🎨 Кубышка

[q]

Сальватор Тончи (рус. Николай Иванович Тончи; 1756 — 1844) — художник, график, музыкант, поэт и певец итальянского происхождения, работавший в России. Родился в январе 1759 года в Риме. В молодости служил в Неаполитанской королевской гвардии. Занятия поэзией доставили ему известность на родине. В то же время Тончи занимался пением и изучал живопись. Член Римской академии де Форти (1792) и Болонской академии (1793).

Из Италии сначала приехал, в качестве певца, ко двору польского короля Станислава Понятовского, а в 1795 году, вместе с отрекшимся от престола королём, переехал в Петербург. С 1800 года работал в Москве, где в 1805 году женился на дочери князя Ивана Сергеевича Гагарина. Благодаря этому браку Тончи стал вхож в высшее общество.

(...) С 1806 года женат на княжне Наталье Ивановне Гагариной (1778—1832), их союз был мезальянсом и привёл семью князя Гагарина в отчаяние. Влюбленная княжна настояла на браке и «ничто на свете не смогло переменить её намерения». Она уехала с Тончи из Москвы и обвенчалась с ним. В браке имели двух дочерей.
ВикипедиЯ

[/q]

[q]

(...) Началось, кажется, с того, что богатейший иркутский купец Сибиряков решил отправить в столицу дорогой подарок — соболью шубу и шапку — первому поэту, которым был в 1801 году Гаврила Державин. Говорили, будто купец хотел всему миру продемонстрировать свою просвещенность и любовь к музам. Или завидовал посмертной судьбе другого иркутского купца и знаменитого мореплавателя Григория Шелихова, на памятнике которого только что, в 1800-м, была высечена эпитафия, специально сочиненная Державиным.
Встречаясь не раз с живописцем-философом Тончи, зная портреты Дашковой и Павла I, Державин радовался, что славный итальянец и его увековечит. Возникли разговоры, споры о том виде, в котором лучше всего будет представлен великий человек — сочинитель десятков знаменитых стихов, од, посланий и кавалер многих орденов, действительный тайный советник, государственный человек.

Тончи нарисовал портрет по третьему образцу, портрет, о котором можно было смело сказать, что ничего подобного поклонники обоих мастеров не видели. Можно было так сказать, если бы Тончи не нарисовал два державинских портрета. Даже сухие сведения о них впечатляют — четыре с половиной аршина длиной, одна сажень шириной (современный обмер: 283+203,5, в раме — 352+253).
Державин на обоих гигантских полотнах изображен в шубе и меховой шапке на снегу у скалы: лицо доброе ("чтоб очи мягкостью блистали"), "огонь души" и другие заданные качества Тончи пытался передать, написал под портретом собственное латинское двустишие: "Правосудие в скале, пророческий дух в румяном восходе, а сердце и честность в белизне снега".

1801-й или 1802 год? Один суперпортрет, понятно, доставляется Державину и выставляется в нижнем этаже петербургского дома в столовой. Второй (или первый, по мнению первых искусствоведов) отправляется в Иркутск — туда, куда несколько лет назад пошли стихи на шелиховское надгробие. Миллионер Сибиряков получает не стихотворение, но зато весьма вещественный дар; огромный портрет любимого поэта, одетого в сибиряковские сибирские дары. Сибиряков на седьмом небе — и из самых чистых побуждений находит Тончи соавтора: приглашает местного живописца (имя его не сохранилось), и тот изображает над головой Державина Амура с трубой, из которой шла надпись: "Дай бог побольше таких". Так же как и в столичном доме Державина, купец в своем роскошном доме на берегу Ангары отводит для портрета отдельный державинский зал.

Сибиряков разоряется, умирает. Его дом вместе со всей обстановкой переходит в казну и становится резиденцией генерал-губернатора Восточной Сибири (известный всем, кто бывал в Иркутске, Белый дом). Заезжие образованные гости из столиц радуются, встретившись с таким неожиданным знакомцем, и в своих письмах, записках изумляются "явным свидетельством успехов просвещения в столь далеком крае".

Декабристов провозят на каторгу мимо Иркутска, но их жены надолго задерживаются, прежде чем получают разрешение соединиться с мужьями. Возможно, Трубецкая, Волконская, представляясь хозяевам края, имели возможность не раз встретиться с зимним Державиным, его снегом, скалою, румяным восходом и местным Амуром над головой. С тем Державиным, которого живым, вероятно, видели в детстве, а может быть, бывали в петербургском доме на Фонтанке и любовались "двойником".
1830-е — 1840-е годы. Кто-то из новых генерал-губернаторов однажды отправляет трехметровое полотно на склад, где картина, уже испорченная местным живописцем, грозит рассыпаться под ударами холода и сырости.

Спасение картины
На одном из складов работа Тончи найдена и реставрирована ссыльным польским художником Вронским (это имя открылось в 1958 году). Вронский ликвидирует сибиряковского Амура и надпись, но на заднем плане вместо снежной степи пишет панораму старого Иркутска.

1917 год. Во время боя Красной гвардии с юнкерами картина много раз пробита пулями и штыками. Державин и даже Тончи оценили бы, наверное, драматизм и необычность ситуации!

1948—1952 годы. Реставрация в Москве (снова в одном городе на краткий исторический миг сошлись оба Державина, некогда соседствовавшие в петербургской мастерской художника). "Раненый" портрет восстанавливал силы. Потребовалось наложить 87 больших заплат, заделать 47 мелких прорывов. По просьбе иркутян вид их родного города за спиной поэта был сохранен. Он был выполнен мастерски, уже сам по себе представлял историческую ценность. Гаврилу Романыча не портил.
Ныне огромный портрет — одна из достопримечательностей картинной галереи, очень популярная у жителей Иркутска и гостей. Два видавших виды огромных полотна — в Третьяковской и Иркутской галереях.

[/q]