Переселенцы из Тульской губернии в Сибирь

2. НА ПРЕДЕЛЕ. Годы 1912-1914
Домишки в Барнауле были маленькие, деревянные, облезлые, улицы грязные, люди плохо одеты, много пьяных и нищих.
- Что-то не заметно, что людям здесь живётся лучше, чем в России, -вздыхали бабы. До Косихи оставалось два дня пути. Переправились через Обь на пароме, покормили в пойме лошадей, пошли дальше. Ночь застала верстах в двадцати от Барнаула у реки Лосихи. Наловили рыбы, поужинали, легли спать. Ночью приснился Софье сон, будто едут они по степи, едут и вдруг перед ними обрыв, высокий глинистый яр, и никак его нельзя обойти, только лезть. Лезут они по отвесному яру, лошади ржут, все устали. Наконец, удалось забраться. И видят они свою заколоченную избушку, на крыльце стоит тульская помещица и говорит:
- Набегались? Теперь идите лён убирать.
Очнулась Софья вся в холодном поту. Какой будет их новая жизнь?

Смутная тревога шевельнулась в груди у Александра:
- Почему при таком изобилии леса деревня выглядела так неказисто?
Объяснялось это просто. Земли много,но принадлежала она Кабинету. Вокруг были леса, но доступ к ним был закрыт. Запрещался сбор грибов и ягод, за всё надо платить. Собиралась плата за охоту, ловлю рыбы, сбор ягод, собирание мха... Так что без денег дом не построишь. Но наши переселенцы ещё были в счастливом неведении и поглядывали по сторонам, выбирая место для постройки дома.

Софью, единственную здоровую, послали побираться. Маленькая, худенькая, всегда аккуратная, к ней грязь будто не прилипала, она сразу располагала к себе. Пошла Софья по дворам. Кто насыпет гречки, кто хлеба даст. Голод одиннадцатого года и по Алтаю прошёл. Люди были бедны, но делились последним, сами год-два назад также пришли сюда.
- Зовут нас батрачить, - сказала Софья.
- Кто? Здесь же нет помещиков,- удивилась Зиновия.
- Здесь они кулаками зовутся.
- Вот тебе, матушка, и Юрьев день! Сон-то твой в руку. От чего уехали к тому и приехали. А сколько платить будут?
- Кормить обещали.
Тем временем мужики разыскали своих тульских, которые раньше прибыли. Они уже обустроились. Оказалось, всё не так уж плохо. По закону дают 13 десятин земли на мужика и 3 десятины леса, но платить надо 100 рублей. А где их взять? Землю можно взять в долг.

Весной распахали землю за Грязнушкой, посеяли пшеницу, лён, коноплю, овёс. В огороде посадили картошку, капусту, огурцы, тыкву.
Сибирское лето в разгаре. Зацвели травы, созрели ягоды, грибной дух стоял в лесу. Дети собирали землянику, нанизывали на стебельки трав и делали из них бусы. На увалах поспела клубника, только собирай и суши, будут зимой пироги и кисели запашистые.
Зрели хлеба! На своём поле! Урожай обещал быть добрым. Радовалась душа, ликовали крестьяне:
- Вот соберём урожай, заплатим подати и себе ещё останется! На тот год побольше земли возьмём, а там и на лес денег накопим.

Миновала ещё одна зима, настала весна. Отсеялись. А летом началась первая Мировая война. Объявили мобилизацию. Никто не хотел воевать, уклонялись от призыва, да куда спрячешься? – всё одно изловят. Изловили и Егора.
- За што мне воевать?- спрашивал он,
- За Россию-матушку, за государя нашего,
- Рассею у меня давно отняли.
- На каторгу захотел?
- Каторгой меня не пужай, дальше Сибири не пошлють.
Так и стал Егор «набилизованным». Увезли его с другими мужиками на телеге в Барнаул. Бросили их там под открытым небом, голодными. На третий день 20 тысяч озверевших от голода мужиков учинили погром. Били полицию громили склады и маслозаводы. Бунт подавили. Бунтовщиков переправили в Новониколаевск (Новосибирск). Там погрузили в товарные вагоны и повезли через всю Россию на Запад. Всего три года назад прошёл Егор этот путь пешком в поисках счастливой жизни.