Обо всем. Мои жемчужины и загадки.

Жертвы самосуда.

Возстановить картину горестнаго происшествія во всѣхъ выяснить виновниковъ ужаснаго злодѣянія- задача слѣдственной власти. Пока же, на основаніи данныхъ, добытыхъ непосредственно, можно сообщить лишь слѣдующее. Въ четвергъ, около З ч. дня, уряцникъ Барабановъ въ помѣщеніи Сельскаго Управленія, въ такъ пазываемой "расправѣ", производилъ допросъ крестьянскаго мальчика М. Языкова, обвиняемаго въ нанесеніи ножевой раны своему товарищу.

Въ расправѣ, кромѣ Барабанова, присутствовали стряжникъ Бубновъ и вызванные свидѣтели. Когда въ расправу пришли родители М. Языкова, то увидѣли сына лежащимъ на полу, въ безсознательномъ состояніи. Мать добавляетъ, что урядникъ брызгалъ на сына водой и старался привести его въ чувство.

Отецъ же побѣжалъ къ священнику съ просьбой напутствовать умиравшаго, по его мнѣнію, мальчика. Священника не оказалось дома. Онъ былъ на миссіонерской бесѣдѣ съ баптистями, въ отдаленной отъ церкви части прихода. Отецъ Языкова побѣжалъ обратно въ расправу. Видъ бѣгущаго, встревоженнаго старика возбудилъ любопытство толпы, которая, по случаю масленицы, наполняла главныя улицы села. Толпа устремилась за нимъ и тѣснымъ кольцомъ скружила расправу. Старикъ Языковъ, опираясь на сочувствіе толпы, потребовалъ выдачи сына. Урядникъ отказалъ. Толпа кричала: "отдайте мальчика отцу; умретъ безъ "поклянія, вы въ отвѣтѣ будете". Староста приказалъ сотскимъ отогнать толпу отъ расправы. Но что могли сдѣлать 2-З человѣка противъ тысячной толпы? Въ рукахъ старика Языкова было 2 кола, которые онъ принесъ для предъявленія уряднику въ качествѣ вещественныхъ доказательствъ. Съ этими кольями сосѣдскіе ребята папали на Мих. Языкова, почему онъ и вынужденъ былъ защищаться ножомъ. Когда урядникъ отказалъ Языкову въ выдачѣ сына, изъ толпы крикнули: "бей, - Сидорычъ, этихъ разбойниковъ, да хватай Мишку". Языковъ ударилъ коломъ стражника, тотъ упалъ. Урядникъ же произвелъ 2 выстрѣла изъ револьвера, которыми ранилъ старика Языкова въ бокъ, свидѣтельницу Сергачову въ плечо и школьнаго сторожа, шедшаго въ лавку и случайно попавшаго въ толпу. Въ отвѣтъ на выстрѣлы, толпа стала бросать камни въ окна. Мать Языкова отчаяшно закричала: "что вы дѣлаете, разбойники, убьете мово Мишку". Урядникъ, стражникъ, староста и очнувшійся мальчикъ спрятались въ аре-

стантскую. Въ это время окна въ расправѣ были уже выбиты. Въ толпѣ закричали: "зажигайте расправу". Ужасъ охватилъ осаждаемыхъ. Урядникъ выстрѣлилъ въ окно и, счистивъ такимъ образомъ дорогу, вмѣстѣ со стражникомъ выскочилъ изъ окна и побѣжалъ къ рѣкѣ, Дознаніемъ установлено, что урядникъ, преслѣдуемый озвѣрѣвшей толпою, пробѣжалъ 20 сажень и упалъ. Лежа на землѣ, онъ поднялъ голову и простоналъ: "проститс меня, я уже не живой". Толпа, наломавъ съ сосѣдняго гумна кольевъ, добила его. Стражникъ побѣжалъ въ другомъ направленіи. Толпа преслѣдовала его по пятамъ и настигла его на 200-й саженя отъ расправы въ глухомъ проулкѣ. Выяснилась ужасающая подробность: стражника били кольями по головѣ и между ногъ, пока онъ не испустилъ послѣдняго вздоха. Свершивъ злое дѣло, толпа, въ глубокомъ молчаніи, стала расходиться. Что совершено убійство знали лишь непосредственные участники преступлепія, такъ какъ значительная часть толпы разбѣжалась уже послѣ первыхъ выстрѣловъ урядника....

Священникъ вернулся съ бесѣды въ 7 часовъ вечера и, не подозрѣвая о несчастіи, сталъ приводить въ порядокъ запись бесѣды, какъ ему докладываютъ, что привезли раненую выстрѣломъ женщину, которую просятъ причастять. Священникъ исполнилъ свой долгъ и отправилъ раненую въ больницу. Только что отъѣхала первая подвода, какъ подъѣзжаетъ новая; старикъ Языковъ. несмотря на собственную рану, проситъ немедленно поѣхать напутствовать его сына, виновника ужасной драмы. Священникъ тотчасъ же отправился къ Языкову въ домъ и дорогою узналъ, что совершено ужасное преступленіе, о которомъ уже дано знать властямъ. Мальчикъ Языковъ былъ въ тяжеломъ состояніи, говорилъ съ большимъ трудомъ, хотя на вопросы отвѣчалъ довольно сознательно. Послѣ принятія Св. Таинъ тотчасъ же былъ отправленъ въ больницу.

26 февраля, въ село прибыли Уѣздный Исправникъ и Становой Приставъ, которые и приступили къ дознанію. Въ тотъ же день было задержано 10 человѣкъ и отправлено въ Новохоперскую тюрьму. 27 утромъ прибыли уѣздные слѣдователь и врачъ, тотчасъ же приступившіе къ судебно-медицинскому осмотру. Населеніе подавлено событіемъ. Не видно уличнаго оживленія, обычнаго для масленицы. Всѣ объяты

страхомъ.



Въ 11 часовъ дня, совершенно неожиданно, на мѣсто происшествія прибыли управляющій губерніей, пице-губернаторъ Графъ Апраксинъ,
Начальникъ жандармскаго управленія полковникъ Тарховъ,
прокуроръ окружнаго суда Волчанецкій,

Слѣдователь по важнѣйшимъ дѣламъ Путилинъ,

отрядъ конныхъ стражниковъ во главѣ съ инструкторомъ, ротмистромъ "Левандовскимъ, мѣстный земскій Начальникъ Якубовичъ.

Пріѣздъ властей произвелъ потрясающее впечатлѣніе охакто на обывателей. Нѣтъ словъ, чтобы достаточно вѣрно рактеризовать ихъ душевное состояніе. Всѣ трепетали, за себя, кто за блазкихъ и знаемыхъ. Нельзя было насчитать и десяти лицъ, сохранившихъ самообладаніе въ эти тревожные дни. Внезапное появленіе цѣлаго соима властей и вооруженной стражи было понято населеніемъ, какъ первое проявлѣніе карающей десницы

Небеснаго Судіи. Губернскія власти, послѣ осмотра труповъ и мѣстъ преступленія, отправились въ домъ мѣстнаго священника, гдѣ имѣли пребываніе до времени погребенія убитыхъ, назначеннаго въ тотъ же день. Положеніе священника было не изъ легкихъ. Онъ былъ потрясенъ событіемъ не менѣе любого изъ своихъ прихоженъ. Требовались громадныя усилія воли, чтобы не растеряться въ это тревожное время.

Нужно было оказать должное гостепріямство высокимъ

посѣтителямъ, одновременно позаботиться о возможно торжественной обстановкѣ погребенія и обдумать слово, которое предстояло сказать въ церкви при погребеніи. Поистинѣ, предстояло рѣшить задачу со многими неизвѣстными... Около 4 часовъ дня, 1по звону въ большой колоколъ, множество народа собралось къ расправѣ, гдѣ лежали убитые. Послѣ литіи, въ преднесеніи св. иконъ и хоругвей, 2 гроба съ останками убитыхъ, сопровождаемые духовенствомъ, всѣми пластями, отрядомъ стражниковъ и тысячною толпой народа, были перенесены въ церковь, гдѣ тотчасъ же началось отпѣваніе.

Величествепныхъ размѣровъ, прекрасной архитектуры храмъ, переполненный народомъ, представлялъ необычное зрѣлище. Среди храма 2 черныхъ гроба, покрытыхъ бѣлыми саванами. Впереди, полукругомъ, какъ бы осѣняя убитыхъ, стоятъ 12 хоругвеносцевъ. Лучи заходящаго солнца снопами врываются въ западныя двери. Смѣшиваясь съ слабыми лучами тысячи свѣчей и побѣждая ихъ, они какъ бы напоми наютъ о конечномъ торжествѣ вѣчной жизни надъ смертью. Трогательные напѣвы погребальныхъ молитвъ раздира

ютъ сердце. Предъ величіемъ вѣчности совершенное злодѣяніе кажется такимъ отвратительнымъ, такимъ невѣроятнымъ, что у многихъ возникаетъ одна и та же мысль: "да не ужасный ли это сонъ"?... Увы... не сонъ, печальная, жестокая дѣйствительпость... Вотъ подходитъ къ концу чинъ отпѣва-

Воронежские епархиальные ведомости. Воронеж, 1866–19171910№ 14

Стихи Анны Александровой

Руки прочь от России.


Руки прочь от России война!
Сгинь, растворись в пепле!
Чтоб не шли воевать сыновья
Не росли в сиротстве дети!

Чтобы не было мин на полях
А весной сады зацветали
Похоронок не ждали в домах
Жёны, матери, россияне

Не греми канонадой война
Пусть умолкнет вой снарядов
В орденах придут сыновья
Заслужив за свой подвиг награду

А погибшим в грозных боях
Память вечная в поколеньях
За разрушенные города
За сожженные деревни

Будем помнить всех поименно
В молитве коленопреклоненной

Иринна написал:

[q]

День памяти жертв политических репрессий.
мои
Протоиерей Тихон
Иерей Александр
Уб. Иоанн
Тимофей

На фото .Мемориал Дубовка. Воронеж 30 октября 2021



Среди рябого пыльного песка
Гранита глыбы встали угловато.
Прикрытые цветами на века
Уснули революции солдаты.

А за седыми елями Кремля
Есть плиты с небогатой позолотцей,
Где приняла стена или земля
Мыслителей, героев, полководцев.

На дальних перекрестках, где сошлись
Разбитые проселки с большаками
Фанерный безымянный обелиск
Порой украсят школьники венками.

А в память тех, кто похоронен был
Без холмика, без имени, без даты,
Стоят в ряду прославленных могил
Могилы Неизвестного солдата.

Но нету ни креста и ни венца
Ни обелиска с красною звездою
Над теми, чьи раздавлены сердца,
Кто Родине был предан до конца,
Но умер, проклят, Родина, тобою.

Кто был живой с живыми разлучен
По ханжески расчетливым наветам,
Кто был при жизни наспех оклеветан,
Кто был посмертно наскоро прощен.

О них не плачут скорбные страницы.
Их не почтят молчаньем в юбилей.
Лишь боль глухая в сердце сохранится
У выстоявших в горе матерей,
И лишь вопрос взволнованный таится
У их осиротевших сыновей...

Ни холмика, ни имени, ни даты.
О, Родина! Заплачь и ты о них:
Ведь эти жертвы и твоя утрата,
И эти мертвецы - твои солдаты
И лучшие из сыновей твоих.

В лишениях, заботах и борьбе
Они мечтали "сказку сделать былью" -
И стали просто лагерною пылью.
Они верны и мертвые тебе,
О, Родина! Заплачь об их судьбе!
СТИХИ Ю. Забинкова

[/q]

Нас этапами пешими, Эшелонами длинными
Гнали в дали кромешные,
Разлучали с любимыми.
До кровавого пота мы
День и ночь чуть не до свету
Безотказно работали,
Ели пайку не досыта.
Нас потоком зловещим
Настигала пурга,
Как ненужные вещи
Заметая в снега.
В безымянных могилах
Мы окончили век...
Кто забыть о нас в силах,
Если он - человек?
Т. Лещенко-Сухомлина

Когда деревья были большими
Лариса Шуминская
Когда нам деревья казались большими
И солнышко в небе светило так ярко!
А радуги были цветнее и шире,
Когда на качелях катались мы в парке,

Нам было уютно в той маленькой жизни,
Тогда мы, с надеждою, верили в сказку,
Смеялись и пели, играли, дружили,
А мамины руки дарили нам ласку.

Мы верили в чудо и Деда Мороза,
И в Бармалея, что в Африке жаркой...
На елке сверкали игрушки и звезды,
А утром под ней находили подарки.

Но выросли мы , не успев оглянуться,
Так взрослыми стать поскорее спешили!
Сейчас на минутку, хотя бы, вернуться,
Туда, где деревья стояли большие.