женился на дочери князя Ивана Сергеевича Гагарина. Благодаря этому браку Тончи стал вхож в высшее общество.

(...) С 1806 года женат на княжне Наталье Ивановне Гагариной (1778—1832), их союз был мезальянсом и привёл семью князя Гагарина в отчаяние. Влюбленная княжна настояла на браке и «ничто на свете не смогло переменить её намерения». Она уехала с Тончи из Москвы и обвенчалась с ним. В браке имели двух дочерей.
ВикипедиЯ
[/q]

«...ты лучше напиши
Меня в натуре самой грубой:
В жестокий мраз, с огнем души,
В косматой шапке, скутав шубой…», − обращается поэт к художнику.

Всего Тончи создал 3 портрета Державина: эскиз и 2 живописных полотна, одно из которых отправлено было в дар иркутскому миллионеру Сибирякову (тому самому, который отправил в столицу дорогой подарок – соболью шубу и шапку – первому поэту, которым был в 1801 году Гаврила Державин). Картина из ГТГ после открытия Музея Г.Р.Державина и русской словесности его времени в Санкт-Петербурге находится в Литературной гостиной дома-музея.

О картинах -

[q]
(...) Началось, кажется, с того, что богатейший иркутский купец Сибиряков решил отправить в столицу дорогой подарок — соболью шубу и шапку — первому поэту, которым был в 1801 году Гаврила Державин. Говорили, будто купец хотел всему миру продемонстрировать свою просвещенность и любовь к музам. Или завидовал посмертной судьбе другого иркутского купца и знаменитого мореплавателя Григория Шелихова, на памятнике которого только что, в 1800-м, была высечена эпитафия, специально сочиненная Державиным.
Встречаясь не раз с живописцем-философом Тончи, зная портреты Дашковой и Павла I, Державин радовался, что славный итальянец и его увековечит. Возникли разговоры, споры о том виде, в котором лучше всего будет представлен великий человек — сочинитель десятков знаменитых стихов, од, посланий и кавалер многих орденов, действительный тайный советник, государственный человек.

Тончи нарисовал портрет по третьему образцу, портрет, о котором можно было смело сказать, что ничего подобного поклонники обоих мастеров не видели. Можно было так сказать, если бы Тончи не нарисовал два державинских портрета. Даже сухие сведения о них впечатляют — четыре с половиной аршина длиной, одна сажень шириной (современный обмер: 283+203,5, в раме — 352+253).
Державин на обоих гигантских полотнах изображен в шубе и меховой шапке на снегу у скалы: лицо доброе ("чтоб очи мягкостью блистали"), "огонь души" и другие заданные качества Тончи пытался передать, написал под портретом собственное латинское двустишие: "Правосудие в скале, пророческий дух в румяном восходе, а сердце и честность в белизне снега".

1801-й или 1802 год? Один суперпортрет, понятно, доставляется Державину и выставляется в нижнем этаже петербургского дома в столовой. Второй (или первый, по мнению первых искусствоведов) отправляется в Иркутск — туда, куда несколько лет назад пошли стихи на шелиховское надгробие. Миллионер Сибиряков получает не стихотворение, но зато весьма вещественный дар; огромный портрет любимого поэта, одетого в сибиряковские сибирские дары. Сибиряков на седьмом небе — и из самых чистых побуждений находит Тончи соавтора: приглашает местного живописца (имя его не сохранилось), и тот изображает над головой Державина Амура с трубой, из которой шла надпись: "Дай бог побольше таких". Так же как и в столичном доме Державина, купец в своем роскошном доме на берегу Ангары отводит для портрета отдельный державинский зал.

Сибиряков разоряется, умирает. Его дом вместе со всей обстановкой переходит в казну и становится резиденцией генерал-губернатора Восточной Сибири (известный всем, кто бывал в Иркутске, Белый дом). Заезжие образованные гости из столиц радуются, встретившись с таким неожиданным знакомцем, и в своих письмах, записках изумляются "явным свидетельством успехов просвещения в столь далеком крае".

Декабристов провозят на каторгу мимо Иркутска, но их жены надолго задерживаются, прежде чем получают разрешение соединиться с мужьями. Возможно, Трубецкая, Волконская, представляясь хозяевам края, имели возможность не раз встретиться с зимним Державиным, его снегом, скалою, румяным восходом и местным Амуром над головой. С тем Державиным, которого живым, вероятно, видели в детстве, а может быть, бывали в петербургском доме на Фонтанке и любовались "двойником".
1830-е — 1840-е годы. Кто-то из новых генерал-губернаторов однажды отправляет трехметровое полотно на склад, где картина, уже испорченная местным живописцем, грозит рассыпаться под ударами холода и сырости.

Спасение картины
На одном из складов работа Тончи найдена и реставрирована ссыльным польским художником Вронским (это имя открылось в 1958 году). Вронский ликвидирует сибиряковского Амура и надпись, но на заднем плане вместо снежной степи пишет панораму старого Иркутска.

1917 год. Во время боя Красной гвардии с юнкерами картина много раз пробита пулями и штыками. Державин и даже Тончи оценили бы, наверное, драматизм и необычность ситуации!

1948—1952 годы. Реставрация в Москве (снова в одном городе на краткий исторический миг сошлись оба Державина, некогда соседствовавшие в петербургской мастерской художника). "Раненый" портрет восстанавливал силы. Потребовалось наложить 87 больших заплат, заделать 47 мелких прорывов. По просьбе иркутян вид их родного города за спиной поэта был сохранен. Он был выполнен мастерски, уже сам по себе представлял историческую ценность. Гаврилу Романыча не портил.
Ныне огромный портрет — одна из достопримечательностей картинной галереи, очень популярная у жителей Иркутска и гостей. Два видавших виды огромных полотна — в Третьяковской и Иркутской галереях.
[/q]

Статья Юрия Радченко.

Музей Г.Р.Державина и русской словесности, СПб. Столовая. На стене напротив – портрет Д.А.Державиной работы художника В.Л.Боровиковского

Музей Г.Р.Державина и русской словесности, СПб. Литературная гостиная.
На стене – портрет Г.Р.Державина работы художника Сальватора Тончи

Немного о Державине -
Литература:
Музей Державина и русской словесности.
ООО " Издательство Александра Зимина"

[q]
В вестибюле музея - скульптурный портрет Державина - подарок из Казани. На стене портрет Екатерины II неизвестного художника.
На противоположной - портрет Державина С. Тончи 1801 г. в том виде, в каком хотел себя видеть Державин - он написал об этом стихами. В нижней части портрета С.Тончи написал на латыни двустишие, которое переводится как "Правосудие изображено в виде скалы, пророческий дух - в румяном восходе, а сердце и честность - в белизне снегов"

Барельефы в этой и других парадных гостиных исполнил скульптор Рашетт, который входил в число друзей Державина. (...)

В 1802 г. Алекандр I издал указ об образовании министерств. Державин стал первым министром юстиции - 3-й человек в государстве. Здания министерства юстиции еще не было, и Державин устраивал официальные приемы у себя дома. В зале - для балов и торжественных приемов министра c 1811 г. проходили заседания любителей русского слова. Поэтому он назывался и зал "Беседы любителей русского слова". Стол с зеленым сукном стоял здесь посередине, за ним сидели сами любители, а приглашенные, а их бывало до 300 человек, сидели по периметру зала. Домашние наблюдали со второго этажа из окон над колоннами напротив хоров, в которых располагались музыканты. После смерти Державина его родственники устраивали здесь детские балы, здесь выступала певческая капелла, которая была по мнению композитора Берлиоза, лучше, чем в Ватикане. Он говорил, что в Ватикане просто уличные музыканты по сравнению с капеллой Петербурга. Здесь звучали скрипки Страдивари и Гварнери, которые купил в Италии Львов, родственник архитектора Н.А.Львова.

Театр в державинском доме был построен в конце 1790-х годов. Войти в него можно было только из зала «Беседы». И это понятно: спектакли на домашнем театре давались обычно после торжеств в Большой зале, а театральные представления нередко сменялись танцами в самом просторном помещении особняка.
Театр рассчитан на 50 зрителей. В основном использовался для своих пьес и опер, для которых Державин сам писал либретто, но которые современники не любили и не хотели ставить. В конце жизни Д обратился к другой поэзии - элитарной, доступной лишь узкому кругу знатоков, с использованием устаревших слов и лексики. Исполнителями ролей в домашних постановках были друзья и родственники Г. Р. Державина.

В молодые годы Мария Алексеевна Дьякова, будущая жена Н. А. Львова, блистала в любительских спектаклях, о чем сохранились восторженные отзывы мемуаристов. На сцену державинского домашнего театра выходили дети Львовых, племянницы и племянники хозяев дома, которые постоянно жили в особняке на Фонтанке.

Бывало, что в спектаклях державинского театра принимали участие и профессиональные актеры — корифеи придворной сцены А. С. Яковлев и И. А. Дмитревский. Реконструкция театра создает условия для продолжения театральных традиций державинского дома, осуществления аутентичных постановок пьес Г. Р. Державина, В. А. Озерова, И. А. Крылова, В. В. Капниста, Екатерины II, сопровождаемых научным комментарием историков литературы и театра.

Бильярд появился и России при Петре I, который, познакомившись с этой игрой в Голландии, приказал изготовить для себя бильярдный стол. Пo примеру царя его приближенные тоже увлеклись бильярдом. Еще большую популярность эта игра получила при императрице Анне Иоанновне, которая почти ежедневно играла в бильярд. В числе выдающихся игроков эпохи Екатерины II были М. В. Ломоносов и граф Г. Г. Орлов.
Державин разделял увлечение восемнадцатого века бильярдом. В 1786 году, занимая пост тамбовского губернатора, он решил создать в своем доме бильярдную. Бильярдная была и в новгородском имении Державиных Званка, где семья проводила летние месяцы. В экспозиции Бильярдной, внутренние окна которой выходят в зал заседаний «Беседы любителем pyccког слова», представлены живописные портреты ее участников: И. А. Крылова, А.Н.Оленина, Н. И. Гнедича, А. С. Шишкова, который предлагал употреблять вместо слова бильярд слово шарокат, а вместо слова кий - шаропих. Это вызвало острую критику молодых литераторов, объединившихся в литературном обществе "Арзамас". Державин занимал в этих спорах особую позицию, о чем еще в 1805 году признавался И.И.Дмитриеву: «...предвижу я великую литературную бурю, полетят громы и молнии; штыки нового и старого штиля засверкают, меж коими я, прижавшись, в уголку».

В 1790-с годы в дсржавинском творчестве на смену «громозвучным» одам приходят лирические изображения радостей привольной сельской жизни, идиллического уюта человека, устранившегося от городской суеты и превратностей придворного быта. В это время Гаврила Романович был увлечен работой над переложением лирики древнегреческого поэта Анакреона. Впрочем, Державин не мог ограничиться лишь переложением стихов античного автора, тем более, что в 1794 году в Петербурге вышла книга «Стихотворения Анакреона Тийского», где были опубликованы тексты Анакреона на древнегреческом и русском языках в переводах Н. А. Львова.
Античный оригинал становится для Державина лишь отправной точкой для создания собственных лирических стихотворений. В 1804 г. лирические произведения Державина, в частности поэтические переводы и вольные переложения Горация и Анакреона, были собраны в сборник "Анакреонтические песни". В предисловии к сборнику поэт писал: «Для забавы в молодости, в праздное время и, наконец, в угождение моим домашним писал я сии стихи. По любви к отечественному слову желал я показать его изобилие, гибкость и вообще способность к выражению самых нежнейших чувствований».

Интерьер гостиной воссоздает обстановку литературно-музыкального салона конца XVIII — начала XIX века. На столе — «Стихотворения Анакреона Тийского», а также «Анакреонтические песни» Г. Р. Державина. Здесь же представлены клавикорды 1792 года и сборник народных песен Н. А. Львова-И. Прача «с их голосами», изданный в Санкт-Петербурге в 1790 году (...)

Своих детей у Державина не было, и он очень заботился о детях своих друзей, Н.А.Львова и В.В.Капниста, которые жили в доме Державиных. Сестры Львовы - дочери друга Державина и родной сестры Дарьи Алексеевны — рано остались без родителей, и Державины взяли их к себе. Г.Р. Державин стал их опекуном, а Д.А.Державина, как могла, заменила им мать. Первая дочь Львовых, Елизавета (1788-1864), исполняла в доме обязанности секретаря, помогала в переводах; она также хорошо пела, особенно ей удавались русские песни. Именно она под диктовку записала «Объяснения па свои сочинения» Г. Р. Державина. Вторая дочь, Вера (умерла в 1873 г.), посильно помогала поэту в делах, играла на фортепиано и пела; вышла замуж за генерал-майора А. В. Воейкова. Младшая, Прасковья (умерла в 1839 г.), до конца жизни Г. Р. Державина была при нем. Она хорошо играла на клавикордах, читала ему книги, газеты, журналы, ухаживала за ним и оставила потомству весьма интересные воспоминания о годах, проведенных в доме на Фонтанке. Сестры Львовы и С. В. Капнист составляли вместе с С. П. Жихаревым основу труппы любительского домашнего театра в доме Державина.

В доме кабинет Д. А. Державиной, второй жены поэта, воспетой им под именем Милены, замыкает небольшую анфиладу комнат второго этажа центрального корпуса. В 1794 году умерла горячо любимая жена Державина, Екатерина Яковлевна. Через полгода после ее смерти Г. Р. Державин решил жениться во второй раз. Его избранницей стала дочь обер-прокурора Дарья Алексеевна Дьякова. На сестрах Дьяковых — Александре и Марии — были женаты два его близких друга, Василий Васильевич Капнист и Николай Александрович Львов.

Получив предложение, Дарья Алексеевна пожелала узнать о материальном благополучии жениха, потребовала приходно-расходные книги и две недели их изучала. Это не была романтическая любовь; Дарья Алексеевнаа уважала его и видела в нем надежного мужа. Вероятно, и Державин не был сильно увлечен, но хорошо знал ее характер. По признанию самого поэта, брак был основан на давней дружбе и благоразумии; 28 лет было жене и 52 года мужу в год их свадьбы. Д. А. Державина сразу же взяла в свои руки хозяйство, став образцовой женой и достойной поддержкой непрактичному мужу. Своих детей у них не было.

С гостями и посетителями Дарья Алексеевна была сдержанна. Современники отмечали, что она и в средних летах «была красавица, высокого роста и крупных форм, величавая, но холодная; правильным чертам ее недоставало одушевления и живости». Основу экспозиции кабинета составили деловые бумаги, счета, письма к родственникам, книги по ведению хозяйства, с которыми так умело и ловко справлялась Дарья Алексеевна.

Дарья Алексеевна поддерживала в своих имениях различные производства. Были лесопильня, суконная фабрика, тонкорунное производство в имении на Украине, 40 верст вдоль Днепра. Изобретательна в плане борьбы с бездельем: музыканты были по совместительству истопниками, привратники вязали по ночам носки, чтобы не спать - это идеи Дарьи Алексеевны. Званку оба очень любили. Там и умерли оба. Похоронены в монастыре, кот. недавно восстановлен. А от имения ничего не осталось. Есть картина усадьбы в соседней комнате, кот. так и называлась "Званка".

"Главное место писателя есть его ученый кабинет», — писал А. С. Пушкин в статье «Вольтер». Вероятно, эти пушкинские слова правомерно отнести не только к Вольтеру, но и к любому другому писателю. Нередко именно обстановка кабинета может рассказать о его хозяине гораздо больше, чем многочисленные мемуары и литературные экспозиции.
Кабинет Державина расположен в одном из самых просторных помещений второго этажа. Большое полуциркульное окно выходит на Фонтанку. Мебель державинского кабинета была выполнена из красного дерева столяром-краснодеревщиком Иоганном Гратцем. В контракте от 22 января 1792 года, сохранившемся в архиве Державина, особо отмечается, что мебель необходимо «сделать так, как договаривался с Николаем Александровичем Львовым». По эскизам Н. А. Львова было исполнено девять книжных шкафов, разместившихся по стенам кабинета. На каждом из них представлены гипсовые бюсты «мудрецов, философов и великих людей древности». Три из этих шкафов — «обманки»; в действительности это двери кабинета, декорированные под шкафы с книгами. Через них можно выйти в другие комнаты и на лестницу, ведущую на первый этаж. В кабинете стоит знаменитый диван, описанный многими мемуаристами. Державинский диван, к сожалению, не сохранился. Он воссоздан по рисунку начала XIX века. Исполненный «по изобретению» Г. Р. Державина и Н. А. Львова, диван имел по бокам многочисленные ящички, в которых поэт хранил свои рукописи. На диване — аспидная доска с грифелем (предоставлена Российской национальной библиотекой), которой он пользовался в минуты вдохновения.

Поэт очень любил этот диван. Когда его посещало вдохновение, он клал на колени аспидную доску, брал в руки грифель и писал. В один из не очень приятных для себя дней, он начертал на доске:

Поймали птичку голосисту,
И ну сжимать ее рукой,
Пищит бедняжка вместо свисту, -
А ей твердят: пой, птичка, пой.

В то время Гаврила Романович служил кабинет-секретарем. В его обязанности входило докладывать императрице о жалобах и письмах, требовавших высочайшей резолюций, о судебных делах, которые подлежали рассмотрению в Сенате.

Приближенные Екатерины II намекали, что от Державина ждут не только служебного рвения, но и поэтических «откровений», подобных тем, которые так обрадовали государыню, когда она со слезами на глазах читала «Оду к премудрой царевне Фелице». Но теперь поэт, хорошо разбиравшийся в людях, видел без флера свой прежний идеал и не мог создать второй «Фелицы». Вот почему появились стихи о птичке.

За несколько дней до смерти поэт начертал на доске восемь строк своего последнего стихотворения:

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы...
Стих остался незаконченным. Это последние строки, написанные ослабевшей рукой поэта.
[/q]

Надеемся собрать в этой теме любителей живописи и просто любознательных людей.