Чугуев и с. Каменная Яруга Змиевского у. Харьков. губ.

Московских служилых людей, прибывших с первым воеводой, было 200 человек, из них из Белгорода 50 детей боярских, 25 конных казаков, 25 пеших стрельцов; из Курска 40 детей боярских, 40 конных казаков; из Оскола 10 детей боярских и 10 конных казаков. С М.А. Лодыженским ранее приехали 12 детей боярских.
Достоверных сведений, жили ли московские служилые люди в Чугуеве ранее прихода черкас, нет. Известно, что черкасы начали разбегаться из Чугуева почти сразу после поселения, процесс ускорился в 1639 г. Помимо убитых на службе и захваченных в плен, многие бежали на Дон и в Азов, куда по царскому указу было велено отпускать черкасов свободно.
Из донесения кн. П.И. Щетинина царю от 25 июня 1640 г. видно, что в 1639 г. и в первой половине 1640 г. ушли на Дон около 135 черкасов и 35 были побиты татарами и литовскими ворами на пасеках, на рыбной и звериной ловлях. Вернулся на Дон атаман Михаил Карпов. В числе ушедших на Дон были также сотник Степан Степанов и пятидесятник Петр Сулея .
В сентябре 1640 г. кн. П.И. Щетинин доносил царю, что на черкас надежды уже никакой нет, а у него в распоряжении только 190 казаков и 70 стрельцов и что «без прибавки Русских людей на Чугуеве быть не мочно» .

Черкасы практически перестали подчиняться гетману, которого они считали не выборным, а назначенным Москвой . Дело дошло до его убийства 26 апреля 1641 г. (детали убийства неизвестны) и бунта, после чего в Чугуеве осталось немногие черкасы. Они бежали: кто на Дон, кто назад в Речь Посполитую, оставляя дома, большую часть скота и домашнего имущества. И это при всех религиозных притеснениях в православной вере, и при том, что в основном из Запорожской Сечи в Россию бежали казаки, не попавшие в реестр (после неудачного восстания Павлюка 1637 г. его с 20 тыс. уменьшили до 6 тысяч). Нереестровые казаки, так называемые «выписчики», должны были приписаться в холопы (т.е. в крепостные).

У чугуевских черкас было довольно много всяких льгот. Установленное минимальное жалованье черкас пять рублей превышало аналогичное жалование московских служилых людей в три рубля. Их материальное положение было удовлетворительным, у них было достаточное количество плодородной пашенной земли и всяких угодий, многие занимались пчеловодством, звероловством и рыболовством. Из росписи имущества, брошенного бежавшими, видно, что практически все они имела дома, крупный рогатый и другой скот, какое-то количество молоченного и немолоченного зерна .

Одним из главных бунтарей был сотник Гаврило Розсоха. Сколько смог, столько забрал с собой при бегстве в сентябре 1640 г., прихватив также и чужих лошадей. Но и так перечень оставленного им имущества впечатляет: 8 рабочих волов, 4 дойные коровы, 5 телят, 38 ульев пчел, 16 свиней, молоченного хлеба: проса 3, ржи 3, овса 2, гороху 1 четвериков; немолоченного хлеба: половина стожка ржи, 3 копны проса и гречи . Розсоха готовился к побегу основательно, для помощи ему скрытно приезжали черкасы из Литвы. Для прикрытия сказал, что едет на пасеку надолго. Но и на старуху бывает проруха, впопыпах оставил дома сноху. По плачу женщины и обнаружили побег.

После бегства Розсохи в его доме было найдены два «прелестных» письма (первое было написано на западнорусском наречии, второе – на польском языке) полтавского урядника Гульчевского.
Ниже выписки из этих писем: «...жалеючи о том, что удалился в дальние страны от имения своево, и для того нарочно посылаю к вам с тем листом моим чтоб еси в свое имение возвратился, обещаю вам в том моим добрым шляхетцким словом, что ваш наименьший влас с головы не спадет, потому что я узнал правду вашу и ведаю о том добре, что еси то по неволе учинили, постереглись здоровья своево, что те самовольники неодиножды мало вас не убили, и для тово ничево не опасался, да и жена ваша никакова зла от меня; и то все, что еси оставил, все в целе вас ждет, я приказал, чтоб ничего не истеряли до вашего приезду». И из второго письма: «...всякий из вас, а хотя и сам Острянин ничево не опасаясь, хотя б и большое что провинились, чтоб безо всякого опасенья воротились и шли на Опошлинский перевоз в слободу, где мне то место дано, и там бы селились и разживались, а льготы на 30 лет неотменно, в том вам и лист свой дам.»

Особо умиляет уверение урядника добрым шляхетским словом! Цену такому слову казаки знали уже очень хорошо. Впору прослезиться!

Догадок, почему произошел этот бунт и последовавшее бегство черкас много, включая отношения с гетманом. Во-первых, непонятно, что он за гетман, гетман по запорожским понятиям мог быть только избранным, а по польским – назначенный великим коронным гетманом и утвержденным королем. Черкасы, когда отношения разладились, по их уверениям его в Литве не избирали, царь вопреки мнению Филарета назначить его не мог. Скорее всего, он просто возглавил отряд беженцев (атаман) и для вящей убедительности его ходатайства к царю черкасы договорились промеж собой называть его гетманом. Отсюда два полковника среди ходатаев, которые в Чугуеве вдруг превратились в сотников.
Другими проблемами черкас были отношения с чугуевским воеводой, казацкой вольнице трудно было привыкать к московской дисциплине и московским единовластным начальникам. Надо добавить к этому трудности сторожевой и станичной службы, посулы поляков (так и вспоминается «Вернись, я все прощу!»), перемежаемые угрозами добраться и разобраться, слухи о расселении чугуевских черкас по другим городам и т.д.

Не будем из нашего времени судить о причинах такого решения и коренного перелома в жизни тех людей. Позднее черкасы стали вновь поселяться в Чугуеве, но их количество уже не было столь значительным. Доверие к ним в этом городе было утеряно.

В результате бунта было убито 119 русских служилых людей и 56 ранено, восставшие потеряли 272 человека. Изменили не все черкасы, часть из них даже сражалась вместе с воеводой.

Кто вы, пан Остряница? (2)

Достоверные упоминания полковника Яцка Острянина мы находим во время польско-русской войны 1633 – 1635 гг. Полковник Острянин со своим отрядом 1633 г. взял внезапным приступом Валуйку, пограбил и сжег. Заодно разорили единоверный православный монастырь. Затем в этом и следующем годах безуспешно вместе с другими польскими силами приступал к украинным московским городам Белгороду, Курску, Севску и Путивлю. Причем в двух отписках воевод он назван запорожским полковником. Командование большим отрядом черкас, выбравших его своим полковником, разорение городов и сел с единоверным гражданским населением предполагает набор определенных качеств у командира. Чтобы удержать дисциплину среди вольницы, необходимы уважение и боязнь подчиненных, невыполнение приказа, например, в запорожской среде каралось смертью. Потеря авторитета и популярности также плохо отражалась на здоровье старших, казацкое коло (собрание) под воздействием демагогов легко лишало жизни свергнутых начальников. Популярной мерой наказания было утопление в Днепре. Дешево и показательно. Казацкие командиры в штабах не отсиживались, надо было всегда подавать пример личной храбрости и воинского умения и быть успешным.
При чтении информации, связанной с Остряниным, возникает множество вопросов:
1. имя;
2. места и даты рождения и смерти, место захоронения;
3. был ли он запорожцем;
4. избирали ли его в гетманы, и если да, то кто;
5. состав семьи;
6. итоги восстания Острянина;
7. черкасский полковник 1633 – 1634 гг., старшой казацкого восстания 1638 г. и старшой в Чугуеве один и тот же человек или нет, не самозванец ли последний;
8. состав черкасов, прибывших с ним в Чугуев;
9. почему в составе ходатаев фигурируют полковники Боговцов и Попов, а далее они упоминаются как сотники и в Чугуеве нет ни одного полковника;
10. почему челобитная к царю о поселении в Чугуеве написана на белорусском языке и в составе ходатаев белорусский поп, почему чугуевские черкасы ждут белорусских родственников;
11. как убили Острянина в Чугуеве;
12. бунт и измена чугуевских черкас это боязнь наказания за убийство Острянина;
13. был ли Острянин основателем города Чугуева и т.д.

По степени достоверности доступные имеющиеся сведения были разбиты на три группы:

• Высокая надежность – именной привилей польского короля, указы московского царя, сообщения воевод украинных московских городов о событиях на их территории.
• Средняя степень надежности – описания очевидцев с поправкой на возможную субъективность, совпадающие сведения из разных независимых источников. Маловероятны только отдельные события, принимается только часть описаний событий.
• Низкая степень надежности – отсутствие архивных ссылок или ссылок на надежные источники, донесения воевод, основанные на слухах и касающиеся литовско-польских и запорожских событий, малороссийские описания событий, имеющие явный пропагандистский характер о гонениях за веру и жестоких мучениях и убийствах казаков, женщин и детей, о предательствах реестровыми казаками интересов остального казачества и т.п.

Естественно, это разделение часто субъективно и отражает мою точку зрения на события.

1638.03.20 Универсал Гетмана Остряницы.

Открытием этого драгоценного документа обязаны мы М. О. Судиенку, который поместил его в третьем томе изданной им Летописи Величка. Правописание универсала Остряницы принадлежит началу XVIII столетия, ибо он открыт не в подлиннике. Так как некоторые гласные буквы произносились грамотными Малороссиянами того времени иначе, нежели стали бы их читать теперь в Северной и в Южной России, да притом в списке, напечатанном г-м Судиенком, не везде соблюдено однообразное употреблено известных букв для выражения известных звуков; то язык универсала для самих Малороссиян нашего времени кажется как бы чужим. Чтобы сообщить ему тот вид, в каком он представлялся слуху, а не глазам старинных людей, позволяю себе приноровить его правописание к произношению, приняв для выражения мягкого и острого звука и две буквы – и и ! – и отвергнув Великорусский звук ы, Малороссийскому произношению несвойственный. Замечу, впрочем, что универсал Остраницы писан официальным языком своего времени, и потому в нем много слов и оборотов Польских. Видно, козацкий гетман нашел необходимым подражать обычному языку судебных актов и правительственных распоряжений в Украйне, чтобы явиться в глазах народа мужем государственным. Но речь его не была от того темна для слушателей, ибо Польский язык в то время распространен был в Малороссии, как речь людей образованных, как речь утонченная и усвоенная высшим сословием Южно-Русским, не говоря уже о множестве природных Поляков, находившихся в Малороссии и заставлявших народ понимать свой язык волею и неволею.

Стефан-Христофор из Острога и Остра Острянин,

Божьею Милостию Новоизбранный Гетман, со всем войском запорожским.

Объявляем сим нашим универсалом всем вам, благородно рожденным козакам, нашей братии, прославившимся с давних лет во всей подсолнечной многими рыцарскими делами и подвигами, и живущим, с отдаленных времен предков своих, по обеим сторонам реки Днепра в Малой России, отчизне своей, а вместе с тем и всему простому народу Малороссийскому: что, как в прежние времена, так и в этом году, не могли мы, с сердечною горестью и болью, переслушать и исчислить приносимых вами жалоб и слезных просьб нам, войску Низовому Запорожскому, касательно чинимых вам притеснений, разорений и несносных налогов от Ляхов, квартирующих во всей Малой России, по обеим сторонам Днепра.

Не исчисляем подробно здесь того, что они, Ляхи, начав с недавнего времени, лет пять, или шесть назад [ибо давнишние их злодейства предали мы забвению], как не-Христиане, вам, православным Христианам, сделали, а именно в городах и поветах: Козельском, Бориспольском, Басанском, Березанском, Гоголевском, Яготинском, Остерском, в Нежинском, Борзенском, Прилуцком, Варвенском, Сребрянском, Красноколядинском, Конотопском, Любецком, Березинском, Менском, Сосницком, Коронском и Кролевецком, в Лубенском, Лохвицком, Нырятинском, Чигрин-Дубровском и Роменском, Переяславском, в Гадячском, Миргородском и во всех иных (Величко говорит, что Остряница разослал шесть списков своего универсала в Украину Малороссийскую, лежащую по обеим сторонам Днепра, именно в поветы Черкасский, Белоцерковский и Уманский, а на другую сторону Днепра – в Переяславский, Нежинский и Лубенский. Так как в этом списке не упомянуто ни одного города заднепровского, то надобно думать, что в списках, назначенных для Заднеприя, тамошние поветы исчислены так точно, как здесь поветы Восточной Малороссии.), где только были и есть их безрассудные и безжалостные к Христианскому народу постои.

Вы сами, наша братия, живущая в исчисленных городах и поветах, доносили о том, вы сами о том знаете, яко самовидцы и жалобливые нам доносители. Но мы с своей стороны вам это представляем и к вашим горестям присовокупляем нашу горесть, которую причинила нам весть, дошедшая до нас из Остра, из дома отца нашего. А принес ее нам родной брат наш, который прибыл сюда, в Запорожскую Сечь, с вышибленным тирански от Ляхов глазом. Он, с горячими и неиссякаемыми слезами, объявил нам и всему войску Низовому Запорожскому, на раде, о своем и всего дома нашего от Ляхов бедствии и разорении, а именно: что некоторый Геродовский, квартирующий в Остре, в настоящую истекающую зиму, перед радостными святками Рождества Господня, не довольствуясь тем, что ему и другим постояльцам козаки и мещане Остерские [сверх прав и законности] доставляют, возымел какую-то особенную ненависть и злобу к отцу моему, гордящемуся со времен предков своих благородным (шляхетским) козацким правом, и грозно приказал ему, отцу моему, доставлять ежемесячно – не для себя, но для собак, своих братьев, по три ведра творогу и по ведру масла. Когда же мой отец не исполнил этого – и не почему иному, как по домашним недостаткам; то Геродовский, озлясь на это, – в самый тот день радостного праздника Рождества Господня, горем и плачем наполнил дом наш; ибо приказал палачам, своим слугам и братьям, взять отца моего, семидесятилетнего, совершенно седого старца, и ущемить его шею в частокол церковной ограды, – а был в то время сильный холод с метелью, – и не велел выпустить его из этого нестерпимого и позорного заключения, пока весь народ не вышел из Божьей службы (от обедни) и пока все люди, бывшие в церкви, тому [при всем их сожалении] не посмеялись.

После этого тяжкого и нестерпимого бесчестия, сделанного престарелому отцу моему, тот же Геродовский, или лучше Христоненавистный Ирод (Ирод по-Польски Герод; следовательно Геродовский звучало в слухе тогдашнего Малороссиянина так, как бы сказать Иродовский. Пр. изд.), спустя дня два, или три, вторгнулся, в пьяном и безумном виде, в дом отца моего и требовал, чтоб его потчевали венгерским вином. Когда же отец мой не мог исполнить этого требования, так как в Остре венгерского вина не было, то он, назло, начал потчевать моего отца оковитою (высшей крепости) водкою и, налив серебряную чарку, почти в кварту мерою, велел выпить ее престарелому отцу моему за здоровье короля и Речи Посполитой Но, как отец мой не в силах был этого сделать, то он, будучи пьян, озлился и, для окончательного поругания отца моего, отрезал ему цветущую сединами бороду, захватив и тела, а потом тяжелым и смертоносным чеканом своим, без всякого уважения и жалости, дал ему по плечам и по груди более десяти ударов, от которых отец мой, прожив только шесть дней, переселился от сей жизни в жизнь вечную, оставив нас, детей своих, в горести и слезах, на всегдашнее сиротство.

Но Геродовский, этот проклятый потомок Иродова Христоненавистного племени, не удовлетворился таким злодейством. На четвертый или на пятый день по погребении отца нашего, он взял из нашего дому насильно брата нашего на порошу, на трескучие и несносные морозы, и, посадив его без седла на свою водовозную клячу, дал ему пару собак на своре. Когда же выехали в поле и началась охота, и когда поднято было несколько зайцев, – подскочил к моему брату один служка и велел ему спустить со своры собак, которых он держал, что, очевидно, сделал по приказу своего господина. Геродовский же, этот тиран и мучитель человеческий, увидя моего брата без собак, наскочил на него и, спросив: где собаки? ударил без милосердия арапником брата моего по голове, и в это время арапник концом своим вышиб ему глаз.

От этого тиранского и бесчеловечного удара брат мой, полумертвый, упал с клячи Геродовского, который приказал еще служкам своим избить его немилосердно арапниками по всему телу. Наконец, видя его мертвым и бездыханным, взвалили его брюхом на ту же клячу, как будто мешок с какой-нибудь пашнею, и Геродовский велел одному из своих служек отвезти его к нашему дому и бросить у ворот, как негодный мертвый труп.

Увидела это многопечальная моя мать-старушка и объятая невыразимою болью сердечною, велела другим братьям и сестрам моим внести в хату нашего брата, тирански избитого, изуродованного и почти бездыханного, и с трудом могли, оттереть, и привести в прежнее состояние замороженные руки и лицо его.

После этой тиранской чаши, изуродованный брат мой едва через несколько недель начал выздоравливать; но тут опять услышал от того же мучителя Геродовского разные на себя похвальбы. Спасаясь от новых бедствий и унося последние свои силы, он прибыл сюда, в Запорожскую Сечь, еще больной, с тиранскими знаками на своем теле [кроме вышибленного глаза], и обо всем, что с ним самим и с покойным отцом моим произошло и что тут описано, принес всему войску Запорожскому словесную, жалости и неутолимых слез полную реляцию. Узнав обо всем этом, не только мы, новоизбранный гетман, но и все войско Запорожское, подвинулись великою горестью и решили единодушным советом выступить из коша (стана) Запорожского с войском на Украину Малороссийскую, для освобождения, при помощи Божией, вас, народа нашего православного, от ярма, порабощения и тиранского Ляшского мучительства и для отмщения нанесенных обид, разоренных и мучительских поруганий вам, вашей благородно рожденной братии и всему простому народу Русского племени, живущему в Малой России, по обеим сторонам Днепра.

Поэтому вы, братия наши, прочитав этот открытый лист наш, взгляните на дело глазами вашего разума и рассудите: не законно ли мы с войском Запорожским затеваем войну против Ляхов, неприятелей и врагов наших, и еще ли не вывели вас из терпения их непомерные на постоях у вас выдумки, "окормы и напитки"? И неужели вам приятно видеть, как ваших отцов и матерей постоянно предают поруганию и бесчестию, как ваших братьев, сестер и жен тирански убивают, окровавливают и мучат, как их на льдяных ломках, в трескучие морозы, погоняют и обливают водою, как их [чего не слыхано под солнцем] запрягают в плуг, будто волов, и как их Христоненавистные Жиды, по Ляшскому приказанию, бичуют и погоняют, чтоб они хорошо тащили плуг в голый лед, без всякой пользы, для одного смеха и ругательства, орали и чертили! Все это и многое другое [что и письмом выразить стыдно и неприлично] происходило и ныне происходит в городах и поветах ваших, кратко исчисленных в начале этого нашего универсала.

А что всего важнее, так это то, что эти неприятели наши, отступники и еретики Ляхи, стараются переменить, привести к Римскому заблуждению, обратить и насильно преклонить к Унии и самую хвалу Божию, которая совершается от начала крещения Руси и, как солнце, сияет в Европе незыблемым благочестием; и уже в некоторых Украинских городах есть знаки и свидетельства этого их посягательства.

Итак вы, братия наши, благородно рожденные козаки, живущие в Малороссийской Украйне, по обеим сторонам Днепра, со всем мещанским и сельским простым народом, уразумев и обсудив все то, что здесь кратко изображено, склонитесь вашими сердцами к нашим сердцам и желаниями вашими к нашим желаниям и, соединясь с нами [когда мы прибудем в Украину с войском Запорожским], извольте начинать, в полном вооружении, при всесильной помощи Божией, со всем усердием, военное дело против Ляхов, своих неприятелей. И для того, покамест мы прибудем в Украину, извольте готовить и кормить коней своих, также добывать и устроивать доброе, исправное оружие с надлежащим к нему запасом, то есть порохом и пулями, а также заготовляйте себе и съестные походные запасы. Ляшских же льстивых и лживых писем и универсалов никаких не слушайте и им не верьте, на ложные распускаемые ими в народе слухи не обращайте внимания, и плутовства их не бойтеся. И пускай вас не устрашает Кумейская война войска Запорожского с Ляхами в прошлом году; ибо они ложно и несправедливо разглашают, что [дело невозможное] будто бы они под Кумейками поразили на голову войско Запорожское и устлали козацкими телами дорогу на полмили. Если бы это было так в самом деле, то с кем бы после этого Ляхи делали договор и заключали мир? разве с мертвыми козацкими трупами? Или они то называют поражением войска Запорожского, что [да и то произошло от неисправности тогдашнего обозного] отрезали часть козацкого обоза с тремя пушками? но в людях, благодаря Бога, мало нанесли вреда войску Запорожскому, ибо, по поверке того войска, оказалось убитых товарищей семьсот девяносто пять, а раненных восемьсот пятнадцать. А что Ляхи говорят о дороге, устланной на полмили козацкими телами, то, видно, они – или хорошо не досмотрелись, будучи в воинском запале, чьими телами покрыта наиболее та дорога, или лгут умышленно и ту свою ложь повторяют и рассеивают в городах и селах, для устрашения всего народа. А мы вам истинно объявляем, что их, Ляхов, на том Кумейском побоище; пало в десять раз больше против нашего, – как знатных родовых товарищей, так и их служек. Ибо, через пять, или через шесть недель после той войны, два знатных товарища, а третий близкий служка гетманского писаря, Снежинский, спасаясь от должного наказания за некоторое преступление, прибыли в Сечь Запорожскую и не только принесли всему войску словесное известие, но и на бумаге подали исчисление павшего Ляшского товарищества и служек. Тут-то и обнаружилось, что с их стороны было убито двенадцать тысяч двадцать человек, кроме немалого числа раненных.

Поэтому, как выше сказано, не верьте, ваша милость, братья наши, никаким таковым Ляшским плевелам и стращаньям, и без всякого сомнения готовьтесь и снаряжайтесь к соединению с нами, войском Запорожским, на войну против них. Однакож делайте свои приготовления тайно и неведомо, и читайте эти наши листы между собою под присягою, втайне, среди людей добрых, надежных и желающих всякого блага своему упадающему Малороссийскому отечеству. Козаков же реестровых, выродков и отступников наших, не заботящихся, ради собственной прибыли и частных выгод, об упадке отечества, берегитесь и опасайтесь, как, ядовитой ехидны; ибо как только они об этих листах и о намерениях войска Запорожского проведают и известят о том Ляхов, лживых панов своих, то наши военные интересы тотчас пострадают в своих успехах и придут [чего не дай Боже] к вредному концу, а вас постигнут жестокие мучения от Ляхов, на допросах об этих листах. Ибо и Кумейская война с Ляхами, не по чему иному, как только по простоте и неосторожности братьи нашей, живущей в своих домах, навлекла, хотя и не великое, бесчестие и бесславие войску Запорожскому; так как подобные сим нашим листы тогдашнего гетмана Запорожского, пущенные в Малороссийский народ, вскоре попали, мимо своего назначения, в руки реестровым козакам, а от них Ляхам, и они, узнав их содержание, постигли вполне, как предупредить угрожающую им беду и как сделать отпор предприятию войска Запорожского. И потому мы убедительно и горячо просим и советуем вам приготовляться к наступающей войне, а от козаков реестровых, врагов своих и истинных губителей нашего отечества, все то, что тут изложено, как от злой искры, беречься. Уповайте на милость Божию, покаравшую и помиловать нас, грешных, готовую. Чего всеусердно желая, надеемся вас, братий наших, вскоре видеть и приветствовать на Украйне, здоровых и радостных.

Дан из стана войска Низового Запорожского от Базавлука, от Рождества Господня 1638 года, марта 20.

Острянин, гетман войска Запорожского, рукою.

http://www.vostlit.info/Texts/...3_1638.htm

Примечание автора:
1. В исторической науке принято, что при отсутствии подлинника, "копия" более позднего времени, не подтверждаемая другими надежными источниками, не считается надежным научным источником. Скорее всего, этот документ был изготовлен в 18 в., на языке которого и написан.
2. Чугуевский Острянин был неграмотен и его руку всегда заверял местный белорусский священник.

С.М. Соловьев не называет имени руководителя казацкого восстания Остряницы, мстившего за отца, замученного поляками, (по Универсалу это Стефан Христофор) и отождествляет его с чугуевским поселенцем Яцком Остраниным. Остранин, поразивший поляков под Голтвою (5 мая), но потом разбитый под Жолниным (13 июня), ушел в московские владения, куда еще прежде вывез жену.

Это же мнение разделял и Д.И. Багалей.

Чтобы выйти из противоречий, связанных с именем и местом смерти старшого черкас, архиепископ Филарет предположил , что существовали два человека:
«Нет сомнения, что московский Остренин есть то же, что казацкий Остряница. Однакож нельзя признать гетмана Якова Остренина за одно лицо с знаменитым гетманом Остряницею, которого, по словам Конисского, зверски погубили ляхи в 1638 г.:
аа) Казацкий гетман, герой Остряница, назывался Стефаном, а наш Остренин постоянно называется Яковом;
бб) Чугуевские черкасы прямо говорили своему гетману Остренину: «а в Гетмана тебе не выбирали в Литве, пожаловал Гетманом Государь Царь». Между тем несомненно, что Стефан Остряница избран был в гетманы самыми казаками;
вв) наконец, нет причин не доверять Конисскому в том, что ляхи предали страшной смерти гетмана Стефана Остряницу в 1638 г..
Летописец о войнах Хмельницкого говорит: "присягу зломивши, Остряницю и Гуню убили в Варшаве, а Киримла сотника Киевского с сыном его на пали взбили и многих знатных четвертовали, а многих на гаках (на крючках) вешали". То же говорит и Ригельман.
Таким образом остаётся положить, что гетман Яцко Остренин был только родственник, может быть и брат знаменитого героя – страдальца Остряницы и очень вероятно, что благочестивый царь, преимущественно по уважению к страдальческой смерти и заслугам гетмана Стефана Остряницы, почтил Якова Остренина, или Остряницу, званием «Гетмана войска Запорожского»».

Но попытки как-то сгладить противоречия часто приводят к новым, не менее острым. Конечно, можно аналогично предположить, что было три или даже больше Остряниных. Но следует заметить, что старшие запорожского войска не появляются ниоткуда, как чертик из коробочки, они должны быть в авторитете, который в Запорогах можно было заработать только одним способом, активным участием в успешных грабежах и боях с неприятелем.

Никаких упоминаний о Стефане Острянице до избрания его в старшие и появления Универсала нет. С другой стороны, Полтавский (или Нежинский) полковник Яцко Острянин из московских документов 1633 – 1634 гг., далее не упоминается. Яцко Острянин вновь появляется в них только в ходатайстве на поселение в Чугуеве городище. Если добавить к этому еще упоминаемого в московском документе 1621 г. Герасима Острянина и киевского казака-мятежника Яцко Острянина из королевского Привилея 1638 г., то и голова уже начинает кружиться от обилия разноречивой информации.

Продолжение

Легендарным выглядит и описание Стефана Острянина и его смерти в Варшаве в «Истории русов». «На место замученного Павлюги, выбран в 1638 г. Гетманом Полковник Нежинский (?), Стефан Остряница, а к нему придан в Советники из старого заслуженнаго товариства Леон (?) Гуня, коего благоразумие в войске отменно уважаемо было».

В качестве источника «Историю русов» использовали и такие авторитетные исследователи Малороссии как Н.И. Бантыш-Каменский и Филарет. Их последователи, не столь авторитетные, обзывают этот источник, как хотят: и мутным (начиная с Д.И. Багалея), и безобразнейшим, и политическим памфлетом. Что их всех объединяет, так это полное отсутствие каких-либо доказательств. Многие сомневаются в авторстве святителя Георгия, пренебрежительно называя автора этого сочинения псевдо-Конисским. Но похоже, что все эти критики не читали предисловия к этой книге.

Непонятны причины, по которым Императорское Общество Истории и Древностей Российских, издавая «Историю русов», поставило святителя Георгия Конисского автором этого сочинения. Вот выписка из предисловия к этому сочинению.

«Историков и Летописцев сего времяни было в Малой России довольно. Но как сия страна, как бы созданная или осужденная для руин, от частных нашествий иноплеменников, а еще частейших набегов и браней от народов соседних, и наконец от непрестанных междусобий и побоищ, претерпела всех родов разорения, губительства и всесожжения, и, так сказать, обагрена и напоена кровию человеческою и покрыта пеплом, то в такой несчастной земле, можно ли было что либо сберечь целое? А по сей причине взята сия История из летописей и записок Белоруских, яко из страны единоплеменной, соседствующей и от руин Малороссийских удаленной.
Известный ученостию и знатностию Депутат Шляхетства Малороссийскаго господин Полетыка, отправляясь по должности Депутатства в великую оную Имперскую Коммиссию для сочинения проекта новаго уложенья, имел надобность необходимую отыскать отечественную Историю. Он относился о сем к первоначальному учителю своему, Архиепископу Белорускому, Георгию Конискому, который был природный Малоросиянин, и долголетно находился в Киевской Академии Префектом и Ректором. И сей-то Архиерей сообщил Господину Полетыке Летопись или Историю сию, уверяя архипастырски, что она ведена с давних лет в кафедральном Могилевском монастыре искусными людьми, сносившимись о нужных сведениях с учеными мужами Киевской Академии и разных знатнейших Малоросийских монастырей, а паче тех, в коих проживал монахом Юрий Хмельницкий, прежде бывший Гетман Малоросийский, оставивший в них многия записки и бумаги отца своего, Гетмана Зиновия Хмельницкаго, и самые журналы достопамятностей и деяний национальных, и что притом она вновь им пересмотрена и исправлена».

Из приведенной выписки из предисловия ясно видно, что рукопись была написана в кафедральном Могилевском монастыре, а святитель только лишь пересмотрел и исправил ее, т.е., выражаясь современным языком, был лишь редактором книги.

Полагаю, что приписанное авторство Г. Конисского и неконструктивная критика «Истории русов» вызваны только политическими мотивами. С первой стороны, это беззастенчивое использование авторитета святителя, с другой – безосновательная ругань и отделение идей книги от имени святителя. Жизнь святителя Георгия - это твердое и последовательное воплощение его взглядов, совпадающих с основными воззрениями книги: 1. великорусский, малороссийский и белорусский народы это три ветви когда-то единого русского народа (русов); 2. православная вера единственно верная.

Как и в казацких летописях, здесь полное поражение Остряницы превратили в громкую победу. Гуня погиб в битве, а Остряница по коварству и вероломству поляков был схвачен вместе со всей старшиной в Каневском монастыре и казнен с невиданной жестокостью.

Каждый боролся за свои права и мстил, как умеет. У монахов всех стран и религий был, как правило, один способ отомстить своим обидчикам, в данном случае, папежанам: приписать им в летописях все мыслимые мерзости и жестокости. Думаю, что и в «Истории русов» жестокости поляков при казни руководителей восстания, мягко говоря, несколько преувеличены.

Даты и место рождения руководителя восстания Якова Острянина, место его смерти и захоронения не имеют документального подтверждения. Место убийства человека, называвшего себя гетманом Остряниным, - Чугуев, дата убийства 21 апреля 1638 г., был ли он похоронен и место захоронения его неизвестны.