Менделеев Д.И.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Эпизоды из жизни великих химиков

Дмитрий Иванович Менделеев: не наукой единой

Дмитрий Иванович Менделеев (1834—1907) — русский ученый-энциклопедист, талантливый химик, открывший Периодический закон и разработавший Периодическую систему химических элементов, родился в г. Тобольске. Он был последним, семнадцатым по счету ребенком в семье директора Тобольской гимназии Ивана Павловича Менделеева и его жены Марии Дмитриевны. Отец Дмитрия Ивановича — Иван Павлович — родился в 1783 г. в семье священника Павла Максимовича Соколова. Четырем его сыновьям, как это было принято тогда у священнослужителей, были даны разные фамилии. Отец Дмитрия Ивановича получил фамилию соседних помещиков Менделеевых, один из его братьев охранил фамилию Соколова, два других стали именоваться Тихомандрицким и Покровским.

Ко времени рождения Дмитрия Ивановича в семье Менделеевых из детей осталось в живых два брата и пять сестер. Восемь детей умерли еще в младенческом возрасте, и троим из них родители не успели даже дать имени. Дмитрий был любимцем матери.

Учеба Менделееву вначале давалась нелегко. На первом курсе педагогического института он умудрился по всем предметам, кроме математики, получить неудовлетворительные оценки. Да и по математике он имел всего лишь «удовлетворительно»... Но на старших курсах дело пошло по-другому: среднегодовой балл Менделеева был равен 4,5 при единственной тройке — по Закону Божьему, Дмитрий Иванович окончил институт в 1855 г. с золотой медалью, Получив диплом старшего учителя. Но не всегда жизнь была к нему благосклонна: разрыв с любимой невестой, недоброжелательность коллег, неудачный брак и затем развод...

Два года, 1880 и 1881, были очень тяжелыми в жизни Д. И. Менделеева. В декабре 1880 г. в Петербургской академии наук состоялись выборы на вакансию академика по технологии и прикладной химии. Кандидатура Д. И. Менделеева была забаллотирована большинством академиков. Обострились и отношения в семье. Со стороны жены Феозвы Никитичны часто раздавались упреки. Ее не интересовала научная работа мужа, а его беспокойный образ жизни вызывал только ее раздражение. Менделеев чувствовал себя в семье одиноко и отчужденно. «Я — человек, не Бог, и ты — не ангел», — писал он жене, признавая свои и ее слабости. Именно в это время возник у Менделеева интерес к Анне Ивановне Поповой (1860—1942), художнице, часто бывавшей в их доме со своей подругой, учительницей музыки дочери Менделеева Ольги. Интерес к девушке перерос в глубокую симпатию... Не желая быть причиной разрыва Менделеева с семьей, Анна Ивановна покинула в 1880 г. Петербург и уехала в Италию. Дмитрий Иванович все же решил следовать за ней. Он подал было в отставку, но по совету ректора заменил уход из университета прошением об отпуске. Жена Менделеева на развод не соглашалась, а расторжение брака в то время было очень трудным делом. А. Н. Бекетову, действовавшему в качестве посредника между супругами Менделеевыми, в конце концов удалось получить согласие Феозвы Никитичны на развод. Он нанял опытного юриста, который умело повел нелегкое дело о разводе, вручив секретарю консистории 500 руб. — «вознаграждение за хлопоты». В 1881 г. брак наконец был расторгнут. Дмитрий Иванович, получив отпуск, уехал в Италию к Анне Ивановне. В мае 1881 г. Менделеев и Попова вернулись в Россию, а в декабре того же года у них родилась дочь Люба.

Давая согласие на развод, консистория тем не менее наложила на Менделеева шестилетнее покаяние, в течение которого он не мог венчаться вновь. Только в апреле 1882 года вопреки этому решению священник Адмиралтейской церкви Куткевич за 10 000 рублей обвенчал Менделеева и Попову. За нарушение запрета Куткевич был лишен духовного звания.

У Дмитрия Ивановича и Анны Ивановны было четверо детей Дочь Любовь Дмитриевна (1881—1939) окончила Высшие женские курсы в Петербурге, в 1903 г. вышла замуж за поэта Александр; Блока и сезон 1907—1908 гг. играла в труппе Вс. Мейерхольд; и в театре В. Комиссаржевской. Впоследствии Блок посвятил Любе «Стихи о Прекрасной Даме».

В письме Александра Блока невесте Любови Дмитриевне есть такие строки об ее отце: «Он давно все знает, что бывает на свете. Во все проник. Не укрывается от него ничего. Его знание само полное. Оно происходит от гениальности, у простых людей такого не бывает... Ничего отдельного или отрывочного у него нет — всё неразделимо».

В 1895 г. Д. И. Менделеев ослеп, но продолжал руководить Палатой мер и весов. Деловые бумаги ему зачитывали глух, распоряжения он диктовал секретарям, а дома вслепую продолжал клеить чемоданы... Оказалось, что у Дмитрия Ивановича катаракта. Профессор И. В. Костенич за две операции удалил ее, вскоре зрение вернулось.

Менделеев любил переплетать книги, клеить рамки для портретов изготовлять чемоданы. Покупки для этих работ он обычно дела в Гостином Дворе. Однажды, выбирая нужный товар, он услыхал за спиной вопрос одного из покупателей:

— Кто этот почтенный господин?

— Таких людей знать надо, — с уважением в голосе ответил приказчик. — Это мастер чемоданных дел Менделеев.

У Менделеева был племянник Менделеев Дмитрий Иванович (1851—1911) — сын брата Менделеева Ивана Ивановича (1826 – 1862). Племянник окончил Казанский университет, служил железнодорожным врачом во многих местах России, часто встречал со своим знаменитым дядей, а однажды вместе с ним совершил путешествие по Волге. Поскольку дядя и племянник были полными тезками, их нередко путали.

Вторым мужем старшей сестры Менделеева Ольги Ивановны (1815—1866) был декабрист Николай Васильевич Басаргин — один из участников Южного общества декабристов, сосланный в Омск поселение. Басаргин был не только родственником, но и старшим другом Менделеева. Пока Менделеев жил в Тобольске, они часто встречались, а потом постоянно переписывались. После смерти отца Менделеева Басаргин вместе с другим декабристом И. И. Пущиным опекал всю семью Менделеевых, помогая деньгами и советом. С 1848 г. Басаргины жили в Ялуторовске, а после окончания срока ссылки они всей семьей в 1857 г. переехали в его имение недалеко от Серпухова. После смерти мужа в 1861 г. Ольга Ивановна вернулась в Омск. Своих детей у Басаргиных не было. В их семье воспитывалась осиротевшая дочь декабриста Н. О. Мозгалевского.

Дмитрий Иванович Менделеев (27 января (8 февраля) 1834, Тобольск - 20 января (2 февраля) 1907, Клин)
гениальный русский химик, физик и натуралист, член-корреспондент Петербургской АН (1876).

Корни

Родители Менделеева - чисто русского происхождения. Дед его по отцу был священником и носил фамилию Соколов.

Свою фамилию отец будущего ученого Иван получил почти случайно. Учась в семинарии, сын вышневолоцкого свя¬щенника Соколова однажды ловко выменял у товарища сапоги и получил от однокашников прозвище в честь местного помещика Менделеева, который так же успешно менял лошадей. Прозвище стало фамилией. С ней Иван Менделеев поступил в Главный педагогический институт в Петербурге. А закончив его в 1807, уехал учительствовать в далекий сибирский Тобольск.

В том же году женился на Марии Дмитриевне Корнильевой, представительнице рода именитых купцов, открывших в 1789 первую в Тобольске типографию, начали издавать журнал и печатать книги. Служебная карьера Ивана Менделеева складывалась удачно, он стал директором гимназии и училищ Тамбовской губернии, потом Саратовской. Поссорившись в 1826 с М.Магницким был переведён в Пензу, и лишь после долгих хлопот добился нового назначения в Тобольск.
При дешевизне сибирской жизни большая семья Менделеевых (17 детей) зажила неплохо: должность директора гимназии и училищ Тобольской губернии была одной из самых видных в городе.

Детство, воспитание

В год рождения будущего учёного Иван Менделеев ослеп (заболел катарактой) и вскоре лишился места. В 1837 ему была сделана операция снятия катаракты в Москве. Зрение восстановилось, но место в гимназии было уже занято. Вся забота о семье перешла тогда (1834) к матери Менделеева, женщине выдающегося ума и энергии. Она успевала одновременно и вести небольшой стеклянный завод, доставлявший (вместе со скудной пенсией), более чем скромные средства к существованию, и заботиться о детях, которым дала прекрасное по тому времени образование.
По вечерам Мария Менделеева собирала их в гостиной, играла на фортепиано или читала вслух. Впрочем, Митя и сам рано выучился читать - в четыре года - и жадно поглощал книги из библиотеки отца. Позже он вспоминал «аремзянское сидение» как самое счастливое время своей жизни.
Оторвавшись от чтения, мальчик бежал в лес наблюдать за жизнью зверей и птиц. Или приходил на стекольный завод и завороженно смотрел, как струя расплавленного стекла превращается в чашки и графины. Может быть, именно тогда он и увлёкся химией - наукой о чудесных превращениях веществ.
Младший сын особенно обращал на себя её внимание своими необыкновенными способностями; она решила сделать всё возможное для того, чтобы облегчить развитие его природных дарований.

Тобольск – родина Д.И.Менделеева
Родина! Мы с детства знаем, что у всех она своя. Для кого-то – это старый домик на берегу
реки, для кого-то – шумный многолюдный город. Родина – это и прошлое, и будущее. Для
меня и Д.И.Менделеева Родина – Тобольск…

Статья: НАШЛАСЬ ЯПОНСКАЯ ВНУЧКА ДМИТРИЯ МЕНДЕЛЕЕВА

Автор: Любовь Стрельникова

Сайт: Известия Науки

Выдающийся русский химик и мыслитель Дмитрий Иванович Менделеев был обделен внуками и правнуками. Несмотря на шестерых детей, у Менделеева была лишь одна внучка в России - Екатерина Каменская. Другие внуки умирали либо при рождении, либо в младенчестве. Екатерина Каменская, ушедшая из жизни в начале 90-х годов ХХ века, оставила после себя только одного сына - Александра, у которого нет детей. Значит ли это, что род Менделеевых прервется?
"Все господа, которые видели милую нашу Офудзи, говорят, что вы похожи, как две половинки разрезанной тыквы", - это фрагмент из письма, адресованного Владимиру Менделееву, первому сыну Дмитрия Ивановича. Написала его в 1893 году некая Така Хидэсима из Нагасаки. Несколько лет назад это письмо, которое хранится в Петербургском архиве Д.И. Менделеева, увидел Масанори Кадзи из Токийского технологического института. Он проходил постдоковскую стажировку у директора музея-квартиры Д.И. Менделеева Игоря Дмитриева, профессора Санкт-Петербургского университета. Увидел и начал раскапывать эту интригующую историю.
Владимир, в котором отец души не чаял, родился в 1865 г. в первом браке Д.И. Менделеева, окончил Морское училище и с 1884 г. служил офицером во флоте. По протекции отца Владимир в 1890-м попал мичманом на фрегат "Память Азова" и большую часть времени проводил в долгих плаваниях. Фрегат курсировал по Тихому океану и Средиземному морю, выполняя различные государственные поручения. Именно на этом фрегате цесаревич Николай Александрович, будущий император, в 1891 г. прибыл в Японию с визитом.
Периодически фрегат останавливался в порту Нагасаки: то на несколько дней, то на несколько недель. Точные даты выяснил Масанори Кадзи, изучивший послужной список Владимира и вахтенные журналы фрегата, хранящиеся в государственном архиве. Один из заходов в порт случился в 1892 г., когда фрегат присутствовал на морских маневрах японского флота. "Память Азова" пробыл в порту Нагасаки с 12 апреля по 10 мая, почти месяц офицеры и матросы жили на берегу, но вдали от дома. Впрочем, в порту все было предусмотрено для удобства заезжих моряков. Масанори Кадзи рассказал, что до середины XIX века Япония была закрытой страной, а порт в Нагасаки - единственным окном, связывающим страну с миром. Именно здесь шла активная торговля с другими государствами. Иностранные суда стояли неделями, и чтобы скрасить досуг моряков, а заодно и не пускать их дальше порта, здесь был специально насыпан искусственный остров, полностью обустроенный для всяческих нужд: магазины, бары и, конечно, женщины. За многие десятилетия в портовом городе сложилась особая культура в этой деликатной сфере, которая не допускала унизительного положения заинтересованных сторон: заезжие офицеры на время своей стоянки могли оформить брачный контракт с приглянувшейся японкой. Так и случилось с Владимиром Менделеевым. Его временной, контрактной женой стала Така Хидэсима, которая 28 января 1893 г. произвела на свет дочь, как две капли похожую на Владимира. Назвали ее Офудзи в честь горы Фудзияма. Офудзи была первой внучкой великого Менделеева.
О дальнейшем мало что известно. Архив Менделеева располагает лишь двумя письмами Таки Хидэсимы. Первое было адресовано Владимиру и извещало его о рождении дочери. Из этого письма мы узнаем, что накануне рождения Офудзи умерла ее японская бабушка, мать Таки, а сама Така испытывала крайнюю нужду. "После того как ты оставил Нагасаки, я заложила свои часы, кольцо, прочие вещи, заняла у знакомых более 200 иен. Не умею объяснить тебе, как я мучилась, не получая от тебя ни разу письма. В Японии, когда родится ребенок, устраивают ради новорожденного праздник, одевают его в новый костюм, посылают подарки в храм, родственникам, знакомым, приглашают родных и знакомых на обед; я, не имея денег, до сих пор не могу это сделать. Так, мне крайне стыдно перед знакомыми", - писала Така. И в конце - "Мы с дочкою молимся за твое здоровье, чтоб ты не забывал, что ты есть наша сила".
Неизвестно, как Владимир относился к этому японскому чуду. Однако доподлинно известно, что дедушка, Дмитрий Иванович, принял активное участие в судьбе своей японской внучки и, согласно воспоминаниям Ольги, сестры Владимира, ежемесячно посылал Таке известную сумму. Вероятнее всего он вступил с ней и в переписку. Об этом свидетельствует второе письмо Таки от 6 июля 1894 г. из архива Менделеева. На сей раз, оно было адресовано Дмитрию Ивановичу. "Глубокоуважаемый Дмитрий Иванович! Прошу извинения за долгое молчание и осмеливаюсь осведомиться о Вашем здоровье. Мы с дорогою и милою нашей Офудзи здоровы, она уже стала ходить. Препровождаю Вам нашу с ней фотографию. Вместо этого прошу вас прислать нам Ваш портрет. <…> Так долго не имея известия от Володи, я крайне мучаюсь. Поэтому буду чрезвычайно обязанной Вашему Превосходительству, если Вы поставите меня в известность об дорогом моем Володе в Вашем ответе. Желаю от души Вам доброго здоровья, остаюсь преданною и готовой к услугам. Ваша Така Хидэсима".
Вот, собственно, и все. Через три года после рождения дочери в Японии Владимир женился в России на Варваре Лемох, дочери известного художника. Но судьба не была к нему благосклонна: его сын Дмитрий от этого брака умер вскоре после рождения, а через три года законного супружества скоропостижно скончался и сам Владимир.
А как сложилась судьба внучки Менделеева? Была ли эта ветка сакуры плодоносной и живут ли сегодня в Японии потомки Менделеева? Знала ли Офудзи, сколь велик был ее дедушка? На все эти вопросы ответа пока нет. Казалось бы, чего проще - поднять архивы в Нагасаки и все узнать о судьбе Офудзи и ее детей, если они были. "Это не так просто. Дело в том, что в Японии свято соблюдают право неприкосновенности частной жизни, - рассказывает Масанори Кадзи. - Записи актов хранятся в буддийских храмах и в муниципальных учреждениях. Но доступ к ним могут получить только родственники человека, о котором запрашивается информация". И, тем не менее исследование будет продолжено. "Наш университет носит имя Менделеева, - сказал академик Павел Саркисов. - И мы считаем своим долгом довести это расследование до конца. Возможно, что уже очень скоро мы узнаем подробности о японской ветке в генеалогическом древе рода великого Менделеева".
Дата публикации на сайте: 21.03.2004

А теперь немного о Корнильевых - родных матери Менделеева

Очень интересное оказалось семейство, такие у них оказались удивительные и неожиданные родственые связи, что дух захватывает. А какие знакомства....с ума сойти

КОРНИЛЬЕВ Дмитрий Васильевич [ум. после нояб. 1827]. Тобольский купец, дед Д. И. Менделеева по материнской линии, владелец первой в Сибири частной типографии, основанной его отцом. Делами типографии К. занимался почти с момента ее официального открытия (5 апр. 1789), приняв ее в свое ведение от отца по доверенности, выданной 31 июля того же года. Типография активно работала в 1789—1794; в этот период в ней были напечатаны кроме официальных материалов 12 книг и комплекты журналов «Иртыш» (1789—1791) и «Б-ка ученая» (1793—1794). В 1795 К. типографию унаследовал, но должен был ее закрыть вследствие указа от 16 сент. 1796 о запрещении вольных типографий. Вновь типография открылась в 1804 и работала до 1807; за это время в ней была напечатана одна книга в трех томах (1804). Воспаление мозга, перенесенное К., привело к потере памяти, неспособности вести дела и разорению. К. переписался из купцов в мещане и жил в семье дочери Марии Дмитриевны Менделеевой, переезжая с нею из Тобольска в Тамбов, затем в Саратов и оттуда обратно в Тобольск.
Е. И. Капустина, сестра Д. И. Менделеева, вспоминала о саратовских годах жизни деда (авг. 1823 — нояб. 1827): «Каждый день он ходил к обедне, потом в своей комнате занимался чтением и любил переписывать, что вздумается. Он складывал лист обыкновенной писчей бумаги в восьмушку, сшивал такую тетрадку и писал и прозу, и стихи, одним словом, что захочется; потом эти тетрадки сшивал в довольно толстые томики и укладывал их на полочку в своей комнате». Эта привычка была, по-видимому, у К. давней, и ей, очевидно, обязан своим происхождением составленный и изданный им самим «Исторический журнал, или Собрание увеселительных повестей и анекдотов». Сохранилась лишь первая его часть (Тобольск, 1790), но в ней упоминается, что материал был собран для нескольких; В. С. Сопиков в «Опыте российской библиографии…» (2-е изд. СПб., 1904. Ч. 3. № 4103) указывает, что вышли два выпуска. Высказывалось предположение, что «Исторический журнал…» был задуман как периодическое издание, но основывалась эта догадка исключительно на заглавии.
Сам сибиряк, К. адресовал «Журнал» в первую очередь, по-видимолу, землякам, видя свою задачу в том, чтобы расширить их знания о родном крае и пробудить к нему живой интерес. Приблизительно половину первого выпуска занимают небольшие заметки, посвященные истории, географии, этнографии Сибири («О Сибири», «О качестве Сибири», «О бурятах и телеутах», «О разности земли в Сибири, по сю и по ту сторону реки Енисея, и описание Барабинской степи» и др.). Эти выписки из книги И.-Э. Фишера «Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российским оружием» (1774) были первыми в сибирской печати краеведческими статьями. Установление их источника опровергло мнение, согласно которому авторство всех статей, касающихся Сибири, принадлежало самому К., опиравшемуся как на сведения доступных ему авторов, так якобы и на собственные наблюдения и рассказы купцов, разъезжавших по Сибири. Помимо Сибири внимание К. привлекали соседние с нею земли и страны: в «Исторический журнал…» включены две выписки («О китайских деревьях, произносящих цветы», «О китайских деревьях, произносящих чай») из книги Ж.-Б. Дю Гальдг «Географическое, историческое хронологическое, политическое и физическое описание Китайские империи и Татарии Китайския» (1774. Ч. 1). Вместе с тем в «Журнале» предполагались, очевидно историко-географические экскурсы и в др. районы земного шара («С французском городе Рейсе»).
Просветительские намерения К предусматривали нравственное вое питание читателей и приобщена их к художественной литературе После каждой краеведческой заметки следует небольшой «увеселительный» рассказ, преимущественно нравоучительного содержания; в их числе в «Журнал» вошли произведения Р. Стиля, А. Попа, Г. Мора С. Геснера, Ф.-Т.-М. де Бакюлара д’Арно. Источниками этих перепечаток были книга И.-П. Ланге «Смеющийся Демокрит, или Поле честных увеселений с поруганием меланхолии» (пер. с лат.; 1769) и журналы «Праздное время» (1759. Ч. 2), «Собр. лучших соч.» (1762. Ч. 3), «Дет. чтение» (1786. Ч. 6—7).
Лит.: Капустина-Губкина Н. Я. Семейная хроника в письмах матери, отца, брата, сестры, дяди Д. И. Менделеева. СПб., 1908; Младенцев М. Н., Тищенко В. Е. Дмитрий Иванович Менделеев, его жизнь и деятельность. М.; Л., 1938. Т. 1; Блюм А. «Исторический журнал…» Дмитрия Корнильева // Сиб. огни. 1966. № 4; Громыко М. М. Сиб. купцы Корнильевы // Изв. Сиб. отд-ния АН СССР. 1972. № 6. Сер. обществ. наук. Вып. 2; Утков В. Г.: l) Сиб. первопечатники Василий и Дмитрий Корнильевы // Книга: Исслед. и мат-лы. М., 1979. Сб. 38; 2) Книгочий Дмитрий Корнильев и его журнал // Альм. библиофила. М., 1980. Вып. 9 (перепеч.: Утков В. Г. Книги и судьбы: Очерки. 2-е изд., доп. М., 1981); Очерки рус. лит. Сибири. Новосибирск, 1982. Т. 1; Рак В. Д. Библиогр. заметки // XVIII век. СПб., 1995. Сб. 19.
В. Д. Рак

Патриархом семьи принято считать Якова Григорьевича Корнильева, активно действующего в 30-х гг. XVIII в. посадского. По версии тобольского краеведа С.Мамеева, Яков Корнильев происходил из «беглых калмыков» (телеутов), обитавших в XVII в. в прииртышских степях. Еще мальчиком вывез его какой-то русский купец из Джунгарского ханства в Тобольск. На исходе XVII в. Яков получил свободу и по примеру своих бывших хозяев сам занялся торгом.
Судьба покровительствовала начинающему купцу. Яков Григорьевич вошел в доверие к могущественному правителю Сибирской губернии князю М.П.Гагарину. На время отъездов в Москву и Петербург князь передавал ему управление своим имением. Смерть высокого покровителя не помешала успехам Корнильева. Его коммерческая деятельность продолжала крепнуть и расширяться.
Яков Григорьевич занимался хлебной торговлей, потом частично перешел на торговлю восточными товарами, чем обеспечил приличные начальные капиталы для деятельности своих детей. У него было пять сыновей, каждый из которых либо развивал свое дело, либо продолжал дело отца, и одна дочь, которую он удачно выдал замуж за тюменского, а потом и тобольского купца Василия Павловича Зубарева.
В 1739 г. Яков Григорьевич умер, оставив наследникам солидный капитал, а также недавно приобретенную недвижимость: пашни и сенокосы. Наследники пошли по стопам отца.
Старший сын Михаил вложил средства в винокурение и откуп «казенной винной продажи». В 1744 г. он получил откуп на торговлю вином в Березово. До середины 1750-х гг. он развернул широкую торговлю в Кяхте. Трижды Михаил Яковлевич занимал пост президента тобольского губернского магистрата.
Федор Яковлевич Корнильев продолжал хлебную торговлю. Имя Алексея Яковлевича Корнильева принято связывать с одной из первых сибирских стекольных мануфактур. О делах четвертого сына – Ивана Яковлевича Корнильева – практически ничего не известно.
Самым удачливым и преуспевающим из этого поколения Корнильевых стал младший сын – Василий Яковлевич Корнильев. Заработав состояние на продолжении дела отца и старшего брата Михаила – хлебной торговле, винокурении, казенных поставках вина и хлеба, Василий Яковлевич вошел в историю нашего края как основатель первой в Сибири типографии. В ней печатался первый сибирский журнал «Иртыш, превращающийся в Иппокрену». Сфера его деятельности была довольно разнообразна. Он торговал вином и хлебом, слыл прогрессивным промышленником – перекупил бумажную фабрику и завел собственную типографию.
Идея о заведении печатного станка в Сибири была новаторской. Ее в полной мере реализовал сын Василия Яковлевича – Дмитрий Васильевич Корнильев. Он относился к ней как к средству духовного обогащения народа. К работе были привлечены известные литераторы, ссыльные публицисты и поэты.

Сам Дмитрий Васильевич также участвовал в издательской деятельности, выпуская собственный «Исторический журнал, или собрание из разных книг любопытных известий, увеселительных повестей и анекдотов».
В молодости у Дмитрия Васильевича сложились тесные контакты с местной интеллигенцией. Его дочь Мария Дмитриевна вышла замуж за учителя и директора гимназии Ивана Павловича Менделеева. Их сын – известный русский ученый – Дмитрий Иванович Менделеев. Его сестра Ольга вместе с мужем оказывала активную помощь ссыльным декабристам, супруги способствовали строительству нескольких образовательных учреждений в Тобольской губернии.
Однако в начале XIX в. дом Корнильевых стал приходить в упадок: горели или перепродавались фабрики. Василий Дмитриевич Корнильев (брат матери Д.И.Менделеева) в 1830-х гг. переехал в Москву. Он был знакомым А.С.Пушкина, его семьи и многих славных деятелей науки и культуры, принадлежавших к «пушкинскому кругу». На нем род Корнильевых по мужской линии прекратился.

ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ КОРНИЛЬЕВ - ТОБОЛЬСКИЙ ЗНАКОМЫЙ А.С. ПУШКИНА.

Человек, о котором пойдет речь в нашем повествовании, не оставил после себя великих географических открытий, не написал многостраничных романов и даже как бойкий поэт, чем грешило огромное число его современников, не в одном издании пока не замечен. Но он был добрым знакомым тех людей, кем сегодня по праву гордится Россия, в том числе и А.С. Пушкина.
Он родился 23 октября 1793 г. в преуспевающей семье тобольских купцов Корнильевых, что подарили Сибири издаваемый в их типографии первый периодический журнал со звучным названием "Иртыш превращающийся в Иппокрену". Братья Корнильевы вели торговлю во многих российских городах, имели свои лавки и в Москве, отправляли караваны и обозы в приграничный с Китаем городок Кяхту, содержали стекольную и бумажную фабрику, возглавляли долгие годы Тобольский магистрат. Судя по всему, Василий должен был унаследовать дело своих предков и продолжить накопления капитала, еще более укрепить свои позиции, но… судьба его сложилась совсем не традиционно для купеческого сына. Закончив Тобольскую гимназию, он около 1812 г. уезжает на службу в Москву. В Тобольске остается его младшая сестра Мария Дмитриевна, в замужестве Менделеева, мать будущего великого химика. В дальнейшем брат и сестра будут не только поддерживать друг друга, но и вести совместно производство на той самой стекольной фабрике, доставшейся им от предков, дети Менделеевых станут приезжать в Москву к дяде, где познакомятся с литераторами, историками, художниками, добрыми знакомыми Василия Дмитриевича.

Но это все в будущем, а 7 июля 1812 г. наш сибиряк начинает долгий путь по должностной чиновничьей лестнице в Департаменте Министерства Юстиции с низшей должности регистратора. Просматривая его послужной список, хранящийся ныне в Российском историческом архиве, видишь его постепенный подъем от должности к должности и даже высочайшая награда в 1819 г. бриллиантовым перстнем за усердную службу. В том же году он вдруг перебирается на службу в Астрахань и ни кем ни будь, а секретарем при гражданском губернаторе, коим в то время являлся С.С. Андреевский, известный тем, что в 1788 г. в Челябинске привил себе вакцину сибирской язвы, за что получил орден святого Владимира 3-й степени, (первый случай в России награждения врача подобным орденом не за боевые заслуги). В 1804 г. тот же Андриевский основывает Петербургскую медико-химическую Академию. Добавим, что "Главноуправляющим Астраханской, Кавказской губерниями и Грузией" был на тот период известный генерал А.П. Ермолов.
Всего год провел Василий Дмитриевич в Астрахани, но зато получил за отличную службу титулярного советника, чин для молодого человека, пробивающего себе дорогу самостоятельно, без именитых покровителей довольно высокий. Еще чуть и он может уже быть пожалован в дворянское сословие.
После Астрахани Корнильев оказывается в свите Сибирского генерал-губернатора М.М. Сперанского и приезжает на службу в Тобольск в палату уголовного суда советником. Кстати, из записок современников явствует, что многие молодые люди в то время ехали в Сибирь исключительно "за чином" и наш герой в том далеко не исключение. В 1825 году 29 августа он увольняется по собственному прошению "от должности", получив при том долгожданный, надо полагать, чин коллежского асессора, дающий право вступить в дворянство, что он и сделает но далеко не сразу, а лишь через десять лет.

Гипнотизирует дата - 1825 год! Почему вдруг именно тогда, за три с небольшим месяца до выступления на Сенатской площади, Василий Дмитриевич, преуспевающий чиновник, не обиженный чинами и наградами вдруг бросает службу?
Ему 31 год. Знакомства самые обширные, а как увидим позже, и жену себе он выберет из числа людей, как тогда говорили, "значительных". Он знаком с Батеньковым, одним из наиболее активных участников заговора, который так же в то время состоял на службе при Сибирском генерал-губернаторе М.М. Сперанском. Женится он через три года на близкой родственнице Павла Пестеля.
Значит, были у него знакомые среди заговорщиков, а они, как известно, целей своих от близких людей не скрывали, даже наоборот старались привлечь к себе как можно больше, если не прямых участников, то сочувствующих.
Но это все догадки и предположения, а что стоит за истиной причиной увольнения со службы Василия Дмитриевича, мы сегодня сказать с полной уверенностью не можем. После декабрьского выступления в списках, привлеченных к суду или подозреваемых, он не значился. Корнильев обосновывается в Москве и становится управляющим князей Трубецкий. Один из князей, а именно Николай Иванович, весьма своеобразно проявил свое сочувствие к осужденным по суду декабристам - демонстративно перешел в католичество и переехал во Францию.
Дом князей Трубецких близ Покровских ворот, где, уйдя в отставку, Василий Дмитриевич начинает службу частную, наверняка более выгодную, сохранился до сих пор. Он похож на Зимний дворец в миниатюре, вокруг его строительства и прежних хозяев существует множество легенд, а москвичи его прозвали "дом-комод", подчеркивая любопытную архитектуру здания. Именно здесь в 20-е годы 19 столетия собиралось наиболее либеральное московское общество, велись споры, читались стихи, обсуждались последние события. Своих детей в учебные заведения князья Трубецкие не отправляли, но при том обеспечили им блестящее образование, наняв в учителя самых блестящих из университетских преподавателей. Непосредственным воспитателем молодых людей стал М.П. Погодин, а как явствует из его дневников, один из ближайших друзей Корнильева. Несомненно, что именно здесь, в доме князей Трубецких, у Василия Дмитриевича и наладились добрые, а с кем-то и дружеские отношения, с теми, о ком сейчас принято говорить, как о людях, принадлежавших к "пушкинскому кругу".

Но несколько слов о его жене, с которой он сочетался законным браком 22 января 1828 г. в приходе церкви Козьмы и Дамиана на Екиманке.
Отец Надежды Осиповны, Джозев Биллингс, а в русской транскрипции Осип Осипович, родом из Англии, участвовал в 3-м кругосветном плавании капитана Кука в качестве помощника астронома, затем перешел на службу в России, где и заканчивает ее в чине капитан-командора.

В жены он взял девицу Екатерину Борисовну, урожденную Пестель, сестру сибирского генерал-губернатора Ивана Борисовича Пестеля. Но когда случилась свадьба Василия Дмитриевича Корнильева и Надежды Осиповны Биллингс, то родителей невесты в живых не было и брал он ее, как записано в церковных метриках, "из дому княгини Татьяны Михайловны Прозоровской". Когда в семье Корнильевых появляется на свет дочь, то крестными у нее были: князь Георгий Иванович Трубецкой и супруга тайного советника (генеральский чин) Франца Абрамовича Фон-Брина, так же бывшего Сибирского губернатора. Забегая вперед, скажем, что после смерти Василия Дмитриевича Корнильева у него осталось пятеро дочерей: Елизавета, Александра, Надежда, Юлия и Екатерина. Потомки двух из них в настоящее время благополучно проживают в Москве.

Но обратимся непосредственно к А.С. Пушкину и приведем доказательства того, что наш герой был действительно в близких отношениях с великим российским поэтом. В пушкинском архиве хранится черновик стихотворения, начинающегося словами "В начале жизни школу помню я", датируемого началом 1830 г. На обратной его стороне имеется записка следующего содержания: "Корнильевъ приезжалъ разделить горесть о потере лучшаго из людей". Специалисты связывают ее со смертью Василия Львовича Пушкина, дяди поэта, который скончался 20 августа 1830 г. Но некоторые исследователи считают, что не Василий Львович причина визита Корнильева к Пушкину, а ранняя смерть барона Антона Дельвига, лицейского приятеля поэта, умершего14 января 1831 г. Но, так или иначе, из данной записки явствует, что тоболяк Корнильев был знаком с Александром Сергеевичем Пушкиным.
Знакомство их началось, по-видимому, еще в послелицейский период жизни поэта. Так в одном из писем к Погодину такой случай: Н.И. Тургенев, бывая у Н.М. Карамзина и говоря о свободе, сказал: "Мы на первой станции к ней" и как "молодой" Пушкин подхватил: "Да, в Черной Грязи". Погодин не был лично знаком тогда еще с поэтом и в августе 1821 г. пишет Корнильеву о Пушкине: "Говорят, что Кишеневец печатает новую поэму Пленник. Кстати я слышал от верных людей, что он ускользнул к Грекам". Хотя слух оказался неверным, но интересно, что Погодин делится им именно с Корнильевым, в дружбе с которым оставался около трех десятков лет.
В 1869 г. Погодин в письме к князю П.А. Вяземскому вспоминал, как в 1826 г. Корнильев рассказывал ему о чтении лично Пушкиным "Бориса Годунова" у Вяземских в Москве, где тот присутствовал.
Очень близко был знаком Василий Дмитриевич с отцом поэта - Сергеем Львовичем и после трагической гибели его сына всячески старался утешить старика. Об этом пишет Е.И. Капустина, урожденная Менделеева:
"В самый год смерти поэта Пушкина в 1837 году я была с отцом (И.П. Менделеевым) в Москве, где отцу делали глазную операцию. Мы жили у дяди - Дмитрия Васильевича Корнильева, брата моей матери. Он жил на Покровке, в доме князя Трубецкого. Дядя жил хорошо, в прекрасной обстановке, у него было большое знакомство, и я встречала там некоторых литераторов, начиная со старца Дмитриева, - Погодина, Фед. Ник. Глинку, Боратынского, Бороздну. У дяди были назначены по вторникам обеды, довольно парадные, и иногда собиралось довольно много в эти дни. Тут я увидела отца Пушкина, как часто видела и брата поэта Козлова. Первое время, когда Пушкин был еще жив и когда меня познакомили с Сергеем Львовичем, я его спросила, не ждет ли он к себе сына из Петербурга. - "Не думаю, чтоб он скоро приехал", - было ответом. А вскоре получилась и ужасная весть о его кончине. Понятно, что тогда, вероятно, всякий был занят этой грустной историей; у нас же в доме она отразилась на всем, - кажется ни о чем более не говорилось, как об этом. Дядя, понятно, навещал старика и привозил от него подлинные письма к нему Жуковского, Вяземского, - и все это читалось у нас вслух. В один из вторников Ф.Н. Глинка привез свои стихи на смерть поэта, где часто упоминалось: "А рок его подстерегал". После обеда жена Федора Николаевича, Авдотья Павловна читала их вслух…
… Летом (1837 г.) мы жили в Сокольниках, и опять по вторникам старик Сергей Львович ездил к нам, и иногда на мою долю приходилось занимать его…
… Потом к осени уже он приехал проститься, отправляясь в деревню, чтобы повидать жену и детей Александра Сергеевича. В этот раз я помню грустный случай. За день или за два дядя привез из Москвы большой бюст А.С. Пушкина и поставил его в гостиной на тумбочку. Сергей Львович не обратил на него внимания и сел, но вдруг увидел бюст, встал, подошел к нему, обнял и зарыдал. Мы все прослезились. Это не было аффектацией, это было искреннее чувство его, и поэтому в памяти моей сохранилось о старике только сожаление из-за его потери такого сына…"
По случаю смерти В.Д. Корнильева 17 февраля 1851 г. в Москве в некрологе о нем Погодин писал следующее: "Конечно, многие не только в Москве, но и в разных концах России помнят истинно Русское хлебосольство В.Д. Корнильева. Он не был литератором, но был другом и приятелем многих литераторов и ученых. Наука и Словесность возбуждали в нем искреннее к себе уважение. Во всяком общественном деле, которое касалось пользы Искусства, Науки, Литературы, он был всегда верным, всегда готовым участником, на которого заранее можно было положиться. Всякий деятельный журнал, всякая замечательная современная Русская книга имели в нем усердного чтеца и покупателя. Хлебосольство было для него радостию жизни; гости за столом - весельем, украшавшим его семейное счастие. Если же в числе их хозяин угощал у себя профессора, писателя, художника, то казался еще счастливее. Сам всегда скромный и умеренный в суждениях, он оживлялся их беседою и вкушал ее как умственную пищу. Семейные его качества ценит его семья, которая осталась после него безотрадною.… Прощай же добрый человек. Мир праху твоему! Благодарим тебя за твою Русскую хлеб-соль; за твой всегда радушный привет гостям, за твою готовность к участию во всяком общественном деле и за твое доброе сердце…"
Таким запомнили родившегося в Тобольске, но по большей части прожившего в Москве, одного из последних представителей славного рода Корнильевых по мужской линии его современники, друзья. И мы вправе гордиться, что наш земляк входил в число знакомых великого российского поэта и многих славных деятелей науки и культуры.
Хотелось бы, чтоб забытое нами имя Василия Дмитриевича и его непростая судьба были достойно отображены в трудах современных исследователей и он занял соответствующее место в ряду наших земляков.

Софронов В.Ю.,
Центр русской культуы

Родословная купцов Корнильевых

Михаил Корнильев, тобольский купец, президент магистрата, умер в 1753 г., жена – Александра Ивановна, дети – Екатерина, Кристина, Иван, Марья, Алексей.
Алексей Корнильев, тобольский купец, владелец стекольного завода, умер в 1785 г., жена – Марья Ивановна, дети – Марья, Николай, Федор.
Василий Корнильев, тобольский купец, брат Михаила и Алексея Корнильевых, основатель Тобольской типографии, жена – Марфа, дети – Дмитрий, Яков, Анна.
Дмитрий Корнильев, тобольский купец, владелец стекольной фабрики, бумажной фабрики и типографии, жена – Екатерина Ефимовна, дети – Василий, отставной коллежский асессор, дворянин, владелец стекольной фабрики и типографии, Николай, тобольский мещанин, умер в 1815 г., Мария – мать Дмитрия Ивановича Менделеева, умерла в 1850 г.

Н.С.Крюкова,
заслуженный учитель России
(г. Тобольск)

попробовал схематизировать всю информацию, что нашлась в интернете - получилось следующее
в древо включены только кровные родственники Д.И. Менделеева.
http://s002.radikal.ru/i199/1002/28/ef31571990f7.jpg

Ершов и Менделеев: новое и малоизвестное - источник

Есть два имени в тюменской истории XIX века, которые, безусловно, знает весь мир. Пётр Ершов и Дмитрий Менделеев. Автор «Конька-Горбунка» и создатель периодической системы химических элементов. Они жили в одно время, ходили по одним улицам Тобольска и Санкт-Петербурга. Но, оказывается, были близки не только в пространственно-временном отношении.

О своих находках рассказывает читателям журнала «Сибирское богатство» кандидат филологических наук, доцент Ишимского государственного педагогического института им. П.П.Ершова Татьяна Савченкова.

– Татьяна Павловна, ведь имена Ершова и Менделеева историки и прежде ставили рядом?

– В биографической литературе, посвящённой самым знаменитым уроженцам Западной Сибири, просматривается единая схема: Пётр Ершов – ученик Ивана Павловича Менделеева, директора Тобольской гимназии с 1827 по 1834 год (Пётр и его брат Николай обучались здесь с апреля 1827 по 1830 год), а Дмитрий Менделеев – ученик Петра Павловича Ершова, учителя и инспектора гимназии, в которой будущий создатель периодического закона получал образование с 1841 по 1849 год. Вспоминают и о том, что падчерица П.П.Ершова Феозва Никитична стала первой женой Д.И.Менделеева. Но стоило обратиться к архивным первоисточникам – и выявились многие прежде малоизвестные факты, расширившие наши представления о семейных и дружеских контактах Ершова и Менделеева. Так, сам факт женитьбы Дмитрия Ивановича на падчерице Петра Павловича оказался далеко не случаен…

– В чём же эта неслучайность?

– В том, что семьи Ершовых и Менделеевых были в достаточно тесном родстве! Вот запись о рождении Дмитрия Ивановича: «Тобольской гимназии у директора надворного советника Ивана Павлова Менделеева от законной его жены Марьи Дмитревой сын Димитрий родился 27, а крещён 30 Генваря; восприемниками были: исправляющий должность начальника 7-го округа жандармов полковник и кавалер Александр Петров Маслов и коллежская ассесорша Марья Александрова Жилина; тобольский 1-й гильдии купец коммерции советник Николай Степанов Пилёнков и города Ялуторовска 3-й гильдии купца Ивана Петрова Медведева жена Ольга Иванова». Это 1834 год – самого Петра Павловича нет в Тобольске, он учится в Санкт-Петербурге, и через несколько месяцев девятнадцатилетний студент университета стал известен всей России своей сказкой «Конёк-Горбунок». Но давайте обратим внимание на имена восприемников, или крёстных родителей – тогда, как видите, их могло быть четверо у одного младенца.

Вот Николай Степанович Пилёнков (1789-1858) – двоюродный брат матери Ершова Ефимии Васильевны, урождённой Пилёнковой, тобольский купец-миллионер и благотворитель. Он с большой заботой относился к своим племянникам Петру и Николаю. Братья Ершовы проживали в его доме во время учёбы в Тобольской гимназии, а по возвращении в Сибирь из столицы в 1836 году Пётр и Ефимия Васильевна почти год жили во флигеле дома Пилёнкова на Захарьевской улице. Рядом мы видим имя Ивана Петровича Медведева. Его супруга Ольга Ивановна (1815-1866) – старшая сестра Д.И.Менделеева. В семнадцатилетнем возрасте вышла замуж за ялуторовского купца. Марья Дмитриевна Менделеева называла его «добрым и умным зятем». Он был хорошо знаком с декабристом И.Д.Якушкиным, занимался устройством приходского училища для мальчиков в Ялуторовске, одним из первых завёл стеклянную фабрику. Мать И.П.Медведева Евдокия Семёновна происходила из рода Пилёнковых и являлась родной сестрой Василия Пилёнкова – деда П.П.Ершова по матери, и Степана Пилёнкова – отца Николая Степановича. Коротко говоря, двоюродный дядя Петра Павловича Ершова был женат на родной сестре Дмитрия Ивановича Менделеева – то есть они были достаточно близкими родственниками! Иван Петрович скончался скоропостижно 4 января 1842 года. Овдовевшая Ольга Ивановна через пять лет вышла замуж за декабриста Николая Васильевича Басаргина и вернулась в Ялуторовск, где жила до 1857 года, времени окончания ссылки супруга.

Интересна судьба Марьи Александровны Жилиной (1792-1870), урождённой Павлуцкой. Она была близкой подругой Марьи Дмитриевны Менделеевой, которая в 1830 году способствовала браку М.А.Павлуцкой с Петром Дмитриевичем Жилиным, военным в отставке, бывшим адъютантом генерала Платова. Семья Жилиных была близка Менделеевым и – Ершовым. Мария Александровна являлась родственницей Серафимы Александровны Лещёвой, урождённой Протопоповой, первой жены П.П.Ершова (их брак состоялся в 1839 году). И после смерти Серафимы Александровны в 1845 году М.А.Жилина не утратила родственных чувств к П.П.Ершову, стала восприемницей семерых его детей от второго и третьего браков. Кстати, вторым восприемником у пятерых детей являлся Николай Степанович Пилёнков.

– А как относилась Мария Дмитриевна к Петру Павловичу Ершову?

– Судя по сохранившейся переписке – с большим уважением. В письме от 14 июля 1840 года к дочери Екатерине Ивановне она рассказывает о посещении тобольского кладбища. С ней были и её сыновья, в том числе шестилетний Дмитрий: «…Мы – т.е. я, Ваня, Паша и Митя из собора проехали на кладбище. Там поклонилась я праху моих родителей, сестёр, братьев, детей. Когда мы возвращались, Ванечка показал мне памятник над могилой матери Петра Павловича Ершова, много мною уважаемого человека. Я подошла и прочитала эпитафию и велела списать. Она кратка, но в ней видны чувства христианина. Вот она:

Пускай для глаз мрачна земли утроба,

Но ты её темницей не зови:

Она светла для веры и любви.

Благоговей пред тайной гроба

И сень могил благослови…»

Памятник этот не сохранился, и вышло так, что Марья Дмитриевна сохранила для истории литературы ершовские поэтические строки, которыми ещё предстоит пополнить собрание его стихотворений. Сообщая о похоронах супруга в письме от 20 октября 1847 года, Марья Дмитриевна особо отмечает участие в них Ершова: «Да наградит Бог Петра Павловича Ершова за настояние почтить память усопшего при погребении увольнением гимназистов – певчих и гг. учителей. Евгений Михайлович (Качурин – директор гимназии) согласился и сам провожал гроб, а Пётр Павлович с господами-учителями несли до церкви, а потом все провожали до могилы…»

– Учил ли Пётр Ершов юного Дмитрия Менделеева?

– Из писем первой жены Ершова Серафимы Александровны своим родственникам Протопоповым в Петербург, сохранившимся в Музее-архиве Д.И.Менделеева, мы узнаём, что в 1840-х годах дети Менделеевых часто посещали дом Ершова. Но имени Петра Павловича в числе гимназических преподавателей, упоминаемых Менделеевым в автобиографии, не находим. По всей видимости, Ершов не был учителем Менделеева, так как с 1844 года занимал место инспектора гимназии и свою дисциплину – русскую словесность и логику – передал Александру Васильевичу Плотникову, который вёл её с 1844 по 1863 год. Зато подпись исправляющего должность директора гимназии и училищ Тобольской губернии, инспектора гимназии, коллежского советника Петра Ершова стоит в аттестате об окончании гимназии, полученном Дмитрием Менделеевым 14 июня 1849 года.

– Наверняка и знакомство Дмитрия Менделеева с будущей супругой Феозвой Никитичной состоялось в тобольском доме Ершова?

– Совсем не так. История их знакомства очень длинна, витиевата и по-своему трогательна. Весной 1850 года М.Д.Менделеева с сыном Дмитрием и дочерью Елизаветой приехала в Петербург. В августе Дмитрий стал студентом Главного педагогического института. Через месяц он потерял мать, а в 1852 году – сестру. Он остался в столице без самых близких ему людей. Поддержку Менделееву в это время и в дальнейшем оказывали бывшие сибиряки – Скерлетовы, Ивановы, Погожевы, Протопоповы. У Дмитрия возникло дружеское чувство к Феозве Никитичне Лещёвой, племяннице Владимира Александровича и Марии Фёдоровны Протопоповых.

Феозва, старшая падчерица Ершова, была привезена в Петербург одиннадцатилетней девочкой ещё в 1839 году, а после учёбы в московском Екатерининском институте, который окончила в 1845 году, она вернулась в дом дяди. Доброе, почти родственное отношение к этой девушке сквозит в письме Менделеева от 19 октября 1856 года к Протопоповым из Симферополя. В гимназии этого города Дмитрий Иванович, получивший аттестат об окончании института, должен был занять место старшего учителя естественных наук, чему помешали военные действия в Крыму: «…Феозве Никитишне без застенчивости спешу приносить обещание – отвечать на каждое письмо». И в заграничных письмах 1859-1860 годов он делился с Феозвой путевыми впечатлениями от Швейцарии и Италии и обсуждал роман Гончарова «Обломов». Ведь она хорошо знала русскую и зарубежную литературу.

20 марта 1858 года Ершов, в то время директор Тобольской гимназии и училищ Тобольской губернии, приехал в Петербург для встречи с министром просвещения. Он находился в городе своей юности до 1 мая. Много времени проводил у Протопоповых, где встречался с Менделеевым. Сохранилось одно из писем Петра Павловича к своему молодому земляку от 13 августа 1858 года, написанное по возвращении в Тобольск. Оно пронизано мягким дружественным юмором: «Ради Ваших атомов, из которых всё и в которых всё, не скупитесь дарить меня Вашими письмами. Если позволите, я сообщу Вам рецепт, который облегчит Вам исполнение моей просьбы. Возьмите почтовый листок и каждый день, отходя ко сну, черкните и мне, что слышно нового. Когда листок наполните…, суньте его в конверт и отправляйте Ершову в Тобольск. А я буду молить Бога, чтобы он каждый день давал Вам четверть часа свободного времени».

Письмо несёт на себе отпечаток доверительных отношений, сложившихся между Ершовым и Менделеевым в Петербурге. По-видимому, в своём послании в Тобольск Дмитрий Иванович, к тому времени приват-доцент Петербургского университета по кафедре химии, сообщал о личных неприятностях, связанных с назначением на пост министра народного просвещения Е.П.Ковалевского.

Грустное настроение Дмитрия Ивановича, которое пытается рассеять своим письмом Ершов, вызвано также остро переживаемым чувством одиночества. Годом ранее Менделеев получил отказ от Сонечки Каш, дочери бывшего управляющего Тобольской казённой аптекой Марка Ефимовича Каша, переехавшего в Петербург. Утешая Менделеева, Ершов упоминает о своей драме – смерти годовалой дочери Надежды, восьмого ребёнка в пережитой им горестной череде детских утрат.

Письмо позволяет говорить и об общем для Ершова и Менделеева интересе к живописи. Пётр Павлович просит выслать фотографию с картины А.А.Иванова «Явление Христа народу», которая была привезена в Петербург уже после отъезда Ершова.

Но вернёмся к истории женитьбы Менделеева. Ольга Ивановна, старшая сестра, была обеспокоена одиночеством брата Дмитрия. Она неоднократно поднимала тему женитьбы и в разговорах при встречах, и в переписке. 12 апреля 1862 года она писала из Москвы: «Не смею советовать по летам, но Ф.Н. премилая девушка; эта вернее многих по тем достоинствам, которые она имеет». Падчерица Ершова была старше Менделеева на шесть лет, но советы и письма сестры определили будущее 28-летнего Дмитрия Ивановича. Вот запись в его дневнике за апрель 1862 года: «Писать больше и не могу и некогда, и мысли так врозь идут, и тяжко, и свободно – всё так мешается – не разберёшь, право. Надумал, наконец, долго раздумье брало, 10-го поговорил с Физой, а 14-го был женихом. Страшно и за себя, и за неё. Что это за человек я, право? Курьёзный, да и только. Нерешительность, сомнения, любовь, страх и жажда свободы и деятельности уживаются во мне каким-то курьёзным образом. Где всему этому решение – не знаю».

29 апреля состоялось их венчание в церкви Николаевского инженерного училища в Петербурге. Вместе они прожили 19 лет.

– Правда ли, что Д.И.Менделеев участвовал в издании «Конька-Горбунка»?

– Да, Дмитрий Иванович хлопотал о назначении Ершову пенсии после его отставки в 1862 году, о выплате книгопродавцем П.И.Крашенинниковым задерживаемого гонорара за пятое издание «Конька-Горбунка» (1861 г.). А нововыявленные документы из научного архива Менделеева свидетельствуют, что Дмитрий Иванович имел самое непосредственное отношение к 6-му (1865 г.) и 7-му (1867 г.) изданиям ершовской сказки – последним, вышедшим при жизни автора.

И после смерти Ершова в 1869 году Менделеев продолжал заботиться о семье поэта. Наверняка не без его содействия в 1875 году поступил на философско-математический факультет университета старший сын Ершова Владимир. Дмитрий Иванович пытался добиться для него и стипендии, но учёному вежливо отказали, заметив: «Как сын известного литератора, молодой Ершов мог бы, кажется, обратиться с ходатайством к Литературному фонду, выдающему студентам стипендии».

– Были ли известны Менделееву другие произведения Ершова?

–В архиве учёного есть автограф с записанным по памяти и потому неточно воспроизведённым текстом эпиграммы Ершова: «Не верил я в теорию Дарвина, / Покуда не узнал тебя, / Перерождённая скотина». В оригинале: «До сих бы пор я отвергал / Ученье новое Дарвина, / Когда б тебя не увидал, / Перерождённая скотина». В свои письма к друзьям и знакомым Ершов нередко включал собственные стихотворения. Данная эпиграмма, сочинённая уже в последние годы жизни поэта, могла быть отправлена Дмитрию Ивановичу в одном из таких посланий. Остаётся только сожалеть, что от этой переписки сохранилось совсем немного – письма Менделеева к Ершову пропали вместе с архивом поэта.

– Сохранил ли Менделеев добрую память о Ершове после второй женитьбы на Анне Ивановне Поповой?

– Нет, новый брак не помешал Дмитрию Ивановичу сохранить хорошие чувства к бывшей супруге и к её покойному отчиму. Так, Иван Дмитриевич Менделеев, сын от второго брака, вспоминал: «…Отец вращался также с малых лет в кругу педагогов, среди которых, по его словам, были незаурядные личности. Таков был особенно Ершов…, человек остроумный и талантливый, о котором отец сохранил самые тёплые воспоминания». И добавлял в другом письме: «Дмитрий Иванович имел в своей библиотеке разные издания «Конька-Горбунка», любил, когда дети читали ему эту книжку и рассказывал сам, в свою очередь, об этом славном человеке».
Автор: Геннадий КРАМОР

интересные факты из биографии ученого, его семьи и как дополнение к теме Блок А.А.