Переселенцы из Тульской губернии в Сибирь

На рассвете, когда петухи только пропели, в село ворвалась банда и учинила разбой. Топот коней, собачий лай оповестили сонных людей, что одеваться нет времени, кто в чем был, кинулись по щелям. Егор успел юркнуть под сени, за собаку. На всю жизнь запомнил Егор, как защищал его Полкан, потом в собаку стрельнули, чтоб не брехала, а Егора не заметили. Егор услышал выстрел, взвизгнула собака странная легкость появилась во всем теле, и почудилось ему, что это его убили, сознание покинуло его.

Хватились, а Егора нет. Софья видела, как он под сенки нырнул.
Вытащили убитую собаку, а за ней Егор лежит. Стали тянуть, а вытянуть не могут.
- Как он туда пролез? - удивлялись мужики.
- Вот, что страх с человеком делает, хоть сени разбирай.
В это время Егор пришел в себя, мычит, брыкается, думает, что это казаки его тянут. Еле вытащили.

5. НА ПОДЪЕМЕ. Годы 1928-1941
Создавались колхозы. Рядом с Косихой появились коммуны "Майское утро”, "Пробуждение", которые стали школами новой жизни. Положение крестьян заметно улучшалось. Единоличные хозяйства со своей техникой, серпом да сохой, производили слишком мало хлеба. А развивающейся стране нужно было много. Росло городское население. Колхозы еще только создавались. Снова стали трясти крестьян. Теперь уже грабила своя, народная власть. Продотряды обыскивали каждый дом, изымали "излишки".

Пошли в другой дом, а у кулаков много хлеба выгребали. Кто бы тогда мог подумать, что через несколько лет председателем колхоза будет Софья, а Антона Ивановича Зыха, первого председателя, объявят врагом народа со всеми вытекающими последствиями. В 37-м году Таня играла со своей подружкой Шурой Зых у них дома. Прибежал Антон Иванович, взволнованный, стал бросать в печь какие-то бумаги, потом подошел к стене с книжными полками, стал брать тома Ленина, которые он читал с карандашом. Эти пометки могли использовать против него. Рука не поднималась бросить в печь такие книги с золотым тиснением, но стирать пометки не было времени. Он лихорадочно бросал в печь томик за томиком. Больше Антона Зых не видел никто. Возможно, и был он врагом, но не народа, а правящей верхушки.

Софья работает в колхозе звеньевой полеводческой бригады, ударница. У Егора всегда трудодней меньше, чем у жены.
Но лодырем он не был. Жизнь выработала в нем отвращение к бесплатному рабскому труду, не хотел он работать за "палочку". Если сделать сани, сложить печь или скатать пимы за спасибо - это можно, а за трудодень, на который невесть что дадут, - не лежит душа. Не понять его крестьянке, для которой жизнь и труд - понятие однозначные. Иногда из избы выносили кровать. Егор ставил кросна. Бабы уже не ткали лен. Одежду шили из фабричных тканей. А кросна ставили, чтобы ткать дерюжки, половики. Показывали детям, и дети с большим удовольствием ткали, чередуя полоски: белая, красная, синяя. Собирались бабы со всей деревни посмотреть, повспоминать, как жили, как голодали, как детей на поле рожали. Всплакнут бабы. Вспомнит Софья, как плакала над сыночком, кудрявым Алешенькой. В три года унесла его скарлатина, и сразу Бог дал еще одного сыночка, Шурочку.