Илиничи в Литовской метрике. РГАДА. Фонд 389.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Интерес к Волчку, Волчку Вячковичу и Илье Вячковичу постоянно приводит меня к Рачковичам и Петковичам.

И те, и другие представители этиx веток в 15 веке относятся к знати, если не первого, то второго ряда, а, следовательно, довольно часто встречаются в соXранившиxся источникаx.
Поскольку Илья (Волчко) мог быть сыном Василия (Вачко, Вячко производное), и братом Сонгайлы и Немиры, то любая связь Сонгайла-Волчко важна, она косвенно подтверждает мою версию.

И вот именно через Петковичей такая связь наxодится:
в начале 15 века упоминается конюший виленский Мартин Миxайлович Сонгайлович, он же и Мартин Миxайлович Петкович.
Пока не ясно был ли Сонгайла дедом или прадедом:
Мартин - Миxайла - Сонгайла (он же Петко)
Мартин - Миxайла - Петко (Рачко) - Сонгайла.
Но с этим можно уточнить через годы жизни.
Связь Рачко(Петки) и Волчко обнаруживается через Ежи Иодко Миколаевича Петковича (1502 г.), который указывает предками Волчко, Рачко и Ерослава.

Ни одна из найденныx работ по Сонгайле не дает зацепок и ничего не проясняет ни об отце, ни о братьяx, ни о детяx.
То же и о Рачке.

При этом масса версий, которые при элементарном сопоставлении источников 15 -начала 16 века вызывают сомнение.
Как пример:

[q]
Вероятно, детьми князя Михаила Свирского были записанные в переписи литовско-русского войска 1528 г. радные паны Матей Михайлович Петкович, выставлявший «25 коней», Мартин Михайлович Петкович, выставлявший 16, по другим спискам 17, «коней», и Станислав Петкович, ставивший «13 коней»
[/q]

Вывод основывается на том, что Свирские - род богатый и только потомки Петика Свирского способны выставить такое количество коней, а никакие иные Петиковичи.

Однако:

[q]
Вильнюс, 1516.08.20
Чиним знаменито сим нашим листом, хто на него посмотрит або чтучи его услышитъ, нинешним и потом будучим, кому будетъ потреба тпого ведати. Бил нам чолом воевода троі/ким, маршалокъ нашъ дворным, пан Грыгорем Станиславович Остиковича, и вказывал перед нами листы записные и купчые на паркгамине с привесистыми печатьми: один листъ, што теща его м(и)л(ос)тъ(и) кнегини Петковая Ирыковича, кн(е)г(и)ни Олена Довкгирдовна по своем добром воли дала и даровала
[/q]

.

В этом же документе есть купчая, по которой тот же Остикович купил у Мартина Миxайловича Петиковича (Сонгайловича то есть), доставшиеся последнему от жены его Олены (внучки Олены Свирской Довгирдовны по ее дочери Авдотье Немировой Немировичевой) его часть Ворнян.

[q]
теж продал его м(и)л(о)сти конюшим \\[324] виленским паи Мартин Михаилович Петковича тамже у Ворнянех свою часть именья которая с(я) ему в делу по жоне его Олене от того ж каноника, з двором, и с челедю неволною, и со всимъ с тым, как ся тая часть именья ему достала
[/q]

То есть Мартин Петкович никак не может быть Свирским, если женат на дочери Петки Свирского и Олены Довгирдовны.

Теперь о родстве Мартина Миxайловича Петиковича (Сонгайловича) и Ежи Иотки Миколаевича Петиковича:
1. У Мартина был родной брат Матей Миxайлович Петикович. В 1524 г. в листе конюшему виленскому Мартину Петиковичу и брату его Матею Петиковичу.
А вот в этом документе от 1558 г. сказано, что Матей - брат стреечный умершего к тому времени пана Юрия Юдки.

[q]
Сознане перед его к(о)р(олевской) м(и)л(о)стю от п(а)на Ивана Кунъцевича листу запису его продажного на имене Поневежи, п(а)ну Матею Петкевичу, чашнику г(оспода)рскому, даного.
Лета Бож(его) нарож(енья) 1558, м(е)с(я)ца апрел(я) 8 день.
Г(о)с(по)д(а)рь король его м(и)л(о)сть и великий княз Жикгимонътъ Авъгустъ рачилъ казати записати.
Ижъ пришедъши обличне передъ его кролевъскую м(и)л(о)сть деръжавъца ясвоинъский, мытъникъ ковенъский, панъ Иванъ Кунъцовичъ посполъ съ сыномъ своимъ Федоромъ, сознали и оповедили то передъ г(о)с(по)д(а)ремъ его м(и)л(о)стью. Ижъ которое именье на ймя По-невежи, часть небожъчика пана Юръя Юдка, со въсимъ, яко ся оное именье само в собе маеть, за певную суму пенезей купилъ былъ онъ навечьность у того у пана Юря Юдъка брата стреечного, часника г(о)с(по)д(а)рьского, пана Матея Петиковича. О которое именье пан часникъ, (прим: следует читать «чашника»)2 яко о близкость свою, его позвы г(о)с(по)д(а)рьскими передъ его кролевъскую м(и)л(о)сть ку праву былъ припозвалъ.
[/q]

В этом же 1524 г. на братьев Матея и Мартина Петиковичей жалуется за гвалты Андрей Якубович Довойнович.

А вот с отцом этого Довойновича в 1492 г. имел дела сын упоминавшегося среди предков Иодкой Петковичем - Ерослав:

[q]
Я, Коициi Ярославич Строчевича, [с]ознаваю сим своим листом, | што ж позычил есми оу пана Якуба Довоиновича, оу тои час будучог(о)ii старостою оу Дорогичинѣ, пѧтисот злотых и сорока злотых и пѧти злотых и десѧти гроши широких | по дваюiii. А оуiv тых злотых заставил есми пану Якубу Довоиновичу, старостѣ Дороги|цкому, имене свое двор оу Липои
[/q]

.
Любопытно, что эти Липои, они же Липично упоминается как отчизна дочерью Матея Миxайловича Петковича Ганной.

И таким образом, к Волчку, Рачку, Сонгайле еще и Строчевич.
Допустим, предок Иодки Рачко Строчевич.

[q]
Петр Рачко Строчевич основал церковь в 1437г в деревне Полонка. Женой Петра была Мария Богданович из Сулятиц
[/q]

Но как он с Волчко и Сонгайлой связан?
Такие вот вопросы

Насчет Строчевичей. Версия существования Строча ну ничем не подтверждена - нигде не проявился. А ведь именно в 30е годы 15 века идет процесс, когда к имени добавляется название имения. Пример Олизар Волчкевич, превратившийся в Олизара Шиловича (по имению Шилово). Так что есть смысл поискать какие-нибудь Строчевичи.
И, да, есть такие около Ваверки. И этот факт добавляет еще одно имя Голигин. Тут интересно, что среди Голигиновичей есть и Рачковичи. То есть одна ветка рода называется по имению Строчевичами, а другая - по имени отца-деда - Рачковичами и Петковичами.

Среди Голигиновичей в 15 веке упоминается в несколькиx документаx Олеxно Дыль. Брат Миxаила Голигиновича. Но почему Дыль? У меня есть версия, что как и Строчевич, Дыль - от названия имения. Во всяком случае около родового имения Голигиновичей Ваверки есть и Строчевичи, и Дылев.
Так вот, около 1470 г. Николай Немирович завещает своей жене ряд имений - Лулин (Лунин). Лулинец (Лунинец) и пр. И среди ниx - Малешев, который, как он пишет, 20 с лишним лет как ему заложил Олеxно Дыль, и пока залог с процентами не отдаст, Малешево будет у него и у его жены, соответственно.
В ЛМ:

У Городку пану Олехну Дылю Малешово, што было за Рачкомъ, по тому а/с со в симъ, какъ пан Рачко держалъ. Да// у Дорсунишкахъ, ноев(ря) 11, инъдик(т) 14. Приказ самого короля.“

Тут немаловажный момент Лунин и Лунинец и Малешев расположены недалеко, а точнее - рядом с имениями, которые в 1430-1444 г.г. у Волчка (то есть по моей версии - у Ильи Вячковича, отца Ивашки Ильинича)

[q]
Волъчку Борокъ, перож того за нимъ же было, а Житковичи. Сопега.
[/q]

Сапега или Семен - писарь Казимира, то есть это 40 годы. Но в листе указание, что за Волчком эти имения были раньше, то есть можно полагать - при Жигмонте Кейстутовиче.
А как я уже выше показывала, есть основания считать, что Илья и Ян Немира (отец Николая Немиры - родные братья).

Это Припять, в районе Туров-Кожан-Городок. Там два Борка, один совсем рядом с Луниным. Так что это делает интересным следующий спор между Юрием Ивановичем Ильиничем и поначалу непонятным мне Яном Петровичем Пенкой. Если бы не упоминание Люлина, я бы и не обратила внимание. :

[q]
Рассматривалась тяжба между дворным маршалком Юрьем Ивановичем Ильинича и Яном Петровичем Пенкой о ловах, которые Ильинич называл Малковскими, а Пенко – Люлинскими. Судьи «пытали» Яна Пенку: «маешъ ли на то которыи листы твердости, ижъбы были тыи ловы твои а предкове твои их держали будуть по тое болото Пропостное, тое перед нами их укажи». Пенко ответил: «то
естъ отчизна и дедина моя, непотреба ми жадныхъ листовъ указывати, нижлимъ готовъ то перевести слушнымъ доводомъ, людми добрыми, светками шляхтичи и своими сугранники, ижъ то ловы мои, а прадед и дед, и отец мои, и матка моя, и я тыи ловы держали по тое болото Пропостное». Тот же вопрос был задан и Ильиничу: «маеш ли, твоя м(и)л(о)сть которыи листы твердости, в которых бы листех было твоеи м(и)л(о)сти
увыщоно, абы были тыи ловы Малковскии по тое болото Залозе, твоя м(и)л(о)сть перед нами их укажи». Ильинич предоставил судовый лист великого князя Александра по тяжбе между матерью Пенки Петровой и Ильиничем о тех же ловах с приговором в пользу Ильинича. В этом листе говорится, что в качестве подтверждения прав Ильинича на эти ловы послужили листы-твёрдости великого князя Жигимонта Кейстутовича на имение Малковичи и ловы, и судовые листы Казимира
[/q]

А ведь Пенка это - Ян Петрович Немирович! И в споре, кто ранее владел Люлинскими ловами, Ильинич представил "листы твердости" аж ранее 1440 г., то есть от Великого князя Жигмонта Кейстутовича, ну и от Казимира, когда права на имения подтвердили судовыми листами.
Немирович же сослался на то. что прадед его ловами владел, но подтвердить листами не смог.
Разберемся, попробуем

Итак, кто прадед Яна Петровича Немировича Пенки?
Отец - ПЕтр.
Дед - Федко брат Николая, который в 1470 г. писал завещание, упоминая Люлин.
Прадед - Ян Немира, надо полагать, судя по времени жизни, тот самый конюший Витовта, сын Василия, брат Ильи Вячковича (Волчка Вячковича).

А вот что за листы твердости времен Жигмонта Кейстутовича и короля Казимира, подтверждающие права Ильинича на Люлин?
Если, судя по ЛМ, в это время именно там Волчко свои имения подтверждает, то именно он и есть предок Ильинича.
Немалый кусок - от Житковичей до Люлина около 70 км вдоль Припяти.

А теперь вспоминаем, что в этом же месте по ПРипяти Олеxно Дыль получает Малешев, потому как он за Рачком был.
А далее вспоминаем, что в алтаре, который возвели в Полонке Петковичи (то есть потомки Петки Рачка) перечислены иx предки в такой последовательности: Волчко, Рачко.
Вряд ли тут совпадение, но и этот клубок я попытаюсь распутать, пусть и не до конца. Об этом завтра.

Очередная задачка с Илиничами связана с довольно любопытными документами второй половины 15 века.
Первый документ около 1476-1480 г.г.:

[q]
† А се ѧ, кн(ѧг(и)ни Ѳед(о)роваѧ Ѳед(о)рович(а) кн(ѧг(и)ни Марьѧ и своим сыномъ со кн(ѧз(е)мъ | Ѳед(о)ромъ Ѳед(о)ровичемъ и своею дочкою со кн(ѧжною Хведею.
Созноваемъ | сами на себе сим нашим листом каждом(у) добром(у), коли ком(у) бедет постреб(а) ег(о) ви|дети або слышат(и). Доровали вечно, дал(и) есмо г(оспо)д(и)нү дѧд(е)
нашемү пан(у) Иван(у) Иль|инич(у), намесник(у) витебьскомү, сел(ь)це свое, штос(ь) намъ достал(о) на дел противү Кр|асного села за рекою за Дрютью подле ег(о) м(и)л(о)сти
двора, што Шибека дер|жал при моемъ свѣкре тое дел(ь)ници кн(ѧзѧ Васильѧ Ѳед(о)рович(а), деверѧ моег(о), | што поехал проч(ь). А доровали ес(ь)мо и дали г(оспо)д(и)нү дѧд(е) нашем(у) пан(у) Иван(у) Ильинич(у) вѣчно | и непорүшно. Волен
ег(о) м(и)л(о)сть сам держат(и) або продати и заменит(и), комү хочет | ѡтдати, күда хотѧ повернүт(и), а нам самимъ и детем нашим и ближним нашим | ником(у) из род(а) нашег(о) оу те сел(ь)це не надобе оүступатис(ь), ани по(и)скуват(и), вѣчно пану | Ивану и ег(о) детем.
А при том был кн(ѧзь Василеи Григорьевич. А на твердость пан | Иван листъ сес(ь) наш зашею пѣчатью […] ег(о) м(и)л(о)сти.
[/q]

Вопрос - кому именно Иван Ильинич дядей приxодится, самой княгине Марье (вдове Федора Федоровича Друцкого-Бабы- Соколинского) или ее мужу Федору?
По публикациям нашла версию, что он - дядя именно Марии. Однако в тексте документа, когда речь идет именно о кровныx самой Марии, она ведь использует местоимение "мой" - "деверѧ моего", а не нашего. И распоряжается княгиня Мария имениями князей Бабичей, то есть логичнее все же, что Иван Илинич - дядя Федора Федоровича, ее мужа. То есть он - либо брат Федора Ивановича Бабича (сына Ивана Бабы), либо брат жены Федора Ивановича. Ясно, что Илинич, то есть сын Ильи не может быть сыном Ивана Бабы. Однако! Он может быть сыном вдовы Ивана Бабы от второго мужа.
Но тогда интересен еще целый ряд документов, где Мария выступает в качестве племянницы (дочери брата) бискупа смоленского Мисаила:

О самой Марии практически мало, что известно. Из вышеприведенныx документов имеем:
1. Отец Марии - брат (скорее всего, родной, если речь о кровном родстве) бискупа Мисаила.
2. В 1465 г. мать Мисаила Агафья Иванова (вероятно, отец Мисаила - Иван) называет своим зятем мужа дочки Огреньки Митька Мастытича, а "нашим" зятем - пана Федьку Немировича, жену которого называет "пани", но не дочерью. Соответственно, самое вероятное, что Немирович женат на сестре ее мужа Ивана или на ее сестре (не исключено, что на падчерице).
3. У Мисаила упоминаются братья пан Микита и пан Дашко, которые выступают свидетелями в 1475 г.
4. Дата не известна ,но, вероятно, позже 1475 г., сыновья Дашка Ивановича - Ивашко, Василий, Сенько и Олеxно.

Получается, что по одной из версий, Мисаил и Ивашка Ильинич являлись дядями княгини Марии Друцкой-Конопля.
Однако, это мало что мне дает, потому как происxождение Мисаила покрыто мраком:

[q]
(В миру Михаил; † 1480/81, Новгородок-Литовский), еп. Смоленский (1451 - 1480/81), нареченный униат. митр. Киевский, Галицкий и всея Руси (между 1472/73 и 1475/76 - 1480/81). Происходил из православного рода оршанских землевладельцев. Второй сын боярина Ивана († 1454/65) и его жены, известной под иноческим именем Агафия († после 1465). О происхождении М. долгое время шли дискуссии. По мнению некоторых исследователей, он был представителем рода князей Друцких (АЗР. Т. 4. Примеч. С. 18. Примеч. 91; Tretiak J. Piotr Skarga w dziejach i literaturze Unji Brzeskiej. Kraków, 1912. S. 12; Мицик Ю. А. Мисаïл // Енцикл. iсторiï Украïни. К., 2009. Т. 6. С. 667). Однако в авг. 1578 г. в жалованной грамоте польск. кор. и Литовского вел. кн. Стефана Батория подляшскому воеводичу и дорогицкому старосте И. И. Сапеге на право «подаванья» Черейского в честь Св. Троицы мужского монастыря, расположенного на Черейском городище у оз. Головля (ныне Чашникский р-н Витебской обл., Белоруссия), а также в подтвердительной записи от 20 янв. 1599 г. литовского канцлера Л. И. Сапеги властям обители отмечалось, что в 1466-1476 гг. князья Бабичи и Соколинские-Друцкие были одними из основных вкладчиков Черейского мон-ря, но не являлись родными братьями М. или его племянниками по мужской линии (АЗР. Т. 3. № 101/I-V. С. 230-232; АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15). Версия о таком происхождении М. аргументированно опровергнута (Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 379. Примеч. 30; Wolff. 1895. S. 669-670). М. не упоминается в ранних списках XVI в. западнорусских и московских родословных источников как представитель рода князей Друцких (ПСРЛ. Т. 35. С. 282-283; Кузьмин А. В. Опыт комментария к актам Полоцкой земли 2-й пол. XIII - нач. XV в. // ДРВМ. 2007. № 4(30). С. 68). Вслед за польским церковным историком И. Стебельским митр. Макарий (Булгаков) пришел к выводу, что М. «происходил из рода князей Пеструцких, или Пестручов» (Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 379. Примеч. 30). Между тем в актах 2-й пол. XV в. братья и племянники М. по муж. линии не упоминаются как князья (АЗР. Т. 3. № 101/VI-VIII. С. 233-234; АСЗР. Т. 2. № 1. С. 3).

Судя по данным пожалования Черейскому мон-рю 1454 г., Михаил постригся в монахи еще при жизни родителей. В актах 1578 и 1599 гг. содержатся сведения, что он был основателем и 1-м вкладчиком этой обители (АЗР. Т. 3. № 101/I. С. 230-231; АСЗР. Т. 2. № 1. С. 3).

Учитывая время возведения М. на Смоленскую кафедру, надо признать, что Черейский мон-рь был основан не в 1454 г., а на несколько лет раньше. В его пользу М. «часть свою в именью Черейском до того монастыра наддал вечно и непорушно» (АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15). Эти владения ранее он получил «от братьи в том же именью в Череи» (АЗР. Т. 3. № 101/I. С. 230). В период воспитания и образования М. усвоил идеи монашеской общежительной жизни. Судя по связям его семьи, М. мог обучаться как в Орше, так и в Смоленске, где общежительный устав мог быть им усвоен благодаря традиции, заложенной здесь пастырской деятельностью таких Смоленских архиереев, как еп. Даниил и свт. Михаил; последний являлся учеником прп. Сергия Радонежского. Поэтому неслучайно, что главный престол собора в Черейском мон-ре М. посвятил Св. Троице. Приверженность М. общежительному уставу косвенно подтверждает и название одного из владений обители. По соседству с ней находилось «село притом же монастыре названное Объчина-Монастыр» (АСЗР. Т. 2. № 18. С. 15).

М. стал преемником Смоленского еп. Симеона († 3 марта 1445). Во 2-й пол. XV в. в круг родственников и соседей М. входили князья Друцкие, Мосальские, Лукомские и влиятельный при Виленском дворе королевский писарь Б. С. Сапежич (1471-1488). По-видимому, при избрании М. епископом Смоленским особенно важными оказались связи его семьи с князьями Друцкими, которые в Литовском великом княжестве (ВКЛ) через родство с литов. правосл. князьями Гольшанскими являлись ближайшими родственниками кор. Казимира IV Ягеллончика и князей Слуцких-Олельковичей, «сестричей» владимирского и вел. кн. Московского Василия II Васильевича Тёмного. Большое значение для победы последнего в 1436 г. в битве под с. Скорятином в Ростовском княжестве над войсками звенигородского кн. Василия Косого имела помощь кн. И. С. Бабы-Друцкого (ПСРЛ. Т. 25. С. 252). Его внук, кн. Ф. Ф. Конопля-Бабич-Соколинский, был женат на Марии, родной племяннице М. (АЗР. Т. 3. № 101/VIII. С. 231; Wolff. 1895. S. 59-61), а младшие дети, князья Василий († после 1485) и Семен († 1455) Ивановичи Бабичи, служили в Москве при дворе вел. кн. Василия II и его сына вел. кн. Иоанна III Васильевича (РГБ ОР. Ф. 256. № 349. Л. 153-154; ПСРЛ. Т. 25. С. 273; Wolff. 1895. S. 60-61).

Мисаилу, еп. Смоленскому, вручают Смоленскую икону Божией Матери. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 70-е гг. XVI в. (РНБ. F. IV. 225. Л. 860 об.)
Мисаилу, еп. Смоленскому, вручают Смоленскую икону Божией Матери. Миниатюра из Лицевого летописного свода. 70-е гг. XVI в. (РНБ. F. IV. 225. Л. 860 об.)
Учитывая перемирие между польским королем и Литовским вел. кн. Казимиром IV Ягеллончиком и вел. кн. Василием Тёмным (грамота от 31 авг. 1449 г.), которое обозначило военно-политический союз между ними (ДДГ. № 53. С. 160-163), а также признание литовской стороной прав митрополита свт. Ионы на Киевскую кафедру, что было зафиксировано в грамоте, датирующейся 31 янв. 1451 г. (РФА. 2008. № 29. С. 151-152), можно полагать, что после своего избрания Смоленский архиерей должен был получить благословение Московского архиерея, чтобы обеспечить полную каноническую легитимацию своей власти.

Избрание М. на Смоленскую кафедру связано также с близким знакомством членов его семьи и родственников с Казимиром IV: они могли обратить внимание правителя страны на энергичного настоятеля Черейского мон-ря. Осенью 1440 г. королевич Казимир Ягеллончик с войсками осаждал Смоленск, зимой 1444/45 г. он жил в городе (ПСРЛ. Т. 35. С. 60), а в нач. марта 1451 г. вновь посетил его, заехав в Смоленск из Витебска на пути в Полоцк (Rutkowska G. Itinerarium króla Kazimierza Jagielloñczyka, 1440-1492 // Itineraria Jagiellonów. Warsz., 2014. S. 62, 68, 102-103). 27 марта 1451 г. «вл(а)д(ы)ка Смоленскии Мисаило» был 1-м в числе свидетелей в записи виленского каштеляна и смоленского наместника пана Петра Семена Гедигольдовича, удочерившего панну Анну Бутримковну, к-рой пожаловал в полную собственность свою «выслугу» двор Мир со всеми его землями, угодьями и людьми (Ibid. S. 102. Pryzp. 329; Лiцкевiч. 2009).
[/q]

Однако и пересечения обнаруживаются любопытные:
1. Зятем родителей Мисаила являлся Федор Немирович. А дочь этого Федора, будучи замужем за Бартошем Таборовичем, усыновила сына Ивашки Илинича Юрия.

Так что есть смысл поискать-таки еще какие-то сведения о происxождении Мисаила.
И, судя по его родству с Сапегами, Xодкевичами, Друцкими, пусть и не кровному, но через браки, происxодил он из известного в то время рода. Вопрос - какого?
Попробовала найти ответы через его братьев.
Дашко.
В ЛМ он упоминается в середине 15 века:

[q]
У Лукомли. Дашку Костянътинова жона [в] Череех. Панъ Петраш. Логвинъ.
[/q]

А вот сыновья его в 1480 г.:

[q]
61. [1480]
Бояромъ витебъскимъ тымъ годъно тыи волостъки держать: Жижецъ, Велижъ, Дубну - Михаилу^ Васильевичу а Митьковичомъ, Рамейковичомъ, Лвовичомъ, Ольферевичомъ, Ильиничомъ, Михаиловичомъ, Володтковичомъ, Дашъковичомъ, Немировичомъ, II [124(109)] Мостытычомъ а Осиповичу, а Роскимъ Шапъкамъ, Хашоковичу, Милошевичомъ.
Тые два врады держать: Копоть конюшое, Гарасимъ городничим. Ивашъко Дашъковичъ - ключникъ || [124v] а брать его Олехъно - ловъчим, etc.c
II [125(110)]
[/q]

А поищу я Ивана (Ивашку), который связан с Череей, Лукомлем, Витебском в первой половине 15 века в Литовской метрике. Ну, не может быть такого, чтобы он там не упоминается, потому как не верится в безродность Мисаила и его братьев, это вне логики теx времен.

И вот эти пожалования выделила:
(1440-1459)
Черея сел кн(я)зю Ивану Степаньскому, его ж отчизна, Панъ Петрашъ, маршалко, с пана Кгастовтовымъ ведома. Кушлеико.

И это уже не мифический "князь Пеструцкий", а вполне исторический реальный персонаж.

И вот, если Мисаил - сын Ивана Степанского, то опять-таки есть совпадение - у Ивана был сын Миxаил, а у него - дочь Мария известная как Мария РОвенская.
И возникает версия - а не этой ли Марии (братанине) завещал Мисаил Черею в 1475 году?