Переселенцы из Тульской губернии в Сибирь

- Ну, таперь заживем! - радовались сельчане.
Придавленная тяжелым бременем рабства и бесправия, Россия расправляла плечи. Люди рубили лес и строили дома. Подумывал о новом доме и Егор. Земли больше брать не стал, дай Бог, эту обработать, а дом надо построить. Неторопливая мысль рисовала большой пятистенок с кирпичной печью и резными наличниками. Но пока он размышлял, жизнь повернулась так, что снова все откладывалось до лучших времен.

На территории края пятая часть домов была сожжена, остальные разграблены, уводили скот, особенно лошадей. Крестьяне прятали скот в лесу, угоняли за болото и там пасли подённо. Сами прятались, как только услышат конский топот. Казаки зверели все больше и больше, особенно когда объявили мобилизацию в белую гвардию, а поймать никого не удавалось.
Егор не хотел воевать ни с белыми, ни с красными. Свою берданку он брал только на зайцев, и то когда есть было нечего.

Софья в это время пряталась на сеновале. А за речкой напротив жили Кротовы, богато жили. Софья в оконце видела, как перестреляли всю семью. Видела как деда поставили к стенке амбара, поднял он руку, чтоб перекреститься, да не успел...
Сгрузили казаки все добро на телеги, сверху посадили сноху Настю Кротову, красивую и румяную, как булка сдобная, и повезли в сторону Каркавино.
Повылазил народ из тайников, собрались на берегу реки и стали подсчитывать потери: кого убили, кого сожгли, кого ограбили, у кого скотину увели, у кого баб увезли. И получалось, что досталось всем. Уж больно время выбрали подходящее, когда никто их не ждал.

Угрюмые мужики расходились по домам, умом понимая, что от них, гадов, без крови не освободишься.
На душе гадко и тошно. Кровавому разгулу, казалось, не будет конца. Но все кончается. В ноябре партизанские отряды освободили Славгород, в декабре Советская власть была восстановлена в Барнауле и крае, но еще долго в горах и лесах скрывались остатки кулацких и белогвардейских банд, жгли, убивали. Положение крестьян было ужасным.
Разрушенное войной хозяйство, голод, эпидемии, тяжкий труд. И тем не менее деревня поднималась из руин, оживала помаленьку.

Пришли за "излишками" и к Егору. В это время у Софьи было уже трое детей. Словно почуяв, что приходят лучшие времена, дети стали рождаться живыми. В 21-м году на уборке льна родилась девочка, через четыре года еще одна, а следом сынок - Алешенька.
Председатель колхоза Зых Антон Иванович зашел в дом, остальные с уполномоченным Серкиным пошли по амбарам. Софья спрятала два мешка семенного зерна на кровать, заправила, сверху подушки положила; Маленькая Танюшка бегает по избе.
- Как тебя звать-то, девочка? - спрашивает Антон Иванович.
- Таня.
- А зерно у вас где?
- На кровати лежит.
Подошел, пощупал, погрозил девочке пальцем:
- Я тебе язык отрежу, если еще кому скажешь про это.