Чугуев и с. Каменная Яруга Змиевского у. Харьков. губ.

Сложная политическая обстановка в регионе заставляла три государства постоянно маневрировать. Иногда были периоды сближения Русского царства с Крымским ханством. В один из таких периодов хан Казы-Гирей пытался убедить царя Бориса Годунова, чтобы тот не строил крепости на Диком поле, угрожая турецкими полчищами:
«Теперь ты города поставил, и этими городами к нашему государству близко подошел, а те места, которые по Донцу, наших улусов угодья. Будь тебе, брату нашему, ведомо: турский государь на ваше государство как ни помыслит рать послать, так я ему отговариваю тем, что место дальнее и пешей его рати до вашего государства не дойти, чем ему и запрещаю; а только он сведает, что к вашим городам близко и дойти можно, то он будет вашим государствам вредить. И тебе бы вперед гораздо помыслить: если дальше тех городов, которые поставлены, станете подвигаться, то это шерть и добро порушит. Татарские князья и лучшие люди нам говорят: русские города к нам близко поставлены, и если между нами будет недалеко, то нашим людям с русскими людьми нельзя не задираться».

Ответ царя был таков: «Турского рать великому государю не страшна; великий государь может стоять против всех своих недругов, а рати у государя нашего несчетно. Города поставлены на поле для воров черкас, потому что многие воры черкасы и донские козаки послов и гонцов громили; а как те города поставлены, то теперь послам, посланникам и гонцам дорога чиста, государя вашего улусам от тех городов убытка нет, а только прибыль, что уже тут воры черкасы больше не живут».

Царь Борис, конечно, дипломатично не писал всей правды, однако следует отметить, что набеги, как тогда говорили, «воровских черкас» из Речи Посполитой причиняли вред населению и городам украинных русских земель не меньший, чем татарские набеги, включая и захват пленных единоверцев для продажи на невольничьих рынках Крыма, главным из которых был рынок в Кафе (современной Феодосии). Татарское и ногайское население северного Причерноморья, население Валахии и Молдовы страдало от этих грабительских набегов воровских черкас в той же мере.

Начало массового переселения черкас в пределы Московского государства и поступление их на службу к московскому государю положили поражения их восстаний 1638 г. (см. сообщение от 14/07/2021)

Еще один рисунок Белгородской и Изюмской черт, взятый из открытых источников в Интернете, с датами основания городов.
На фотографии показан современный вид части Изюмской черты, земляного вала в районе г. Валков (Украина), по верху которого проложена автодорога.

Для Киева было выбрано другое основание для датировки времени основания – следы поселения 6 – 7 вв. и монеты конца 5 в. Вопрос с датировкой решался на самом высоком уровне в 1982 г., когда посчитали, что возраст в 1500 лет подходит Киеву. На обсуждении в ЦК Компартии Украины некоторые горячие головы вроде историка академика П. Т. Тронько предлагали не ограничиваться этим и праздновать сразу 2000-летие города.

В Интернете есть выдержки из многочисленных интервью историка академика П. П. Толочко, ведшего в тот период археологические раскопки в Киеве. Вот часть одного из этих интервью:

«Инициатором идеи отпраздновать юбилей Киева был известный историк академик Петр Тронько. Петр Тимофеевич был вхож в коридоры власти — в 1970-е годы занимал пост заместителя председателя Совета министров Украинской ССР и возглавлял республиканское Общество охраны памятников истории и культуры.

В Киеве и Москве создали научные группы, главной задачей которых было определить возраст Киева. Но без ложной скромности скажу, что основную работу выполнил я со своими сотрудниками: мы вели раскопки в историческом ядре столицы — на Старокиевской горе и расположенной рядом с ней Замковой горе. Я возил находки в Москву для определения их возраста, готовил справки. Курировал эту работу академик Борис Рыбаков, он тогда был, по сути, первым лицом советской археологии, возглавлял Институт археологии АН СССР.

На Старокиевской горе находилось городище, занимавшее два гектара. В древности его защищали ров глубиной четыре-пять метров (воды в нем не было) и насыпь, на которой возвышалось так называемое столпие — деревянная оборонительная стена. Каменных сооружений в Киеве в те времена не было. Сколько людей жило в укрепленном городе, установить сложно, ведь неизвестно, какова была плотность населения. Однако, думаю, не менее тысячи.

- Что дало вам основания сделать вывод, что Киеву 1500 лет?
- Материалов для точного определения возраста городища найдено маловато, — говорит Петр Толочко. — Но все же мы раскопали остатки жилища с керамикой. Известный специалист по славянской старине московская исследователь Ирина Русанова определила: это керамика VI века. На Замковой и Старокиевской горах также обнаружили несколько монет византийского императора Юстиниана I, правившего в VI веке — с 527 по 563 год. Эти находки позволяли говорить о том, что Киеву около 1400 лет. Мы с Рыбаковым сошлись на этом. Тем более что у всех славянских этносов возникновение первых укрепленных поселений и образование племенных союзов началось как раз около 1400 лет назад. Вряд ли Киев опередил развитие других славянских общин на целое столетие.

Вопрос о дате его основания решался, конечно же, на самом высоком уровне. На заседании ЦК Компартии Украины рассматривали точку зрения академика Тронько и его сторонников, которые, не имея на то веских оснований, утверждали, что Киеву уже 2000 лет! Мы с академиком Рыбаковым настаивали на том, что городище моложе как минимум на пять столетий.

Щербицкий поддержал нас и завершил дискуссию мудрыми словами: «Отметим 1500-летие при жизни нынешнего поколения, а если потомки решат, что мы были не совсем точны, пусть и себе отпразднуют юбилей». Это была своего рода уступка современникам. Если же подходить к этому вопросу строго, можно сказать, что с празднованием 1500-летия, похоже, поспешили лет на 100. Чтобы доказать нашу правоту, Рыбаков нарисовал сперматозоид, зародыш и младенца, а затем спросил у присутствующих: «Что праздновать? День рождения сперматозоида или человека?» Он имел в виду то, что, хоть на территории Киева поселения появились еще в незапамятные времена, к городу они отношения не имеют. Первое поселение, имевшее признаки раннегородского, возникло здесь в 6 веке, скорее всего, во второй половине. Почему же в таком случае сошлись на 1500-летии? У нас была зацепка, позволяющая говорить о таком сроке: среди находок киевского городища было несколько монет византийского императора Анастасия I, правившего в конце 5 века, то есть 1500 лет назад».

Не знаю, как вам, а я уже не выдержал. Меня в этом месте охватило веселое настроение. Потанцевать русскую захотелось. Резвись душа на просторе! Какой захочется, такой дату основания города и сделаем! Подревнее, и чтоб впереди круглая дата была! А если бы в раскопе вдруг случайно обнаружились несколько греческих монет? Пришлось бы праздновать другую, более древнюю дату?

Когда отсмеялся, решил взглянуть, что нам говорят об этом летописи.

Вот запись в «Повести временных лет» под 862 г.: «И было у него [Рюрика] два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом. И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?». Те же ответили: «Были три брата Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян».

Ну что ж, нормально воспринимается по дате. Конечно, тут 1500-летний юбилей праздновать рановато, но 862 г. – время летописного основания Ростова Великого.

Смотрим дальше: «В лето 6545 (1037 н.э.). заложил Ярослав город великий, у него же града суть врата златые; заложи же и церковь святой Софии, митрополию …».

Вот это да! Видать, «знатно испив чашу, писано». Через 175 лет после того, как бояре обнаружили город Киев, видим новое сообщение о заложении Киева. Историки в таких случаях ведут себя двояко. Так и видишь седовласого почтенного историка, который, нахмурив брови, говорит: «Летописец ошибался!». Ну, конечно, нам ведь виднее, у нас есть Википедия и Яндекс!

Другая реакция – это рассказать, как правильно воспринимать написанное. В нашем случае – это «Здесь должно разуметь сооружение вокруг Киева стен кремля, то есть обнесение его стеной»; или: «Здесь говорится о строительстве Ярославом так называемого Ярославова города, расширившего Киев значительным добавлением к старому «Владимирову городу» (так толкует это место в Комментарии к «Повести временных лет» академик Д.С. Лихачев). Так и представляешь того же историка за верчением стола и вызывания духа летописца, иначе ведь никак не узнать, что на самом деле он имел в виду.

Сюжет для программы «Ты не поверишь!». Доверие к летописным событиям исчезает прямо на глазах.

Продолжение будет.

В сметных книгах г. Чугуева 1692 – 1695 гг. и 1701 г. годом основания города называется 1639 г. «Город Чюгуев построен в 147-м (1639) году подле реки Северского Донца с правой стороны на усть речки Чюгуевки дубовым стоячим острогом с кровати и с обламы и с котки и с лесницы и подле той городовой стены с подошвы привалы облажены и землею насыпаны» . По городской стене было восемь башень, в том числе две башни с проезжими воротами (Пречистенская и Наугольная проезжая), одна с калиткой для прохода пешим людям к воде (Тайницкая), остальные (Средняя Брясловская, Пятницкая и три Наугольные) глухие. С трех сторон города, исключая ту, что обращена к реке, выкопан ров глубиной с двух сторон две сажени с четвертью и поперек три с четвертью сажени, с третьей стороны от реки Чугуевки в глубину две сажени без четверти, поперек две с четвертью сажени. Из города к реке Донцу проложен тайный проход длиной 23 сажени, на конце которого рубленый колодец в 23 дубовых бревна.

Внутри острога были соборный Преображенский храм и церковь Рождества Богородицы (Георгиевская, позднее перенесенная за пределы острога), дома воеводы, воинских начальников, причта, хлебные и воинские магазины (склады), таможня. Низшие воинские чины и другие поселенцы жили в слободах, устроенных на северо-восточной и юго-восточной окраинах города: Станичной и Никольской.
В первой чугуевской писцовой книге 1647 – 1648 гг. упоминаются еще две городские церкви во имя Николая Чудотворца: одна Зачугуевская в Казачьей и Станичной слободе и другая в Никольской слободе.

Иногда упоминают еще одну дату основания Чугуева – 1613 г., например, это можно видеть в предисловии А. Левченко к переизданной книги о Чугуевском полке (История Чугуевского полка. Харьков, 2008) со ссылкой на книгу кн. С.Н. Долгорукова (Долгоруков С.Н., кн. Хроника Императорской армии. СПб, 1799). Здесь какое-то явное недоразумение! Обращение к данной книге показывает, что информации об основании Чугуева в 1613 г. в ней нет. Дата 1613 г., хотя и выставлена в названии исходной книги Б. Хлебникова, в тексте книги не фигурирует, и датой основания города там называется 20 февраля 1626 г., как и указано выше.

Московских служилых людей, прибывших с первым воеводой, было 200 человек, из них из Белгорода 50 детей боярских, 25 конных казаков, 25 пеших стрельцов; из Курска 40 детей боярских, 40 конных казаков; из Оскола 10 детей боярских и 10 конных казаков. С М.А. Лодыженским ранее приехали 12 детей боярских.
Достоверных сведений, жили ли московские служилые люди в Чугуеве ранее прихода черкас, нет. Известно, что черкасы начали разбегаться из Чугуева почти сразу после поселения, процесс ускорился в 1639 г. Помимо убитых на службе и захваченных в плен, многие бежали на Дон и в Азов, куда по царскому указу было велено отпускать черкасов свободно.
Из донесения кн. П.И. Щетинина царю от 25 июня 1640 г. видно, что в 1639 г. и в первой половине 1640 г. ушли на Дон около 135 черкасов и 35 были побиты татарами и литовскими ворами на пасеках, на рыбной и звериной ловлях. Вернулся на Дон атаман Михаил Карпов. В числе ушедших на Дон были также сотник Степан Степанов и пятидесятник Петр Сулея .
В сентябре 1640 г. кн. П.И. Щетинин доносил царю, что на черкас надежды уже никакой нет, а у него в распоряжении только 190 казаков и 70 стрельцов и что «без прибавки Русских людей на Чугуеве быть не мочно» .

Черкасы практически перестали подчиняться гетману, которого они считали не выборным, а назначенным Москвой . Дело дошло до его убийства 26 апреля 1641 г. (детали убийства неизвестны) и бунта, после чего в Чугуеве осталось немногие черкасы. Они бежали: кто на Дон, кто назад в Речь Посполитую, оставляя дома, большую часть скота и домашнего имущества. И это при всех религиозных притеснениях в православной вере, и при том, что в основном из Запорожской Сечи в Россию бежали казаки, не попавшие в реестр (после неудачного восстания Павлюка 1637 г. его с 20 тыс. уменьшили до 6 тысяч). Нереестровые казаки, так называемые «выписчики», должны были приписаться в холопы (т.е. в крепостные).

У чугуевских черкас было довольно много всяких льгот. Установленное минимальное жалованье черкас пять рублей превышало аналогичное жалование московских служилых людей в три рубля. Их материальное положение было удовлетворительным, у них было достаточное количество плодородной пашенной земли и всяких угодий, многие занимались пчеловодством, звероловством и рыболовством. Из росписи имущества, брошенного бежавшими, видно, что практически все они имела дома, крупный рогатый и другой скот, какое-то количество молоченного и немолоченного зерна .

Одним из главных бунтарей был сотник Гаврило Розсоха. Сколько смог, столько забрал с собой при бегстве в сентябре 1640 г., прихватив также и чужих лошадей. Но и так перечень оставленного им имущества впечатляет: 8 рабочих волов, 4 дойные коровы, 5 телят, 38 ульев пчел, 16 свиней, молоченного хлеба: проса 3, ржи 3, овса 2, гороху 1 четвериков; немолоченного хлеба: половина стожка ржи, 3 копны проса и гречи . Розсоха готовился к побегу основательно, для помощи ему скрытно приезжали черкасы из Литвы. Для прикрытия сказал, что едет на пасеку надолго. Но и на старуху бывает проруха, впопыпах оставил дома сноху. По плачу женщины и обнаружили побег.

После бегства Розсохи в его доме было найдены два «прелестных» письма (первое было написано на западнорусском наречии, второе – на польском языке) полтавского урядника Гульчевского.
Ниже выписки из этих писем: «...жалеючи о том, что удалился в дальние страны от имения своево, и для того нарочно посылаю к вам с тем листом моим чтоб еси в свое имение возвратился, обещаю вам в том моим добрым шляхетцким словом, что ваш наименьший влас с головы не спадет, потому что я узнал правду вашу и ведаю о том добре, что еси то по неволе учинили, постереглись здоровья своево, что те самовольники неодиножды мало вас не убили, и для тово ничево не опасался, да и жена ваша никакова зла от меня; и то все, что еси оставил, все в целе вас ждет, я приказал, чтоб ничего не истеряли до вашего приезду». И из второго письма: «...всякий из вас, а хотя и сам Острянин ничево не опасаясь, хотя б и большое что провинились, чтоб безо всякого опасенья воротились и шли на Опошлинский перевоз в слободу, где мне то место дано, и там бы селились и разживались, а льготы на 30 лет неотменно, в том вам и лист свой дам.»

Особо умиляет уверение урядника добрым шляхетским словом! Цену такому слову казаки знали уже очень хорошо. Впору прослезиться!

Догадок, почему произошел этот бунт и последовавшее бегство черкас много, включая отношения с гетманом. Во-первых, непонятно, что он за гетман, гетман по запорожским понятиям мог быть только избранным, а по польским – назначенный великим коронным гетманом и утвержденным королем. Черкасы, когда отношения разладились, по их уверениям его в Литве не избирали, царь вопреки мнению Филарета назначить его не мог. Скорее всего, он просто возглавил отряд беженцев (атаман) и для вящей убедительности его ходатайства к царю черкасы договорились промеж собой называть его гетманом. Отсюда два полковника среди ходатаев, которые в Чугуеве вдруг превратились в сотников.
Другими проблемами черкас были отношения с чугуевским воеводой, казацкой вольнице трудно было привыкать к московской дисциплине и московским единовластным начальникам. Надо добавить к этому трудности сторожевой и станичной службы, посулы поляков (так и вспоминается «Вернись, я все прощу!»), перемежаемые угрозами добраться и разобраться, слухи о расселении чугуевских черкас по другим городам и т.д.

Не будем из нашего времени судить о причинах такого решения и коренного перелома в жизни тех людей. Позднее черкасы стали вновь поселяться в Чугуеве, но их количество уже не было столь значительным. Доверие к ним в этом городе было утеряно.

В результате бунта было убито 119 русских служилых людей и 56 ранено, восставшие потеряли 272 человека. Изменили не все черкасы, часть из них даже сражалась вместе с воеводой.