Пропавшие грамоты Кожан-Городка

Сбором денег и писанием прошений, кожан-городчане не ограничились. Они прибегли к своего рода забастовке и начали игнорировать назначенные Экономией барщинные работы, почти у всех накопились значительные задолженности по этой повинности.
Однако, как всегда бывает в таких обстоятельствах, нашлись и штрейкбрехеры. Часть кожан-городчан, сдавая деньги Грицкевичу и Решецкому, не хотели ссориться и с Экономией и послушно ходили на панский двор, несмотря на осуждение большинства. Среди них был и Савва Янкевич. На Страстной неделе (то есть перед Пасхой) он исполнял барщину с группой других лояльных Экономии крестьян и на обратном пути в Кожан-Городок его подкараулили «бунтовщики» Илья Волынчиц, Степан Грицкевич, Петр Решецкий и другие. Они «тотчас напали на показателя и его сына, высыпавшись из-под корчмы толпою, и поименнованные став ругать зачем ходил в двор... а Волынчиц, выкрикнув, зачем ты слушаешь эконома и ходишь в двор, схватил показателя за грудь, Сава же Гринкевич, ударив сильно кулаком в плечи, опрокинул его, показателя на землю и тогда стали на лежачего бросать кто чем попало и наверно б прибили до смерти, есть ли бы не настигли некоторые из оставшихся назади в начале поименованных, которые войдя в толпу, а в особенности Фома Густинович, стали их уговаривать».
Впрочем, дальнейшее следствие показало, что бить «чем попало» — это всего лишь снежками (в тот год Пасха отмечалась очень рано — по старому стилю 22 марта и, значит, это происшествие имело место быть 19 марта, когда еще лежал снег), и в деле нет никаких сведений о наказании за это «ужасающее» происшествие.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 5-26

17. Савва Абрамов Янкевич, он же Верник, от роду лет 61, исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щитт, по последней ревизии в сказки записан. Показал, что на Страстной неделе в четверг он, показатель, с односельцами Фомом Густиновичем, Семеном Гурбановичем, Онисимом Шкляром, Иваном Долговечным, Иваном Домашевичем, Олексеем Тумиловичем и Трофимом Гринкевичем был позван в свой двор Цну для расчета с экономом Семеном Коротышевским в недельном пригоне, по окончании такового расчета, возвращались домой и он, показатель, не предусматривая никакой опасности, следовал с Иваном Домашевичем впереду, который под Кожангородком разставшись с показателем отправился домой прямым путем по берегу реки. Он же, показатель, далее следуя уже сам, был встречен своим сыном Иваном, который в испуге донес показателю, что на него сделана засадка с намерением прибить, тогда он, показатель, не имея уже возможности, ибо, вспомня, что за полторы версты, когда следовал еще с Домашевичем, встретил двух человек — Семена Решецкого и Осипа Войцеховского, которые ему были противны, увидел что и они за ним тут уже настигают, а притом зная, что они принадлежат к возмутившейся толпе, пустился на произвол судьбы далее в местечко, куда, поступя несколько шагов, встретил возле корчмы еврея Матуса, Илью Волынчица, Саву Гринкевича и Петра Решецкого, кои тотчас напали на показателя и его сына, высыпавшись из-под корчмы толпою, и поименнованные став ругать зачем ходил в двор, некоторые и кажется Решецкий, стали гоняться за сыном показателя Иваном, а Волынчиц, выкрикнув, зачем ты слушаешь эконома и ходишь в двор, схватил показателя за грудь, Сава же Гринкевич, ударив сильно кулаком в плечи, опрокинул его, показателя на землю и тогда стали на лежачего бросать кто чем попало и наверно б прибили до смерти, есть ли бы не настигли некоторые из оставшихся назади в начале поименованных, которые войдя в толпу, а в особенности Фома Густинович, стали их уговаривать, а между тем он, показатель, ускользнул и на другой день принес о том дворю жалобу, за что после праздника в среду Степан Грицкевич, встретясь, угрожал показателя.
От такового нападения, испуга и ударов был сильно болен и теперь еще чувствует усталость, нападение же это произошло потому, что некоторые, а именно Степан Грицкевич и Петр Решецкий, руководствуя прочим и под видом искания свободы, собирая подписки и денежные складки, приглашал к таковым и его, показателя, на что он не соглашаясь, приобрел их негодование, которое больше усилилось еще и за то, что он, показатель, всегда повинуется двора и старается во всех повинностях быть аккуратным, что пояснив по совести и правде и обещаясь в удостоверение дать присягу в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Саву Авраамова Янкевича яко неграмотного по его личной просьбе росписался Язвинской церкви священник Амвросий Боболевич.
Допрашивал стеновой пристав Вышинский

18. Иван Савов Янкевич, от роду лет 20, исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей не имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щиттов по последней ревизии в сказки записан, утверждая вполне показание своего отца Савы, добавил, что в вечер в четверг на Страстной неделе, он сетиею волока называемою с младшым братом Никитом по берегу реки под местечком при мосту ловил рыбу и услышев на улице некоторый шум приблизился и там увидел как Петр Решецкий с нескольки человек себе подобными собравшись и сделав сговор на Саву, отца показателя, дабы за то, что он пошел в двор его побить, дабы успеть в том выслал из среди себя Семена Решецкого и Осипа Войцеховского, перерезать дорогу и недопустить отцу показателя скрыться, а сам с прочими остался на засаде. Он, показатель, бросив сеть и велев брату Никите отнести оную домой, сам поскочил отцу на встречу и о том разсказал. Но как назад следовать было невозможно, потому, что Семен и Осип дорогу уже перерезали, то и пустился отец показателя вперед, а с ним и он, показатель, и тогда Петр Решецкий, напав с прочими, бросился к показателю, но тот убежал, а прочие, с коими соединились Семен и Осип, обратились к отцу показателя, с которым что происходило он чрез толпу видеть не мог, только соединясь с ним потом, видел что он весь был в снегу и болоте, что пояснив, яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Савинова Янкевича яко неграмотного по его просьбе розписался Язвинской церкви священник Амвросий Боболевич.
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
20. Иван Селивонов Домашевич, от роду лет 45, исповедания православного, у исповеди и св. причастья бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щиттов, по последней ревизии в сказке записан. Показал: что на Страстной неделе в четверг действительно был в фольварке Цне с прочими семью, откуда следовал в местечко с Савою Янкевичем впереди, на пути точно встретились Семен Решецкий и Осип Войцеховский, но с ним, показателем и Янкевичем, ничего не говорили и куда зачем шли он, показатель, не знает, не доходя Кожангородка показатель свернул прямым путем, а Сава Янкевич далее тоже домой пошел уже сам и потому что с ним случилось показатель не видел и не знает, что пояснив яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Селивонова Домашевича яко за неграмотного по его личной просьбе росписался кожангородецкий священник Андрей Сущинский.
Допрашивал становой пристав Вышинский

Завтра продолжение следует - будет особо яркий эпизод )
На фото - Усадебные ворота, Кожан-Городок. Фотография 1929 года

В апреле в Кожан-Городок пожаловали уездные власти и приступили к расследованию. Часть протоколов допросов по инцидентам с Калишевским и Саввой Янкевичем были рассмотрены выше. Надо сказать, что большей частью кожан-городчане на допросах выбрали хитрую тактику: они все, как один, осуждали бунтовщиков и выражали всяческую покорность властям, но в реальности смиряться перед помещиком они и не думали.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 29-32 об.

Клятвенное обещание

Я, нижепоимянованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым его Евангелием и Животворящим Крестом в том, что по делу, по которому я призван и спрашиваем буду, должен показать самую сущую правду, неправды же отнюдь ни для дружбы, вражды, родства, корысти, ниже страха ради сильных лиц не показывать. В чем мне Господь Бог да поможет душевно и телесно и как я в том пред судом Его страшным ответ дать должен. В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь.
1847 года апреля 7 дня по сему клятвенному обещанию присягу выполнили: Василий Кондратов Решецкий, Семен Антонов Горбацевич, Яков Романов Войцеховский, Апанас Андреев Долговечный, Иван Антонов Войцеховский, Василий Григориев Густинович, Андрей Ярмолов Маскевич, Апанас Фролов Коротыш, Иван Ерофеев Андруш, Павел Тимофеев Коротыш, Иван Дамиянов Войцеховский.
Означенных двенадцать человек к присяге приводил и за них яко неграмотных по их личной просьбе росписался Вичинской Троицкой церкви священник Иоанн Апоронко
У привода к присяге присудствовал становой пристав Вышинский
1847 года апреля 7 дня в присудствии следователя пристава 1 стана нижеписанные лица по выполнении сего числа присяги допрашиваемы были в следующем:
Все они исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывают ежегодно, неграмотные, под судом и в штрафах не были, женаты, крестьяне имения Кожангородка помещиков Щитт.
1. Василий Кондратов Решецкий от роду лет 60. Показал: что на Масленной неделе он, показатель, у Прокопа Зимича был на свадьбе, но как тогда был пьян и вышел прежде прочих домой и лег спать, то и не знает, что произошло между сотским Калишевским, а Андреем Микуличем и Степаном Калиновским. На другой только день жена его, показателя, Ефимия говоря "добре, что ты вчера дома лег спать, а то бы и тебя постигло нещастье" разсказала, что на Калишевского Степан Калиновский нападал с колом. На Страстной неделе в чистый четверг он, показатель, на сборище на рынке не был и о нападении, учиненном на Саву Янкевича ничего не сведущ, но что это было действительно о том слышал, также и все местечко о том известно. При том добавя, что Андрей Микулич, Степан Калиновский, Савва Гриневич и Петр Решецкий характера буйного и что под руководством Степана Грицкевича из них произошли все неспокойствие и что Степан Грицкевич хитростью, а также означенный Петр Решецкий приобрев влияние на молодежь доискиваются какого-то старшинства и свободы и от сего происходит общее неспокойствие и убыток, ибо теми двумя производятся и денежные сборы, в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Василия Кондратова Решецкого яко неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко.
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
3. Яков Романов Войцеховский, от роду лет 57. Показал: сходно с предыдущими и в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Якова Романова Войцеховского яко за неграмотного по личной его просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
5. Василий Григориев Густинович, от роду лет 40. Показал: что ни о чем не сведущ и притом одобряя поведение Андрея Микулича, Степана Калиновского, Савы Гринкевича и прочих к сему делу прикосновенных, в том яко за неграмотного по личной его просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский

6. Иван Антонов Войцеховский, от роду лет 57, показал сходно с первыми, добавя, что и он почти принужденно к подписке на предмет якобы искания свободы, которую Степан Грицкевич и Петр Решецкий собирают, принадлежит, в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Антонова Войцеховского яко за неграмотного по его личной просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
11. Иван Дамиянов Войцеховский, от роду лет 32, показал: сходно во всем с Василием Густиновичем и в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Дамиянова Войцеховского яко за неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский

12. Василий Иванов Густинович от роду лет 37. Показал: сходно с Апанасом Андреевым Долговечным и неодобряя поведения Петра Решецкого, Степана Грицкевича, Степана Калиновского и Андрея Микулича, а также Ильи Волынчица в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Василия Иванова Густиновича яко за неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко.
Допрашивал становой пристав Вышинский

Уже 23 апреля Грицкевич и Семен Коротыш приехали в Минск и подали прошение губернатору. Подать такое прошение было непросто, так как «экономия нарядила строжайший караул, дабы мы не занесли жалобы и предпринимает средства к отнятию от нас документов и мы испытываем более и более угнетения, обид и разорения достояния нашего, то, быв доведены до крайности, мы вторично сегодня вышли к г. прокурору с испрошением законной защиты, о каковую просим Вашего превосходительства, с тем, чтобы нам дозволить избрать поверенного для ходатайства в ограждении наших прав, охранить от притеснения, побоев, насилии и других несправедливостей со стороны Экономии и, как документы в доказательство наших прав имеются у нас, то оные представить следует».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 130–131

Его превосходительству
господину минскому гражданскому
губернатору и кавалеру

Жителей Пинского уезда
местечка Кожангородка Степана Иванова
Грицкевича и Семена Григорьева Коротыша

Прошение!

За время бывшего польского владения предки наши просителей и прочих мещан местечка Кожангородка Минской губернии Пинского уезда, быв выходцами из разных соседственных держав, приобрев по купчим документам от помещиков Пинского уезда Щитов в разном количестве земли, оселились в местечке их, гг. Щитов, Кожангородке с условием, что будут свободны от всех дворовых и экономических повинностей и отбывания барщины, кроме тех жителей, которые арендовали от гг. Щитов земли, за кои по добровольному согласию отрабатывали Двору некоторую услугу, вместо платежа наличных денег. И кроме того и сии последнии за услуги получили земли по дарственным документам и свободу от повинностей Двору. Но после того с 1814 года помещик Щит несмотря на выданные нам документы со временем постепенно начал увеличивать и налагать на нас разные обременительные повинности, до того, что по выезде г. Криштофа Щита в 1837 го. [году] за границу в Италию, сестра его княжна Любецкая, имея попечение над имением его, назначила управителем Кожангородокской экономии кожангородокского же мещанина Коротыша, который неизвестно каким образом приобрев дворянство, называется ныне Коротышевский, и распоряжаясь притесняет и угнетает нас немилосердно, за пользование собственными нашими землями заставил нас обрабатывать барщину по 3 и 5 дней в неделю. Ежегодно из числа общества нашего за кожангородокских крестьян отдает в рекруты, в 1838 году из нас просителей Грицкевичу кроме вытеснения под предлогом за землю собственную его чинша и податей 18 руб. сер., назначил сотским; в 1839 гожу тоже назначил сотским и заставил кроме того отбывать все ко двору повинности, а когда он, Грицкевич, на такое обременение жаловался, то Коротышевский велел поорать засеянную на собственном его поле рожь и когда к сему со стороны Грицкевича недопущено, то Коротышевский в 1840м году заставил отрабатывать по 4 дня в неделю барщины и взял было его в рекруты, но по старости лет не принят и потому произносил при бытности многих сожителей угрозы и похвалки "что я тебя укопал бы в землю на три аршина". В 1841 году хотя Грицкевич б. [бывшим] земским исправником Вишневским был избран в сотники с увольнением от отбывания повинностей Двору, но Коротышевский вытеснил с его 9 руб. сер. за то и, призвав в дом Минаковского, немилосердные причинил побои и заставил отбывать службу Двору в неделю по 4 дня. В 1842 году Грицкевич был избран магазейнщиком [заведующим магазином — пунктом сбора общественного запаса хлеба] и взыскал недоимку хлеба, а в 1843 году Коротышевский весь пополненный хлеб неизвестно где девал, а на спрос куда оный обращен, Грицкевича в 1844 году публично немилосердно побил, а также за то, что дочь его по предназначению Коротышевского не пожелала выйти в замужество, выгоняя Грицкевича и дочь из местечка опять причинил побои, так что она чрез 8 дней болела, а 9 числа января сего года взяв сына Грицкевича в рекруты, но когда непринято его, побил без повода и обратил в пастухи и намесник Николай Крук повелел завести в хлев перебил ему там руку и, едва в смерть не убил.
Петру же Решецкому, сверх причиняемых разных обид и побоев, Коротышевский побил в кожевом [кожевенном] заводе окошка, печь, порубил 4 кади, чрез что замоченные кожи более 100 штук погнили и испортились и причинил убытку на 200 руб. сереб., чем довел до совершенного разорения и бедности.
О таковых угнетениях, насилиях и обидах мы, ища законной защиты, 15 февраля сего года представлением трех документов подали прошение к г. минскому губернскому прокурору и, хотя вследствие оного поручено пинским судам произвести дело к ограждению наших прав, но как вместо ограждаемого покровительства, некоторых из нашего общества по ходатайству Кожангородокской экономии, осажено в Пинском остроге. Экономия нарядила строжайший караул, дабы мы не занесли жалобы и предпринимает средства к отнятию от нас документов и мы испытываем более и более угнетения, обид и разорения достояния нашего, то, быв доведены до крайности, мы вторично сегодня вышли к г. прокурору с испрошением законной защиты, о каковую просим Вашего превосходительства, с тем, чтобы нам дозволить избрать поверенного для ходатайства в ограждении наших прав, охранить от притеснения, побоев, насилии и других несправедливостей со стороны Экономии и, как документы в доказательство наших прав имеются у нас, то оные представить следует. А ныне, как мы находимся в городе Минске, то дабы со стороны Экономии Кожангородокской не схвачено нас; и снабдить нас видом охраняющим от Мщения [так в документе] со стороны Экономии. При производстве сего же дела ощастливить нас своим покровительством предоставлением законной защиты. И предписать полиции во время нахождения нашего в городе защищать.
За неграмотных Стефана Иванова Грицкевича и Семена Григория Коротыша разписался Григорий Климов Маскевич житель местечка Кожангородка.

Апреля 23 дня 1847 года

В этом письме Грицкевич и Решецкий просят также защиты от мести Экономии: «А ныне, как мы находимся в городе Минске, то дабы со стороны Экономии Кожангородокской не схвачено нас; и снабдить нас видом охраняющим от Мщения [так в документе] со стороны Экономии. При производстве сего же дела ощастливить нас своим покровительством предоставлением законной защиты. И предписать полиции во время нахождения нашего в городе защищать».

На фотографии крестный ход вокруг Кожан-Городокской церкви (2016 год)
Продолжение следует...

Уже 14 мая последовало решение Пинского земского суда, который принял решение о заключении в острог Степана Грицкевича, который «служил главною пружиною к неповиновению кожангородецких крестьян своей Экономии». При этом суд посчитал, что этим «непопрепятствуется отыскиванию претендуемой свободы, ибо по изъяснению Грицкевича зданы какие-то документы на свободу в канцелярии Его превосходительства господина минского гражданского губернатора». Интересно, что при аресте Грицкевича начальником инвалидной команды Носковым было изъято около 50 старинных документов. Однако, надо отдать должное местным чиновникам, все документы были возращены крестьянам, «вытребовав по описи за шнуром и печатью от него, Носкова, препроводить приставу 1го стана для вручения кожангородецким крестьянам к представлению оных, куда следует буде пожелают». Здесь мы впервые сталкиваемся с упоминанием старинных документов, которые были у Грицкевича и использовались для «искания свободы». Ранее только упоминалось, что некоторые бумаги он показывал губернскому прокурору, и он посчитал их достаточными для начала процесса. Подробнее, что это за бумаги и их реальное значение, рассмотрим позже.
Также Пинский земский суд предписал расследовать «дело... о зловредных поступках некоторых кожангородецких крестьян» и выяснить, кто приходил к священнику ночью 25 марта, где прятались вернувшиеся из Минска Григорий Маськевич, Степан Коротыш и Степан Грицкевич, сколько денег было собрано «на предмет отыскания свободы» и подвергнуть Семена Коротыша «чувствительному наказанию».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 121–122 об.

Копия

Постановление Пинского земского суда значимое в распорядительном 14 маия 1847 года под статьею № 3274/3094

Принимая во внимание из обнаруженного изследованием, что из доставленных при открытом листе Минской городской полиции от 25 прошлого апреля за №4420 самовольно отлучившихся крестьян Григория Маськевича, Степана Коротыша и Степана Грицкевича, последний под видом отыскивания якобы принадлежащей свободы, присвоив власть старшего, к поддержанию коей намеривался выполнить присягу обязуясь защищать и изберегать от дворовых повинностей приставших к собранному под его руководством скопищу или обществу, служил главною пружиною к неповиновению кожангородецких крестьян своей Экономии, то в предупреждение дабы за появлением в имение Кожангородок злозачинщика Степана Грицкевича не произошло вновь неповиновения тамошних крестьян, по-видимому ныне немного приведенных к послушанию, отправить в предь до дальнейшего распоряжения в здешний городовой острог для содержания под стражею его Грицкевича, тем более, что сим непопрепятствуется отыскиванию претендуемой свободы, ибо по изъяснению Грицкевича зданы какие-то документы на свободу в канцелярии Его превосходительства господина минского гражданского губернатора, а остальные до 50 штук, забранные начальником Пинской инвалидной команды Носковым, вытребовав по описи за шнуром и печатью от него, Носкова, препроводить приставу 1го стана для вручения кожангородецким крестьянам к представлению оных, куда следует буде пожелают, а крестьян Григория Маськевича и Семена Коротыша, вместе с находящеюся при них парою лошадей, отправить к приставу 1го стана для водворения означенных крестьян, внушив им прежде в присутствии сего суда дабы на пред отнюдь не осмеливались ослушаться своей Экономии, не отлучаться куда-либо без ведома оной под опасением за противное подвержения по законам чувствительному наказанию, по водворению оных крестьян дать поручение приставу 1го стана. Дело же о зловредных поступках некоторых кожангородецких крестьян по приобщению настоящих допросов передать с поводу предположенного выбытия в уезд земского исправника с предводителем дворянства для раздачи помещикам инвентарей, старшему заседателю сего суда, с тем дабы благоволил при бытности уездного стряпчего, не приглашая пристава 1го стана по уважению на находимые у него также важные дела и поручении требующие немедленного исполнения, дополнить таковое дело по обстоятельствам возникшим из допросов снятых с лиц в присутствии этого суда, именно:
1е открыть местным розыском, буде возможным окажется, кто приходил 25го прошлого марта в дом к кожангородецкому священнику вместе с Петром Решецким и Степаном Грицкевичем и отысканных лиц допросить по обстоятельствам дела;
2е об ослушании Семена Коротыша дворовому начальству зделать местное дознание с подвержением виновного чувствительному взысканию, буде сие нужным окажется к усмирению самоуправства и примеру прочим.
3е. разследовать сколько именно и у кого пробыли в Кожангородке крестьяне Григорий Маськевич, Степан Коротыш и Степан Грицкевич при проводе из Минска.
4е. Клима [отчество и фамилия не читается] и Иосифа Гавиновича допросить какое количество денег они собрали на предмет отыскания свободы, да вместе с тем спросить жену Степана Грицкевича, дал ли ей на сохранение возвращавшийся из Минска Семен Коротыш общественные деньги и действительно ли только 4 руб.
5е. буде возвратились со сплавов самовольно отлучившиеся кожангородецкие крестьяне, то допросить по обстоятельствам дела;
6е. о поведении старшины Осинского учинить повальный обыск и
7е. дополнив по вышеозначенным замечаниям и другим могущим открыться при соображении с местными обстоятельствами дело сие, возвратить в этот же суд на дальнейшее распоряжение об отбытии в Кожангородок здешнего уездного стряпчего, за востребования старшего заседателя послать к нему, стряпчему, отношение, а при отъезде старшего заседателя к дополнению сего дела пригласить отзывом для присудствования в этом суде заседателя питейной части Веригу.

Верно: [подпись неразборчива]

Уездный предводитель дворянства Виктор Орда явно умышленно не стал ждать чиновника из Минска и выехал в Кожан-Городок раньше, чем тот прибыл в Пинск. В рапорте губернатору 4 июня он уже докладывает, что «в пресечение зловредных влияний явных зачинщиков Степана Грицкевича и Петра Решецкого, также значительно действующих Андрея Микулича, Степана Калиновского и Саву Гриневича....отослал для содержания в острог, из коих изъявившие в присутствии суда раскаяние с обещанием на пред законно повиноваться помещичьей власти, три последние Микулич, Калиновский и Гриневич, за подачею объявления от Кожангородецкой экономии, отданы ей на поручительство под ближайшее наблюдение». Заметим, что в решении Пинского суда нет ни слова об аресте Решецкого, Микулича, Калиновского и Гриневича. Так что это уже была самодеятельность, возможно, того же предводителя дворянства. Обратим внимание, что Грицкевич и Решецкий отказались покаяться, они готовы были сидеть в остроге за свободу Кожан-Городка, ведь они дали клятву, что «неупустительно стараться будут о доставлении обществу всех выгод и свободы».

Предводитель дворянства также рапортует о наказании розгами двух крестьян, что водворило, по его мнению «разрушенные тишину и спокойствие». Разумеется, человек, призванный отстаивать корпоративные интересы дворянства, не увидел нарушений прав крестьян: «обнаружилось вполне, что крестьяне к Экономии претензии никакой не имеют и напротив того сами должны Экономии, что большое число тех крестьян в хлебе не нуждаются, а те кои требуют такового, получают оный в ссуду от Экономии, притом те же кожангородецкие крестьяне сами сознались единогласно, что все недоумении и сопротивлении их противу власти происходили от подстрекательства и наговора крестьянина того ж местечка Кожангородка Апанаса Флёриянова Коротыша, который пронырливостью и хитростью своею вводит их в заблуждение».

Однако, самое занятное в рапорте господина Орды в том, что он просит губернатора не присылать в Кожан-Городок чиновника по особым поручениям! Мол, все в порядке, крестьян по-отечески пожурили, выпороли для острастки и приставили к труду для их же пользы. Чего человеку зря ездить в такую даль? «Полагаю ... вовсе ненужным обременять занятием по сему делу г. старшего чиновника по особых поручении Буцевича, который до сего времени еще не прибыл в Пинск и делаемым вновь изследованием тревожить и мешать полевые занятии смирных и повинующихся властям обывателей того ж местечка Кожангородка». Эта фраза выдает с головой цель активности господина предводителя — он боится, что уполномоченный чиновник не будет столь лоялен интересам дворянского сословия и посланец губернатора-декабриста не одобрит такого «отеческого» отношения к крестьянам.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 158–160 об.

М.В.Д.
Пинский уездный
предводитель дворянства
№478
июня 4 дня 1847 года

Его превосходительству
господину минскому
гражданскому губернатору
тайному советнику и кавалеру
Алексею Васильевичу Семенову

Ваше превосходительство предписанием от 25 минувшего апреля за №434, которое я получил 20 числа истекшего мая, изволили уведомить меня, что о неповиновении некоторых крестьян местечка Кожангородка Дворовой власти и по вступившему прошению от крестьян Степана Гричкевича и Семена Коротыша на причиненные Экономиею им разные притеснении, поручили старшему чиновнику особых поручений г. Буцевичу обще со мною произвесть изследование с возложением при том на мою обязанность, в случае если по следствию обнаружено будет какое-либо угнетение крестьян, принять на месте до дальнейшего распоряжения соответственные меры к ограждению тех крестьян.
Из сведений полученных мною от Пинского земского суда от дел Пинской дворянской опеки видно:
1е. что по двум предложениям г. минского земского исправника от 24 февраля за №36 и 12 апреля за №92, основанном на донесениях пристава 1 стана, так же по указу Пинской дворянской опеки от 15 апреля за №184, данным Пинскому земскому суду, первоначально с распоряжения оного же земского суда произведено было в местечке Кожангородке помещика Щитта приставом 1 стана изследование о зловредных поступках некоторых крестьян оного же местечка, возникших из намерения отыскать свободу и неповиновении экономии в исполнении следуемых от них повинностей и о простираемых к оной претензиях, а после, за недостаточностию действий пристава, временным отделением онаго ж суда, составленным 24 числа минувшего апреля месяца, которое удостоверясь на месте между прочего неотбытии многими крестьянами барщины в пользу Экономии владельца, внушило им должное повиновение, оказавшимися ослушными двух крестьян в страх прочим наказано розгами и таким образом водворило разрушенные тишину и спокойствие. Сверх того земский суд в пресечение зловредных влияний явных зачинщиков Степана Грицкевича и Петра Решецкого, также значительно действующих Андрея Микулича, Степана Калиновского и Саву Гриневича кожангородоцких крестьян разновременно по местности и обстоятельствам дела отослал для содержания в острог, из коих изъявившие в присутствии суда раскаяние с обещанием на пред законно повиноваться помещичьей власти, три последние Микулич, Калиновский и Гриневич, за подачею объявления от Кожангородецкой экономии, отданы ей на поручительство под ближайшее наблюдение.
2е что из местного дознания и генерального расчета крестьян местечка Кожангородка с Экономиею онаго ж, учиненных командированным от Пинской дворянской опеки членом коллежским ассесором Турцевичем обнаружилось вполне, что крестьяне к Экономии претензии никакой не имеют и напротив того сами должны Экономии, что большое число тех крестьян в хлебе не нуждаются, а те кои требуют такового, получают оный в ссуду от Экономии, притом те же кожангородецкие крестьяне сами сознались единогласно, что все недоумении и сопротивлении их противу власти происходили от подстрекательства и наговора крестьянина того ж местечка Кожангородка Апанаса Флёриянова Коротыша, который пронырливостью и хитростью своею вводит их в заблуждение и отвлекает от исполнения требований начальства; поводом чего Дворянская опека дала предписание Пинскому земскому суду о тщательном изследовании поступков означенного крестьянина Апанаса Коротыша со взятием оного под стражу для содержания в остроге; приобщение такового изследования к делу о поступках крестьян Петра Решецкого и Степана Грицкевича и передаче сего дела по порядку на законное разсмотрение и решение; при том, как жалобы крестьян местечка Кожангородка обеспечиваются Экономиею и они к ней претензии никакой не имеют, то с вразумлением сего строжайше внушить тем крестьянам дабы впредь до решения заведенного якобы ими дела об отыскании свободы безпрекословно повиновались местной дворовой власти и под предлогом хождения по тому ж о свободе делу не продавали и не переводили имущества своего без ведома и дозволения Экономии под опасением законной ответственности, за чем и учредил бы бдительный надзор.
Все вышепрописанное честь имею представить Вашему превосходительству на начальническое благоуважение и при том заверить, что я лично во время бытности моей в местечке Кожангородке для вручения утвержденного начальством инвентаря удостоверился, что крестьяне оного от Экономии не только не претерпевали никаких притеснений и обид, но всегда призреваемы были всеми нужными пособиями и пользуются благосклоным ея на погрешности их снисхождением, а за сим по мнению моему заслуживают не ограждения и покровительствования правительственных властей, но за обнаруженные уже и обнаружится могущие по указанию здешней Дворянской опеки неправильные и злонамеренные поступки главные из них виновники, подстрекатели и сообщники их яко нарушители спокойствия и должного порядка должны быть преданы суждению по законам и примерному для восчувствования наказанию; действием чего полагаю тоже со стороны моей вовсе ненужным обременять занятием по сему делу г. старшего чиновника по особых поручении Буцевича, который до сего времени еще не прибыл в Пинск и делаемым вновь изследованием тревожить и мешать полевые занятии смирных и повинующихся властям обывателей того ж местечка Кожангородка и самой Экономии, состоящей под непосредственным надзором здешней Дворянской опеки.

Предводитель дворянства Виктор Орда

К сообщению прикреплен лист из "Адрес-календаря Минской губернии" 1845 года, где выделена информация об еще одном действующем лице этой истории
Продолжение следует. Завтра будет очень интересно...

После допросов задержанного дьячка и свидетелей, комиссия получила письменные объяснения и с управляющего имением Савицкого и на этом завершила свою работу. В объяснениях управляющего излагались только частные вопросы злоупотреблений, которых он, конечно, не находил.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 213–214 об.

№257

Кожангородецкой экономии
помещика Щитта

Крестьяне Степан Грицкевич и Семен Коротыш, в поданной лично г. начальнику губернии просьбе между прочим изложили, что они обременены чрезмерно барщиною, что имея четверть уволоки земли отбывают барщины в неделю по 4 дня, а Григорий Мацкевич с шестой части уволоки отбывает 4 дня и что эконом Коротышевский неизвестно где девал хлеб собранный в сельском запасном магазине.
Вследствие чего и на основании предписания господина тайного советника Семенова обязываем Экономию предъявить нам утвержденный губернским комитетом инвентарь для надлежащего удостоверения о исполнении такового и доставить положительные сведения о состоянии сельского запасного магазина и наделе земли кожангродецким крестьянам. 1847 года июня 22 дня

Предводитель дворянства Виктор Орда
Старший чиновник особых поручений В. Буцевич

На сию повестку Кожангородоцкая экономия имеет честь пояснить: что крестьяне, а именно: Степан Грицкевич, живя вместе с шурином своим Степаном Пашнею, прежде десяти лет, имея наделенной себе земли пахотной кроме пляца и огородов 8 моргов [морг=0,56 гектара] 232 пренты с лишком, равно сенокосной 6 моргов 75 прентов, отбывали господскому Двору в неделю три дни барщины, а за подушную подать по назначению самого вотчинника одинидень, а всего четыре дни. По разделе же хаты и земли с своим шурином Степаном Пашнею он же Степан Грицкевич от шести уже лет, имя в семействе своем жену Наталию, сыновей Якова и Михайла, равно четыре дочери, всего 8 душ должен только отбывать Двору в неделю один день барщины и за подушную повинность неуплачиваемую деньгами тоже один день, а всего два дни.
Григорий же Маскевич сам барщины не служил, ибо он не считался хозяином, а шурин его Яков Велескевич или Войцеховский, имея надел пахотной земли кроме пляца и огородов 8 моргов и 238 прентов и сенокосной 13 моргов и 201 прент, а считая в своей хате пять душ рабочих, отслуживает сам всю повинность недельную с подушною податью, всего четыре дни, занимаясь продажею в местечковой корчме водки или исполняя обязанность пахолка [слуги]. Кроме сего пользуется по мере нужды рыбными ловлями и господским лесом. Бывший эконом Коротышевский сельскими магазинами не заведывал, да при сем почтеннейше представил: 1) инвентарь имения Кожангородка с постановлением губернского комитета; 2) таковой же составленный генваря 31 дня 1841 года членом Пинской дворянской опеки, обще с г. земским исправником; 3) геометрический инвентарь или расчисление пахотной и сенокосной земли разделенной между крестьянами м. Кожангородка, составленный на польском диалекте 1833 года июня 27 дня землемером Эйсымонтом; 4) книгу на записку прихода и расхода хлеба в кожангородецком магазине.

Управитель экономии А. Савицкий
июня 23 дня 1847 года

В завершение своего пребывания в Кожан-Городке Буцевич взял с управляющего расписку, что тот не будет «чинить никакого наказания отыскивающим свободу кожангородецким крестьянам без ведома полицейского начальства».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 225–225 об.

1847 года июня 26 дня нижеподписавшийся управляющий Кожан-Городецкою Экономиею дал сию подписку о том, что 1039 ст. 9 тома Свода законов (изд. 1842 [года]) мне объявлена и согласно оной обязываюсь не чинить никакого наказания отыскивающим свободу кожангородецким крестьянам без ведома полицейского начальства.

Управляющий имениями помещика Щитта Аполинарий Савицкий
Подписку отбирал чиновник особых поручений В. Буцевич

Результатом работы комиссии стал отчет, написанный в тот же день, 26 июня и приобщенный к делу. В нем говорится:
что никаких нарушений со стороны Экономии, конечно, нет;
что, «хотя кожангородецкие местечковые крестьяне ныне безпрекословно исполняют положенную по инвентарю барщину и повинуются Экономии, но как Степан Грицкевич и Петр Решецкий имели на них влияние и дали повод к безпорядкам, то оставить их в тюремном заключении, тем более, что освобождение их могло бы нарушить спокойствие»;
что других наказаний не требуется, так как главная цель «успокоение взволновавшихся крестьян, уже достигнута», а «снисхождение к поступкам не сопровождавшимся никакими последствиями может более способствовать водворению порядка, чем лишняя даже за незначительную вину взыскательность»;
что дьячек Шеметилло «должен быть подвергнут строгой ответственности за ....без письменного дозволения отлучке из места служения разстоянием с лишком за 100 верст, в писании крестьянам просьбы, с которою задержан, в намерении (!) уничтожить ее ... и в ходатайстве по чужим делам вопреки запрещению..., а потому его, Шеметиллу, за изъясненные неприличные и несообразные с духовным званием действия, навлекающие сомнение в подстрекательстве крестьян, подвергнуть тюремному заключению»;
и завершается этот отчет совсем уж парадоксальной мыслью: «обжалованный Степаном Грицкевичем и Семеном Коротышем в притеснениях и строгом обращении эконом Коротышевский для отвращения жалоб устранен уже от должности эконома». Ведь он же был ни в чем не виновен? За что же его сняли?

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 219–224 об.

26 июня 1847 года

Пинский уездный предводитель дворянства и старший чиновник особых поручений по разсмотрении утвержденного губернском комитетом инвентаря Кожангородецкому имению и шнуровой книги Кожангородецкого сельского запасного магазина нашли: во-первых, что повинности крестьянами исполнялись и ныне исполняются согласно утвержденному и вместе с сим объявленному инвентарю, что сверх определенных сим инвентарем повинностей ничего Экономиею от крестьян не требуется, по распросам, как при объявлении г. предводителем обще с земским исправником инвентаря, так и при спросах местечковых крестьян по настоящему делу, они отозвались, что имеют надел земли показанный по сему инвентарю, который основан на инвентаре составленном Пинскою дворянскою опекою и геометрическом измерении и изчислении сделанном 27 июня 1833 года землемером Эйсмонтом, что сверх барщины те крестьяне м. Кожангородка, которые не в состоянии платить наличными деньгами государственные подати, отрабатывают за оные по издавна заведенному обычаю по одному дню в неделю. Во-вторых, что сельский запасный хлеб, как видно из шнуровой книги, установленным порядком веденной и засвидетельствованной попечителем магазинов Завадским, 30 ноября 1845 года выдан крестьянам в ссуду на пастьбы и продовольствие на основании разрешения губернской комиссии народного продовольствия от 21 сентября того года за №352, последовавшего на имя г. предводителя дворянства, за сим постановили: посвидетельствовав об оказавшемся по местному дознанию о исполнении инвентаря и наделе земли и повторив внушение местечковым крестьянам, чтобы они до окончательного решения дела об отыскивании ими свободы, оставались в полном повиновении владельцу и исполняли положенную инвентарем барщину, чтобы отнюдь не делали тайных сборищ и денежных складок, так как они имеют в лице уездного стряпчего законного и безвозмездного ходатая и что им со стороны Экономии не делается препятствия отыскивать свободу установленным порядком; учинить следующее:
1. инвентарь и магазинную книгу возвратив в Экономию, взять от нее на точном основании 1039 статьи 9 тома Св. зак. (изд. 1842) подписку чтобы отыскивающим свободу крестьянам не чинено было никакого наказания без ведома полицейского начальства;
2. подтвердить Экономии, чтобы в назначенные правительством сроки был пополнен бездоимочно розданный сельский запасный хлеб, а по состоянию Кожангородецкого имения в ведении Пинской дворянской опеки, представить сей последней иметь неослабное за исполнением сего наблюдение, причем присовокупить, что крестьянам объяснена предлежащая им обязанность пополнить магазин;
3. хотя кожангородецкие местечковые крестьяне ныне безпрекословно исполняют положенную по инвентарю барщину и повинуются Экономии, но как Степан Грицкевич и Петр Решецкий имели на них влияние и дали повод к безпорядкам, то оставить их в тюремном заключении, тем более, что освобождение их могло бы нарушить спокойствие.
4. Достоевский дьячек Степан Шеметилло, опороченный в поведении начальствующим над ним священником, задержанный ночью с 21 на 22 число июня в гумне кожангородецкого крестьянина Ивана Грицкевича оказывается виновным в самовольном вопреки 58 ст. 14 т. св. зак. о наказан. без письменного дозволения отлучке из места служения разстоянием с лишком за 100 верст, в писании крестьянам просьбы с которою задержан, в намерении уничтожить ее, как сам сознался, для избежания неприятных последствий и в ходатайстве по чужим делам вопреки запрещению, изъясненному в 286 ст. 9 тома св. законов, а потому его, Шеметиллу, за изъясненные неприличные и несообразные с духовным званием действия, навлекающие сомнение в подстрекательстве крестьян, подвергнуть тюремному заключению, предоставив освобождение из оного тому судебному месту, куда дело сие поступит.
5. хотя Пинский земский суд по значущемусь в деле постановлении 14 маия, предполагал дополнить оное посредством старшего заседателя, но как главные цели действий полиции - успокоение взволновавшихся крестьян, уже достигнута, то в дополнении этом, имеющем в предмете мелочные обстоятельства, не представляется существенной надобности, тем более что тут снисхождение к поступкам не сопровождавшимся никакими последствиями может более способствовать водворению порядка, чем лишняя даже за незначительную вину взыскательность и по сим уважениям настоящее дело представить Его превосходительству господину начальнику губернии в настоящем виде с присовокуплением, что обжалованный Степаном Грицкевичем и Семеном Коротышем в притеснениях и строгом обращении эконом Коротышевский для отвращения жалоб устранен уже от должности эконома.

Предводитель дворянства Виктор Орда
Старший чиновник особых поручений В. Буцевич

Ис. в Пин. дв. опеку 3 июля №269
Представленные мною инвентарь, геометрическое описание и магазиновую книгу обратно получил.
Управляющий А. Савицкий

Таким образом, серьезному наказанию из числа всех лиц участвующих в событиях 1847 года в Кожан-Городке подверглись лишь трое — Степан Иванович Грицкевич и Петр Климович Решецкий, основные борцы за свободу кожан-городчан, и, совершенно неожиданно, дьячек Степан Иванович Шеметилло. Им пришлось без всякого суда посидеть довольно долго в остроге. Только осенью благодаря требованиям Минского архиепископа был освобожден Степан Шеметилло, его дальнейшая судьба неизвестна. Кстати, служил он в том самом селе Достоево, которое многие из-за созвучия названия считают родиной предков знаменитого писателя Достоевского (на самом деле предки Достоевского родом из Волынской губернии).
Грицкевич и Решецкий оставались в остроге как минимум до декабря. Известно, что 4 декабря 1847 года уездный стряпчий напоминает Пинскому уездному суду об их судьбе, требуя рассмотреть их дело, так как они содержатся под стражей уже почти полгода, и угрожает в противном случае подать жалобу начальству.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 269–269 об.

М.Ю.
Пинского уездного стряпчего
№1535
Декабря 4 дня 1847 года
г. Пинск
В Пинский уездный суд

Усматривая из доставленной ко мне ведомости о делах, что таковое об арестантах: Петре Решецком и Степане Грицкевиче находится в разсмотрении оного суда с 26 июня и, хотя от старшего чиновника особых поручений Буцевича получены уже 24 ноября нужные к сему сведений о дьячке Шеметилле, но судом по настоящее время не приступлено к решению такового и не обращено никакого внимания на столь продолжительное время содержания под стражею сих арестантов. Затем напоминаю уездному суду озаботиться сколь можно поспешнее к решению сего дела, в противном случае о медленности непремину донести начальству.

Уездный стряпчий Якимов
Письмоводитель [подпись неразборчива]
Точных данных о том, когда были освобождены Грицкевич и Решецкий нет, но исходя из того, что история с отысканием свободы не закончилась, а была только началом борьбы, в которой Степан Иванович и Петр Климович также играли ключевую роль, то вскоре они вышли на свободу.
Иск, который они подали, несмотря ни на какие усилия Экономии, остался в суде и в 1848 году был рассмотрен.

Так заканчивается первая часть истории. Дальше все будет еще интереснее - дело дойдет до Петербурга, Правительствующего Сената и самого Николая I, а главное, наконец, будут обнародованы потерянные грамоты.

Документ 1671 года даже в переводе достаточно труден для понимания, поэтому необходимо объяснить многие термины.

Инвентари (от лат. inventarium ― опись) ― описи магнатских владений XVI–XVIII веков в Речи Посполитой и Российской империи в XVIII–XIX веках. Важнейший источник по истории имущественных и аграрных отношений, а также генеалогии в Беларуси.
Чинш (польск. czynsz, нем. Zins — процент, от лат. census) — в Речи Посполитой оброк (деньгами), платившийся с земли или дома, отданных в чужое продолжительное владение. Плац — приусадебный участок. Гвалт — повинность, в силу которой крестьяне (или в данном случае мещане) обязаны были выполнять какие-нибудь внеплановые чрезвычайные работы.
Копы - счетная единица равная 60, то есть 5 коп грошей - это 300 грошей или 10 злотых, существенная по тем временам сумма

В первую очередь обратим внимание на то, что жителей Кожан-Городка в этом документе землевладелец граф Казимир Тарновский именует мещанами, а не крестьянами — и для того времени это было очень важно, впоследствии кожан-городчане ссылались на это в своих судебных исках владельцам местечка. Основная повинность, налагаемая помещиком на мещан Кожан-Городка — это чинш: в год с каждой волоки земли нужно было уплачивать 8 злотых землевладельцу, 6 грошей чиновнику (видимо, управляющему) и 2 гроша священнику (1 злотый равнялся 30 грошам). Дополнительная повинность — ходить на гвалты. Очень необычно, что на гвалты мещане должны были выходить с ружьями, рогатинами или другим оружием, а не с крестьянскими инструментами. Во-первых, это предполагает, что ружья у жителей местечка — обычное дело, а во-вторых, что пан использовал мещан или в крупных охотах, или в военных действиях, например, для участия в набегах на соседние владения.
Еще одна повинность — это «посылки». Мещане обязаны были два раза в год отправляться по делам помещика в дальние поездки по Польше или Литве на лошади или в ближние, до 10 миль, — пешком. «Подводных лошадей» мещане не должны были давать. Подводными называли лошадей, которые использовались для перевозки подводы, то есть телеги. Очень странной была повинность покупать все вещи, в которых вдруг стал нуждаться пан.
Сверх этого кожан-городчане ремонтировали мосты в самом местечке и рядом с ним и давали «чиновнику овса 56 гарнцев, единственно лишь для того, чтобы дворовые люди их лошадей не употребляли». Гарнец — это старинная мера объема, примерно 3–4 литра (в разное время ее размер менялся).
В целом, характер повинностей, которыми были обложены мещане Кожан-Городка в 1671 году, можно оценить как вполне легкий, потому что среди них не было самой тяжелой из них — панщины (барщины).

РГИА. Ф. 1330. Оп. 6. Д. 885. Л. 25–25 об.

Инвентарь повинностям Кожангородских мещан, 1671 г. Л. 60
1) Выпись из инвентаря повинностям Кожангородских мещан 10 сентября 1671 г. следующего содержания: Повинности городские со всякой уволоки земли, чинша ежегодно взыскивается 8 польских злотых, за письму чиновнику с уволоки по 6 литовских грошей, священнику по 2 литовские гроша. С плацов, так как таковые не хороши и не широки, то и плата с оных не обозначена; однакож должны, на основании инвентаря, отдавать. От всякой пекарни чинша по 4 гроша польских взыскивать должно. Всякий резник должен уплачивать ларового чинша по 12½ польских грошей. На гвалт ежегодно с соседства, где бы лишь только в имении моем нужно было, всякий с своего двора с ружьем, рогатинами или с другим подобного рода оружием под штрафом 5 коп должны за уведомлением кто может с лошадью или пешим прибывать. Во время наводнения за уведомлением дворовых хотя бы и в полночь всякий с двора своего должен прибывать. Посылки разные не далее 10 миль всякий пешим должен отправлять. Если бы какое нужное мое или их самих дело воспоследовало в Польше или же в Литве этот путь должны отбывать в год два раза на лошади; однакож таковая должна быть отправляема на издержки городского общества. — Для покупки каких-либо вещей, в коих бы нуждался господин, таковая обязанность возложена на сказанных мещан. Подводных лошадей не должны давать, ниже лодок для отправления каких-либо проезжающих по должности. — Те мосты, кои находятся близ города с давних времен, должны починять мещане под штрафом 5 коп и означенные мосты должны быть хорошие и крепкие. Другой же никакой обязанности исполнять не должны. Притом на основании давнего обыкновения эти же мещане обязаны давать чиновнику овса 56 гарнцев, единственно лишь для того, чтобы дворовые люди их лошадей не употребляли. Таковый устав по прошению Кожангродских мещан с инвентаря велел выписать, который для лучшего доказательства с приложением печати собственноручно подписываю: Казимир граф из Тарнова (М. П.).
1684 года июня 19 дня, таковый устав подписанный моим супругом утверждаю: Тереза из Дубровиц, графиня Тарновская.
На основании такового устава чиновник мой должен распоряжаться, не делая мещанам никакого угнетения и не нарушая означенного устава. Подписал Александр (в этой части подписи двух слов разобрать невозможно). Петр Станислав Амор граф Тарновский собственноручно.
1706 года января 31 дня за представлением мещанами Кожангродскими настоящего документа таковый собственноручно утверждаю: А. из Завишей Немировичева Щитт.

«Контракт помещика Иосифа Щитта с Кожангородскими мещанами» датирован 23 апреля 1814 года и интересен уже самим своим названием. Ведь контракт — это двусторонний договор, то есть он предполагает равный статус договаривающихся сторон! Бумага эта для жителей местечка устанавливает чрезвычайно благоприятные условия пользования землей. Она отменяла вообще все повинности, даже «подоровщизну» (то есть обязанность перевозить грузы помещика и выполнять другие поручения, связанные с разъездами, или уплачивать за это компенсацию, как в данном случае), и устанавливал уплату только одного чинша — 200 злотых в год с одной волоки земли (21,36 гектара). Соответственно с четверти волоки (наиболее популярный размер участка) нужно было платить 50 злотых. Платеж этот нужно было вносить либо вперед, либо, тем, кто был не в состоянии это сделать, «потретно», частями три раза в год (каждые четыре месяца).
Если же выполнялись поручения помещика съездить «в Вильно, Киев и другие места отдаленные, также в Пинск, Телеханы, Лагишин и другие соседственные места», то от уплаты чинша освобождали.
Те же, кто оказывался не в состоянии выплатить чинш, отрабатывал его, выполняя барщину «пешим или с упряжью как в Кожангородский замок, так равно в Кожангородский огород, по два дня в неделю» за каждую четверть волоки земли.
И завершался этот замечательный документ прекрасной фразой: «Напоследок те же мещане к сохе, бороне, косе, серпу, граблям, цепам и возке снопов употребляемы быть не должны», то есть мещане принуждаться к работе на пана не должны.

РГИА. Ф. 1330. Оп. 6. Д. 885. Л. 25 об.

Контракт помещика Иосифа Щитта с Кожангородскими мещанами, 1814 г. Л. 62
1) Контракт помещика Иосифа Щитта с Кожангродскими мещанами 23 апреля 1814 г. следующего содержания: я, Иосиф Щитт, шамбелян бывшего польского Двора, объявляю всем сим моим никем не нарушимым контрактом данным Кожангородским мещанам в том, что я, уничтожая давнее положение уплаты подоровщизны с города Кожангородка 60 злотых и прочие обязанности, постановляю с настоящего времени: чтобы всякий мещанин, содержащий четвертую часть пахотной земли, вносил ежегодно в двор мой Кожангородский 50 злотых серебром, а от уволоки 200 злотых, состоятельные вперед, а не состоятельные потретно, по уплате каковой суммы увольняются от всякой повинности и услуги двору. Если бы же требовала надобность по моему отправиться в путь, как то в Вильно, Киев и другие места отдаленные, также в Пинск, Телеханы, Лагишин и другие соседственные места, тогда по окончании двух путей, далекого и ближайшего, увольняются от уплаты чинша и других повинностей. Притом, если бы который по несостоятельности своей не уплатил чинша, то таковый с четвертой части уволоки земли пахотной и муровой [луговой] должен отбывать барщину пешим или с упряжью как в Кожангородский замок, так равно в Кожангородский огород, по два дня в неделю; воз же дров за один день барщины будет засчитываем. Те же, кто бы по необходимости хозяйственной или одинокие барщины отбыть не могли, таковые за всякий день должны уплачивать по 20 грошей. Напоследок те же мещане к сохе, бороне, косе, серпу, граблям, цепам и возке снопов употребляемы быть не должны. Таковой контракт Кожангородским мещанам выдаю, по коему все объясненные повинности непременно исполнять должны и собственноручно, с приложением герба моего печати, утверждаю.
Дан в замке Кожангородском 1814 г. апреля 23 дня. На этом контракте писанном листе 50 коп. достоинства и нигде не явленном следующая подпись: таковый уговор утверждаю впредь до дальнейшего моего распоряжения и собственноручно подписываю Иосиф Щитт шамбелян бывшего польского Двора судья межевой Пинского уезда.

Продолжение следует...