Побойтесь Бога, Елена!
Ваша книжечка вполне терпимо "отдается". Немного терпения, ну и времени чуток поболе.
Держите стр. 80.
Насчет верха - Да. От верхней кромки это. Низ - не уверена. Дальше - я пас. Времени-то
Рекомендации написаны
lactariusом ОЧЕНЬ толково и доходчиво.
Потренируйтесь и у Вас все получится.
Удачи!
___________________________
М. Расловлев
с. 79
...ре сумел добиться его полнаго доверия.
«Сейчас, закончила свой рассказ моя сестра, Вася у Тухачев-[ского]
с. 80
-скаго не более и не менее, как инспектор артиллерии всей армии; и ты понимаешь, что ускользнуть ему незаметно с такого виднаго поста не так легко, как кажется из Москвы (она имела в виду Янковскаго); как не могла и я лететь с детьми ни с того ни с сего в эту, намеченную мне почему-то Дубовку. Но теперь у него, повторяю, уже все подготовлено, чтобы — не вредя семье — осторожно выйти из игры. А спросишь, почему мы не ушли все с белыми в конце августа, как дядя Миша и дядя Коля Брадке, так ведь Васи с нами тогда уже не было: его забрал с собою командарм, специально приславши за ним ночью штабную машину с адъютантом, еще в июле, когда красные так скоропалительно бежали из Симбирска. С ними ушел и Васин ординарец, наш Алек, который, я вижу, горит желанием вставить свое слово. Он лучше, чем я, расскажет тебе, как они почти два месяца провели в Пензе и других городах, включая и Аткарск, а главное, как он, вернувшись сюда, спас в последнюю минуту тетю Китти, уже приставленную к стенке "гаевцами”.
И действительно, совсем юный красноармеец, смотревший все это время своими попрежнему влюбленными в старшего брата темно-синими глазищами, живо изложил мне целую (увлекавшую и его самого сугубым романтизмом) красочную повесть: как они в Васином служебном вагоне командированы были по ремонтным артиллерийским делам в Саратовскую губернию; как эшелон их стоял на узловой Аткарской станции, откуда Вася послал его в город забрать там спрятанные у одного вернаго лица седла; и как, наконец, немедленно по взятии Симбирска Первой армией, 14-го сентября, он поспешил с несколькими другими ординарцами штаба в спасенный этой быстротой от «гаевцев» брадкинский дом, а затем и в Киндяковку, узнать, что сталось с любившей и всегда баловавшей его Екатериной Мавриюевной(? Так?) Перси-Френч. Оказалось-же, что она, понадеявшись на свой английский паспорт и оставшись неосторожно в своем доме-музее, схвачена была отрядом «Железной Дивизии» и, обвиненная в том, что позволила “каппельцам” поставить батарею в ея саду, самым неиносказательным образом стояла уже у стенки перед взводом красноармейцев, когда Алек со товарищи прибежали в дом и “арестовали” ее для представления в Штаб командарма Тухаческаго: мгновенная находчивость, спасшая ей жизнь!
В Штабе ей, конечно, ничего не сделали, а лишь — допросивши — отправили в Москву для “выяснения подлинности ея документов”...
Я расцеловал шестнадцатилетнего “героя” и спросил: а где-же его «Соня-тетя» (так называли мы его приемную мать, для отличия от тети Сони Нолькен) и почему ни она, ни ея мать до сих пор не вышли к нам в гостиную? В ответ мне было сказано, что она, бедная, в городской тюрьме, вместе с тетей Ниной Ивановой, арестованные Чрезвычайкой за их благотворительную деятельность во время кратковременнаго «белаго режима»; а что касается бабушки Лизы, то она уже несколько месяцев, как в полном старческом маразме и никуда из своей спальни не выходит.
Мы втроем пошли потом с “передачей” в эту тюрьму и я смог все-же повидать впервые после трех лет и, увы, в последний раз ...
