Интересные статьи

СМУТНЫЕ BPEMEHА(отрывок - на сайте полная версия)

А.Губин

ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭКСКУРСИЯ
Как-то странно получилось, что в относительно небольшом промежутке времени, на стыке 16 и 17 веков, в соседствующих странах - Пруссии, Польше, России - произошли события, поражающие своей схожестью. Словно роковой вихрь пронесся по смежным государствам, нарушив устоявшийся ход событий. Поневоле начинаешь задумываться над феноменами удивительных совпадений. В хаосе случайностей проявляется историческая закономерность.

Впрочем, судите сами. В Пруссии в 1568 году скончался достойный герцог Альбрехт Гогенцоллерн и с его смертью увяла жизнеспособная мужская наследственная линия. В Польше в 1572 году умер последний король из мужского колена Ягеллонов - Сигизмунд II. На Руси в 1584 году преставился царь Иван Грозный, оставив на троне последнего царствующего Рюриковича - блаженного Федора Иоановича. Таким образом, к концу 16 века в Пруссии, в Польше и на Руси возникла внутренняя политическая нестабильность, которую удалось преодолеть спустя некоторое время. На фоне такой похожей канвы, упомянутые страны связывали сложные межгосударственные отношения. В орбиту дипломатии «пера и канонерок» втягивались другие страны: Бранденбург, Швеция, Франция...

Попробуем поподробнее взглянуть на «смутные времена» в истории трех сопредельных стран, не претендуя, впрочем, на глубокий анализ событий. Перед нами пройдет череда исторических личностей, которые, либо делали историю, либо история управляла их действиями.

https://www.klgd.ru/city/histo..._version=Y

УКЛАД ХОЗЯЙСТВА И ТОРГОВЛЯ В РЫЛЬСКОМ КРАЕ
В XVII ВЕКЕ
отсюда http://old-kursk.ru/book/rylsk/page162.html

В XVII веке преобладающая часть населения Рыльского и Курского краев состояла из мелких служилых людей. Рыльский уезд пополнялся переселенцами — черкасами и новгород-северцами, большинство из которых были определены для несения государевой военной службы.

Мелкие служилые люди, находясь на государственной службе, получали вознаграждение, зависящее от сословия и характера несения службы. Военные люди разделялись на служилых людей «по прибору» и служилых «по отечеству». Служилые люди «по прибору» получали за службу землю в групповое пользование и владели ею сообща «вопче со товарищи». Служилые люди «по отечеству», в основном «дети боярские», получали землю в оклад, и земля их передавалась по наследству. Поместный оклад составлял 100—150 четвертей земли. Служилые люди являлись феодалами. «Приборным» людям количество земли выделялось в зависимости от рода несения службы: казакам — 20—30 четвертей, пушкарям -15—20 четвертей, стрельцам — 8 четвертей и т.д.

Кому и в каком количестве выдавалась земля под дворы и пашню, а также лесные угодья, говорится в писцовой книге Рыльского уезда о землях и населении дер. Груни за 1625—1626 гг.: «Всего в этой деревне Груни пушкерских, и воротничных, и казённых кузнецов дворов» и дворовых мест тридцать два двора, а под дворами и дворовыми усадьбами с огороды и со гуменьники двадцать десятин. А по письму и мере в той деревне Груни сверх их дач и тех четвертей, что отписаны на великих государей, прибыло пашни паханые и перелогу, и дикого поля, и дубровы на пашне добрые земли шестьдесят пять четвертей в поли, а в дву по тому ж(*). И те примерные четверти отданы служилым и новоприборным пушкарем, и воротником, и казённым кузнецом по десяти четвертей человеку, воротником по пяти четвертей человеку... А сенными покосы и лесными угодьи владеть им Фролку Шелехову с товары-щи вопче (совместно — Н.Ч.) с рыльскими пушкари с Ондрюшкою Лагутиным с товарыщи и в той же деревне Груни».

В писцовой книге Рыльского уезда, составленной в 1685 году, имеется запись помещиков, получивших землю за несение службы в «оклад». «За рыляны за Офонасьем, да за Ондреем Семёновыми детьми Старостина по выписям с отказных книг 7184 (1676 — Н.Ч.) года дано отца их да брата их поместье Старостина Жеребей деревни Карповой Старостине Семёнове тож, а в ней их двор помещиков да крестьянских и бобыльских дворов (далее перечисляются имена — Н.Ч.) в них 65 человек, а за ними пашни паханные добрые 124 четверти в поле, а в дву по тому ж» (означает — в трех полях — Н.Ч.)[90].

В исторических документах того времени записаны некоторые случаи перехода служилых людей из службы «по прибору» в службу «по отечеству», т.е. на постоянную службу до старости. Затем дело продолжал сын или близкий родственник, и так из поколения в поколение. Таким образом увеличивалось число дворянского сословия.

В писцовой книге, составленной с целью учета населения, зафиксированы земельные наделы военно-служилого населения и названия населенных пунктов. Многие села существуют в настоящее время и сохранили свои исторические названия: Гнеушево, Волобуево, Журятино, Боброво, Висколь, Волынка, Березники, Жилино, Кулига, Ишутино и другие — всего 40 сел из ста Рыльского уезда, основанных во второй половине семнадцатого века. Большинство названий сел носят имена или фамилии землевладельцев, в дальнейшем ставших крупными помещиками и дворянами.

Плодородные земли и благоприятные климатические условия способствовали тому, что в Рыльском крае развивались земледелие, садоводство и пчеловодство, а также получает распространение кустарное производство по переработке сырья. В Рыльске трепали коноплю и изготавливали веревки, канаты, ткали холсты; производили деготь, свечи, роговые гребенки; шили овчинные шубы, шапки, рукавицы, зипуны (сермяжные); выделывали кожи, топили жир.

В товарно-денежные отношения были вовлечены ремесленники, мелкие землевладельцы и духовенство. Так, в таможенной книге г. Курска о товарах, привезенных на продажу в Курск, сказано, что в 1624 году из Рыльска монастырские крестьяне привезли на торг в Курск яблоки и мед. А в 1647 году монастырские крестьяне и пушкари привезли на продажу: масло, сукно, деготь, полотно, селитру, ножи, иглы, чекмени и заняли 14 торговых мест (лавки, полки)[91].

Интересные сведения о количестве торговых и оброчных мест имеются в Писцовой книге г. Рыльска (1624—1625): «И всего в Рыльске сорок одна лавка с полулавкою, да семь мест лавочных, да двадцать скамей, да место скамейное, да три полки, да стол, да пять харчевень, да место харчевное, да восемь человек Северского городка сведенцев, которые изоброчены оброком в прошлом 128-ом году, да девять мест оброчных, да сад, да восемь кузниц, да мельничное место прудища и в реке Рыле рыбная ловля и бобровые гоны, плеса, и колодези, и затоны, да три бани, да два места банных.

И всего в Рыльске с лавок и скамей, и с полков, и с харчевен, и Северского Новогородка и разных городов сведенцев, и с мест дворовых, и саду, и с кузниц, и с места мельничного, и з бань, и с мест банных старово и новоприбылово оброку пятьдесят восемь рублей тридцать два алтына по две деньги да пошлин два рубли тринадцать алтын четыре деньги. И обоего оброку и пошлин шестьдесят один рубль двенадцать алтын полденьги. А тот де с них оброк емлют воеводы в съезжую избу ежегод»[92].

Большой оброк за угодья платил и Рыльскпн Николаевский монастырь. А угодья он имел большие, не только земельные, но и речные. В писцовой книге Рыльского уезда от 17-го октября 1684 года говорится: «Писано, и мерено, и межевано Николаевского монастыря Волынские пустыни, что к Рыльску за посады на реке Рыле, да на озере Мочалище усть речки Волынки за игуменом Романом з братьею по книгам письма и меры Петра Мусорского да подьячего Гаврила Федорова 136-го и 137-го году (1628— 1629 гг. — Н.Ч.) в Рыльску на посаде в Большом остроге церковное место, что была церковь живоначальные Троицы по стороне Савинской месте Шамарина... да три озерка: озерко Долгое на реке на Семи, усть речки Рылы, да озерко под белыми берегами Борщовка с двумя закоты, да рыбная ловля в речке Волынке с вешнею полою водою и с притоки и с нерестовищи, рыбная ж ловля в реке Рыле от мельницы и от мосту половина реки Рылы вверх по реке Рыле правая сторона плеса, и затоны, и колодези, и бобровые гоны по Путивльский уезд по усти речки Каменки, а оброку с тое мельницы, и с рыбные ловли, и з бобровых гонов платит в приказ Большого Дворца пять рублев двадцать один алтын полпеты деньги на год»[93].

Далее в писцовой книге идет перечисление речных угодий, в которые входит вся левая сторона реки Рыло и реки Сейм до Капыстичей — «по Копыстицкое городище». В этом документе имеется интересная для рылян деталь: в то время граница Путивльского уезда находилась в 18 километрах от Рыльска, проходила по устью речки Каменки.

В первой половине ХVII века экономическое и правовое положение населения в Курском крае начало резко ухудшаться. Росло закрепощение народных масс. Большие полномочия и привилегии получили монастырские власти. Начались споры и столкновения землевладельцев, что отражалось на положении крестьян и холопов.

Ухудшилась жизнь жителей посадов и монастырских слобод. Уменьшалось жалование всем служилым людям, в том числе и казакам. В народе кипело недовольство, нередко возникали бунты. Поэтому, когда в 1646 году правительство объявило набор «охочих людей» для поселения на Дону «в помощь Войску Донскому всяких охочих вольных людей и их тягла», рыльские, севские, путивльские, курские крестьяне, посадские жители и казаки хлынули на Дон. Многие крестьяне и холопы бежали от своих помещиков, и вскоре на Дон прибыло более тысячи человек.

Таким образом, жизнь донских казаков была тесно связана с Рыльском и другими посеймскими городами. Казакам разрешалось беспошлинно закупать в наших краях хлеб, крупу и другие товары.

Рыляне и сами ездили торговать на Дону, где жили не только их товарищи, но и родственники.

Еще в 1615 году царь и государь всея Руси Михаил Федорович Романов в своей грамоте разрешил беспошлинную торговлю в пограничных городах: Курске, Рыльске, Путивле и других. В грамоте говорится: «И мы вас, атаманов и казаков, за ваши многия службы к нам, пожаловали, велели вам в Наши украинные городы со всеми вашими товарами и без товаров к родимым вашим ездити и с ними видитися довольно»[94].

Торговали рыляне и с западными странами, в том числе с Литвой, о чем гласит челобитная Рыльского воеводы А. Солнцева царю о разрешении рыльским купцам торговать с Литвой: «Государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии холоп твой Андрюшка Солнцов челом бьёт. В нынешнем, государь, во 157 году (1649 г. - Н.Ч.) в декабре и генваре месяцех в розных числах пришод в Рыльску в съезжую избу, бьют челом тебе государю, царю и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии, а мне, холопу твоему, подают челобитные рыляне торговые всяких чинов служилые люди, а в челобитье, государь, своём они пишут, что б ты, государь, пожаловал велел их из Рыльска за рубеж в литовскую землю отпустить с продажною солью и с хлебом, а ис порубежных твоих государевых городов воиводы многих твоих государевых торговых всяких людей за рубеж в литовскую землю с продажною солью и с хлебом отпускают, а я холоп твой бес твоиво государева указу из Рыльска за рубеж ... отпускать не смею»[95].

В конце XVII века в Рыльске быстрыми темпами стала развиваться торговля. Рыльские купцы вели торговлю в различных городах Белоруссии и Украины. Русское правительство содействовало развитию торговых и экономических отношений с братскими народами и разрешало украинским и белорусским купцам вести «повольную» торговлю. Этим правом пользовались и польские купцы. В Рыльске, и вообще в Курском крае, строились гостиные дворы, лавки, склады. Рыльский рынок изобиловал товарами: сухой и свежей рыбой, солью, жиром говяжьим, медом, яблоками и орехами, коноплей, рожью и овсом, дегтем, пенькой. Ремесленники продавали кузнечные и столярные изделия, бочки, сани, холсты, швейные изделия, домашнюю утварь местного производства и другие товары, необходимые в быту. Занимались торговлей и служилые люди, в челобитной царю от 7 марта 1654 года говорится: «В Рыльске пушкари и затинщики в лавках сидят и торговыми всякими промыслами промышляют»[96].

В эти годы многие служилые люди, не желая покидать свои родные места и состоять на военной службе, стали заниматься торговлей и переходить в купеческое сословие.

В 1678 году «по Указу великого государя царя и великого князя Федора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя России, самодержца и по грамотам ис приказу Большие казны велено ис пушкарей быть в Гостиной сотни, а живут они в Рыльску:
Герасим Шелехов з детьми
Михайла Хорланов з детьми
Григорий Лагутин з детьми
Федор Секера з детьми
Михайла да Матвей Кричевцов
Иван Мурзин з братом
Федор Мальцов з детьми
Федор Кожевников з братом».

Другая царская грамота датируется 1689 годом и содержит сведения о переводе «из воротников в Гостиную сотню:
Петр да Степан Кричевцовы
Аким Абакумов
ис пушкарей:
Иван Залатарев з братом
Иван да Алексей Лагутины
ис пушкарей в кодашевцы:
Василий Мильков з детьми
Иван Колосов з детьми»[97].

Многие потомки этих купцов стали почетными гражданами города Рыльска, известными не только в Курской губернии, но и в России. Это купцы Шелеховы, Филимоновы, Мальцевы, Харламовы, а также купцы III гильдии Секерины, Кожевниковы, Золотаревы, Кричевцовы, Абакумовы и другие, купеческий род которых берет свое начало еще в XVII веке. Только никто из казаков не покинул воинскую службу. Они продолжали верно служить и крепко стоять за православную веру, царя и Отечество.

В первой половине XVII века в Курский край хлынула новая волна казаков-переселенцев. Но теперь они уже селились не хуторами и однодворками, а строили города-крепости после возведения оборонительной линии, протянувшейся от Хотомышска до Тамбова и включавшей в себя ряд крупных крепостей — Белгород, Острогожск, Урыв, Воронеж, Усмань, Козлов и других. В курском крае на важных стратегических направлениях начали строить новые города, для глубокой обороны и обеспечения подкрепления живой силой и снабжения передовой линии Белгородского вала. В эти годы были построены города Обоянь, Сумы, казачий сотенный город Мирополье (Миропилля) и соседний с Рыльским уездом город Суджа.

«...Город Суджа построен на реке Судже, на татарской сакме (шляхе), промеж речки Олынанки и Гусиного болота... Округ города Суджи — вал земляной в вышину полусажени, а по тому валу оставлены столбы дубовые, и забрана стена высотой в сажень. Около того валу и забору выкопан ров глубиной сажень...

...А всего в новом городе Судже служилых казаков, мещан и пашенных мужиков — 700 человек. Детей их, и братий и племянников, которые в возрасте и недорослей 687 человек. А стоит сей град на среднем татарском шляху от Золоконского шляха (автотрасса Суджа—Коренево—Рыльск), что с рыльской и путивльской стороны речки Локны в 8-ми верстах...»[98].

Позже Суджа станет сотенным городом Сумского казачьего полка(**).

ПРИМЕЧАНИЯ:
* «А в дву по тому ж» — наличие одинакового количества земли в трех полях.

** Город Суджа находится от Рыльска в 40 километрах, от Обояни - в 40 км; от Курска - 80 км; от Путивля - 70 км; от Сум - в 30 километрах.

Дворяне-помещики: рождение нового сословия. Правовые расследования РАПСИ

Теги: Александр Минжуренко, Россия

отсюда http://rapsinews.ru/incident_p...73707.html

История изменений статуса дворян может служить символом зарождения единых правовых норм и распространения их на все слои общества. О трансформациях связки прав и обязанностей дворян и крестьян как прообразе правовых взаимоотношений привилегированных сословий и общества в формирующемся государстве рассказывает в шестом эпизоде своего расследования кандидат исторических наук, депутат Госдумы первого созыва Александр Минжуренко.

История русского дворянства интересна в правовом аспекте тем, что в течение всей эпохи феодализма права дворян расширялись и неуклонно возрастали по восходящей. И это при том, что права других основных сословий русского общества – крестьян и бояр – настолько же неуклонно сокращались.

Объясняется это, видимо, тем, что дворяне явились атрибутом монархии и инструментом ее укрепления. Если крестьяне, ремесленники, купцы и бояре были в древности экономически независимыми от великих князей, то дворяне – то сословие, которое являлось производным от власти великих князей и полностью зависело экономически и во всех других отношениях от монарха.

Оно было неразрывно связано с государем, став его продолжением и руками. Поэтому укрепление монархии вплоть до стадии абсолютизма и рост прав дворян – два процесса с высоким процентом положительной корреляции. Можно сказать, что это вообще единый процесс.

Сами дворяне изначально являлись людьми, обслуживавшими княжеский «двор». Они брались на службу князем для выполнения различных административных, судебных и иных поручений. Их появление и обособление как отдельной социально-правовой группы датируется XII веком.

Но уже в «Русской правде» - первом своде законов Древней Руси, права княжеских слуг и порученцев защищаются особо. Так, «за убитого смерда или холопа» убийца должен был заплатить 5 гривен, а «убьет муж мужа…то 40 гривен за убитого». Но если будут убиты люди князя, то наказание за этого устанавливалось более строгое: «А за княжеского тиуна 80 гривен, а за старшего конюха при стаде также 80 гривен, как постановил Изяслав, когда дорогобужцы убили его конюха». А 80 гривен по тем временам были целым состоянием.

Бояре тоже служили князю, но, во-первых, обладали большим объемом прав, во-вторых, занимали более высокие должности, а, в-третьих, имели в собственности большие земельные владения, передаваемые по наследству. Поэтому дворян того времени можно определить как низшую часть военно-служилого сословия, составлявшую двор князя. Кстати, и крупные бояре тоже обзаводились такими же служилыми людьми при своем дворе.

В XII-XIII веках дворяне оставались «придворными» людьми, не отлучались со двора и кормились буквально из рук князя, получая часть собираемой ими дани и некоторое жалованье. Поэтому для этого времени их ошибочно заносить в класс феодалов, т.е. земельных собственников, что встречается в литературе. Дворяне в большинстве своем пока не имели прав на земельные угодья.

И только в XIV веке произошло резкое расширение прав дворян. Они стали получать за службу земельные поместья, отсюда и второе название данного класса – помещики. Однако, в правовом смысле дворяне в земельных отношениях не сравнялись с боярами.

Помещики не получали право собственности на полученные от великого князя земельные угодья. Поместье было всего лишь разновидностью жалованья служилому человеку. Он должен был кормиться и снаряжаться за счет феодальных поборов с крестьян, проживавших на его землях.

Это было условное землевладение: на условиях службы и на время службы. Соответственно, помещик не мог продавать, менять, дарить и передавать по наследству полученные земли. Прекращая служить князю или царю, дворянин немедленно лишался поместья.

Основной формой службы дворян, кроме исполнения придворных, управленческих и административных обязанностей, являлась военная служба. Помещик по первому приказу великого князя должен был явиться в войска «конно, людно и оружно», т.е. будучи на коне в полагающихся доспехах, с полным набором оружия и сопровождаемый своими вооруженными слугами и холопами.

Рассматривая связку прав и обязанностей дворян и крестьян в правовом аспекте можно считать, что крестьяне не просто исполняли феодальные повинности по отношению к помещику, но и тем самым выполняли обязанности перед государством, обеспечивая всем необходимым воинов монарха.

Такой взгляд поможет нам понять причины правового «вмешательства» государства в отношения дворян и крестьян. Речь идет о причинах появления и утверждения крепостного права. Конфликты в помещичьих усадьбах и бегство крестьян от помещиков было не просто частным делом участников этого процесса. Ведь крестьяне своим уходом фактически отказывались содержать, снабжать и вооружать казенного служилого человека, т.е. тем самым совершали деяния, объективно направленные против государственных интересов.

В архивах сохранились челобитные дворян царю, в которых они жаловались на то, что из-за бегства крестьян из их поместий они не имеют возможности купить боевого коня, меч и вообще не могут содержать свою семью. Действительно, уходя от феодальных поборов, крестьяне порой целыми деревнями полностью покидали владения отдельных помещиков, оставляя их без средств к существованию и подрывая тем самым обороноспособность государства.

Поэтому государство, законодательно защищая права дворян на эксплуатацию крестьян, действовало в своих интересах. Следовательно, обязательства крестьян по отношению к помещикам можно рассматривать и как исполнение ими одновременно государственных повинностей. А тот же натуральный или денежный оброк, выплачиваемый крестьянами своим хозяевам, очень похож, по сути и назначению, на налог на содержание армии.

Правомерность такой оценки сложных поземельных отношений между государством, помещиками и крестьянами подтверждается, на наш взгляд, тем, что первые акты закрепощения крестьян не делали их собственностью дворян. И прикрепляло государство земледельцев не к конкретным помещикам, а делало их «крепкими земле», т.е. они были обязаны оставаться на прежнем месте поселения и возделывать отведенные им земельные наделы. И это логично: земля ведь не являлась собственностью дворянина и поместье в принципе могло сменить хозяина.Впервые в законодательных актах термин «поместье» упоминается в Судебнике Ивана III 1497 года для обозначения особого вида условного землевладения, выдаваемого за выполнение государственной службы. В этом же документе также впервые содержится положение, регламентирующее начавшееся закрепощение крестьян. Это было сделано явно по многочисленным и настоятельным просьбам дворян.

Отныне помещики получали право удерживать крестьян на своих землях в течение всего цикла сельскохозяйственных работ. И только по окончании всех сельхозработ в течение двух недель: неделю до Юрьева дня – 26 ноября – и неделю после него, крестьянин мог уйти от своего хозяина.

При этом помещик имел право взыскать с земледельца плату за пользование земельными угодьями – «пожилое». Размер этой пошлины составлял 1 рубль в местностях, удаленных от леса, и полтину в лесистых местах (для справки: в то время один рубль стоила корова или лошадь).

Ко времени правления Ивана III относятся и другие акты, согласно которым права помещиков-дворян получают несколько более четкое очертание. Именно в это время поместное владение стало складываться в стройную и сложную систему, начали вырабатываться точные правила раздачи казённых земель в поместное владение служилым людям. Эти правила стали необходимы в ходе увеличившегося набора служилых людей и при усиленной раздаче им казённых земель.

Таким образом, в правовом отношении русское дворянство было весьма похожим на рыцарей в классическом западноевропейском феодализме. Поместная система была направлена на обеспечение и усиление войска в тех условиях, когда уровень социально-экономического развития страны пока не позволял централизованно содержать и оснащать армию.

Права дворян еще не были внятно прописаны в законодательных актах, и решения относительно представителей этого сословия принимались на базе сложившихся с XII века обычаев, т.е. отношения дворян с государством и с крестьянами регулировались в основном нормами обычного права. По объему своих прав дворяне занимали привилегированное положение, но уступали в этом высшему слою феодалов – боярам-вотчинникам.

Пушкины уйдут в историю.

Род Пушкиных близок к пресечению — последний носитель великой фамилии остался бездетным.
«Могу сказать, что у меня двоюродный брат — он последний, который носит фамилию Пушкин. Его зовут Александр Пушкин, он женат. И у него нет детей и не будет», — рассказал барон Александр Гревениц, прямой потомок великого поэта Александра Пушкина.
«Значит, род Пушкиных кончается, никто не сможет носить фамилию Пушкина», — признал барон.
Александр Гревениц – прямой потомок Пушкина в седьмом колене: его дед был женат на правнучке поэта, уточняет РИА «Новости».
Род Пушкиных – один из древнейших в России. Он происходит от легендарного выходца «иземец» «мужа честна» Ратши. По легенде, Ратша был дружинником Александра Невского и погиб в Невской битве.
Потомок этого витязя в седьмом колене Григорий Александрович получил прозвище Пушка. Его сын Константин Пушкин уже передавал фамилию потомкам. Александр Сергеевич был его потомком в двенадцатом колене.
Вопреки распространенному заблуждению, «арап Петра Великого» Ибрагим Абрамович Ганнибал был не прямым предком великого поэта по мужской линии, а приходился дедом его матери. Мама Александра Сергеевича в девичестве носила фамилию деда и отца: Надежда Осиповна Ганнибал.
Бабушка великого поэта по материнской линии, Мария Алексеевна Пушкина, была княжеской крови, являясь дальним потомком четвертого сына Ярослава Мудрого, киевского князя Всеволода Ярославовича, который первым носил титул «князя всея Руси».
Любопытно, что жена Александра Сергеевича, Наталья Гончарова, по женской линии вела родословную от третьего сына Ярослава Мудрого — Святослава, предшественника своего брата на киевском престоле.
Таким образом, в детях Александра Сергеевича и Натальи Николаевны сошлись две ветви потомков Ярослава Мудрого.
Александр Александрович Пушкин — праправнук поэта, его последний потомок по мужской линии родился и прожиавет в Бельгии. По образованию инженер-электронщик, меценат и общественный деятель, председатель Союза русских дворян Бельгии, сопредседатель Международного благотворительного фонда им. А. С. Пушкина. В сентябре 2022 года он отметит 80-летний юбилей.

https://pobedarf.ru/2022/01/06...t4z8Xgwo9E

"Бедные люди, обремененные званием дворян-помещиков"

Что представляло собой привилегированное сословие Российской Империи

отсюда https://www.kommersant.ru/doc/2204664

В ходе подготовки крестьянской реформы 1861 года в Российской Империи было проведено, по сути, первое более или менее подробное обследование всех помещичьих хозяйств страны. Результат оказался, мягко говоря, совершенно неожиданным.
На собраниях, где обсуждалось освобождение крепостных, редкий знаток мог выделить мелкопоместных дворян в толпе принадлежащих им крестьян

Ввиду отсутствия сносных домов бедные дворяне делали своей гостиной, столовой и спальней ближайший трактир.
Пан Твардовский на вопрос о занятиях своих мужиков не задумываясь ответил: воруют и пьют

Среди наших современников, даже интересующихся историей, под влиянием советской пропаганды и представлений, сформировавшихся в советские же времена, сложилось совершенно неверное мнение о русском дворянстве как о процветающем, привилегированном сословии Российской Империи. В реальности все выглядело совершенно иначе.

Главным богатством в аграрной стране до освобождения крестьян и начала промышленного подъема оставалась пахотная земля. И можно было если не пересчитать по пальцам всех обладателей крупнейших имений, то уместить их список на одной странице книги. Графам Орловым-Давыдовым, например, принадлежало 67 тыс. десятин (десятина — 1,0925 га) в урожайных черноземных губерниях и более 160 — в поволжских. А графы Шереметевы владели 75 тыс. десятин. Среднепоместными считались дворяне, имевшие от 100 до 500 десятин, а мелкопоместными — те, у которых было менее 100 десятин.

Причем последние составляли в черноземных губерниях до двух третей всех помещиков, а их количество постоянно увеличивалось. И дело было даже не в том, что многие из помещиков, запутавшись в долгах, были вынуждены продавать то лесок, то луга более успешным соседям. Главным бичом русского дворянства оставалось законодательство о наследовании, которое не запрещало раздел имений между всеми наследниками умершего помещика.

Деревни с несколькими владельцами упоминались в документах еще во времена первых царей дома Романовых. Но процесс набирал обороты, а после попытки Петра I ввести по западному образцу передачу имения старшему сыну или иному наследнику мужского пола, закончившейся со смертью первого русского императора, количество микропоместных помещиков, нередко превращавшихся в однодворцев — владельцев одного двора, начало стремительно расти. Однако никто в Российской Империи до конца не представлял, как далеко зашел этот процесс. Только в ходе подготовки к крестьянской реформе 1861 года, включавшей в себя отмену крепостного права, прошло своего рода обследование всех помещичьих хозяйств, ведь требовалось учесть количество земель и крестьян, а также ознакомить землевладельцев с условиями намечавшихся перемен.

То, что увидели в глубинке избранные дворянством депутаты, удивило даже этих видавших виды помещиков. Причем некоторые из них оставили замечательные воспоминания о своих поездках и впечатлениях. Одним из них был Осип Осипович Чижевич, в 1858 году обследовавший Тираспольский уезд Херсонской губернии, отрывки из дневниковых записей которого мы и предлагаем вашему вниманию.

"Владелица 19 душ"
18 ноября 1858 года, дер. Бернадовка.

На дворе ноябрь. Оттепель решительная. Земля размерзлась и намокла в пол-аршина. Я, не ищущий ничего, кроме семейного спокойствия, должен в такое время бросить все: молодую жену, одну, в скучной деревне, детей, хозяйство, в эту минуту требующее более всего моего безотлучного присутствия и присмотра, и тащиться по убийственно-грязной дороге, имея в перспективе убить четверку лошадей и заморить голодом и холодом два человеческих существа, сидящие на козлах экипажа, а также и собственную персону, о которой в данное время я, впрочем, менее всего помышлял.

Все это я должен делать для других, за других и по желанию других. В будущем за труды свои предвидятся в награду только неприятности со всех сторон. Задача моя и моих товарищей по крестьянскому вопросу — угодить правительству, дворянству и вместе с этим улучшить быт крестьян. Все это труднее кажется задачи о волке, козе и сене.

Первый переезд совершен довольно благополучно; свежие лошадки, подготовленные ко всем неприятностям осеннего пути, дружно двигали фаэтон в черной массе грязи. Но не долго они могли гордиться своей удалью; наши дороги в распутицу могут умерить всякого рода пыл. Лошадки мои совершенно убедились в этом на десятой версте. Мне пришла в голову мысль о несправедливости упреков, посылаемых чиновникам уездной полиции, в медленности исполнения распоряжений начальства по нашему краю. И так, с помощью словесных понуканий кучера, подкрепляемых помахиванием кнута, лошадки промчали меня 25 верст в продолжение 6 часов, и наконец мой экипаж остановился у первого пункта моего путешествия, дома нашего исправника (избранный, из дворян начальник уездной полиции.— "История"), помещика По-ского.

Здесь, в дымной атмосфере кабинета, я постепенно начал различать физиономии помещиков-соседей, съехавшихся побеседовать со мной...

Наговорившись, наевшись и напившись вдоволь, мы расстались, кто по домам, а я в дальнейшее плавание по болотам Тираспольского уезда.

19 ноября, село Горьево, принадлежащее многим мелкопоместным владельцам.

Так сказано было на плане о том селении, к которому я притащился после двухчасовой езды...

Проехав с версту, вновь встретил деревушку, нечто вроде помещичьего дома, вовсе не показанную на моем плане. Хотя дождик пустился сильнее и дорога становилась еще хуже, а до ночлега далеко, тем не менее совесть не дозволяла мне оставить без внимания сельцо, участь которого, может быть, пострадает от моего невнимания и лени. Нечего делать, стой и здесь.

— Кто живет? — спрашиваю старика, сидящего под избою.

— Помещица Д-ская.

Смотрю на план, смотрю в список — нет нигде и помину об этой деревне и помещице. Решительно нельзя оставить без внимания! Вхожу в дом и встречаю в сенях испуганное семейство свиней, которые чуть не сбили меня с ног. После такого вступления я смело обратился к грязной старухе, стряпавшей что-то в печи, с вопросом, не она ли помещица Д-я.

— А вот сейчас,— отвечала старуха и, зайдя за печь, вышла оттуда, набросив на плечи нечто вроде шали.— Вот я, что вам угодно?

Невольно спросил я еще раз:

— Точно ли вы помещица Д-я, и сколько у вас крепостных?

— Я титулярная советница Д-я и владею 19-ю душами крестьян мужского пола, в чем удостоверю вас сейчас ревизскою сказкою.

Сказку достала она тут же из сундука. Посмотрел я — точно так.

— Как же это вас пропустили в списках по уезду? Программы вам не присылали?

— Нет, не знаю.

— Ведь вы бы остались единственною во всей России владетельницею крепостных душ!

— Так что ж такое? — отвечала помещица, видимо, обидевшись.

— Извольте получить от меня программу,— сказал я,— и распишитесь вот здесь в получении ее.

— Я писать не умею.

— Ну нацарапайте хоть что-нибудь: крестик или бублик,— сказал я, подавая ей свое перо и чернильницу.

Владелица 19 душ мужского и стольких же женского пола скорчила всеми пятью пальцами необыкновенную фигурку и при помощи пера начертала в книжке вместо фамилии своей нечто вроде узора для воротничка. Помещица не только не пригласила меня отдохнуть или присесть, а видимо ждала с нетерпением моего ухода, несмотря на то что на дворе лил дождь и время было обеденное. Зато и я, без церемонии, надев фуражку, поручил помещице снести мой портфель к экипажу. Когда я сидел уже в фаэтоне, на крыльце дома появилась барышня, вероятно, дочь помещицы, в красном платьице и желтом платке на голове. Заметив, что я смотрю на нее, барышня не замедлила поскорее раскрыть платок и показать прехорошенькое свежее личико.

Деревня Цыбулевка. Помещика генерала Шев-ча. Привал и ночлег.

Вечер провел в составлении той же программы. Генерал был очень любезен и гостеприимен. На другой день утром показал мне великолепно отделанный новый дом свой и винокуренный завод. На здании красуется вызолоченный герб владельца, перед которым проезжающие мужики снимают шапки и крестятся, принимая его за икону. Вообще вид всего имения весьма утешительный, особенно после имений вроде помещицы Д-й...

"Почти не отличаясь от своих крепостных"
Дождь лил как из ведра. Дорога становилась еще хуже. Тогда решился я пригласить письменно к себе соседей и помещиков лично пожаловать или прислать свои программы с ответами, что было бы еще лучше. Понятно, что в подобную погоду большинство предпочло прислать программы и только немногие приехали сами, чтобы заставить депутата порассказать им подробности дела и самим высказать некоторые задушевные мысли по знаменитому вопросу. Между присланными программами с ответами на них попадались такие оригинальности, которые считаю интересным изложить в подлиннике. Помещик Твардовский, вероятно, потомок героя поэмы Мицкевича, известен был в уезде своим необузданным характером. Между прочим, рассказывали, что он высек однажды станового пристава (сельский полицейский чин.— "История"), приехавшего к нему по делу; а какого-то военного доктора, застав с женою своею в интимном положении, усадил связанного в сани и отвез в степь, где и бросил в снегу, предварительно проколов ему живот шпагою. В присланной от него программе я нашел следующее. На вопрос, имеется ли план и межевая книга — ответ: плана и межевой книги не выслано еще из Херсона, хотя, как видно из дел, деньги за них взысканы 50 лет тому назад. На вопрос: какова ходячая цена десятины земли (в программе была опечатка, вместо ходячая — ходящая). Ответ: ходящих десятин пока не имеется, это будет зависеть от изобретателя. На вопрос: каким промыслом занимаются крестьяне — ответ: преимущественно воровством и пьянством. Насколько развита грамотность? На грамотность обращено особое внимание; в доказательство — 8-летний лакей Степка, который уже свободно читает. Каковы урожаи, качество земли и доходность имения? Урожаи и земля ничего себе, да суслики (овражки) и полиция сильно обижают — все уничтожают.

Другая помещица, вдова X-а, оставила все вопросы программы без ответа, а только в конце написала: як громада (общество), так и баба!..

За Кучурганом следует урочище Свиная балка. Название весьма неприличное и вовсе не подходящее к ее обитателям, называемым Свинобалкскими. Напротив того, в Свиной балке я посетил два помещичьих дома из лучших. В первом из них, генерала Ги-е, я очень приятно провел время в обществе двух сестер, прехорошеньких и молодых девиц, и их почтенной матушки. Одна из сестер, девица 16 лет, с белыми как лен волосами и таким же личиком, напоминала собою напудренных красавиц времен Людовика XIV. В следующем доме тоже застал только дам, а потому сам написал им программу и затем поехал ночевать к моему знакомому, управляющему графа П-го.

Следующий день приезжаю в знакомую уже деревню генерала Ш-ча. Здесь я назначил сборный пункт для мелкопоместных владельцев села Бр-и. Самому отыскивать дома их было почти невозможно, поэтому я, по совету исправника, послал за сотским (сельский полицейский.— "История"), простым мужиком, и приказал обойти всех помещиков и пригласить их явиться ко мне в дер. Дыб-ку. Сотский в точности выполнил мое приказание и привел целую команду помещиков-дворян: кто в повозке, кто верхом, остальные пешком. Жалкий вид представляли эти бедные люди, обремененные званием дворян-помещиков. Наружностью они почти не отличались от своих крепостных, и притом многие оказались не трезвого поведения. Сидя в кабаке, за столом, рядом со своими подданными, они тщетно старались убедить их в своем преимуществе. Мужики отвечают: "Беда нам от вас, панов; уже через вас и места за столом в кабаке не добьемся". Явились ко мне эти господа как к начальнику, стоя на вытяжку, и никто не согласился сесть, несмотря на мое приглашение. Замечательно, что эти бедняки без всякого сожаления расстаются со своим крепостным правом и ценят усадьбы своих крестьян несравненно дешевле, чем богатые помещики. Каково было положение этих мелкопоместных дворян, можно судить из следующего слышанного мною здесь рассказа.

Мелкопоместные дворяне, ничем почти не отличаясь от своих крепостных, отбывали вместе с ними и натуральные повинности. Однажды, по случаю перехода войск, потребовалось исправление плотины, для чего исправником был сделан наряд из села Бр-и. Исправник, приехав на место работ, обратил внимание на леность одного из рабочих и выругал его нецензурными словами. Рабочий обиделся и отвечал тем же. Тогда исправник, долго не размышляя, приказал другим рабочим тут же разложить его на земле и влепил ему 25 ударов плетью. По окончании этой операции рабочий, приводя в порядок свой туалет, заявил исправнику, что он дворянин, а потому за такой поступок противозаконный подает на него, исправника, жалобу. Тогда только исправник спохватился, что сделал глупость, но уже было поздно; впоследствии он за этот поступок был отдан под суд.

Приняв все программы и распустив толпу помещиков по домам, я провел вечер в приятной беседе с генералом и соседом по имению Шиш-м, моим лицейским товарищем, поспешившим приехать, чтобы повидаться со мною.

Публикация Евгения Жирнова
Журнал "Коммерсантъ Власть" №22 от 10.06.2013, стр. 48