⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Дневники участников » Дневники участников » Дневник dobby

Вниз ⇊

Пропавшие грамоты Кожан-Городка

Почти детективная история о борьбе жителей местечка Пинского уезда за свои права с помощью древних грамот (XVI-XIX веков), о поиске этих легендарных документов и находке их копий в наши дни. Здесь будут ночные погони, клятвы при свечах, заговоры и интриги

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 6 Вперед →
Модератор: dobby

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 8 апреля 2020 18:57 8 апреля 2020 18:57

Причины волнений и неповиновения жителей Кожан-Городка были социально-экономические. К ним не примешивались ни политические, ни религиозные, ни национальные требования. Суть их изложена в прошении, которое подали минскому губернатору в апреле 1847 года от лица кожан-городчан Степан Иванович Грицкевич и Семен Григорьевич Коротыш: «За время бывшего польского владения предки наши просителей и прочих мещан местечка Кожангородка Минской губернии Пинского уезда, быв выходцами из разных соседственных держав, приобрев по купчим документам от помещиков Пинского уезда Щитов в разном количестве земли, оселились в местечке их, гг. Щитов, Кожангородке с условием, что будут свободны от всех дворовых и экономических повинностей и отбывания барщины». В этом предложении и сформулирована основа всех дальнейших событий. Кожан-Городокские мещане помнили, что их предки пришли на земли Щиттов из соседних государств, поселились там добровольно, покупая у помещиков участки, и поэтому считали себя полноправными хозяевами на своей земле. Владельцы же всех окрестных земель магнаты Щитты постепенно увеличивали подати, которыми облагали жителей. Со временем положение стало нестерпимым, так как, не довольствуясь оброком (денежной податью), Экономия (то есть администрация помещика) стала заставлять их отрабатывать тяжелую барщину — по 3, а то и 5 дней в неделю. Еще хуже стало после 1837 года, когда помещик Христофор Щитт надолго уехал в Италию, и его сестра княгиня Друцко-Любецкая, став опекуном этих владений, назначила управителем имения Коротышевского. Теперь к тяжелым повинностям прибавились жестокие несправедливости управителя — произвольная отдача жителей в рекруты, избиения и причинение ущерба.

Имея на руках старинные документы, подтверждающие их права, — контракты на покупку земель XVI–XVIII веков и другие грамоты (самые старые бумаги были датированы 1552 годом!), о которых будет подробнее рассказано позже, — жители считали, что могут выиграть дело. Требования были такие: 1) признать их не крепостными крестьянами Щитта, а свободными мещанами (в чиновничьих терминах того времени это было названо «отысканием свободы»); 2) они готовы выполнять отдельные повинности, но не барщину, которую считали унизительной; 3) купленная их предками земля, на которую у них есть грамоты, — это их собственность.

Теперь перейдем непосредственно к описанию произошедших в 1847 году событий. Первый по хронологии документ в деле — это рапорт княгини Друцко-Любецкой, который она направила в Пинскую дворянскую опеку 8 февраля. «…Крестьяне м. Кожангородка собрались ночью громадою в один еврейский дом и секретно там делали какие-то уговоры, приглашая всех жителей местечка к подписи, а несоглашавшихся на то принуждали и угрожали разными мерами по предмету отыскивания себе где-то права Магдебургского или свободы на мещанское звание и когда она таким образом с 5 на 6 число настоящего месяца ночью там же были собралась, местная дворовая Экономия обще с кожангородецким тысяцким [полицейский чин назначенный помещиком], прибыв незапно, там спрашивало повода и цели их ночных уговоров, то они отвечали, что желают отыскать какого-то права мещанского, на что собирают деньги и подписки для высылки и среди себя понятых людей в губернские города Минск, Вильно и Смоленск».
Обратим внимание, что помещик и власти упорно именовали жителей Кожан-Городка крестьянами, а те не менее упорно считали себя мещанами и готовы были бороться за это звание. Кстати, до сих пор кожан-городчан называют мещанами! Наверное, самое удивительное в этом сообщении то, что одной из целей было названо получение местечком Магдебургского права, что говорит об удивительной осведомленности местных жителей в вопросах истории и права.
Сохранить в тайне от Экономии всеобщую ночную сходку не удалось — помещичья администрация тут же приказала жителям Кожан-Городка «не предпринимать ничего без дозволения дворовой власти и письменного вида на отлучку». Не дожидаясь принятия Экономией репрессивных мер, руководители ночной сходки «этого не послушали и тогда ж в 2 или 3 часа пополуночи секретно выслали четырех крестьян Степана Грицкевича или Бандацкого, Лукаша Нагорного, Петра Решецкого и Саву Гринкевича или Бондацкого якобы в Минск на двух подводах». Целью поездки в Минск была подача иска на отыскание свободы. Со своими документами Петр Решецкий отправился к губернскому прокурору: «…О таковых угнетениях, насилиях и обидах мы, ища законной защиты, 15 февраля сего года представлением трех документов подали прошение к г. минскому губернскому прокурору и, хотя вследствие оного поручено пинским судам произвести дело к ограждению наших прав».
Здесь будет кстати сказать, что до нас дошли оригиналы подписных листов, составленных жителями местечка в 1847 году для сбора денег на отыскание свободы, поэтому можно точно сказать, кто из жителей местечка принимал участие в написании. Эти листы сохранились, так как были изъяты летом 1847 года во время обыска (о нем речь пойдет позже).
Продолжение следует...

Прикрепленный файл: NIAB_LA_534_8_56_203.jpg

Лайк (8)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 9 апреля 2020 14:07 5 мая 2022 21:35

Продолжаю.
Из допроса Степана Грицкевича, который прошел летом 1847 года стало известно, что «в Минске…на квартиру его прийдя, некто Козляковский рекомендовал себя за писаря и написал ему прошение, с которым и ходил к прокурору, у которого показатель просил совета достаточно ли их бумаг и может ли по ним отыскивать свободу, на что прокурор сказал, что можно начать дело и приказал обращаться к Пинскому уездному стряпчему». Затем Степан Грицкевич «отправился домой и взял с собою Козляковского в Кожангородок, где он переночевал и, условясь с Обществом за хождение по их делу 150 руб. серебром, уехал в Пинск, где хотел получить от общества доверенность, но таковая уездным судом не принята и стряпчий объяснил, что поверенного не нужно, так как он есть законный их ходатай».
Это показание интересно тем, что дает представление о сумме (150 рублей серебром!!!), которую готовы были жертвовать кожан-городчане для отыскания свободы.
Между тем в Кожан-Городке страсти накалились, что привело к нескольким инцидентам между жителями, лояльными помещику, и «бунтовщиками». Происшествия скорее забавные, чем серьезные, они, тем не менее, привлекли внимание местных властей, забеспокоившихся, что на подведомственной территории назревает чуть ли не мятеж и «не имеют ли они кроме выше прописанной цели другой какой-либо». Об инцидентах мы знаем из полицейских рапортов и допросов свидетелей. Наиболее значимыми следователи посчитали «нападения» Степана Калиновского и Андрея Микулича на сотского Калишевского [полицейского чиновника на общественных началах] и местных жителей на Савву Янкевича. Само следственное дело 1847 года начинается с донесения пристава 1-го стана пинскому уездному земскому исправнику, что «Степан Иванов Калиновский и Андрей Микулич, состоящий в должности десяцкого, по негодованию на соцкого Григория Калишевского, что тот устраняется от их общества делали на него нападение, первый с колом, а последний с плетью и первый, Степан Калиновский, даже под хатою соцкого закрадывался с колом видно с намерением его прибить, а может и лишить жизни, в чем одно только присудствие духа сказанного соцкого Григория Калишевского воспрепятствовало».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 1–2 об.

Копия
Пинского уезда
пристава 1 стана
№26
Февраля 19 дня 1847 года
Секретно
Господину пинскому
земскому исправнику

Рапорт

Вследствие предписания Вашего высокоблагородия от 13 февраля за №26, полученного 17 числа в дополнении рапорта моего моего за №25 донести честь имею, что крестьяне м. Кожангородка Степан Грицкевич, Лукаш Нагорный, Петро Решецкий и Сава Гринкевич отправились до г. Минска с целею искания якобы свободы на основании каких-то частных контрактов на земельные участки, полученных разновременно от бывших владельцев тому назад более шестидесяти лет. Намерение это возимелось по наущению некоторых из среди их зажиточнейших, а в особенности вышепрописанных четврех, отправившихся до Минска с собранными скидочными деньгами и оставшихся четырех в местечке как-то: Степана Иванова Калиновского, он же Кузько, Андрея Микулича, Сидка Бондацкого и Осипа Говиновича, которые и ныне, как я на месте с под руки [тайно] дознался, почти еженочно занимаются собиранием на тот же предмет новые складки. Из числа последних четырех Степан Иванов Калиновский и Андрей Микулич, состоящий в должности десяцкого, по негодованию на соцкого Григория Калишевского, что тот устраняется от их общества делали на него нападение, первый с колом, а последний с плетью и первый, Степан Калиновский, даже под хатою соцкого закрадывался с колом видно с намерением его прибить, а может и лишить жизни, в чем одно только присудствие духа сказанного соцкого Григория Калишевского воспрепятствовало и тогда же кол длиною около 2½ аршин [1,78 метра], а толщиною до 2 дюймов [примерно 5 сантиметров] от него Стефана Калиновского отнял. О том я получив на месте в Кожангородке ночное донесение соцкого Калишевского, который по злонамеренности тех двух крестьян объявил даже опасение за себя, предполагал взять их под стражу, но разсудил, что все же обстоятельства подвержены уже секретному наблюдению и действию. За предварительный долг поставляю, обеспечив личность соцкого, донести о том Вашему высокоблагородию на благоусмотрение и разрешение, с докладом что по состоянии имения Кожангородка в опекунском управлении, от оного ж управления поступило уже о том донесение в Пинскую дворянскую опеку. Подлинное подписано становым приставом Вышинским.

Звучали обвинения, на первый взгляд, очень серьезно, но когда 1 апреля дело расследовала приехавшая комиссия, то показания самого «потерпевшего» оказались немного смешными. Выяснилось, что сам Калишевский «подскочил» к Калиновскому, когда тот шел мимо его дома с колом, вырвал у него кол, и тот убежал. Вот и все происшествие. Вероятно, приехавшие следователи были разочарованы таким оборотом дела, и никаких последствий этот инцидент ни для кого не имел.
Из показаний Григория Калишевского становится ясно, что сопротивление Двору (Экономии) началось еще в ноябре 1846 года, «с которого времени возимев намерение отыскивать якобы свободу стали собираться громадою, пьянствовать и буйствовать и под руководством Степана Грицкевича, Петра Решецкого и прочих производить денежные складки». Сам же назначенный администрацией сотским Калишевский «не видел ничего путного» в попытках кожан-городчан отстоять свои права.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 5-26
1847 года апреля 1 дня в присудствии пристава 1 стана по производимому следствием предписанию Пинского земского суда от 26 прошлого февраля за №1315м делу о нападении на Степана Калишевского кожангородцких крестьян допрашиваемы были нижеследующие лица.

1. Григорий Лаврентиев Калишевский, от роду лет 31, исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывает ежегодно, неграмотный, под судом и в штрафах не был, женат, детей имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щиттов, по последней ревизии в сказки записан. Показал, что в должности сотского состоит другой уже в исходе год, должность эту исполняет акуратно и соблюдая тишину и порядок, наклоняет к таковым и жителей подведомственного себе мка Кожангородка, в особенности наблюдая за ними с времени, когда начали оказывать некоторое сопротивление Двору, т. е. с ноября месяца прошлого года, с которого времени возимев намерение отыскивать якобы свободу стали собираться громадою, пьянствовать и буйствовать и под руководством Степана Грицкевича, Петра Решецкого и прочих производить денежные складки. К таковым сборам показатель, не видя в оных ничего путного, принадлежать не желал, а напротив по долгу обязанности, стараясь всяким буйствам препятствовать, видимо навлек тем на себя негодование, следствием которого когда он, показатель, на Масленной неделе быв позван на свадьбу к солдату Мирону Турчину отправился там с крестьянином Прокопом Хвойницким, который тоже к сборищу не принадлежит, среди беседы вбежала в свадьбу дочь сказанного Прокопа Хвойницкого Домникия и с плачем матери своей Хведосе, тут же находящейся, донесла, что на ее отца Прокопа сделан сговор, чтобы на обратном следовании домой его напасть и побить. За таковым предостережением показатель по известному к себе негодованию, восчувствовав опасение и за себя, старался после свадьбы следовать домой в громаде с прочими свадебными гостьми, которые, а в том числе Прокоп Хвойницкий, шли на несколько шагов впереди, он же, показатель, следовал позади с Хведосью Хвойницкой и тут неоткуда появился Андрей Микулич (десятский), а ударив по плечу показателя сказал "напрасно ты опасаешся и указывая из под полы плеть добавил: "это не на тебя, а на другово человека", на что показатель не ответив ни слова поспешил соединиться с прочими и [слово не читается из-за повреждения листа] опасаясь нападения, прошел уже другою улицею. Дома, раздевшись, вышел на двор и тут с соседом Прокопом Гомоновичем, который тоже вышел на свой двор хотел переговорить, тем более, что тот об чем-то спрашивал, но, приметив, что какой-то человек выходит прямо на него из-за хаты с колом на плечах подскочил и хватя за кол опознал, что это был из числа Мешающих Спокойствие Общества Степан Калиновский, он же Кузько, который не отдавая кола стал громко призывать к себе Петра Решецкого, а как и показатель и Прокопа Гомоновича стал тоже призывать на помощь и на тот призыв начали появляться из соседних дворов и от Карпа Зимича, где тоже была свадьба, то Петр Решецкий, видно убоясь, не появился, а Степан Калиновский, тоже опасаясь быть задержанным, оставил кол в руках показателя и, вырвавшись, убежал по улице и скрылся и на другой день, когда о сем он, показатель, донес Двору с представлением кола и местному тысяцкому, дома не был. При том добавя, что от своего шурина Ивана Густиновича имеет сведение, что ныне еще ему угрожают, что подобное нападение учинено и на Саву Янкевича, равно не принадлежащего к шайке возмутителей и что Степан Грицкевич и Петро Решецкий, приняв на себя старшинничество, руководствуют прочими, делают на них налоги и собранными деньгами произвольно распоряжаются. В том по совести и правде яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Григория Лаврентиева Калишевского яко неграмотного по его личной просьбе росписался язвинский священник Амвросий Боболевич.
Допрашивал становой пристав Вышинский

Продолжение следует...
В прикрепленных фотографиях - фрагменты интерьера Кожан-Городокской церкви

Прикрепленный файл: IMG_2315-768x512.jpg

Лайк (4)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 9 апреля 2020 19:14 9 апреля 2020 19:15

Сбором денег и писанием прошений, кожан-городчане не ограничились. Они прибегли к своего рода забастовке и начали игнорировать назначенные Экономией барщинные работы, почти у всех накопились значительные задолженности по этой повинности.
Однако, как всегда бывает в таких обстоятельствах, нашлись и штрейкбрехеры. Часть кожан-городчан, сдавая деньги Грицкевичу и Решецкому, не хотели ссориться и с Экономией и послушно ходили на панский двор, несмотря на осуждение большинства. Среди них был и Савва Янкевич. На Страстной неделе (то есть перед Пасхой) он исполнял барщину с группой других лояльных Экономии крестьян и на обратном пути в Кожан-Городок его подкараулили «бунтовщики» Илья Волынчиц, Степан Грицкевич, Петр Решецкий и другие. Они «тотчас напали на показателя и его сына, высыпавшись из-под корчмы толпою, и поименнованные став ругать зачем ходил в двор... а Волынчиц, выкрикнув, зачем ты слушаешь эконома и ходишь в двор, схватил показателя за грудь, Сава же Гринкевич, ударив сильно кулаком в плечи, опрокинул его, показателя на землю и тогда стали на лежачего бросать кто чем попало и наверно б прибили до смерти, есть ли бы не настигли некоторые из оставшихся назади в начале поименованных, которые войдя в толпу, а в особенности Фома Густинович, стали их уговаривать».
Впрочем, дальнейшее следствие показало, что бить «чем попало» — это всего лишь снежками (в тот год Пасха отмечалась очень рано — по старому стилю 22 марта и, значит, это происшествие имело место быть 19 марта, когда еще лежал снег), и в деле нет никаких сведений о наказании за это «ужасающее» происшествие.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 5-26

17. Савва Абрамов Янкевич, он же Верник, от роду лет 61, исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щитт, по последней ревизии в сказки записан. Показал, что на Страстной неделе в четверг он, показатель, с односельцами Фомом Густиновичем, Семеном Гурбановичем, Онисимом Шкляром, Иваном Долговечным, Иваном Домашевичем, Олексеем Тумиловичем и Трофимом Гринкевичем был позван в свой двор Цну для расчета с экономом Семеном Коротышевским в недельном пригоне, по окончании такового расчета, возвращались домой и он, показатель, не предусматривая никакой опасности, следовал с Иваном Домашевичем впереду, который под Кожангородком разставшись с показателем отправился домой прямым путем по берегу реки. Он же, показатель, далее следуя уже сам, был встречен своим сыном Иваном, который в испуге донес показателю, что на него сделана засадка с намерением прибить, тогда он, показатель, не имея уже возможности, ибо, вспомня, что за полторы версты, когда следовал еще с Домашевичем, встретил двух человек — Семена Решецкого и Осипа Войцеховского, которые ему были противны, увидел что и они за ним тут уже настигают, а притом зная, что они принадлежат к возмутившейся толпе, пустился на произвол судьбы далее в местечко, куда, поступя несколько шагов, встретил возле корчмы еврея Матуса, Илью Волынчица, Саву Гринкевича и Петра Решецкого, кои тотчас напали на показателя и его сына, высыпавшись из-под корчмы толпою, и поименнованные став ругать зачем ходил в двор, некоторые и кажется Решецкий, стали гоняться за сыном показателя Иваном, а Волынчиц, выкрикнув, зачем ты слушаешь эконома и ходишь в двор, схватил показателя за грудь, Сава же Гринкевич, ударив сильно кулаком в плечи, опрокинул его, показателя на землю и тогда стали на лежачего бросать кто чем попало и наверно б прибили до смерти, есть ли бы не настигли некоторые из оставшихся назади в начале поименованных, которые войдя в толпу, а в особенности Фома Густинович, стали их уговаривать, а между тем он, показатель, ускользнул и на другой день принес о том дворю жалобу, за что после праздника в среду Степан Грицкевич, встретясь, угрожал показателя.
От такового нападения, испуга и ударов был сильно болен и теперь еще чувствует усталость, нападение же это произошло потому, что некоторые, а именно Степан Грицкевич и Петр Решецкий, руководствуя прочим и под видом искания свободы, собирая подписки и денежные складки, приглашал к таковым и его, показателя, на что он не соглашаясь, приобрел их негодование, которое больше усилилось еще и за то, что он, показатель, всегда повинуется двора и старается во всех повинностях быть аккуратным, что пояснив по совести и правде и обещаясь в удостоверение дать присягу в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Саву Авраамова Янкевича яко неграмотного по его личной просьбе росписался Язвинской церкви священник Амвросий Боболевич.
Допрашивал стеновой пристав Вышинский

18. Иван Савов Янкевич, от роду лет 20, исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей не имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щиттов по последней ревизии в сказки записан, утверждая вполне показание своего отца Савы, добавил, что в вечер в четверг на Страстной неделе, он сетиею волока называемою с младшым братом Никитом по берегу реки под местечком при мосту ловил рыбу и услышев на улице некоторый шум приблизился и там увидел как Петр Решецкий с нескольки человек себе подобными собравшись и сделав сговор на Саву, отца показателя, дабы за то, что он пошел в двор его побить, дабы успеть в том выслал из среди себя Семена Решецкого и Осипа Войцеховского, перерезать дорогу и недопустить отцу показателя скрыться, а сам с прочими остался на засаде. Он, показатель, бросив сеть и велев брату Никите отнести оную домой, сам поскочил отцу на встречу и о том разсказал. Но как назад следовать было невозможно, потому, что Семен и Осип дорогу уже перерезали, то и пустился отец показателя вперед, а с ним и он, показатель, и тогда Петр Решецкий, напав с прочими, бросился к показателю, но тот убежал, а прочие, с коими соединились Семен и Осип, обратились к отцу показателя, с которым что происходило он чрез толпу видеть не мог, только соединясь с ним потом, видел что он весь был в снегу и болоте, что пояснив, яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Савинова Янкевича яко неграмотного по его просьбе розписался Язвинской церкви священник Амвросий Боболевич.
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
20. Иван Селивонов Домашевич, от роду лет 45, исповедания православного, у исповеди и св. причастья бывает ежегодно, неграмотен, под судом и в штрафах не был, женат, детей имеет, крестьянин имения Кожангородка помещиков Щиттов, по последней ревизии в сказке записан. Показал: что на Страстной неделе в четверг действительно был в фольварке Цне с прочими семью, откуда следовал в местечко с Савою Янкевичем впереди, на пути точно встретились Семен Решецкий и Осип Войцеховский, но с ним, показателем и Янкевичем, ничего не говорили и куда зачем шли он, показатель, не знает, не доходя Кожангородка показатель свернул прямым путем, а Сава Янкевич далее тоже домой пошел уже сам и потому что с ним случилось показатель не видел и не знает, что пояснив яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Селивонова Домашевича яко за неграмотного по его личной просьбе росписался кожангородецкий священник Андрей Сущинский.
Допрашивал становой пристав Вышинский

Завтра продолжение следует - будет особо яркий эпизод )
На фото - Усадебные ворота, Кожан-Городок. Фотография 1929 года

Лайк (2)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 10 апреля 2020 12:37

В череде происходивших событий, пожалуй, самое важное и серьезное случилось 25 марта. Ночью Петр Решецкий и Степан Грицкевич привели к дому священника Андрея Сущинского большую толпу народа (вероятно, прямо с какой-то ночной сходки) и потребовали, чтобы тот принял присягу «от Степана Грицкевича и Петра Решецкого, что они усердно и неупустительно стараться будут о доставлении обществу всех выгод и свободы и изберегать оное от Дворовых повинностей, а от собранной толпы имянующейся обществом, что оне первых, то есть Грицкевича и Решецкого будут вспомоществовать во всем и защищать». Сцена достойная художественного фильма! Как много она говорит о людях того времени, их благородстве и твердости! Кстати, не она ли послужила предпосылкой для возникновения легенды, с которой была начата эта глава — о том, что кожан-городчане пришли к дому дьякона и требовали «Отдай право!»?
Очень быстро эта история дошла до уездных полицейских властей, которые уже 31 марта официально запросили отца Андрея Сущинского о произошедшем. Их интересовало, принял ли он у «бунтовщиков» требуемую присягу. Из ответа священника узнаем, что не принял, «тем более что начальствующие над толпою были поименованные Грицкевич и Решецкий, кои характера всегда буйного, а первый, быв церковным старостою, оказывался непослушным, при том присовокупляю, что за неисполнение настоящего их требования часто реченные Грицкевич и Решецкий стращают меня общественным преследованием, рассказывая, что я состою лишь на милости их общества».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 47–48 об.

Пинского уезда
пристава 1 стана
№61
Марта 31 дня 1847 года
Кожангородокского прихода
священнику Сущинскому

Дошло до моего сведения, что крестьяне имения Кожангородка, найдя толпою в ночное время на дом Вашего благословения, настоятельно требовали и угрожали заставить Вас принять от них присягу!
Для донесения моему начальству желая знать точно ли это и когда произходило, кто именно из таковых крестьян с означенным требованием к Вам обращался? Кто из них в особенности был настоятельнее? И к чему означенное присяжное обязательство было ими предположено? А также удовлетворена ли Вами или нет? Покорнейше прошу Ваше благословение в надписи на сем же подробно и справедливо по ерейской [иерей — священник] совести о том меня уведомить.
Становой пристав Вышинский

Настоящее отношение Вашего благородия за №61 пояснить честь имею, что действительно 25 марта сего года в десять часов ночью приходили ко мне в мой дом Степан Грицкевич и Петр Решецкий толпою народа около тридцати или более человек и настоятельно требовали даже с видимым азартом, в особенности два поименованные, которые были пьяны, дабы я принял от них присягу, а именно от Степана Грицкевича и Петра Решецкого, что они усердно и неупустительно стараться будут о доставлении обществу всех выгод и свободы и изберегать оное от Дворовых повинностей, а от собранной толпы имянующейся обществом, что оне первых, то есть Грицкевича и Решецкого будут вспомоществовать во всем и защищать. Каковое их требование, находя неуместным, я удовлетворить не согласился, тем более что начальствующие над толпою были поименованные Грицкевич и Решецкий, кои характера всегда буйного, а первый, быв церковным старостою, оказывался непослушным, при том присовокупляю, что за неисполнение настоящего из требования часто реченные Грицкевич и Решецкий стращают меня общественным преследованием, рассказывая, что я состою лишь на милости их общества, что пояснить по совести священнической собственноручно с приложением церковной печати подписался настоятель Кожангороцкого прихода священник А. Сущинский апреля 8 дня 1847 года.

Печать: Пинск. Кожангородок. Николаев. ц.
Вверху листа помета: Получено 31 марта 1847 года

Позже, спохватившись, власти дополнительно запросили у отца Андрея, кто именно «сверх Степана Грицкевича и Петра Решецкого приходил к Вашему преподобию с требованием принятия присяги и точно ли Вам Степан Грицкевич и на какой предмет дал тогда одного рубля серебром», но Сущинский никого выдать не захотел, сославшись на темноту, указав только что «людей в сенях и на крыльце было многое количество... Один же рубль серебром действительно мне пожертвовали, дабы я на их намерение или предприятие (интенцию) отправил священную литургию, акафист и молебен».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 89–90 об.

Пинского земского суда
Временного отделения №5
Апреля 29 дня
1847 года

Настоятелю Кожангородецкой
С. Николаевской церкви
священнику Сущинскому

Сие отделение к производству дела о зловредных поступках кожангородецких крестьян встречая надобность в дополнение данного Вами приставу 1 стана 8 сего апреля по требованию его за №61 в подписи пояснения; иметь от Вашего преподобия сведение кто имянно из кожангородецких крестьян 25 марта в ночи сверх Степана Грицкевича и Петра Решецкого приходил к Вашему преподобию с требованием принятия присяги и точно ли Вам Степан Грицкевич и на какой предмет дал тогда одного рубля серебром. О даче такового сведения в надписи на сем же с приобщением именного списка приходивших 25 марта Ваше преподобие отделение сие покорнейше сим просить честь имеет

Исправник [подпись неразборчива]
Становой пристав Вышинский
Уездный стряпчий Якимов
29 апреля 1847 г.

На сие требование честь имею Временному отделению Пинского земского суда почтеннейше донести: что поелику в 25 день марта месяца требование от крестьян м. Кожангородка Степана Грицкевича и Петра Решецкого происходило ночным временем в плебаняльном доме [доме священника], где только была одна свеча, а двери от покоя в то время разтворены, то я видел, что людей в сенях и на крыльце было многое количество, но именно кто, как там светила не было, я их тогда подробно, кроме означенных двух самых первейших из громады назвавших себя старшинами или поверенными общества, а также Семена Коротыша, Григория Маськевича не замечал, а как они, Грицкевич и Решецкий, их с собою привели, то должны они сами подробно знать и список их в оное отделение представить. Один же рубль серебром действительно мне пожертвовали, дабы я на их намерение или предприятие (интенцию) отправил священную литургию, акафист и молебен, докладывая тогда, что я должен их слушать, ибо остаюсь ныне на их попечение.

Кожангородецкий священник Андрей Сущинский

На фотографии резной киот 1730 года в Кожан-Городокской церкви
Продолжение следует...

Прикрепленный файл: Резной киот 1730 года.jpg

Лайк (1)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 10 апреля 2020 21:49 10 апреля 2020 23:58

В апреле в Кожан-Городок пожаловали уездные власти и приступили к расследованию. Часть протоколов допросов по инцидентам с Калишевским и Саввой Янкевичем были рассмотрены выше. Надо сказать, что большей частью кожан-городчане на допросах выбрали хитрую тактику: они все, как один, осуждали бунтовщиков и выражали всяческую покорность властям, но в реальности смиряться перед помещиком они и не думали.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 29-32 об.

Клятвенное обещание

Я, нижепоимянованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым его Евангелием и Животворящим Крестом в том, что по делу, по которому я призван и спрашиваем буду, должен показать самую сущую правду, неправды же отнюдь ни для дружбы, вражды, родства, корысти, ниже страха ради сильных лиц не показывать. В чем мне Господь Бог да поможет душевно и телесно и как я в том пред судом Его страшным ответ дать должен. В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь.
1847 года апреля 7 дня по сему клятвенному обещанию присягу выполнили: Василий Кондратов Решецкий, Семен Антонов Горбацевич, Яков Романов Войцеховский, Апанас Андреев Долговечный, Иван Антонов Войцеховский, Василий Григориев Густинович, Андрей Ярмолов Маскевич, Апанас Фролов Коротыш, Иван Ерофеев Андруш, Павел Тимофеев Коротыш, Иван Дамиянов Войцеховский.
Означенных двенадцать человек к присяге приводил и за них яко неграмотных по их личной просьбе росписался Вичинской Троицкой церкви священник Иоанн Апоронко
У привода к присяге присудствовал становой пристав Вышинский
1847 года апреля 7 дня в присудствии следователя пристава 1 стана нижеписанные лица по выполнении сего числа присяги допрашиваемы были в следующем:
Все они исповедания православного, у исповеди и св. причастия бывают ежегодно, неграмотные, под судом и в штрафах не были, женаты, крестьяне имения Кожангородка помещиков Щитт.
1. Василий Кондратов Решецкий от роду лет 60. Показал: что на Масленной неделе он, показатель, у Прокопа Зимича был на свадьбе, но как тогда был пьян и вышел прежде прочих домой и лег спать, то и не знает, что произошло между сотским Калишевским, а Андреем Микуличем и Степаном Калиновским. На другой только день жена его, показателя, Ефимия говоря "добре, что ты вчера дома лег спать, а то бы и тебя постигло нещастье" разсказала, что на Калишевского Степан Калиновский нападал с колом. На Страстной неделе в чистый четверг он, показатель, на сборище на рынке не был и о нападении, учиненном на Саву Янкевича ничего не сведущ, но что это было действительно о том слышал, также и все местечко о том известно. При том добавя, что Андрей Микулич, Степан Калиновский, Савва Гриневич и Петр Решецкий характера буйного и что под руководством Степана Грицкевича из них произошли все неспокойствие и что Степан Грицкевич хитростью, а также означенный Петр Решецкий приобрев влияние на молодежь доискиваются какого-то старшинства и свободы и от сего происходит общее неспокойствие и убыток, ибо теми двумя производятся и денежные сборы, в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Василия Кондратова Решецкого яко неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко.
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
3. Яков Романов Войцеховский, от роду лет 57. Показал: сходно с предыдущими и в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Якова Романова Войцеховского яко за неграмотного по личной его просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
5. Василий Григориев Густинович, от роду лет 40. Показал: что ни о чем не сведущ и притом одобряя поведение Андрея Микулича, Степана Калиновского, Савы Гринкевича и прочих к сему делу прикосновенных, в том яко за неграмотного по личной его просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский

6. Иван Антонов Войцеховский, от роду лет 57, показал сходно с первыми, добавя, что и он почти принужденно к подписке на предмет якобы искания свободы, которую Степан Грицкевич и Петр Решецкий собирают, принадлежит, в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Антонова Войцеховского яко за неграмотного по его личной просьбе росписался Вичинской священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский
[…]
11. Иван Дамиянов Войцеховский, от роду лет 32, показал: сходно во всем с Василием Густиновичем и в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Ивана Дамиянова Войцеховского яко за неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко
Допрашивал становой пристав Вышинский

12. Василий Иванов Густинович от роду лет 37. Показал: сходно с Апанасом Андреевым Долговечным и неодобряя поведения Петра Решецкого, Степана Грицкевича, Степана Калиновского и Андрея Микулича, а также Ильи Волынчица в том яко неграмотный чрез упрошенного росписался. За Василия Иванова Густиновича яко за неграмотного по его личной просьбе росписался вичинский священник Иоанн Апоронко.
Допрашивал становой пристав Вышинский

Уже 23 апреля Грицкевич и Семен Коротыш приехали в Минск и подали прошение губернатору. Подать такое прошение было непросто, так как «экономия нарядила строжайший караул, дабы мы не занесли жалобы и предпринимает средства к отнятию от нас документов и мы испытываем более и более угнетения, обид и разорения достояния нашего, то, быв доведены до крайности, мы вторично сегодня вышли к г. прокурору с испрошением законной защиты, о каковую просим Вашего превосходительства, с тем, чтобы нам дозволить избрать поверенного для ходатайства в ограждении наших прав, охранить от притеснения, побоев, насилии и других несправедливостей со стороны Экономии и, как документы в доказательство наших прав имеются у нас, то оные представить следует».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 130–131

Его превосходительству
господину минскому гражданскому
губернатору и кавалеру

Жителей Пинского уезда
местечка Кожангородка Степана Иванова
Грицкевича и Семена Григорьева Коротыша

Прошение!

За время бывшего польского владения предки наши просителей и прочих мещан местечка Кожангородка Минской губернии Пинского уезда, быв выходцами из разных соседственных держав, приобрев по купчим документам от помещиков Пинского уезда Щитов в разном количестве земли, оселились в местечке их, гг. Щитов, Кожангородке с условием, что будут свободны от всех дворовых и экономических повинностей и отбывания барщины, кроме тех жителей, которые арендовали от гг. Щитов земли, за кои по добровольному согласию отрабатывали Двору некоторую услугу, вместо платежа наличных денег. И кроме того и сии последнии за услуги получили земли по дарственным документам и свободу от повинностей Двору. Но после того с 1814 года помещик Щит несмотря на выданные нам документы со временем постепенно начал увеличивать и налагать на нас разные обременительные повинности, до того, что по выезде г. Криштофа Щита в 1837 го. [году] за границу в Италию, сестра его княжна Любецкая, имея попечение над имением его, назначила управителем Кожангородокской экономии кожангородокского же мещанина Коротыша, который неизвестно каким образом приобрев дворянство, называется ныне Коротышевский, и распоряжаясь притесняет и угнетает нас немилосердно, за пользование собственными нашими землями заставил нас обрабатывать барщину по 3 и 5 дней в неделю. Ежегодно из числа общества нашего за кожангородокских крестьян отдает в рекруты, в 1838 году из нас просителей Грицкевичу кроме вытеснения под предлогом за землю собственную его чинша и податей 18 руб. сер., назначил сотским; в 1839 гожу тоже назначил сотским и заставил кроме того отбывать все ко двору повинности, а когда он, Грицкевич, на такое обременение жаловался, то Коротышевский велел поорать засеянную на собственном его поле рожь и когда к сему со стороны Грицкевича недопущено, то Коротышевский в 1840м году заставил отрабатывать по 4 дня в неделю барщины и взял было его в рекруты, но по старости лет не принят и потому произносил при бытности многих сожителей угрозы и похвалки "что я тебя укопал бы в землю на три аршина". В 1841 году хотя Грицкевич б. [бывшим] земским исправником Вишневским был избран в сотники с увольнением от отбывания повинностей Двору, но Коротышевский вытеснил с его 9 руб. сер. за то и, призвав в дом Минаковского, немилосердные причинил побои и заставил отбывать службу Двору в неделю по 4 дня. В 1842 году Грицкевич был избран магазейнщиком [заведующим магазином — пунктом сбора общественного запаса хлеба] и взыскал недоимку хлеба, а в 1843 году Коротышевский весь пополненный хлеб неизвестно где девал, а на спрос куда оный обращен, Грицкевича в 1844 году публично немилосердно побил, а также за то, что дочь его по предназначению Коротышевского не пожелала выйти в замужество, выгоняя Грицкевича и дочь из местечка опять причинил побои, так что она чрез 8 дней болела, а 9 числа января сего года взяв сына Грицкевича в рекруты, но когда непринято его, побил без повода и обратил в пастухи и намесник Николай Крук повелел завести в хлев перебил ему там руку и, едва в смерть не убил.
Петру же Решецкому, сверх причиняемых разных обид и побоев, Коротышевский побил в кожевом [кожевенном] заводе окошка, печь, порубил 4 кади, чрез что замоченные кожи более 100 штук погнили и испортились и причинил убытку на 200 руб. сереб., чем довел до совершенного разорения и бедности.
О таковых угнетениях, насилиях и обидах мы, ища законной защиты, 15 февраля сего года представлением трех документов подали прошение к г. минскому губернскому прокурору и, хотя вследствие оного поручено пинским судам произвести дело к ограждению наших прав, но как вместо ограждаемого покровительства, некоторых из нашего общества по ходатайству Кожангородокской экономии, осажено в Пинском остроге. Экономия нарядила строжайший караул, дабы мы не занесли жалобы и предпринимает средства к отнятию от нас документов и мы испытываем более и более угнетения, обид и разорения достояния нашего, то, быв доведены до крайности, мы вторично сегодня вышли к г. прокурору с испрошением законной защиты, о каковую просим Вашего превосходительства, с тем, чтобы нам дозволить избрать поверенного для ходатайства в ограждении наших прав, охранить от притеснения, побоев, насилии и других несправедливостей со стороны Экономии и, как документы в доказательство наших прав имеются у нас, то оные представить следует. А ныне, как мы находимся в городе Минске, то дабы со стороны Экономии Кожангородокской не схвачено нас; и снабдить нас видом охраняющим от Мщения [так в документе] со стороны Экономии. При производстве сего же дела ощастливить нас своим покровительством предоставлением законной защиты. И предписать полиции во время нахождения нашего в городе защищать.
За неграмотных Стефана Иванова Грицкевича и Семена Григория Коротыша разписался Григорий Климов Маскевич житель местечка Кожангородка.

Апреля 23 дня 1847 года

В этом письме Грицкевич и Решецкий просят также защиты от мести Экономии: «А ныне, как мы находимся в городе Минске, то дабы со стороны Экономии Кожангородокской не схвачено нас; и снабдить нас видом охраняющим от Мщения [так в документе] со стороны Экономии. При производстве сего же дела ощастливить нас своим покровительством предоставлением законной защиты. И предписать полиции во время нахождения нашего в городе защищать».

На фотографии крестный ход вокруг Кожан-Городокской церкви (2016 год)
Продолжение следует...

Лайк (2)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 11 апреля 2020 14:26

То, что зачинщиков неповиновения хотят арестовать, было известно давно. Еще 3 марта поверенный Козляковский писал об этом Степану Грицкевичу. Это очень примечательное письмо также находится в следственном деле. «Большие люди ходатайствуют, а меньшие как Ваш брат спят и не помнят что делают», — писал Козляковский. Под «большими людьми» подразумевалась, в первую очередь, княгиня Друцкая-Любецкая.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 200–201 об.

Милостивому государю
Степану Ивановичу Грицкевичу,
мещанину мест. Кожангородка

Почтеннейший Степан Иванович!

Зделай милость прибывай в неделю в Пинск, ибо по поданному Вами с Решецким прошению я не имею ни одной спокойной минуты и ныне узнал, что Вас обоих и меня начальство хочет арестовать. Большие люди ходатайствуют, а меньшие как Ваш брат спят и не помнят что делают. За этим не отлагая нимало, на неделю прибывайте оба и посоветовавшись сделаем конец всем неприятностям и милый покой. Ваш довременный поверенный Петр Козляковский

3 марта 1847 года

Надо сказать, что надежды на минского губернатора оказались не такими уж и наивными. В отличие от пинских уездных властей, которые полностью стояли на стороне помещика и даже не собирались разбираться в справедливости требований кожан-городчан, губернские власти проявили заинтересованность в ситуации. Возможно, свою роль сыграло и то, что минский губернатор Алексей Васильевич Семенов в прошлом проходил по делу декабристов и состоял членом преддекабристской организации «Священная артель» и Союза благоденствия (1818 год, член Коренного совета). Поэтому буквально через 2 дня последовало распоряжение губернатора о назначении проверки дел в Кожан-Городке, для чего в местечко был откомандирован чиновник по особым поручениям Буцевич.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 129–129 об.

Министерство внутренних дел
Начальника Минской губернии
канцелярия
стол особый
№433
Апреля 25 дня 1847 г.
г. Минск
Господину старшему чиновнику
особых поручений Буцевичу

О неповиновении некоторых крестьян местечка Кожан-Городка Дворовой власти [имеется ввиду власть помещика] в особенности по подстрекательству Стефана Гричкевича [так в документе] и Петра Решецкого под предлогом отыскивания принадлежащей якобы им свободы и о произшедших по сему разных сборах в ночное время, требовании от общества выполнения присяги, заставлением приходского священника к приведению на оную также в ночное время, производит по предписанию земского суда пристав 1 стана Вышинский вместе с тамошним спряпчим изследование.
Вслед за сим Степан Гричкевич и Семен Коротышко [так в документе] обратились ко мне с жалобою за обременение их чрезмерною барщиною, отдачу ежегодно из их общества в рекруты, разстрату сельского запасного магазина и причинение побоев, причем в особенности Степан Гричкевич и Степан Коротыша добавили, что имея четвертую часть уволоки [5,4 гектара] земли отбывают барщины по 4 дня в неделю, а Григорий Мацкевич с шестой части уволоки [3,6 гектара] земли по 4 дня в неделю.
Жалобу эту с двумя донесениями минского земского исправника при сем препровождая, поручаю Вашему высокоблагородию совместно с уездным предводителем дворянства отправиться в м. Кожангородок и по разсмотрении произведенных приставом 1 стана Вышинским изследования, дополнить оное в чем по обстоятельствам следовать будет, удостовериться о числе дней барщины, а также наделе земли и исполнении инвентаря, затем представить мне для дачи дальнейшего направления, об отпуске же прогонов примерно 50 руб. сер. вместе с сим предложено Казенной палате.

Гражданский губернатор Семенов

Губернатор предписывал отправиться в Кожан-Городок своему представителю совместно с уездным предводителем дворянства, но очевидно данное решение неприятно шокировало пинскую элиту. Несомненно, им было известно, что их губернатор — бывший декабрист, и они, подозревая его в симпатиях к бунтующим, опасались неприятных для Щитта, а потенциально и для них, решений. Поэтому, узнав о распоряжении Семенова, они развернули большую активность, чтобы опередить приезд чиновника по особым поручениям из Минска. Вероятно, он пугал их, как пугал в пьесе Гоголя «Ревизор» местную власть чиновник-инкогнито из Петербурга в образе Хлестакова. Не забудем, что события в Кожан-Городке и в пьесе происходили в одно и то же время!

К сообщению прикреплены листы из "Адрес-календаря Минской губернии "1845 года, где выделена информация о действующих лицах этой истории
Продолжение следует...

Лайк (1)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 11 апреля 2020 19:12 12 апреля 2020 13:32

Уже 14 мая последовало решение Пинского земского суда, который принял решение о заключении в острог Степана Грицкевича, который «служил главною пружиною к неповиновению кожангородецких крестьян своей Экономии». При этом суд посчитал, что этим «непопрепятствуется отыскиванию претендуемой свободы, ибо по изъяснению Грицкевича зданы какие-то документы на свободу в канцелярии Его превосходительства господина минского гражданского губернатора». Интересно, что при аресте Грицкевича начальником инвалидной команды Носковым было изъято около 50 старинных документов. Однако, надо отдать должное местным чиновникам, все документы были возращены крестьянам, «вытребовав по описи за шнуром и печатью от него, Носкова, препроводить приставу 1го стана для вручения кожангородецким крестьянам к представлению оных, куда следует буде пожелают». Здесь мы впервые сталкиваемся с упоминанием старинных документов, которые были у Грицкевича и использовались для «искания свободы». Ранее только упоминалось, что некоторые бумаги он показывал губернскому прокурору, и он посчитал их достаточными для начала процесса. Подробнее, что это за бумаги и их реальное значение, рассмотрим позже.
Также Пинский земский суд предписал расследовать «дело... о зловредных поступках некоторых кожангородецких крестьян» и выяснить, кто приходил к священнику ночью 25 марта, где прятались вернувшиеся из Минска Григорий Маськевич, Степан Коротыш и Степан Грицкевич, сколько денег было собрано «на предмет отыскания свободы» и подвергнуть Семена Коротыша «чувствительному наказанию».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 121–122 об.

Копия

Постановление Пинского земского суда значимое в распорядительном 14 маия 1847 года под статьею № 3274/3094

Принимая во внимание из обнаруженного изследованием, что из доставленных при открытом листе Минской городской полиции от 25 прошлого апреля за №4420 самовольно отлучившихся крестьян Григория Маськевича, Степана Коротыша и Степана Грицкевича, последний под видом отыскивания якобы принадлежащей свободы, присвоив власть старшего, к поддержанию коей намеривался выполнить присягу обязуясь защищать и изберегать от дворовых повинностей приставших к собранному под его руководством скопищу или обществу, служил главною пружиною к неповиновению кожангородецких крестьян своей Экономии, то в предупреждение дабы за появлением в имение Кожангородок злозачинщика Степана Грицкевича не произошло вновь неповиновения тамошних крестьян, по-видимому ныне немного приведенных к послушанию, отправить в предь до дальнейшего распоряжения в здешний городовой острог для содержания под стражею его Грицкевича, тем более, что сим непопрепятствуется отыскиванию претендуемой свободы, ибо по изъяснению Грицкевича зданы какие-то документы на свободу в канцелярии Его превосходительства господина минского гражданского губернатора, а остальные до 50 штук, забранные начальником Пинской инвалидной команды Носковым, вытребовав по описи за шнуром и печатью от него, Носкова, препроводить приставу 1го стана для вручения кожангородецким крестьянам к представлению оных, куда следует буде пожелают, а крестьян Григория Маськевича и Семена Коротыша, вместе с находящеюся при них парою лошадей, отправить к приставу 1го стана для водворения означенных крестьян, внушив им прежде в присутствии сего суда дабы на пред отнюдь не осмеливались ослушаться своей Экономии, не отлучаться куда-либо без ведома оной под опасением за противное подвержения по законам чувствительному наказанию, по водворению оных крестьян дать поручение приставу 1го стана. Дело же о зловредных поступках некоторых кожангородецких крестьян по приобщению настоящих допросов передать с поводу предположенного выбытия в уезд земского исправника с предводителем дворянства для раздачи помещикам инвентарей, старшему заседателю сего суда, с тем дабы благоволил при бытности уездного стряпчего, не приглашая пристава 1го стана по уважению на находимые у него также важные дела и поручении требующие немедленного исполнения, дополнить таковое дело по обстоятельствам возникшим из допросов снятых с лиц в присутствии этого суда, именно:
1е открыть местным розыском, буде возможным окажется, кто приходил 25го прошлого марта в дом к кожангородецкому священнику вместе с Петром Решецким и Степаном Грицкевичем и отысканных лиц допросить по обстоятельствам дела;
2е об ослушании Семена Коротыша дворовому начальству зделать местное дознание с подвержением виновного чувствительному взысканию, буде сие нужным окажется к усмирению самоуправства и примеру прочим.
3е. разследовать сколько именно и у кого пробыли в Кожангородке крестьяне Григорий Маськевич, Степан Коротыш и Степан Грицкевич при проводе из Минска.
4е. Клима [отчество и фамилия не читается] и Иосифа Гавиновича допросить какое количество денег они собрали на предмет отыскания свободы, да вместе с тем спросить жену Степана Грицкевича, дал ли ей на сохранение возвращавшийся из Минска Семен Коротыш общественные деньги и действительно ли только 4 руб.
5е. буде возвратились со сплавов самовольно отлучившиеся кожангородецкие крестьяне, то допросить по обстоятельствам дела;
6е. о поведении старшины Осинского учинить повальный обыск и
7е. дополнив по вышеозначенным замечаниям и другим могущим открыться при соображении с местными обстоятельствами дело сие, возвратить в этот же суд на дальнейшее распоряжение об отбытии в Кожангородок здешнего уездного стряпчего, за востребования старшего заседателя послать к нему, стряпчему, отношение, а при отъезде старшего заседателя к дополнению сего дела пригласить отзывом для присудствования в этом суде заседателя питейной части Веригу.

Верно: [подпись неразборчива]

Уездный предводитель дворянства Виктор Орда явно умышленно не стал ждать чиновника из Минска и выехал в Кожан-Городок раньше, чем тот прибыл в Пинск. В рапорте губернатору 4 июня он уже докладывает, что «в пресечение зловредных влияний явных зачинщиков Степана Грицкевича и Петра Решецкого, также значительно действующих Андрея Микулича, Степана Калиновского и Саву Гриневича....отослал для содержания в острог, из коих изъявившие в присутствии суда раскаяние с обещанием на пред законно повиноваться помещичьей власти, три последние Микулич, Калиновский и Гриневич, за подачею объявления от Кожангородецкой экономии, отданы ей на поручительство под ближайшее наблюдение». Заметим, что в решении Пинского суда нет ни слова об аресте Решецкого, Микулича, Калиновского и Гриневича. Так что это уже была самодеятельность, возможно, того же предводителя дворянства. Обратим внимание, что Грицкевич и Решецкий отказались покаяться, они готовы были сидеть в остроге за свободу Кожан-Городка, ведь они дали клятву, что «неупустительно стараться будут о доставлении обществу всех выгод и свободы».

Предводитель дворянства также рапортует о наказании розгами двух крестьян, что водворило, по его мнению «разрушенные тишину и спокойствие». Разумеется, человек, призванный отстаивать корпоративные интересы дворянства, не увидел нарушений прав крестьян: «обнаружилось вполне, что крестьяне к Экономии претензии никакой не имеют и напротив того сами должны Экономии, что большое число тех крестьян в хлебе не нуждаются, а те кои требуют такового, получают оный в ссуду от Экономии, притом те же кожангородецкие крестьяне сами сознались единогласно, что все недоумении и сопротивлении их противу власти происходили от подстрекательства и наговора крестьянина того ж местечка Кожангородка Апанаса Флёриянова Коротыша, который пронырливостью и хитростью своею вводит их в заблуждение».

Однако, самое занятное в рапорте господина Орды в том, что он просит губернатора не присылать в Кожан-Городок чиновника по особым поручениям! Мол, все в порядке, крестьян по-отечески пожурили, выпороли для острастки и приставили к труду для их же пользы. Чего человеку зря ездить в такую даль? «Полагаю ... вовсе ненужным обременять занятием по сему делу г. старшего чиновника по особых поручении Буцевича, который до сего времени еще не прибыл в Пинск и делаемым вновь изследованием тревожить и мешать полевые занятии смирных и повинующихся властям обывателей того ж местечка Кожангородка». Эта фраза выдает с головой цель активности господина предводителя — он боится, что уполномоченный чиновник не будет столь лоялен интересам дворянского сословия и посланец губернатора-декабриста не одобрит такого «отеческого» отношения к крестьянам.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 158–160 об.

М.В.Д.
Пинский уездный
предводитель дворянства
№478
июня 4 дня 1847 года

Его превосходительству
господину минскому
гражданскому губернатору
тайному советнику и кавалеру
Алексею Васильевичу Семенову

Ваше превосходительство предписанием от 25 минувшего апреля за №434, которое я получил 20 числа истекшего мая, изволили уведомить меня, что о неповиновении некоторых крестьян местечка Кожангородка Дворовой власти и по вступившему прошению от крестьян Степана Гричкевича и Семена Коротыша на причиненные Экономиею им разные притеснении, поручили старшему чиновнику особых поручений г. Буцевичу обще со мною произвесть изследование с возложением при том на мою обязанность, в случае если по следствию обнаружено будет какое-либо угнетение крестьян, принять на месте до дальнейшего распоряжения соответственные меры к ограждению тех крестьян.
Из сведений полученных мною от Пинского земского суда от дел Пинской дворянской опеки видно:
1е. что по двум предложениям г. минского земского исправника от 24 февраля за №36 и 12 апреля за №92, основанном на донесениях пристава 1 стана, так же по указу Пинской дворянской опеки от 15 апреля за №184, данным Пинскому земскому суду, первоначально с распоряжения оного же земского суда произведено было в местечке Кожангородке помещика Щитта приставом 1 стана изследование о зловредных поступках некоторых крестьян оного же местечка, возникших из намерения отыскать свободу и неповиновении экономии в исполнении следуемых от них повинностей и о простираемых к оной претензиях, а после, за недостаточностию действий пристава, временным отделением онаго ж суда, составленным 24 числа минувшего апреля месяца, которое удостоверясь на месте между прочего неотбытии многими крестьянами барщины в пользу Экономии владельца, внушило им должное повиновение, оказавшимися ослушными двух крестьян в страх прочим наказано розгами и таким образом водворило разрушенные тишину и спокойствие. Сверх того земский суд в пресечение зловредных влияний явных зачинщиков Степана Грицкевича и Петра Решецкого, также значительно действующих Андрея Микулича, Степана Калиновского и Саву Гриневича кожангородоцких крестьян разновременно по местности и обстоятельствам дела отослал для содержания в острог, из коих изъявившие в присутствии суда раскаяние с обещанием на пред законно повиноваться помещичьей власти, три последние Микулич, Калиновский и Гриневич, за подачею объявления от Кожангородецкой экономии, отданы ей на поручительство под ближайшее наблюдение.
2е что из местного дознания и генерального расчета крестьян местечка Кожангородка с Экономиею онаго ж, учиненных командированным от Пинской дворянской опеки членом коллежским ассесором Турцевичем обнаружилось вполне, что крестьяне к Экономии претензии никакой не имеют и напротив того сами должны Экономии, что большое число тех крестьян в хлебе не нуждаются, а те кои требуют такового, получают оный в ссуду от Экономии, притом те же кожангородецкие крестьяне сами сознались единогласно, что все недоумении и сопротивлении их противу власти происходили от подстрекательства и наговора крестьянина того ж местечка Кожангородка Апанаса Флёриянова Коротыша, который пронырливостью и хитростью своею вводит их в заблуждение и отвлекает от исполнения требований начальства; поводом чего Дворянская опека дала предписание Пинскому земскому суду о тщательном изследовании поступков означенного крестьянина Апанаса Коротыша со взятием оного под стражу для содержания в остроге; приобщение такового изследования к делу о поступках крестьян Петра Решецкого и Степана Грицкевича и передаче сего дела по порядку на законное разсмотрение и решение; при том, как жалобы крестьян местечка Кожангородка обеспечиваются Экономиею и они к ней претензии никакой не имеют, то с вразумлением сего строжайше внушить тем крестьянам дабы впредь до решения заведенного якобы ими дела об отыскании свободы безпрекословно повиновались местной дворовой власти и под предлогом хождения по тому ж о свободе делу не продавали и не переводили имущества своего без ведома и дозволения Экономии под опасением законной ответственности, за чем и учредил бы бдительный надзор.
Все вышепрописанное честь имею представить Вашему превосходительству на начальническое благоуважение и при том заверить, что я лично во время бытности моей в местечке Кожангородке для вручения утвержденного начальством инвентаря удостоверился, что крестьяне оного от Экономии не только не претерпевали никаких притеснений и обид, но всегда призреваемы были всеми нужными пособиями и пользуются благосклоным ея на погрешности их снисхождением, а за сим по мнению моему заслуживают не ограждения и покровительствования правительственных властей, но за обнаруженные уже и обнаружится могущие по указанию здешней Дворянской опеки неправильные и злонамеренные поступки главные из них виновники, подстрекатели и сообщники их яко нарушители спокойствия и должного порядка должны быть преданы суждению по законам и примерному для восчувствования наказанию; действием чего полагаю тоже со стороны моей вовсе ненужным обременять занятием по сему делу г. старшего чиновника по особых поручении Буцевича, который до сего времени еще не прибыл в Пинск и делаемым вновь изследованием тревожить и мешать полевые занятии смирных и повинующихся властям обывателей того ж местечка Кожангородка и самой Экономии, состоящей под непосредственным надзором здешней Дворянской опеки.

Предводитель дворянства Виктор Орда

К сообщению прикреплен лист из "Адрес-календаря Минской губернии" 1845 года, где выделена информация об еще одном действующем лице этой истории
Продолжение следует. Завтра будет очень интересно...

Лайк (2)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 12 апреля 2020 13:44 12 апреля 2020 13:44

Надежды пинского уездного предводителя дворянства не сбылись — через несколько недель чиновник по особым поручениям Буцевич все же доехал до местечка. Но и опасения господина Орды не оправдались — поддерживать кожан-городчан или разбираться в их проблемах тот не стал. Так что, в июне Буцевич и Орда вместе творили в Кожан-Городке суд и расправу. А повод для этого нашелся. Оставшиеся на свободе «заговорщики» пригласили в местечко дьячка из села Достоево Степана Шеметилло с тем, чтобы он написал от их имени очередное прошение. Однако, «контрразведка» Экономии работала отлично. Уже на следующий день после приезда дьячка новый управляющий (назначенный вместо скомпрометированного Коротышевского) Аполлинарий Савицкий написал донос приставу 1-го стана, который в то время был в Кожан-Городке, что некое неизвестное лицо приехало к Ивану Грицкевичу и «сочиняет какие-то бумаги». Допустить новой жалобы управляющий никак не мог и поэтому просит принять меры «на предмет учинения к прекращению подобных действий».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 171

Его благородию!
Господину приставу
1о стана Вишинскому

Экономии имения Кожангородка
помещика Щитта

Донесение!

Дошло до сведения сей Экономии, что какое-то неизвестное лицо, прибыв секретно в местечко Кожангородок скрывается на Бириковой улице в хате крестьянина Ивана Грицкевича и сочиняет крестьянам сего ж местечка какие-то бумаги. А как Ваше благородие изволите ныне находиться в Кожангородке, то, применяя сей поступок сказанного лица к подстрекательству здешних крестьян, о том Вашему благородию донести честь имеет на предмет учинения к прекращению подобных действий зависящаго распоряжения.

Управляющий имениями помещика Щитта Аполинарий Савицкий
Июня 21 дня 1847 года

Вверху листа помета: По сему донесению сделан обыск и найденное лицо с бумагами взято под присмотр. Прист. Вышинский

Дальше события развивались, как детективном романе. В ночь на 22 июня Степан Шеметилло был арестован в гумне [амбар для хранения зерновых культур] Ивана Грицкевича, причем, если верить следственному делу, то прямо за написанием очередной жалобы. Недописанная бумага, действительно, приложена к следственному делу. Также в руки Буцевича, Орды и полиции попала переписка Грицкевича и подписные листы на сбор денег у кожан-городчан. Причем, в деле особо подчеркнуто, что бумагу Шеметилло якобы пытался уничтожить, между тем никаких следов повреждений на бумагах нет. Их не пытались порвать, сжечь или даже смять. Выглядят они ничуть не хуже, чем протоколы следственного дела.
В результате допросов Шеметилло, Апанаса и Семена Коротыша, Якова Степановича Грицкевича и других стало ясно, что ранее «Достоевский дьячек Шеметилло занимался ходатайством по делу об отыскивающих свободу Гродненской губернии Кобринского уезда Мотольских крестьянах», т.е. он опытен в таких делах, и кожангородчане «посылали к нему, Шеметиле, в Достоев письмо чрез Максима Горбацевича с просьбою чтобы он принял на себя их дело», и тот согласился и «в минувшую пятницу прибыл в м. Кожангородок к Ивану Грицкевичу и начал писать жалобу, отобранную в субботу ночью становым приставом».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 188–199 об.

1847 года июня 23 дня в присутствии Пинского уездного предводителя дворянства и старшего чиновника особых поручений Буцевича нижеписанный задержанный приставом Вышинским был спрашиваем:
Зовут его Степан Иванович Шеметилло, 27 лет, веры православной, дьячек Достоевской Ильинской церкви, грамотен, холост, показал, что 16 числа сего месяца отлучился из места жительства без письменного дозволения своего начальства в Мозырский уезд в м. Лахву к двоюродному своему брату тамошнему дьячку Ивану Словиковскому, у которого пробыв три дня прибыл 20 июня, то есть в минувшую пятницу в м. Кожангородок и, по совету означенного Словиковского, остановился в доме крестьянина Ивана Грицкевича, который вместе с крестьянином Семеном Коротышем и другими неизвестными ему по названию кожангородецкими крестьянами, которых пришло более 10 человек, просили написать прошение к следователям о дозволении иметь из посторонних людей ходатая и поверенного, обещая зато обеспечить его, Шеметиллу, всю жизнь; причем передали ему список кожангородецким крестьянам на польском языке писанный, в заглавии которого сказано, что они дают присягу и доверенность Степану Грицкевичу, Лукашу Нагорному, Саве Гриневичу и Петруку Решецкому, затем показатель в гумне Ивана Грицкевича с суботы на воскресенье начал писать просьбу, с которою и упомянутым списком задержан в том же гумне приставом Вышинским, причем показатель точно хотел уничтожить для избежания неприятных последствий начатое им прошение, что показав по сущей правде собственноручно подписался дьячек Стефан Шеметилло

Допрашивали: предводитель дворянства Виктор Орда
чиновник особых поручений В. Буцевич
[...]
3. Семен Григорьев сын Коротыш 28 лет, веры православной, у исповеди и причастия св. тайн бывает, кожангородецкий крестьянин, женат, неграмотен, показал, что одновотчинные крестьяне отыскивающие свободу из под владения помещика Щитта, узнав, что Достоевский дьячек Шеметилло занимался ходатайством по делу об отыскивающих свободу Гродненской губернии Кобринского уезда Мотольских крестьянах, посылали к нему, Шеметиле, в Достоев письмо чрез Максима Горбацевича с просьбою чтобы он принял на себя их дело и затем, когда он в минувшую пятницу прибыл в м. Кожангородок к Ивану Грицкевичу и начал писать жалобу, отобранную в субботу ночью становым приставом, то показатель принес ему, Шеметиле, в гумно Грицкевича кварту водки, кто писал письмо к Шеметиле не знает, к нему приходили Мирон Якубович, Яков Степанов Грицкевич, Иван или Анисько Шимка, Базыль Грицкевич, более никого не видел; барщину исполняет по утвержденному начальством и объявленному инвентарю и более от его Экономиею не требуется, что показал по сущей правде, упросил за себя расписаться: за Семена Григориева Коротыша

Допрашивали: предводитель двор. Виктор Орда
чиновник особых поручений В. Буцевич

4. Яков Степанов сын Грицкевич, 20 лет, веры православной, у исповеди и причастия св. тайн бывает ежегодно, крестьянин м. Кожангородка, холост, грамотен. Показал, что список местечковым крестьянам, писанный рукою крестьянина Иосифа Говиновича, хранился в доме отца показателя, содержащегося ныне в тюремном заключении и таковой по приказанию Мирона Якубовича в минувшую субботу с тем же Якубовичем занес в гумно Шеметиле писавшему просьбу; барщину отец или семейство отрабатывает по утвержденному начальством ныне инвентарю и Экономия более ничего не требует, в чем собственноручно подписался.

Яков Степанов Грицкевич

Допрашивали: предводитель двор. Виктор Орда
чиновник особых поручений В. Буцевич
[...]
8. Апанас Флориянов сын Коротыш, веры православной, кожангородокский крестьянин, женат, имеет детей, неграмотен, под судами не был, показал, что крестьянин Степан Грицкевич подстрекнул местечковых крестьян отыскивать свободу и требовал на этот предмет денег, которых и собрано было до 200 рублей серебром, а выезжая в Минск, говорил крестьянам, чтобы не отбывали барщины, собранные деньги хранились у Ивана Грицкевича, который и давал на расходы ездившим в Пинск и Минск; список участвовавшим в денежной складке должен находиться у Ивана Степанова сына Грицкевича, а у Семена Коротыша осталось от поездки в Минск 22 рубля, показатель в никаких безпарядках не участвовал и малейшей претензии к Экономии не имеет; в чем упросил за себя росписаться: за Апанаса Флориянова Коротыша яко за неграмотного по его личной просьбе росписался священник Андрей Сущинский.

Допрашивали: предводитель двор. Виктор Орда
чиновник особых поручений В. Буцевич

24 июня 1847 года
Противу показания Апанаса Коротыша был спрашиваем Яков Степанов Грицкевич и показал, что регистра или списка участвовавшим в денежной складке у его не имеется и у кого таковой находится не знает, в чем собственноручно подписался Яков Степанов сын Грицкевич

Допрашивали: предводитель двор. Виктор Орда
чиновник особых поручений В. Буцевич

По сделанному секретному розыскании когда оказалось, что у Якова Грицкевича и в доме Иосифа Говиновича имеют регистры денежной складке, делан был у них обыск и найден регистр, писанный рукою Говиновича, письмо на польском языке 29 июня 1840 года от Матвея Осинского к Говиновичу, в котором советует оставаться спокойным и что он Осинский за никакую награду не приймет на себя их дело, письмо Петра Козляковского от 3 марта 1847 года к Степану Грицкевичу, чтобы он и Решецкий приезжали в Пинск, другое письмо тоже Козляковского без означения месяца и числа к Дубенецкому о написании ему доверенности от имени Степана Грицкевича и Петра Решецкого в лице всех кожангородецких жителей, каковые бумаги приобщаются к делу, а о месте жительства Козляковского предположено разузнать.

Старший чиновник особых поручений В. Буцевич

Выше уже был приведен один из подписных листов (регистров), где указывалось, кто из кожангородчан и сколько дал денег на отыскание свободы. В следственном деле присутствует еще один подобный документ с подписями.

Продолжение следует...

Прикрепленный файл: NIAB_LA_534_8_56_205.jpg

Лайк (3)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 12 апреля 2020 20:35 14 апреля 2020 22:53

После допросов задержанного дьячка и свидетелей, комиссия получила письменные объяснения и с управляющего имением Савицкого и на этом завершила свою работу. В объяснениях управляющего излагались только частные вопросы злоупотреблений, которых он, конечно, не находил.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 213–214 об.

№257

Кожангородецкой экономии
помещика Щитта

Крестьяне Степан Грицкевич и Семен Коротыш, в поданной лично г. начальнику губернии просьбе между прочим изложили, что они обременены чрезмерно барщиною, что имея четверть уволоки земли отбывают барщины в неделю по 4 дня, а Григорий Мацкевич с шестой части уволоки отбывает 4 дня и что эконом Коротышевский неизвестно где девал хлеб собранный в сельском запасном магазине.
Вследствие чего и на основании предписания господина тайного советника Семенова обязываем Экономию предъявить нам утвержденный губернским комитетом инвентарь для надлежащего удостоверения о исполнении такового и доставить положительные сведения о состоянии сельского запасного магазина и наделе земли кожангродецким крестьянам. 1847 года июня 22 дня

Предводитель дворянства Виктор Орда
Старший чиновник особых поручений В. Буцевич

На сию повестку Кожангородоцкая экономия имеет честь пояснить: что крестьяне, а именно: Степан Грицкевич, живя вместе с шурином своим Степаном Пашнею, прежде десяти лет, имея наделенной себе земли пахотной кроме пляца и огородов 8 моргов [морг=0,56 гектара] 232 пренты с лишком, равно сенокосной 6 моргов 75 прентов, отбывали господскому Двору в неделю три дни барщины, а за подушную подать по назначению самого вотчинника одинидень, а всего четыре дни. По разделе же хаты и земли с своим шурином Степаном Пашнею он же Степан Грицкевич от шести уже лет, имя в семействе своем жену Наталию, сыновей Якова и Михайла, равно четыре дочери, всего 8 душ должен только отбывать Двору в неделю один день барщины и за подушную повинность неуплачиваемую деньгами тоже один день, а всего два дни.
Григорий же Маскевич сам барщины не служил, ибо он не считался хозяином, а шурин его Яков Велескевич или Войцеховский, имея надел пахотной земли кроме пляца и огородов 8 моргов и 238 прентов и сенокосной 13 моргов и 201 прент, а считая в своей хате пять душ рабочих, отслуживает сам всю повинность недельную с подушною податью, всего четыре дни, занимаясь продажею в местечковой корчме водки или исполняя обязанность пахолка [слуги]. Кроме сего пользуется по мере нужды рыбными ловлями и господским лесом. Бывший эконом Коротышевский сельскими магазинами не заведывал, да при сем почтеннейше представил: 1) инвентарь имения Кожангородка с постановлением губернского комитета; 2) таковой же составленный генваря 31 дня 1841 года членом Пинской дворянской опеки, обще с г. земским исправником; 3) геометрический инвентарь или расчисление пахотной и сенокосной земли разделенной между крестьянами м. Кожангородка, составленный на польском диалекте 1833 года июня 27 дня землемером Эйсымонтом; 4) книгу на записку прихода и расхода хлеба в кожангородецком магазине.

Управитель экономии А. Савицкий
июня 23 дня 1847 года

В завершение своего пребывания в Кожан-Городке Буцевич взял с управляющего расписку, что тот не будет «чинить никакого наказания отыскивающим свободу кожангородецким крестьянам без ведома полицейского начальства».

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 225–225 об.

1847 года июня 26 дня нижеподписавшийся управляющий Кожан-Городецкою Экономиею дал сию подписку о том, что 1039 ст. 9 тома Свода законов (изд. 1842 [года]) мне объявлена и согласно оной обязываюсь не чинить никакого наказания отыскивающим свободу кожангородецким крестьянам без ведома полицейского начальства.

Управляющий имениями помещика Щитта Аполинарий Савицкий
Подписку отбирал чиновник особых поручений В. Буцевич

Результатом работы комиссии стал отчет, написанный в тот же день, 26 июня и приобщенный к делу. В нем говорится:
что никаких нарушений со стороны Экономии, конечно, нет;
что, «хотя кожангородецкие местечковые крестьяне ныне безпрекословно исполняют положенную по инвентарю барщину и повинуются Экономии, но как Степан Грицкевич и Петр Решецкий имели на них влияние и дали повод к безпорядкам, то оставить их в тюремном заключении, тем более, что освобождение их могло бы нарушить спокойствие»;
что других наказаний не требуется, так как главная цель «успокоение взволновавшихся крестьян, уже достигнута», а «снисхождение к поступкам не сопровождавшимся никакими последствиями может более способствовать водворению порядка, чем лишняя даже за незначительную вину взыскательность»;
что дьячек Шеметилло «должен быть подвергнут строгой ответственности за ....без письменного дозволения отлучке из места служения разстоянием с лишком за 100 верст, в писании крестьянам просьбы, с которою задержан, в намерении (!) уничтожить ее ... и в ходатайстве по чужим делам вопреки запрещению..., а потому его, Шеметиллу, за изъясненные неприличные и несообразные с духовным званием действия, навлекающие сомнение в подстрекательстве крестьян, подвергнуть тюремному заключению»;
и завершается этот отчет совсем уж парадоксальной мыслью: «обжалованный Степаном Грицкевичем и Семеном Коротышем в притеснениях и строгом обращении эконом Коротышевский для отвращения жалоб устранен уже от должности эконома». Ведь он же был ни в чем не виновен? За что же его сняли?

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 219–224 об.

26 июня 1847 года

Пинский уездный предводитель дворянства и старший чиновник особых поручений по разсмотрении утвержденного губернском комитетом инвентаря Кожангородецкому имению и шнуровой книги Кожангородецкого сельского запасного магазина нашли: во-первых, что повинности крестьянами исполнялись и ныне исполняются согласно утвержденному и вместе с сим объявленному инвентарю, что сверх определенных сим инвентарем повинностей ничего Экономиею от крестьян не требуется, по распросам, как при объявлении г. предводителем обще с земским исправником инвентаря, так и при спросах местечковых крестьян по настоящему делу, они отозвались, что имеют надел земли показанный по сему инвентарю, который основан на инвентаре составленном Пинскою дворянскою опекою и геометрическом измерении и изчислении сделанном 27 июня 1833 года землемером Эйсмонтом, что сверх барщины те крестьяне м. Кожангородка, которые не в состоянии платить наличными деньгами государственные подати, отрабатывают за оные по издавна заведенному обычаю по одному дню в неделю. Во-вторых, что сельский запасный хлеб, как видно из шнуровой книги, установленным порядком веденной и засвидетельствованной попечителем магазинов Завадским, 30 ноября 1845 года выдан крестьянам в ссуду на пастьбы и продовольствие на основании разрешения губернской комиссии народного продовольствия от 21 сентября того года за №352, последовавшего на имя г. предводителя дворянства, за сим постановили: посвидетельствовав об оказавшемся по местному дознанию о исполнении инвентаря и наделе земли и повторив внушение местечковым крестьянам, чтобы они до окончательного решения дела об отыскивании ими свободы, оставались в полном повиновении владельцу и исполняли положенную инвентарем барщину, чтобы отнюдь не делали тайных сборищ и денежных складок, так как они имеют в лице уездного стряпчего законного и безвозмездного ходатая и что им со стороны Экономии не делается препятствия отыскивать свободу установленным порядком; учинить следующее:
1. инвентарь и магазинную книгу возвратив в Экономию, взять от нее на точном основании 1039 статьи 9 тома Св. зак. (изд. 1842) подписку чтобы отыскивающим свободу крестьянам не чинено было никакого наказания без ведома полицейского начальства;
2. подтвердить Экономии, чтобы в назначенные правительством сроки был пополнен бездоимочно розданный сельский запасный хлеб, а по состоянию Кожангородецкого имения в ведении Пинской дворянской опеки, представить сей последней иметь неослабное за исполнением сего наблюдение, причем присовокупить, что крестьянам объяснена предлежащая им обязанность пополнить магазин;
3. хотя кожангородецкие местечковые крестьяне ныне безпрекословно исполняют положенную по инвентарю барщину и повинуются Экономии, но как Степан Грицкевич и Петр Решецкий имели на них влияние и дали повод к безпорядкам, то оставить их в тюремном заключении, тем более, что освобождение их могло бы нарушить спокойствие.
4. Достоевский дьячек Степан Шеметилло, опороченный в поведении начальствующим над ним священником, задержанный ночью с 21 на 22 число июня в гумне кожангородецкого крестьянина Ивана Грицкевича оказывается виновным в самовольном вопреки 58 ст. 14 т. св. зак. о наказан. без письменного дозволения отлучке из места служения разстоянием с лишком за 100 верст, в писании крестьянам просьбы с которою задержан, в намерении уничтожить ее, как сам сознался, для избежания неприятных последствий и в ходатайстве по чужим делам вопреки запрещению, изъясненному в 286 ст. 9 тома св. законов, а потому его, Шеметиллу, за изъясненные неприличные и несообразные с духовным званием действия, навлекающие сомнение в подстрекательстве крестьян, подвергнуть тюремному заключению, предоставив освобождение из оного тому судебному месту, куда дело сие поступит.
5. хотя Пинский земский суд по значущемусь в деле постановлении 14 маия, предполагал дополнить оное посредством старшего заседателя, но как главные цели действий полиции - успокоение взволновавшихся крестьян, уже достигнута, то в дополнении этом, имеющем в предмете мелочные обстоятельства, не представляется существенной надобности, тем более что тут снисхождение к поступкам не сопровождавшимся никакими последствиями может более способствовать водворению порядка, чем лишняя даже за незначительную вину взыскательность и по сим уважениям настоящее дело представить Его превосходительству господину начальнику губернии в настоящем виде с присовокуплением, что обжалованный Степаном Грицкевичем и Семеном Коротышем в притеснениях и строгом обращении эконом Коротышевский для отвращения жалоб устранен уже от должности эконома.

Предводитель дворянства Виктор Орда
Старший чиновник особых поручений В. Буцевич

Ис. в Пин. дв. опеку 3 июля №269
Представленные мною инвентарь, геометрическое описание и магазиновую книгу обратно получил.
Управляющий А. Савицкий

Таким образом, серьезному наказанию из числа всех лиц участвующих в событиях 1847 года в Кожан-Городке подверглись лишь трое — Степан Иванович Грицкевич и Петр Климович Решецкий, основные борцы за свободу кожан-городчан, и, совершенно неожиданно, дьячек Степан Иванович Шеметилло. Им пришлось без всякого суда посидеть довольно долго в остроге. Только осенью благодаря требованиям Минского архиепископа был освобожден Степан Шеметилло, его дальнейшая судьба неизвестна. Кстати, служил он в том самом селе Достоево, которое многие из-за созвучия названия считают родиной предков знаменитого писателя Достоевского (на самом деле предки Достоевского родом из Волынской губернии).
Грицкевич и Решецкий оставались в остроге как минимум до декабря. Известно, что 4 декабря 1847 года уездный стряпчий напоминает Пинскому уездному суду об их судьбе, требуя рассмотреть их дело, так как они содержатся под стражей уже почти полгода, и угрожает в противном случае подать жалобу начальству.

НИАБ. Ф. 534. Оп. 8. Д. 56. Л. 269–269 об.

М.Ю.
Пинского уездного стряпчего
№1535
Декабря 4 дня 1847 года
г. Пинск
В Пинский уездный суд

Усматривая из доставленной ко мне ведомости о делах, что таковое об арестантах: Петре Решецком и Степане Грицкевиче находится в разсмотрении оного суда с 26 июня и, хотя от старшего чиновника особых поручений Буцевича получены уже 24 ноября нужные к сему сведений о дьячке Шеметилле, но судом по настоящее время не приступлено к решению такового и не обращено никакого внимания на столь продолжительное время содержания под стражею сих арестантов. Затем напоминаю уездному суду озаботиться сколь можно поспешнее к решению сего дела, в противном случае о медленности непремину донести начальству.

Уездный стряпчий Якимов
Письмоводитель [подпись неразборчива]
Точных данных о том, когда были освобождены Грицкевич и Решецкий нет, но исходя из того, что история с отысканием свободы не закончилась, а была только началом борьбы, в которой Степан Иванович и Петр Климович также играли ключевую роль, то вскоре они вышли на свободу.
Иск, который они подали, несмотря ни на какие усилия Экономии, остался в суде и в 1848 году был рассмотрен.

Так заканчивается первая часть истории. Дальше все будет еще интереснее - дело дойдет до Петербурга, Правительствующего Сената и самого Николая I, а главное, наконец, будут обнародованы потерянные грамоты.

Лайк (3)

dobby

Модератор раздела

dobby

Минск, Беларусь
Сообщений: 6000
На сайте с 2013 г.
Рейтинг: 5525

Наверх ## 13 апреля 2020 17:29

Искание свободы кожан-городчанами, начатое в 1847 году в родном местечке, продолжилось и в последующие годы, но уже в стенах различных судов — от Пинска до Санкт-Петербурга. Самое удивительное, что это не была «игра в одни ворота», несмотря на несопоставимые возможности сторон!
Как мы помним, в феврале 1847 года Степан Грицкевич был на приеме у минского губернского прокурора, показал ему имевшиеся документы на землю, и тот, сказав, что бумаг для иска достаточно, посоветовал обратиться к Пинскому уездному стряпчему для подачи дела в уездный суд. Уездный стряпчий в то время — это должностное лицо, исполнявшее функции прокурорского надзора в уезде. Как оказалось, губернский прокурор не только на словах, но и на деле поддержал Грицкевича и Решецкого: по его предписанию прошение кожан-городчан было внесено уездным стряпчим в Пинский уездный суд уже 15 марта 1847 года. Все подробности этого судебного дела стали известны нам благодаря материалам, сохранившимся в Российском государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге в фонде «Общие собрания департаментов Сената». Да, кожан-городчане при искании свободы дошли до Правительствующего Сената Российской империи!
Начнем с документов, которые кожан-городчане хранили у себя несколько веков и которые стали основой преданий, дошедших до наших дней. Оригиналы этих документов в основном на польском языке, в архиве не представлены, но есть копии, переведенные на русский язык того времени и отпечатанные в типографии. Именно эти копии рассматривались в Сенате.
При прошении Решецким и Грицкевичем было представлено два документа — дарственные на землю в Кожан-Городке Анны Щитт 1751 года Даниилу Решецкому, предку Петра Решецкого, и Людовики Щитт 1760 года Григорию Грицкевичу, предку Степана Грицкевича. Причем, в них прямо было указано (на примере Грицкевича): «по силе и достоинству сего права продажного навсегда он, Грицкевич, и наследники его имеют быть вольны, свободны и в дальнейшие времена от наследников моих».

РГИА. Ф. 1330. Оп. 6. Д. 885. Л. 23 об.–24

При сем прошении представлены следующие документы:

Запись Анны Щитт. 1751 г. Л. 7
Дарственная запись кастелянши Анны Щитт, данная в 1751 г., на простой бумаге и нигде не явленная, следующего содержания: я, кастелянша Смоленская, Анна из Завишей Немировичева Щитт, объявляю и явно сознаю, сею моею добровольною продажною записью, кому бы о том ныне и после будущего века людям знать надлежало: что по принесенной просьбе Кожангородокским мещанином и обывателем Даниилом Решецким о продаже ему вечистым правом земли, во всех трех полях местечка Кожангородка положение имеющей, согласившись на это, настоящею продажною вечистою записью поступаю третину земли Хаим жида Кожангродского, во всех трех полях, между полями сего местечка находящуюся, со всеми принадлежностями, полями пахотными и непахотными, с сенокосами муражными и болотными, всходами и выходами, из древних времен к сей третине Хаимовской принадлежащими, ничего решительно, ни в малейшей части из упомянутой третины земли во всех трех полях не изъемля и не исключая, помянутому Даниилу Ржешецкому самому, жене, наследникам и потомкам их, на вечные и неотложные времена, я продала во владение, содержание и безпрепятственное употребление посредством городового моего войта Андрей Войцеховского, тотчас во владение отдала и поступила, при каковой отдаче тому же войту с несколькими мещанами Кожангродскими, при нем находящимися, притом указать границы и в той вечистой записи лист исполнить; каковая третина земли в трех полях городских граничит с одной стороны Афанасия Бирилы крестьянина Цнянской, т. е. от места поля его, а с другой стороны Феодора Новака мещанина Кожангродского, тоже до места. Эта граница ни с кем более, только с этими двумя означенными. Третий поссесор Даниил Ржешецкий, как в полях, так и сенокосах граничить имеет без всякого препятствия как сих приграничивающих соседей, так равно и всех мещан и евреев Кожангродских; но эта третина земли, как издавна в своих местах и границах, угодьях и обиходах находилась и ныне имеет оставаться. Волен и властен будет помянутый Даниил Ржешецкий, жена его, потомки и наследники оных по сему вечистому праву как своею собственностию управлять и распоряжать, поля пахать, сенокосы косить, рощи рубить, от себя свои правом кому угодно продать, променять, куда угодно обратить, без всякого препятствия от меня самой и наследников моих, также на всякого безпокоющаго, именно мещан и крестьян Кожангродской волости, кто бы неправильно имел вступаться, закладываю за руки 200 талеров, половину на замок, в половину на Кожангродский уряд, по которому замку и уряду из той повинности, ничего не изъемля, имеет сказанный Даниил Ржещецкий и всякий от него содержащий по прежнему повинности отправлять, как и прочие из земель своих. Что же означено в сей моей вечистой продажной записи, все это при вечистом владении Даниилу Ржешецкому, жене, потомкам и наследникам оных на вечные времена предоставляю и утверждаю, так как договоренная за эту землю сумма мною получена, в чем и выдана мною сия вечистая запись за подписом руки моей и приложением печати на вечныя времена Даниилу Ржешецкому и жене его служащая. Дана в Кожаногородке 1731 года октября 8 дня.

Анна из Завишей Щитт кастелянша.
Иван Немирович Щитт кастелян Смоленский (М. П.)

РГИА. Ф. 1330. Оп. 6. Д. 885. Л. 24–24 об.

Запись Людовики Щитт, 1760 г. Л. 13
Запись, данная в 1760 г. смоленскою кастеляншею Людовикою из Пацев Немировичовою Щитт следующего содержания: объявляю всякому, кому бы о том знать надлежало, ныне и будущего века людям, сим моим вечистым правом возному моему Григорию Грицкевичу данным, в том: что он, издавна нуждаясь в земле, просил меня об оной и я, усмотрев для него четверть уволоки земли, доставшейся по вышедшем на Волынь Савве Бирюк, лежащей от межи Ивана Гуцина, а с другой стороны от межи Льва Герасимчика во всех трех полях, которая бежавшим Бирюком за четыре битых талера отдана была в залог Климу Подолянцеву, то имея право и власть владельческую на означенную землю, и принимая во внимание заслуги Грицкевича, оную четверть уволоки земли дозволила ему выкупить и владеть таковою на вечные времена; а как в 1740 году тот же Григорий Грицкевич явился ко мне с просьбою продать ему также оставшуюся по умершем Иване Новаке четверть земли, которого и ныне видя услуги для меня, согласно просьбе его, удовлетворяя сим же настоящим правом вечистым, вышесказанную четверть земли от межи Якова Войцеховского и Герасима Долговечного состоящую, во всех трех полях за 20 злотых на вечность отдаю, которые сказанные две четвертки с сенокосами и всякими к сей земле принадлежностями и угодьями помянутому Григорию Грицкевичу, ему самому, жене и потомкам их, на вечные времена без всякого от кого либо препятствия, владеть и употреблять дозволила; со времени выдачи настоящего права, он имеет и будет иметь власть сказанною полууволокою земли как своею собственностию, управлять и распоряжать, с свободным распоряжением кому угодно продать, отдать, заменить и к лучшей выгоде своей обратить, которого Грицкевича сим же правом моим из вышеупомянутой полууволоки земли, также из трех четвертей усадебного плаца, в двух местах по Замковой улице состоящих, увольняю от платежа чиншей по инвентарю в экономию мою принадлежащих, также и от всех повинностей городских, как то: подымной, подорожных, караулов и облавы охотничьей, также всяких и всех находящихся в городе поборов, присовокупляя при том, что тот же Грицкевич и потомки его ныне и на будущие времена ни к каким городским инвентарным взносам и порубовым повинностям не имеют быть понуждаемы, но по силе и достоинству сего права продажного навсегда он, Грицкевич, и наследники его имеют быть вольны, свободны и в дальнейшие времена от наследников моих, в том настоящее мое вечистое право сказанному Грицкевичу к безспорному владению и содержанию подав с подписом руки моей и с приложением печати выдаю. Дано в замке Кожангродском 1760 г. августа 26 дня.

Кастелянша смоленская Людвика Щитт

Дополнительно в уездный суд из Минского губернского правления 17 мая 1847 года прислали 14 документов, которые ранее сдали с прошением губернатору Степан Грицкевич и Семен Коротыш. Двенадцать из этих документов — это купчие грамоты: семь — на покупку земли мещанами друг у друга и пять — у самих Щиттов. Два других документа — это инвентарь 1671 года и контракт помещика Иосифа Щитта 1814 года с кожан-городокскими мещанами. В списке покупателей земли значатся фамилии, представители которых до сих пор живут в Кожан-Городке, например, самый старый документ датируется 12 мая 1552 года (!) о продаже земли «мещанином Кожангродским Богданом Ковалем...тамошнему же мещанину Кирею Гавионовичу» (этот документ, кстати, изначально был на русском языке!). Нетрудно узнать в фамилии Гавионович современную Говейнович.
Кроме того ими были поданы выписка из инвентаря Кожан-Городка 1671 года (!) и контракт 1814 года заключенный между помещиком и кожан-городокскими мещанами.

Это только первая часть найденных документов. Продолжение следует...

Лайк (2)

← Назад Вперед →

Страницы: 1 * 2 3 4 5 6 Вперед →
Модератор: dobby

Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник dobby » Пропавшие грамоты Кожан-Городка [тема №107869]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям