Чугуев и с. Каменная Яруга Змиевского у. Харьков. губ.

Для Киева было выбрано другое основание для датировки времени основания – следы поселения 6 – 7 вв. и монеты конца 5 в. Вопрос с датировкой решался на самом высоком уровне в 1982 г., когда посчитали, что возраст в 1500 лет подходит Киеву. На обсуждении в ЦК Компартии Украины некоторые горячие головы вроде историка академика П. Т. Тронько предлагали не ограничиваться этим и праздновать сразу 2000-летие города.

В Интернете есть выдержки из многочисленных интервью историка академика П. П. Толочко, ведшего в тот период археологические раскопки в Киеве. Вот часть одного из этих интервью:

«Инициатором идеи отпраздновать юбилей Киева был известный историк академик Петр Тронько. Петр Тимофеевич был вхож в коридоры власти — в 1970-е годы занимал пост заместителя председателя Совета министров Украинской ССР и возглавлял республиканское Общество охраны памятников истории и культуры.

В Киеве и Москве создали научные группы, главной задачей которых было определить возраст Киева. Но без ложной скромности скажу, что основную работу выполнил я со своими сотрудниками: мы вели раскопки в историческом ядре столицы — на Старокиевской горе и расположенной рядом с ней Замковой горе. Я возил находки в Москву для определения их возраста, готовил справки. Курировал эту работу академик Борис Рыбаков, он тогда был, по сути, первым лицом советской археологии, возглавлял Институт археологии АН СССР.

На Старокиевской горе находилось городище, занимавшее два гектара. В древности его защищали ров глубиной четыре-пять метров (воды в нем не было) и насыпь, на которой возвышалось так называемое столпие — деревянная оборонительная стена. Каменных сооружений в Киеве в те времена не было. Сколько людей жило в укрепленном городе, установить сложно, ведь неизвестно, какова была плотность населения. Однако, думаю, не менее тысячи.

- Что дало вам основания сделать вывод, что Киеву 1500 лет?
- Материалов для точного определения возраста городища найдено маловато, — говорит Петр Толочко. — Но все же мы раскопали остатки жилища с керамикой. Известный специалист по славянской старине московская исследователь Ирина Русанова определила: это керамика VI века. На Замковой и Старокиевской горах также обнаружили несколько монет византийского императора Юстиниана I, правившего в VI веке — с 527 по 563 год. Эти находки позволяли говорить о том, что Киеву около 1400 лет. Мы с Рыбаковым сошлись на этом. Тем более что у всех славянских этносов возникновение первых укрепленных поселений и образование племенных союзов началось как раз около 1400 лет назад. Вряд ли Киев опередил развитие других славянских общин на целое столетие.

Вопрос о дате его основания решался, конечно же, на самом высоком уровне. На заседании ЦК Компартии Украины рассматривали точку зрения академика Тронько и его сторонников, которые, не имея на то веских оснований, утверждали, что Киеву уже 2000 лет! Мы с академиком Рыбаковым настаивали на том, что городище моложе как минимум на пять столетий.

Щербицкий поддержал нас и завершил дискуссию мудрыми словами: «Отметим 1500-летие при жизни нынешнего поколения, а если потомки решат, что мы были не совсем точны, пусть и себе отпразднуют юбилей». Это была своего рода уступка современникам. Если же подходить к этому вопросу строго, можно сказать, что с празднованием 1500-летия, похоже, поспешили лет на 100. Чтобы доказать нашу правоту, Рыбаков нарисовал сперматозоид, зародыш и младенца, а затем спросил у присутствующих: «Что праздновать? День рождения сперматозоида или человека?» Он имел в виду то, что, хоть на территории Киева поселения появились еще в незапамятные времена, к городу они отношения не имеют. Первое поселение, имевшее признаки раннегородского, возникло здесь в 6 веке, скорее всего, во второй половине. Почему же в таком случае сошлись на 1500-летии? У нас была зацепка, позволяющая говорить о таком сроке: среди находок киевского городища было несколько монет византийского императора Анастасия I, правившего в конце 5 века, то есть 1500 лет назад».

Не знаю, как вам, а я уже не выдержал. Меня в этом месте охватило веселое настроение. Потанцевать русскую захотелось. Резвись душа на просторе! Какой захочется, такой дату основания города и сделаем! Подревнее, и чтоб впереди круглая дата была! А если бы в раскопе вдруг случайно обнаружились несколько греческих монет? Пришлось бы праздновать другую, более древнюю дату?

Когда отсмеялся, решил взглянуть, что нам говорят об этом летописи.

Вот запись в «Повести временных лет» под 862 г.: «И было у него [Рюрика] два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян».

Ну что ж, нормально воспринимается по дате. Конечно, тут 1500-летний юбилей праздновать рановато, но 862 г. – время летописного основания Ростова Великого.

Смотрим дальше: «В лето 6545 (1037 н.э.). заложил Ярослав город великий, у него же града суть врата златые; заложи же и церковь святой Софии, митрополию …».

Вот это да! Видать, «знатно испив чашу, писано». Через 175 лет после того, как бояре обнаружили город Киев, видим новое сообщение о заложении Киева. Историки в таких случаях ведут себя двояко. Так и видишь седовласого почтенного историка, который, нахмурив брови, говорит: «Летописец ошибался!». Ну, конечно, нам ведь виднее, у нас есть Википедия и Яндекс!

Другая реакция – это рассказать, как правильно воспринимать написанное. В нашем случае – это «Здесь должно разуметь сооружение вокруг Киева стен кремля, то есть обнесение его стеной»; или: «Здесь говорится о строительстве Ярославом так называемого Ярославова города, расширившего Киев значительным добавлением к старому «Владимирову городу» (так толкует это место в Комментарии к «Повести временных лет» академик Д.С. Лихачев). Так и представляешь того же историка за верчением стола и вызывания духа летописца, иначе ведь никак не узнать, что на самом деле он имел в виду.

Сюжет для программы «Ты не поверишь!». Доверие к летописным событиям исчезает прямо на глазах.

Продолжение будет.

В сметных книгах г. Чугуева 1692 – 1695 гг. и 1701 г. годом основания города называется 1639 г. «Город Чюгуев построен в 147-м (1639) году подле реки Северского Донца с правой стороны на усть речки Чюгуевки дубовым стоячим острогом с кровати и с обламы и с котки и с лесницы и подле той городовой стены с подошвы привалы облажены и землею насыпаны» . По городской стене было восемь башень, в том числе две башни с проезжими воротами (Пречистенская и Наугольная проезжая), одна с калиткой для прохода пешим людям к воде (Тайницкая), остальные (Средняя Брясловская, Пятницкая и три Наугольные) глухие. С трех сторон города, исключая ту, что обращена к реке, выкопан ров глубиной с двух сторон две сажени с четвертью и поперек три с четвертью сажени, с третьей стороны от реки Чугуевки в глубину две сажени без четверти, поперек две с четвертью сажени. Из города к реке Донцу проложен тайный проход длиной 23 сажени, на конце которого рубленый колодец в 23 дубовых бревна.

Внутри острога были соборный Преображенский храм и церковь Рождества Богородицы (Георгиевская, позднее перенесенная за пределы острога), дома воеводы, воинских начальников, причта, хлебные и воинские магазины (склады), таможня. Низшие воинские чины и другие поселенцы жили в слободах, устроенных на северо-восточной и юго-восточной окраинах города: Станичной и Никольской.
В первой чугуевской писцовой книге 1647 – 1648 гг. упоминаются еще две городские церкви во имя Николая Чудотворца: одна Зачугуевская в Казачьей и Станичной слободе и другая в Никольской слободе.

Иногда упоминают еще одну дату основания Чугуева – 1613 г., например, это можно видеть в предисловии А. Левченко к переизданной книги о Чугуевском полке (История Чугуевского полка. Харьков, 2008) со ссылкой на книгу кн. С.Н. Долгорукова (Долгоруков С.Н., кн. Хроника Императорской армии. СПб, 1799). Здесь какое-то явное недоразумение! Обращение к данной книге показывает, что информации об основании Чугуева в 1613 г. в ней нет. Дата 1613 г., хотя и выставлена в названии исходной книги Б. Хлебникова, в тексте книги не фигурирует, и датой основания города там называется 20 февраля 1626 г., как и указано выше.

Московских служилых людей, прибывших с первым воеводой, было 200 человек, из них из Белгорода 50 детей боярских, 25 конных казаков, 25 пеших стрельцов; из Курска 40 детей боярских, 40 конных казаков; из Оскола 10 детей боярских и 10 конных казаков. С М.А. Лодыженским ранее приехали 12 детей боярских.
Достоверных сведений, жили ли московские служилые люди в Чугуеве ранее прихода черкас, нет. Известно, что черкасы начали разбегаться из Чугуева почти сразу после поселения, процесс ускорился в 1639 г. Помимо убитых на службе и захваченных в плен, многие бежали на Дон и в Азов, куда по царскому указу было велено отпускать черкасов свободно.
Из донесения кн. П.И. Щетинина царю от 25 июня 1640 г. видно, что в 1639 г. и в первой половине 1640 г. ушли на Дон около 135 черкасов и 35 были побиты татарами и литовскими ворами на пасеках, на рыбной и звериной ловлях. Вернулся на Дон атаман Михаил Карпов. В числе ушедших на Дон были также сотник Степан Степанов и пятидесятник Петр Сулея .
В сентябре 1640 г. кн. П.И. Щетинин доносил царю, что на черкас надежды уже никакой нет, а у него в распоряжении только 190 казаков и 70 стрельцов и что «без прибавки Русских людей на Чугуеве быть не мочно» .

Черкасы практически перестали подчиняться гетману, которого они считали не выборным, а назначенным Москвой . Дело дошло до его убийства 26 апреля 1641 г. (детали убийства неизвестны) и бунта, после чего в Чугуеве осталось немногие черкасы. Они бежали: кто на Дон, кто назад в Речь Посполитую, оставляя дома, большую часть скота и домашнего имущества. И это при всех религиозных притеснениях в православной вере, и при том, что в основном из Запорожской Сечи в Россию бежали казаки, не попавшие в реестр (после неудачного восстания Павлюка 1637 г. его с 20 тыс. уменьшили до 6 тысяч). Нереестровые казаки, так называемые «выписчики», должны были приписаться в холопы (т.е. в крепостные).

У чугуевских черкас было довольно много всяких льгот. Установленное минимальное жалованье черкас пять рублей превышало аналогичное жалование московских служилых людей в три рубля. Их материальное положение было удовлетворительным, у них было достаточное количество плодородной пашенной земли и всяких угодий, многие занимались пчеловодством, звероловством и рыболовством. Из росписи имущества, брошенного бежавшими, видно, что практически все они имела дома, крупный рогатый и другой скот, какое-то количество молоченного и немолоченного зерна .

Одним из главных бунтарей был сотник Гаврило Розсоха. Сколько смог, столько забрал с собой при бегстве в сентябре 1640 г., прихватив также и чужих лошадей. Но и так перечень оставленного им имущества впечатляет: 8 рабочих волов, 4 дойные коровы, 5 телят, 38 ульев пчел, 16 свиней, молоченного хлеба: проса 3, ржи 3, овса 2, гороху 1 четвериков; немолоченного хлеба: половина стожка ржи, 3 копны проса и гречи . Розсоха готовился к побегу основательно, для помощи ему скрытно приезжали черкасы из Литвы. Для прикрытия сказал, что едет на пасеку надолго. Но и на старуху бывает проруха, впопыпах оставил дома сноху. По плачу женщины и обнаружили побег.

После бегства Розсохи в его доме было найдены два «прелестных» письма (первое было написано на западнорусском наречии, второе – на польском языке) полтавского урядника Гульчевского.
Ниже выписки из этих писем: «...жалеючи о том, что удалился в дальние страны от имения своево, и для того нарочно посылаю к вам с тем листом моим чтоб еси в свое имение возвратился, обещаю вам в том моим добрым шляхетцким словом, что ваш наименьший влас с головы не спадет, потому что я узнал правду вашу и ведаю о том добре, что еси то по неволе учинили, постереглись здоровья своево, что те самовольники неодиножды мало вас не убили, и для тово ничево не опасался, да и жена ваша никакова зла от меня; и то все, что еси оставил, все в целе вас ждет, я приказал, чтоб ничего не истеряли до вашего приезду». И из второго письма: «...всякий из вас, а хотя и сам Острянин ничево не опасаясь, хотя б и большое что провинились, чтоб безо всякого опасенья воротились и шли на Опошлинский перевоз в слободу, где мне то место дано, и там бы селились и разживались, а льготы на 30 лет неотменно, в том вам и лист свой дам.»

Особо умиляет уверение урядника добрым шляхетским словом! Цену такому слову казаки знали уже очень хорошо. Впору прослезиться!

Догадок, почему произошел этот бунт и последовавшее бегство черкас много, включая отношения с гетманом. Во-первых, непонятно, что он за гетман, гетман по запорожским понятиям мог быть только избранным, а по польским – назначенный великим коронным гетманом и утвержденным королем. Черкасы, когда отношения разладились, по их уверениям его в Литве не избирали, царь вопреки мнению Филарета назначить его не мог. Скорее всего, он просто возглавил отряд беженцев (атаман) и для вящей убедительности его ходатайства к царю черкасы договорились промеж собой называть его гетманом. Отсюда два полковника среди ходатаев, которые в Чугуеве вдруг превратились в сотников.
Другими проблемами черкас были отношения с чугуевским воеводой, казацкой вольнице трудно было привыкать к московской дисциплине и московским единовластным начальникам. Надо добавить к этому трудности сторожевой и станичной службы, посулы поляков (так и вспоминается «Вернись, я все прощу!»), перемежаемые угрозами добраться и разобраться, слухи о расселении чугуевских черкас по другим городам и т.д.

Не будем из нашего времени судить о причинах такого решения и коренного перелома в жизни тех людей. Позднее черкасы стали вновь поселяться в Чугуеве, но их количество уже не было столь значительным. Доверие к ним в этом городе было утеряно.

В результате бунта было убито 119 русских служилых людей и 56 ранено, восставшие потеряли 272 человека. Изменили не все черкасы, часть из них даже сражалась вместе с воеводой.

Кто вы, пан Остряница? (2)

Достоверные упоминания полковника Яцка Острянина мы находим во время польско-русской войны 1633 – 1635 гг. Полковник Острянин со своим отрядом 1633 г. взял внезапным приступом Валуйку, пограбил и сжег. Заодно разорили единоверный православный монастырь. Затем в этом и следующем годах безуспешно вместе с другими польскими силами приступал к украинным московским городам Белгороду, Курску, Севску и Путивлю. Причем в двух отписках воевод он назван запорожским полковником. Командование большим отрядом черкас, выбравших его своим полковником, разорение городов и сел с единоверным гражданским населением предполагает набор определенных качеств у командира. Чтобы удержать дисциплину среди вольницы, необходимы уважение и боязнь подчиненных, невыполнение приказа, например, в запорожской среде каралось смертью. Потеря авторитета и популярности также плохо отражалась на здоровье старших, казацкое коло (собрание) под воздействием демагогов легко лишало жизни свергнутых начальников. Популярной мерой наказания было утопление в Днепре. Дешево и показательно. Казацкие командиры в штабах не отсиживались, надо было всегда подавать пример личной храбрости и воинского умения и быть успешным.
При чтении информации, связанной с Остряниным, возникает множество вопросов:
1. имя;
2. места и даты рождения и смерти, место захоронения;
3. был ли он запорожцем;
4. избирали ли его в гетманы, и если да, то кто;
5. состав семьи;
6. итоги восстания Острянина;
7. черкасский полковник 1633 – 1634 гг., старшой казацкого восстания 1638 г. и старшой в Чугуеве один и тот же человек или нет, не самозванец ли последний;
8. состав черкасов, прибывших с ним в Чугуев;
9. почему в составе ходатаев фигурируют полковники Боговцов и Попов, а далее они упоминаются как сотники и в Чугуеве нет ни одного полковника;
10. почему челобитная к царю о поселении в Чугуеве написана на белорусском языке и в составе ходатаев белорусский поп, почему чугуевские черкасы ждут белорусских родственников;
11. как убили Острянина в Чугуеве;
12. бунт и измена чугуевских черкас это боязнь наказания за убийство Острянина;
13. был ли Острянин основателем города Чугуева и т.д.

По степени достоверности доступные имеющиеся сведения были разбиты на три группы:

• Высокая надежность – именной привилей польского короля, указы московского царя, сообщения воевод украинных московских городов о событиях на их территории.
• Средняя степень надежности – описания очевидцев с поправкой на возможную субъективность, совпадающие сведения из разных независимых источников. Маловероятны только отдельные события, принимается только часть описаний событий.
• Низкая степень надежности – отсутствие архивных ссылок или ссылок на надежные источники, донесения воевод, основанные на слухах и касающиеся литовско-польских и запорожских событий, малороссийские описания событий, имеющие явный пропагандистский характер о гонениях за веру и жестоких мучениях и убийствах казаков, женщин и детей, о предательствах реестровыми казаками интересов остального казачества и т.п.

Естественно, это разделение часто субъективно и отражает мою точку зрения на события.

1638.03.20 Универсал Гетмана Остряницы.

Открытием этого драгоценного документа обязаны мы М. О. Судиенку, который поместил его в третьем томе изданной им Летописи Величка. Правописание универсала Остряницы принадлежит началу XVIII столетия, ибо он открыт не в подлиннике. Так как некоторые гласные буквы произносились грамотными Малороссиянами того времени иначе, нежели стали бы их читать теперь в Северной и в Южной России, да притом в списке, напечатанном г-м Судиенком, не везде соблюдено однообразное употреблено известных букв для выражения известных звуков; то язык универсала для самих Малороссиян нашего времени кажется как бы чужим. Чтобы сообщить ему тот вид, в каком он представлялся слуху, а не глазам старинных людей, позволяю себе приноровить его правописание к произношению, приняв для выражения мягкого и острого звука и две буквы – и и ! – и отвергнув Великорусский звук ы, Малороссийскому произношению несвойственный. Замечу, впрочем, что универсал Остраницы писан официальным языком своего времени, и потому в нем много слов и оборотов Польских. Видно, козацкий гетман нашел необходимым подражать обычному языку судебных актов и правительственных распоряжений в Украйне, чтобы явиться в глазах народа мужем государственным. Но речь его не была от того темна для слушателей, ибо Польский язык в то время распространен был в Малороссии, как речь людей образованных, как речь утонченная и усвоенная высшим сословием Южно-Русским, не говоря уже о множестве природных Поляков, находившихся в Малороссии и заставлявших народ понимать свой язык волею и неволею.

Стефан-Христофор из Острога и Остра Острянин,

Божьею Милостию Новоизбранный Гетман, со всем войском запорожским.

Объявляем сим нашим универсалом всем вам, благородно рожденным козакам, нашей братии, прославившимся с давних лет во всей подсолнечной многими рыцарскими делами и подвигами, и живущим, с отдаленных времен предков своих, по обеим сторонам реки Днепра в Малой России, отчизне своей, а вместе с тем и всему простому народу Малороссийскому: что, как в прежние времена, так и в этом году, не могли мы, с сердечною горестью и болью, переслушать и исчислить приносимых вами жалоб и слезных просьб нам, войску Низовому Запорожскому, касательно чинимых вам притеснений, разорений и несносных налогов от Ляхов, квартирующих во всей Малой России, по обеим сторонам Днепра.

Не исчисляем подробно здесь того, что они, Ляхи, начав с недавнего времени, лет пять, или шесть назад [ибо давнишние их злодейства предали мы забвению], как не-Христиане, вам, православным Христианам, сделали, а именно в городах и поветах: Козельском, Бориспольском, Басанском, Березанском, Гоголевском, Яготинском, Остерском, в Нежинском, Борзенском, Прилуцком, Варвенском, Сребрянском, Красноколядинском, Конотопском, Любецком, Березинском, Менском, Сосницком, Коронском и Кролевецком, в Лубенском, Лохвицком, Нырятинском, Чигрин-Дубровском и Роменском, Переяславском, в Гадячском, Миргородском и во всех иных (Величко говорит, что Остряница разослал шесть списков своего универсала в Украину Малороссийскую, лежащую по обеим сторонам Днепра, именно в поветы Черкасский, Белоцерковский и Уманский, а на другую сторону Днепра – в Переяславский, Нежинский и Лубенский. Так как в этом списке не упомянуто ни одного города заднепровского, то надобно думать, что в списках, назначенных для Заднеприя, тамошние поветы исчислены так точно, как здесь поветы Восточной Малороссии.), где только были и есть их безрассудные и безжалостные к Христианскому народу постои.

Вы сами, наша братия, живущая в исчисленных городах и поветах, доносили о том, вы сами о том знаете, яко самовидцы и жалобливые нам доносители. Но мы с своей стороны вам это представляем и к вашим горестям присовокупляем нашу горесть, которую причинила нам весть, дошедшая до нас из Остра, из дома отца нашего. А принес ее нам родной брат наш, который прибыл сюда, в Запорожскую Сечь, с вышибленным тирански от Ляхов глазом. Он, с горячими и неиссякаемыми слезами, объявил нам и всему войску Низовому Запорожскому, на раде, о своем и всего дома нашего от Ляхов бедствии и разорении, а именно: что некоторый Геродовский, квартирующий в Остре, в настоящую истекающую зиму, перед радостными святками Рождества Господня, не довольствуясь тем, что ему и другим постояльцам козаки и мещане Остерские [сверх прав и законности] доставляют, возымел какую-то особенную ненависть и злобу к отцу моему, гордящемуся со времен предков своих благородным (шляхетским) козацким правом, и грозно приказал ему, отцу моему, доставлять ежемесячно – не для себя, но для собак, своих братьев, по три ведра творогу и по ведру масла. Когда же мой отец не исполнил этого – и не почему иному, как по домашним недостаткам; то Геродовский, озлясь на это, – в самый тот день радостного праздника Рождества Господня, горем и плачем наполнил дом наш; ибо приказал палачам, своим слугам и братьям, взять отца моего, семидесятилетнего, совершенно седого старца, и ущемить его шею в частокол церковной ограды, – а был в то время сильный холод с метелью, – и не велел выпустить его из этого нестерпимого и позорного заключения, пока весь народ не вышел из Божьей службы (от обедни) и пока все люди, бывшие в церкви, тому [при всем их сожалении] не посмеялись.

После этого тяжкого и нестерпимого бесчестия, сделанного престарелому отцу моему, тот же Геродовский, или лучше Христоненавистный Ирод (Ирод по-Польски Герод; следовательно Геродовский звучало в слухе тогдашнего Малороссиянина так, как бы сказать Иродовский. Пр. изд.), спустя дня два, или три, вторгнулся, в пьяном и безумном виде, в дом отца моего и требовал, чтоб его потчевали венгерским вином. Когда же отец мой не мог исполнить этого требования, так как в Остре венгерского вина не было, то он, назло, начал потчевать моего отца оковитою (высшей крепости) водкою и, налив серебряную чарку, почти в кварту мерою, велел выпить ее престарелому отцу моему за здоровье короля и Речи Посполитой Но, как отец мой не в силах был этого сделать, то он, будучи пьян, озлился и, для окончательного поругания отца моего, отрезал ему цветущую сединами бороду, захватив и тела, а потом тяжелым и смертоносным чеканом своим, без всякого уважения и жалости, дал ему по плечам и по груди более десяти ударов, от которых отец мой, прожив только шесть дней, переселился от сей жизни в жизнь вечную, оставив нас, детей своих, в горести и слезах, на всегдашнее сиротство.

Но Геродовский, этот проклятый потомок Иродова Христоненавистного племени, не удовлетворился таким злодейством. На четвертый или на пятый день по погребении отца нашего, он взял из нашего дому насильно брата нашего на порошу, на трескучие и несносные морозы, и, посадив его без седла на свою водовозную клячу, дал ему пару собак на своре. Когда же выехали в поле и началась охота, и когда поднято было несколько зайцев, – подскочил к моему брату один служка и велел ему спустить со своры собак, которых он держал, что, очевидно, сделал по приказу своего господина. Геродовский же, этот тиран и мучитель человеческий, увидя моего брата без собак, наскочил на него и, спросив: где собаки? ударил без милосердия арапником брата моего по голове, и в это время арапник концом своим вышиб ему глаз.

От этого тиранского и бесчеловечного удара брат мой, полумертвый, упал с клячи Геродовского, который приказал еще служкам своим избить его немилосердно арапниками по всему телу. Наконец, видя его мертвым и бездыханным, взвалили его брюхом на ту же клячу, как будто мешок с какой-нибудь пашнею, и Геродовский велел одному из своих служек отвезти его к нашему дому и бросить у ворот, как негодный мертвый труп.

Увидела это многопечальная моя мать-старушка и объятая невыразимою болью сердечною, велела другим братьям и сестрам моим внести в хату нашего брата, тирански избитого, изуродованного и почти бездыханного, и с трудом могли, оттереть, и привести в прежнее состояние замороженные руки и лицо его.

После этой тиранской чаши, изуродованный брат мой едва через несколько недель начал выздоравливать; но тут опять услышал от того же мучителя Геродовского разные на себя похвальбы. Спасаясь от новых бедствий и унося последние свои силы, он прибыл сюда, в Запорожскую Сечь, еще больной, с тиранскими знаками на своем теле [кроме вышибленного глаза], и обо всем, что с ним самим и с покойным отцом моим произошло и что тут описано, принес всему войску Запорожскому словесную, жалости и неутолимых слез полную реляцию. Узнав обо всем этом, не только мы, новоизбранный гетман, но и все войско Запорожское, подвинулись великою горестью и решили единодушным советом выступить из коша (стана) Запорожского с войском на Украину Малороссийскую, для освобождения, при помощи Божией, вас, народа нашего православного, от ярма, порабощения и тиранского Ляшского мучительства и для отмщения нанесенных обид, разоренных и мучительских поруганий вам, вашей благородно рожденной братии и всему простому народу Русского племени, живущему в Малой России, по обеим сторонам Днепра.

Поэтому вы, братия наши, прочитав этот открытый лист наш, взгляните на дело глазами вашего разума и рассудите: не законно ли мы с войском Запорожским затеваем войну против Ляхов, неприятелей и врагов наших, и еще ли не вывели вас из терпения их непомерные на постоях у вас выдумки, "окормы и напитки"? И неужели вам приятно видеть, как ваших отцов и матерей постоянно предают поруганию и бесчестию, как ваших братьев, сестер и жен тирански убивают, окровавливают и мучат, как их на льдяных ломках, в трескучие морозы, погоняют и обливают водою, как их [чего не слыхано под солнцем] запрягают в плуг, будто волов, и как их Христоненавистные Жиды, по Ляшскому приказанию, бичуют и погоняют, чтоб они хорошо тащили плуг в голый лед, без всякой пользы, для одного смеха и ругательства, орали и чертили! Все это и многое другое [что и письмом выразить стыдно и неприлично] происходило и ныне происходит в городах и поветах ваших, кратко исчисленных в начале этого нашего универсала.

А что всего важнее, так это то, что эти неприятели наши, отступники и еретики Ляхи, стараются переменить, привести к Римскому заблуждению, обратить и насильно преклонить к Унии и самую хвалу Божию, которая совершается от начала крещения Руси и, как солнце, сияет в Европе незыблемым благочестием; и уже в некоторых Украинских городах есть знаки и свидетельства этого их посягательства.

Итак вы, братия наши, благородно рожденные козаки, живущие в Малороссийской Украйне, по обеим сторонам Днепра, со всем мещанским и сельским простым народом, уразумев и обсудив все то, что здесь кратко изображено, склонитесь вашими сердцами к нашим сердцам и желаниями вашими к нашим желаниям и, соединясь с нами [когда мы прибудем в Украину с войском Запорожским], извольте начинать, в полном вооружении, при всесильной помощи Божией, со всем усердием, военное дело против Ляхов, своих неприятелей. И для того, покамест мы прибудем в Украину, извольте готовить и кормить коней своих, также добывать и устроивать доброе, исправное оружие с надлежащим к нему запасом, то есть порохом и пулями, а также заготовляйте себе и съестные походные запасы. Ляшских же льстивых и лживых писем и универсалов никаких не слушайте и им не верьте, на ложные распускаемые ими в народе слухи не обращайте внимания, и плутовства их не бойтеся. И пускай вас не устрашает Кумейская война войска Запорожского с Ляхами в прошлом году; ибо они ложно и несправедливо разглашают, что [дело невозможное] будто бы они под Кумейками поразили на голову войско Запорожское и устлали козацкими телами дорогу на полмили. Если бы это было так в самом деле, то с кем бы после этого Ляхи делали договор и заключали мир? разве с мертвыми козацкими трупами? Или они то называют поражением войска Запорожского, что [да и то произошло от неисправности тогдашнего обозного] отрезали часть козацкого обоза с тремя пушками? но в людях, благодаря Бога, мало нанесли вреда войску Запорожскому, ибо, по поверке того войска, оказалось убитых товарищей семьсот девяносто пять, а раненных восемьсот пятнадцать. А что Ляхи говорят о дороге, устланной на полмили козацкими телами, то, видно, они – или хорошо не досмотрелись, будучи в воинском запале, чьими телами покрыта наиболее та дорога, или лгут умышленно и ту свою ложь повторяют и рассеивают в городах и селах, для устрашения всего народа. А мы вам истинно объявляем, что их, Ляхов, на том Кумейском побоище; пало в десять раз больше против нашего, – как знатных родовых товарищей, так и их служек. Ибо, через пять, или через шесть недель после той войны, два знатных товарища, а третий близкий служка гетманского писаря, Снежинский, спасаясь от должного наказания за некоторое преступление, прибыли в Сечь Запорожскую и не только принесли всему войску словесное известие, но и на бумаге подали исчисление павшего Ляшского товарищества и служек. Тут-то и обнаружилось, что с их стороны было убито двенадцать тысяч двадцать человек, кроме немалого числа раненных.

Поэтому, как выше сказано, не верьте, ваша милость, братья наши, никаким таковым Ляшским плевелам и стращаньям, и без всякого сомнения готовьтесь и снаряжайтесь к соединению с нами, войском Запорожским, на войну против них. Однакож делайте свои приготовления тайно и неведомо, и читайте эти наши листы между собою под присягою, втайне, среди людей добрых, надежных и желающих всякого блага своему упадающему Малороссийскому отечеству. Козаков же реестровых, выродков и отступников наших, не заботящихся, ради собственной прибыли и частных выгод, об упадке отечества, берегитесь и опасайтесь, как, ядовитой ехидны; ибо как только они об этих листах и о намерениях войска Запорожского проведают и известят о том Ляхов, лживых панов своих, то наши военные интересы тотчас пострадают в своих успехах и придут [чего не дай Боже] к вредному концу, а вас постигнут жестокие мучения от Ляхов, на допросах об этих листах. Ибо и Кумейская война с Ляхами, не по чему иному, как только по простоте и неосторожности братьи нашей, живущей в своих домах, навлекла, хотя и не великое, бесчестие и бесславие войску Запорожскому; так как подобные сим нашим листы тогдашнего гетмана Запорожского, пущенные в Малороссийский народ, вскоре попали, мимо своего назначения, в руки реестровым козакам, а от них Ляхам, и они, узнав их содержание, постигли вполне, как предупредить угрожающую им беду и как сделать отпор предприятию войска Запорожского. И потому мы убедительно и горячо просим и советуем вам приготовляться к наступающей войне, а от козаков реестровых, врагов своих и истинных губителей нашего отечества, все то, что тут изложено, как от злой искры, беречься. Уповайте на милость Божию, покаравшую и помиловать нас, грешных, готовую. Чего всеусердно желая, надеемся вас, братий наших, вскоре видеть и приветствовать на Украйне, здоровых и радостных.

Дан из стана войска Низового Запорожского от Базавлука, от Рождества Господня 1638 года, марта 20.

Острянин, гетман войска Запорожского, рукою.

http://www.vostlit.info/Texts/...3_1638.htm

Примечание автора:
1. В исторической науке принято, что при отсутствии подлинника, "копия" более позднего времени, не подтверждаемая другими надежными источниками, не считается надежным научным источником. Скорее всего, этот документ был изготовлен в 18 в., на языке которого и написан.
2. Чугуевский Острянин был неграмотен и его руку всегда заверял местный белорусский священник.