Лодыгины

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Софья Александровна Крылова, родилась в Алатырском у. Самарской губ. [(1836 - 1.03.1916, 80 лет, похоронена на Ваганьковском кладбище, отпевание в ц. Тихона у Арбатских ворот. (1.03.1916 – умерла вдова отставного ротмистра Софья Александровна Лодыгина, 80 лет.)] в с. Ардатово ( а м.б. в д. Висяга).

Мать - Мария Михайловна Филатова, отец - Александр Алексеевич Крылов. Вышла замуж за Епафродита Петровича Лодыгина (1810 - 1886).

Вот корни этого Эпафродита Петровича я и ищу. . Его отец, Петр Лодыгин, был из Тамбовской губ. Липецкого уезда. В Тверской губ. жили его близкие родственники. В семье сохранилось воспоминание о том, что на день рождения их дочери, Анны Э., в марте, и на другие праздники из имения их очень близкой родственницы присылались цветы, клубника и прочие оранжерейные вкусности. Да и сама Анна Епафродитовна рассказывала своей внучке о садах и оранжерее в имении родственницы (но вот правнучка уже не помнит названия села).

М.Б. это были фрукты и ягоды из оранжерей с. Алексейково?
" ....Яблони, вишни, сливы, а тем более персиковые деревья плохо приживаются в современном Лесном районе. А в начале ХХ века здесь, в поместье Лодыгиных (д. Алексейково), в специальных теплицах и оранжереях плодоносили вишни и круглый год цвели розы. В имении по подземным трубам текла и горячая и холодная вода. Очевидцы сравнивали отапливаемый сад Варвары Лодыгиной в Алексейкове с чудом света: висячими садами Семирамиды.
В Алексейкове - единственная сохранившаяся на территории современного Лесного района дворянская усадьба Лодыгиных. Ее первые хозяева: генерал-майор Николай Иванович Лодыгин и его жена Елизавета Михайловна (ур. N) (они есть в книге Чернявского под № 667) - жили здесь в середине XIX века. Управляющим у них был Теодор Гоппмайер - дед известного писателя и путешественника Владимира Арсеньева. Дом многое может рассказать о хозяевах. ...Стараниями помещиков в 1886 году в Алексейкове была выстроена церковь Александра Невского. Тогда же и возведен кирпичный барский дом с мезонином и зимним садом. Для крестьян в имении была выстроена больница, рядом с ней - дом врача. Помещики позаботились и о том, чтобы свои дома были у управляющего имением, садовника, священника.
В начале ХХ столетия имение унаследовала Варвара Александровна Лодыгина. ....После революции владелицу, к тому времени вдову, выселили из имения, разрешив жить в Москве. Столь гуманное отношение к себе она заслужила своей благотворительной деятельностью: при ее содействии жители окрестных деревень получали образование и врачебную помощь. Скончалась Елизавета (? Варвара -valcha) Лодыгина в 1936 году.
Сейчас в деревне Алексейково стоит заколоченный полуразрушенный барский дом. К озеру по-прежнему спускается кедровая аллея со следами прежней ухоженности. На всем лежит отпечаток гордого умирания. В усадьбе нет больше ни зимнего сада, ни чудо-водопровода....

Ольга ВИШНЯКОВА

Весной 2011 года, после долгих поисков я нашла точный ответ на вопрос чей сын Петр Лодыгин (отец Эпафродита). Это, как я и предполагала ранее, Николай Иванович Лодыгин, помещик Тамбовской и Рязанской губ. (Раненбургского у.).
ГАТО. Ф.161, Оп.1. Д. 22. 1785 г. (Липецкий у.): 1. Ладыгин Иван 2.(1) Ладыгин Николай Иванович (с. Никольское), р. в 1741, прапорщик в отставке, жена - Елена Лукинична Вельяминова, дворянка. Дети: Николай (р. в 1783 г.), Иван (р. 1770 г.). Петр (р. в 1765 г.), Афимья, Аграфена (р. в 1773 г.), Марья (р. в 1772 г.), Александра (р. в 1769 г.).

Я не нашла пока ПС Эпафродита Петровича и не могу определить его службу, знаю только, что во 2-й половине 19 века, он жил и служил в Москве,
Есть фотогр. в мундире какого-то гражд. ведомства...., но, увы, пока этот мундир не определился.......

Известно также, что Аграфена Николаевна Себрякова (см. выше ГАТО) обвенчавшаяся в 1796 г. с Василием Михайловичем Себряковым (Донское казачество) была урожд. Лодыгиной, и московская семья Анны Епафродитовны Лодыгиной хранила некоторые вещи, принадлежавшие ее внучке, Анне Михайловне Себряковой (матушке Арсении), которая умерла в 1905 г.

ПС. Внучка Анны Епафродитовны в 2002. г. передала сохранившеся в семье вещи Анны Михайловны Себряковой (игуменьи Арсении) в 2003 г. в Волгоградский краеведческий музей.

http://svtnikola.cerkov.ru/201...vedickaya/

Игумения Усть-Медведицкого Преображенского монастыря Русской православной церкви. Причислена к лику местночтимых святых Волгоградской митрополии на заседании Священного Синода Русской православной церкви 21 октября 2016 года.
http://www.youtube.com/watch?t...EjdeQPdnVY
http://www.youtube.com/watch?v=HAgqVdQ1rbw&vl=ru

Садовая-Кудринская ул., д.22с1.Фото 1975 - 1979 гг.

В начале XX века он принадлежит дворянке Ладыгиной Софье Александровне, ур. Крыловой (1836 - 1916 гг.), жене отставного капитана, статского советника Епафродита Петровича Ладыгина (1810 - 1886).
Ю. Федосюк в книге "Москва в конце Садовых" пишет, что дома на этом участке были построены в начале XX века, но ни архитекторов, не точный год постройки не указывает.

Софья Александровна приходилась родной тетей академику Алексею Николаевичу Крылову, известному математику и кораблестроителю. По отцу и матери она была в родстве с Ляпуновыми, Филатовыми, Капицами

Ее муж приходился родственником известной матушке Арсении (А.М. Себряковой), и когда матушка бывала в Москве, она всегда останавливалась у Лодыгиных.
Садовая-Кудринская ул., д. 22с1.

http://www.navy.ru/publications/books/shelf/memories/5.htm

Из воспоминаний Академика А.Н. Крылова

Теплый Стан.
Сеченовы и Филатов
Село Теплый Стан Курмышского уезда Симбирской губернии, дворов в 200, тянется двумя порядками версты на полторы. Посредине южного порядка церковь; западная половина села была филатовской, восточная — сеченовской. Филатовская усадьба принадлежала дяде моего отца, Петру Михайловичу Филатову, и состояла из сада в 16 десятин со старыми громадными деревьями, из которых одному, отполировав сечение коры(1), отец в лупу насчитал до 400 лет, двух барских домов, дома управляющего и усадебных строений. В большом доме жил сам Петр Михайлович, а в другом, малом, гостили сестры отца: незамужняя Анна Александровна Крылова и замужняя Софья Александровна Лодыгина. Сеченовская половина заключала старый большой двухэтажный дом с садом и усадьбой, где жили братья Андрей и Рафаил Михайловичи Сеченовы. Рафаил был женат на Екатерине Васильевне Ляпуновой, Андрей в то время до 1872 г. был холост. Вместе с Екатериной Васильевной жили ее сестры: Глафира, Марфа и Елизавета Васильевны Ляпуновы, приходившиеся родными тетками моей матери. Кроме того, на сеченовской половине были усадьбы Алексея Михайловича Сеченова и Варвары Михайловны, по мужу Кастен. У Петра Михайловича Филатова были тогда только дочери — Маша, годом старше меня, и Варя, моложе меня года на четыре и поэтому считавшаяся «маленькой». У Рафаила Михайловича была единственная дочь Наташа, года на три старше меня. У Наташи было три тетеньки, да гувернантка, а я считался разбойни-ком, так как кинул в тетю Марфу чуркой, и Наташу от меня прятали и играть с ней не позволяли. Обе половины Теплого Стана были нам сродни, поэтому примерно каждый месяц мы из Висяги ездили всей семьей гостить дня на три в Теплый Стан. Отец останавливался у Филатовых, а мать со мной — у Сеченовых. Из этих поездок мне особенно врезались в память поездки летние. Дорога шла через Кишу и Семеновскую степь, причем Кишу приходилось переезжать три раза: один раз вброд и два раза по мостам. При переезде вброд через болотистую Кишу обыкновенно слезали кучер и отец и, тыкая в тину кнутовищем, шли искать, как отец говорил, «где хуже», чтобы лошадей и тарантас не завязить. Обыкновенно везде было «хуже», тогда рубили ивовые кусты и настилали некоторое подобие гати. Мосты были тоже такие, что при проезде через них из тарантаса все вылезали и ходившая на левой пристяжке пугливая Элеонора отстегивалась и проводилась отдельно в поводу. В Семеновской степи всегда можно было видеть стаи журавлей и дрохв, перелетали стаи уток разных пород, кулики и изредка бекасы и дупеля, кружили ястребы, трепетали кобчики. Отец учил меня отличать издали птицу по полету; все это, конечно, меня занимало, и я любил эти поездки, тем более, что от Висяги до Теплого 25 верст и поездка не была утомительной. В Теплом меня, как помню, особенно занимало то, что дядя Эпафродит Петрович Лодыгин давал мне стрелять в цель из ружья монтекристо и что на печке в доме была прекрасно нарисована карикатура, изображавшая всех теп-лостанских помещиков, собравшихся на балконе филатовской усадьбы, причем Андрей Михайлович Сеченов с дубинкой в руке вел на цепи, вместо медведя, теплостанского попа. Мне особенно нравилось, что я мог узнать каждого из нарисованных лиц. На пасху и рождество, когда попы приходили «славить», цепь и дубинка соскабливались, и тогда выходило, что просто пляшут поп и Андрей Михайлович. Затем цепь опять подрисовывалась. Кроме того, Эпафродит Петрович показывал мне «редкости»: старинную кольчугу, шестопер и подлинный кистень, которым разбойник Гурьянов человек 20 перебил. Кистень этот Эпафродит Петрович купил, когда после суда над Гурьяновым распродавались «с торгов» вещественные доказательства. Кистень был самодельный, из молодого дубового комелька, вершков 10 длины, служившего рукояткой, к которой на сыромятном ремне, длиною вершка в два, была привязана трехфунтовая лавочная гиря. Как видно, оружие это было страшное. В сеченовском доме мне памятна мастерская (столярная и слесарная), в которой работал Андрей Михайлович. Он иногда давал мне в руки стамеску и показывал, как надо точить по дереву. Летом в Теплый Стан наезжал гостить к братьям профессор Иван Михайлович Сеченов, знаменитый физиолог. Иногда он читал собравшимся родным и знакомым лекции на лягушках, которых мне поручалось наловить в прудах филатовского сада, за что я тоже допускался на эти лекции. Я уже тогда твердо знал строение тела лягушки и зачем какой орган служит, о чем, в свою очередь, я читал лекции мальчишкам многочисленной сеченовской дворни, препарируя лягушек перочинным ножом по-своему. Летом, вероятно 1872 г., Иван Михайлович приехал не один, а со своим другом, профессором хирургии Пелехиным. О приезде знаменитого хирурга скоро узнали в округе, и к Сеченовым повалили больные из ближних и дальних мест. Пелехин никому не отказывал в помощи; большая беседка в сеченовском саду была обращена в больницу, где лежали больные после тяжелых операций (извлечение камней), как я помню, так как эти камни затем с интересом рассматривались, и их доводилось видеть и мне. Особенно же прославился тогда в нашей местности Пелехин несколькими удачными операциями по снятию катаракты: «слепых зрячими делает, вот это доктор, не толстопузому Кастену чета, который, кроме касторки, других лекарств не знает». Из этих операций мне запомнилось снятие катаракты, произведенное им тетке моей бабушки и Петра Михайловича Филатова, Наталии Ниловне Топорниной, урожденной Ермоловой (родной дочери екатерининского генерал-интенданта Нила Ермолова, про которого мне затем довелось читать в «Русской старине», что он «обеими руками грабил» и имел до 10 ООО душ). Наталии Ниловне в это время было далеко за 80, в нашей местности она пользовалась большим уважением. Наталия Ниловна была совершенно слепой более 15 лет; узнав о Пелехине, приехала она из своего имения Черновское в Теплый и поселилась у своего племянника П. М. Филатова, где Пелехин и произвел операцию. Пробыв положенное числа дней в темной комнате и убедившись затем, что глаз ее стал зрячим, она своеобразно и по-старинному отблагодарила Пелехи-на. В зале филатовского дома собрались многочисленные родственники, многие приехавшие издалека. Был отслужен торжественный молебен, на который был приглашен Пелехин. После молебна Наталия Ниловна твердым и ясным голосом сказала несколько слов благодарности и поклонилась ему в ноги. Встала, ей подали икону, и она сказала: — Стань теперь ты на колени, я благословлю тебя этой древней иконой, которая в нашем роде передается из поколения в поколение более трехсот лет, храни ее, и господь сохранит тебя и ту мудрость врачевания, которую он тебе даровал. Пелехин был растроган буквально до слез. В это же лето гостили у Сеченовых братья Александр, Сергей и Борис Михайловичи Ляпуновы с их матерью Софьей Александровной и младшей сестрой, которую лечил Пелехин. Это были дети покойного профессора астрономии Михаила Васильевича Ляпунова; замечательно, что все три брата стали впоследствии знамениты: Александр как математик, Сергей как музыкант-композитор, Борис как филолог-славист. Может быть, тут сказалась, с одной стороны, наследственность, а с другой — влияние Ивана Михайловича Сеченова и того уважения, которым он пользовался как среди обширной родни, так и всех его знавших. Невольно припоминается также из того времени жившая в сеченовском доме гигантская фигура Павла Дмитриевича Алакаева, письмоводителя Рафаила и Андрея Михайловичей, бывших мировыми посредниками. Росту он был 2 аршина 15 вершков, весу 12 пудов, силищи непомерной и редкостной доброты. — Павел Дмитриевич, поиграй мной в мячик, — он брал тогда меня, 9-летнего мальчика, на руки, подкидывал почти до потолка и ловил, как мячик. Мой отец и Андрей Михайлович Сеченов были тоже очень сильные люди; они охотно любовались силою Павла Дмитриевича и наглядными ее проявлениями, которые он, по их просьбе, и демонстрировал на дворе сеченовского дома. Остряк Петр Михайлович частенько говорил: — Что вы его по силе с людьми сравниваете, его надо равнять вот с моим коренником или вон с быком. Хотя от филатовской усадьбы до сеченовской было всего с версту, но обыкновенно друг к другу ездили, для чего запрягались тройкой, не знаю филатовской или сеченовской работы, «дрожки», на которых усаживалось в два ряда спинами друг к другу человек 12. Как-то у подъезда сеченовского дома садились в дрожки Филатовы с гостями, и вот пристяжная зашалила, постромка свалилась с валька. Андрей Михайлович ухватил эту постромку, стал осаживать пристяжную, которая взметнула задом, и копыто, хотя и слегка, коснулось подбородка Андрея Михайловича так, что он упал. Конечно, поднялся визг барынь, крики, ахи и прочее, и вдруг раздается голос Петра Михайловича, внесший общее успокоение: — Семен, посмотри, цела ли подкова, а что зубы у него целы — и смотреть не надо. О крепости зубов Андрея Михайловича дедушка Петр Михайлович имел основание судить по собственным рассказам Андрея Михайловича о времени его студенчества на факультете восточных языков в Казани. В тридцатых и начале сороковых годов факультет восточных языков был при Казанском университете, поэтому при Казанской гимназии в то время была учреждена своеобразная «бифуркация»: начиная с четвертого класса, желающие идти по окончании гимназии на факультет восточных языков освобождались от изучения математики и физики, а изучали, смотря по желанию, или арабско-персидскую, или китайско-маньчжурскую грамоту и словесность. Так вот Рафаил Михайлович записался на арабско-персидскую, а Андрей — на китайско-маньчжурскую специальность. Рафаил был усидчив и аккуратен, каллиграфически писал любым шрифтом, хорошо чертил и рисовал и хотя после гимназии в университет не пошел, но через много лет, будучи мировым посредником, он в татарских селах частенько удивлял мулл тем, что сам читал арабский коран, приводя татар к присяге. Андрей по окончании гимназии был несколько лет в университете по китайско-маньчжурскому отделению, но на вопрос: «Андрей Михайлович, расскажите что-нибудь, как вы в университете в Казани учились», обыкновенно начинал рассказ так: — Был я в университете третий год; справлял купец Толстобрюхов свадьбу, а у нас, студентов, было заведено приходить на купеческие свадьбы скандалить, а он не только своих, но и синебрюховских молодцов про запас призвал. Вот я вам доложу, драка-то была, конечно, и нам попало здорово, ну да зато позабавились. Полиция нас потом разгонять стала, мой товарищ Селезнев думал, что квартальный, — как хватит его плашмя по спине осиновой лопатой, так лопата на три части разлетелась, а он оказался не квартальный надзиратель, а сам частный пристав; уж еле-еле потом в складчину роскошным обедом откупились. Других воспоминаний у Андрея Михайловича о времени учения в Казани не было, и, по-видимому, в китайско-маньчжурской словесности он не был силен. Петр Михайлович был страстный ружейный охотник, поэтому осенью в теп-лостанских рощах и в ближайших перелесках устраивались облавы, на которых бывал и я, конечно, без ружья и при условии стоять с отцом и не шевелиться. Облавы двух родов: одни, когда дозволялось стрелять всякую дичь, т. е. и зайцев, и тетеревов, и вальдшнепов, а другие, когда дозволялось стрелять только по волку и по лисице. На этих последних облавах особенно был удачлив Петр Михайлович: ни у кого ничего, а он, смотришь, либо лисицу, либо волка взял, а раз при мне пару молодых волков дуплетом убил. При этом был с ним такой случай. Стрелок он был горячий, не всегда осторожный. После загона собрались все, Павел Дмитриевич Алакаев и говорит: — Петр Михайлович, вы мне ногу прострелили, вот смотрите, — и показывает свой сапог, пробитый картечиной. — Так что же было делать, куда ни посмотришь — все твои ноги, ведь ты ими весь лес загородил; сапог я тебе действительно прострелил, сапоги я со-оружу тебе новые, если только в Курмыше кожи хватит, а насчет ноги ты врешь, шкура у тебя толще слоновой, ее картечина не пробьет. Снимай сапог, покажи. Действительно, при общем хохоте оказалось, что бывшая на излете картечина пробила сапог, а на ноге Павла Дмитриевича оставила лишь маленький си-нячок. Невольно вспоминается образ жизни Андрея Михайловича, продолжавшийся неизменно около 50 лет до самой его смерти в 1895 г. Вставал он рано, часов в шесть, и начинал что-нибудь делать в мастерской, занимавшей две комнаты во втором этаже сеченовского дома. Каждые пять минут он прерывал работу и подходил к висящему на стене шкапчику, в который для него ставился еще с вечера пузатый графин водки, маленькая рюмочка и блюдечко с мелкими черными сухариками; выпивал рюмочку, крякал и закусывал сухариком. К вечеру графин был пуст, Андрей Михайлович весел, выпивал за ужином еще три или четыре больших рюмки из общего графина и шел спать. Порция, которая ему ставилась в шкапчик, составляла три ведра (36 литров) в месяц; этого режима он неуклонно придерживался с 1845 по 1895 г., когда он умер, имея от роду под 80 лет. Замечательно, что, живя безвыездно в деревне, он выписывал два или три толстых журнала, две газеты, имел хорошую библиотеку русских писателей, для которой он своими руками сделал превосходный, цельного дуба, громадный шкап. Русских классиков он всех перечитал и хорошо помнил; хорошо знал критиков — Белинского, Писарева, Добролюбова; иногда заводил с молодежью беседы на литературные темы и умел ошарашить парадоксом, если не всегда приличным, то всегда остроумным, и это несмотря на ежемесячные три ведра водки в течение 50 лет. Про знаменитый роман Чернышевского «Что делать?» говорил: «Наврал попович, это вовсе не Ваня и не Мария Александровна описаны», но в подробности не вдавался. Известно, что Иван Михайлович Сеченов по окончании курса Инженерного училища, прослужив недолго в саперах, вышел в отставку и поступил на медицинский факультет Московского университета. Здесь он сблизился и подружился с С. П. Боткиным. О чем была докторская диссертация Боткина, я не знаю, но диссертация Ивана Михайловича была на тему: «О влиянии алкоголя на температуру тела человека». Не знаю, служил ли ему его родной братец объектом наблюдений, но только через много лет, в конце 80-х годов, Иван Михайлович передавал такой рассказ С. П. Боткина: — Вот, Иван Михайлович, был у меня сегодня интересный пациент, ваш земляк; записался заранее, принимаю, здоровается, садиться в кресло и начинает сам повествовать: — Надо вам сказать, профессор, что живу я давно почти безвыездно в деревне, чувствую себя пока здоровым и жизнь веду очень правильную, но все-таки, попав в Петербург, решил с вами посоветоваться. Скажем, летом встаю я в четыре часа и выпиваю стакан (чайный) водки; мне подают дрожки, я объезжаю поля. Приеду домой около 6 1/2 часов, выпью стакан водки и иду обходить усадьбу — скотный двор, конный двор и прочее. Вернусь домой часов в 8, выпью стакан водки, подзакушу и лягу отдохнуть. Встану часов в 11, выпью стакан водки, займусь до 12 со старостой, бурмистром. В 12 часов выпью стакан водки, пообедаю и после обеда прилягу отдохнуть. Встану в 3 часа, выпью стакан водки... и т. д. — Позвольте вас спросить, давно ли вы ведете столь правильный образ жизни? — Я вышел в отставку после взятия Варшавы (Паскевичем в 1831 г.) и поселился в имении, так вот с тех пор; а то, знаете, в полку, я в кавалерии служил, трудно было соблюдать правильный образ жизни, особенно тогда: только что кончили воевать с турками, как поляки забунтовали. Так, вот, профессор, скажите, какого мне режима придерживаться? — Продолжайте вести ваш правильный образ жизни, он вам, видимо, на пользу. — Вы, Иван Михайлович, не знаете этого чудака? — Кто же его в нашей местности не знает, это Николай Васильевич При-клонский. Однако едва ли Иван Михайлович рассказал своему другу С. П. Боткину про менее «правильный» образ жизни своего брата Андрея.
(1) По-видимому, ошибочно; нужно — «ствола».

http://fgurgia.ru/imageViewer/...2Qio/Czw==

Ф. 577 Оп. 26. Название описи: 1863-1889 гг., 2804 eд.xр.

О выкупе земельных наделов временнообязанными крестьянами. Орловская губ.

Елецкий у.
стр. 64

Там же стр. 81
Карачевский у. Житковы (возм. родственники Черных)

С. И. АФАНАСЬЕВ
«ДРУЗЬЯ МОИ...»
(Новые биографические сведения о лицах пушкинского окружения из метрических книг петербургских православных храмов конца XVIII — начала XIX в.)

Лодыгин Федор Михайлович. Родился 1 и крещен 5 сентября 1799 г. в церкви 1-го Кадетского корпуса [во имя Св. Иоанна Предтечи] (А. з. № 21 м). Отец: подполковник Михаил [Степанович] Лодыгин. Восприемники: Санкт-Петербургского почтамта статский советник и кавалер Николай Игнатьевич Калинин. [Ч-239—240: 15.VI.1799].

Лодыгин Ф. М. — Там же, д. 126, 1799 г., л. 200 об. Мать новорожденного, Екатерина Яковлевна Лодыгина, скончалась на следующий день после родов (2 сентября 1799 г.) в возрасте 25 лет (там же, л. 204 об.).

15 выпуск Смольного Института 1818 год
Ладыгина Прасковья Петровна

Сведения для истории сел и деревень Егорьевского уезда Рязанской губернии по данным X ревизии 1858 года (фонд 129 ГАРО)
Кочема дер. (№ 980)
- Иванова Ольга Николаевна майорша - д. 16 св. 780 л. 278
- Ладыгина Наталья Николаевна полковница - д. 16 св. 780 л. 653
- Андреева Мария Николаевна капитан-лейтенантша - д. 19 св. 783 л. 112

kseniy написал:

[q]
НИКОЛЬСКОЕ. Никольская вол. Весьегонский уезд.
Владел. - Лодыгин Петр Федорович, поручик, Варвара Петровна N.
В состав имения входили деревни Борисово, Варварина Гора, Демидово, Изосимово, Полонское.
- О продаже имения // Твер. губ. ведомости. - 1857. - № 5. - С. 70; № 6. - С. 88.
- Описание имения. 1858 г.- ГАТО. Ф. 148. Оп. 1. Д. 266. 16 л.
- Описание имения. 1858 г.- ГАТО. Ф. 148. Оп. 1. Д. 207. 16 л.
[/q]

Завистливая судьба лишила Николая (Райзера) возможности самому порадоваться пребыванием в своей заветной собственности – Круглике (Лубенский у.). В 1859 г. тяжелая болезнь (тиф) унесла его на тот свет в крепости Ново-Георгиевской, под Варшавою. В Лубенском Круглике нашли свое утешение только Николаева жена Екатерина Петровна Райзерова, теща Варвара Петровна Ладыгина и семилетняя дочь Катя.

Екатерина Николаевна Скаржинская (ур. Райзерова)

Наше время принадлежит не нам,
а всем, кому в нас нужда [228]

Десятилетним ребенком увезена Катя из Круглика (имение Райзеров на Лубенщине) матерью (Екатериной Петровной) и бабушкой (Варварой Петровной) в их родовое имение с. Никольское Весьговского уезда Тверской губернии. Эти женщины из Никольского на зимнее время проживать с собой увозили сиротку (её отец умер от тифа в Ново-Георгиевской крепости под Варшавой в 1859 г.) то в Москву, то в Петербург, приглашая к ней лучших наставников детских в этих городах. Катиными наставниками были тогдашние профессорские светила Шпилевский и Острогорский; выбором наставников руководил Катин дядя Александр Львович Апухтин, попечитель Варшавского учебного округа. Бабушка, придворная фрейлина, хотела и свою внучку возвести в это достоинство. Но 12-летняя девочка увлеклась чтением Евангелия, внушившего ей страсть не к светской прелести, а к горячему служению беспросветной и безутешной бедноте, к озарению её светом науки, к облегчению её трудовой и неприглядной жизни. 14-летней девочкою Екатерина Николаевна Райзерова в с. Никольском для детей своих бывших крепостных крестьян устроила народное училище, куда выписала лучшую учительницу из Петербурга, назначила ей плату, превосходящую в несколько раз вознаграждение, отпускаемое тогда для учителей земства, чем побудила и земство повысить свою плату учителям. При школе без устали работала и сама учредительница её. В Никольском Райзеровою устроена и больница для облегчения недугов у сельских страдальцев. Здесь на практике молодую работницу начали воодушевлять высокие слова русского моралиста: «Наше время принадлежит не нам, а всем, кому в нас нужда». Эти слова не переставали окрылять усердную труженицу во всю продолжительную её жизнь. Эта крестьянская утешительница лечила крестьян, обшивала, мирила их в неладах. 22 лет (в 1874 г. с благословения настоятеля Киевской Георгиевской церкви) Е. Н. Райзерова вступила в брачный союз со своим Круглицким молодым соседом Николаем Георгиевичем Скаржинским, человеком очень даровитым. Русская кавалерия очень ценила выдающиеся способности и труды Скаржинского по поставке лучших лошадей в армию; его наградили чином генерал-майора и предложили почетную должность инспектора ремонтов российской кавалерии. Неожиданная смерть (4 октября 1910 г.) пресекла деятельность этого выдающегося русского воина (скончался он в Киеве, а тело его перевезли на вечное упокоение в Круглик).
Матвей Григорьевич Астряб
г. Лубны, 1 декабря 1923 г.

http://histpol.pl.ua/ru/biblio...i-rajzerov

........Бабушка, придворная фрейлина, хотела и свою внучку возвести в это достоинство
Варвара Петровна Ладыгина - ур. ??

valcha написал:

[q]
18.01.1809 представитель этого рода будущий рязанский губернский предводитель дворянства, премьер-майор Петр Николаевич Ладыгин внесен в VI ч. ДРК Рязанской губ.

Петр Николаевич Ладыгин.
Р. 1766.
Премьер-майор (1803). Статский советник. Рязанский губернский предводитель дворянства.
Начал службу в 1774 в гвардии; с 1.01.1775 сержант; 1.01.1788 переведен в Рязанский пехотный полк капитаном. Участник Русско-шведской войны 1788 – 90, взятия Дербента и Шемахинской Кубы (1796). С 1796 служил в Каргопольском, затем – в Астраханском Драгунских полках. Уволен 19.08.1803 в чине премьер-майора; избирался рязанским дворянством командиром батальона Рязанского земского войска 1806 – 08.
С 1809 по 1816 рязанский уездный предводитель дворянства.
С октября 1815 по январь 1816 и.д., затем трижды избирался рязанским губернским предводителем дворянства (1816 – 18, 1821 – 27). Награжден орденом Св. Анны 2-й ст. 17.02.1824.
За ним в 1809 состояли 76 душ в с. Покровское (Ладыгино) и 26 душ в сц. Петровское Раненбургского у.
За женой – 92 души в с. Покровское и 19 душ в с. Ново-Тишевское того же у.
21.04.1785 внесен в VI ч. ДРК Тамбовской губ. 18.01.1809 внесен в ту же ч. ДРК Рязанской губ.
[/q]

http://militera.lib.ru/db/1812/02.htm

«Военная Литература»Дневники и письма
Д. М. Волконский
Сентябрь 1812 г.
.........24-го писал я письмо к Соловому с раненбурским предводителем Ладыгиным.

https://forum.vgd.ru/post/867/44853/p1937245.htm#pp1937245
Сведения по Раненбургскому у. в ГАЛО (Липецк)

Фонд № Ф. 129
Опись № 3
дел постоянного хранения «Ревизские сказки
г. Раненбурга и Раненбургского уезда»

за 1744, 1762, 1782, 1795 гг.

н/оп №№457, 565, 369, 636 То же, села Грязновка, села Покровское (вотчины помещика Лодыгина Н.И.), сельца Покровское (выселок из села Покровское, Зыково тож) 1782 г. есть ветхие листы, грибок

Ладыгина Варвара Александровна, урожд. Киреевская, «подпоручица», ум. 8 декабря 1873 г., 32 л. (с. Кезадры Вышневолоцкого уезда).

Список воспитанниц Смольного Института благородных девиц

Лодыгина, Александра Степановна, дочь ротмистра Степана Петровича - 5-й выпуск, 1788 год

Лодыгина, Александра Михайловна, дочь полковника Михаила Степановича - 13-й выпуск, 1812 год

Лодыгина, Прасковья Петровна, дочь городового секр. Петра Ивановича - 15-й выпуск, 1818 год

Последняя владелица усадьбы Алексейково-Отрадное Варвара Александровна Лодыгина - совершенно точно, по воспоминаниям старожилов Алексейкова. Своих детей у неё не было - только приёмный сын.

Тамбовской, Рязанской, Тверской и Московской губ.