Трофимовские истории

Капуста

В Ленинграде Василий Афанасьевич работал на заводе. Дело было перед Великой Отечественной войной.

Однажды, привезли капусту в бочках. Качество капусты было не очень хорошим, поэтому вырыли котлован и всю эту капусту закопали.

В блокаду дед вспомнил про эту капусту. Её откапывали и варили похлёбку для рабочих завода.

Настойчивость – черта его характера

Летом 1941 года мой дядя Болеслав Васильевич окончил 5 классов (на этом его обучение в школе закончилось) и уехал на каникулы к родителям Татьяны Ивановны в д. Котлован Удомельского района Калининской (Тверской) области. Ему было 13 лет.

22 июня началась Великая Отечественная война и вернуться в Ленинград он уже не смог, остался в Котловане вместе с бабушкой Анастасией Григорьевной.

В 1942 году его отец Василий Афанасьевич с женой были эвакуированы из Ленинграда по Ладожскому озеру. (Бабушка рассказывала, что было очень страшно, на её глазах одна из машин ушла под воду, бомбили.).

Отец сделал сыну вызов в Ишим, но уехать из Котлована было очень сложно, шла война, пассажирские поезда не ходили. Только благодаря своей настойчивости, Болеслав Васильевич все-таки сел в военный эшелон на вокзале Удомли.

Ехал он на третьей полке, всё, что у него было – это сухари, которые он обменивал у солдат на сахар. Приехав в Ишим, он стал разыскивать семью отца по описанию, которое последний давал в письме.

В то время Василий Афанасьевич с Татьяной Ивановной снимали жильё в землянке. Когда Болеслав заглядывал в землянки (их тогда было много), ему отвечали, что подавать нечего. Он был настолько худ и грязен, что его принимали за нищего.

ЭВАКУАЦИЯ

Василий Афанасьевич перенёс гангрену между Финской войной, в которой принимал участие, и Великой Отечественной, поэтому у него был «белый билет».

Уехать из Ленинграда не могли, потому что его жена, Татьяна Ивановна, была военнообязанной (и видимо, до рождения сына, ею и была).

Когда им разрешили эвакуироваться, они стали собирать вещи. Многие вещи висели на стене, на гвоздике. Вот бабушка стоит, смотрит на них и думает: «Нет, не смогу снять!», так они и остались висеть на том гвоздике.

ИШИМ

Их было четверо – бабушка, дед, его сестра Марина и её сын Влад. Эвакуировали их из Ленинграда в Алма-Ату в дистрофическом состоянии.

Ехали в поезде, разговаривали с людьми и деду кто-то дал совет: «Не надо ехать в Алма-Ату, там сейчас сезон фруктов, накинутся на них и умрут от дизентерии. По пути город есть – Ишим, вот туда и поезжайте».

Василий Афанасьевич совету последовал, когда остановились на станции "Ишим" сходил к начальнику станции, порасспрашивал. Тот ответил, что в городе работа есть, из еды - картошка.

Недолго думая, дед высадил семью и тётю Граню, с которой познакомились в поезде, в сибирском городке. Говорят, что они все ревели в голос, но ослушаться не посмели.

Тех, кто приезжал из Ленинграда, очень часто устраивали работать на мясокомбинат, по словам моего двоюродного деда Бориса Соловьёва, чтобы отъедались.

Говорят, что есть хотелось очень сильно, дед, поначалу, много еды не давал. Семья злилась, в сердцах называла его жадным, а он был мудрым! Все выжили.

Любовь всей жизни

Кошки и собаки – это была самая большая любовь моей бабушки, которая, кстати, передалась по наследству её младшей дочери Валентине.

Мне запомнились трое:

Барсик – сиамский кот с обрубленным хвостом и обмороженными ушами. Спал только с бабушкой на подушке возле её головы. Если его не замечали, спокойно мог куснуть за ногу. Был истинным разбойником и бродягой!

Чита – большая рыжая собака, которую постоянно кормили из ложки, потому что она плохо ела. Чита вела себя совершенно спокойно, не сопротивлялась, послушно открывала пасть.


Тарзан – ньюфаундленд с очень-очень короткими лапами, умница и красавец!

Приплясывал, поскуливал и падал на спину при виде чесалки. После возвращения из леса сухим и чистым, обязательно плюхался в огромную лужу возле дома, которая никогда не пересыхала, и понурив голову шел к будке. Он был отличным сторожем, грозно лаял и рвался с цепи при виде посторонних.

Открылась калитка, зашла соседка, Тарзан пришёл в движение…и, о ужас, сорвался с цепи. Представьте себе картину, стоит бледная женщина, на неё несётся мохнатый чёрный, очень грозный пёс! Подбегает и проносится мимо:

«Ура, свобода! Сами сторожите свой дом!»

Татьяна Ивановна с Читой и Тарзаном.

На другом краю страны

Мы приехали в Улитовку на ноябрьские праздники. Приближалась зима, но заморозков ещё не было. Кусты просто ломились от зелёных помидоров. В Приморье зелёные никому не нужны – всё под снег!

Другое дело в Сибири, помидоры в открытом грунте созревать не успевают, их собирают зелёными и хранят в тёплом тёмном месте. Мама была из Сибири! Жалко ведь, пропадут!

Взяла ведро, собирает. Рядом ходит бабушка Мария Петровна и причитает: «Люся, зачем ты собираешь эти помидоры, кому они нужны!»

Помидоры опустили в подпол. Наступил январь.

На день рождение Марии Петровны собрались родственники, организовалось застолье и в самый разгар праздника, гордо подняв голову, входит бабушка с огромной чашкой красных помидоров:

- Маша, где ты их взяла!?

Это сейчас никого не удивишь красным помидором зимой, а в советское время было всё совсем по-другому.