Всероссийское Генеалогическое Древо
На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Вниз ⇊

Памяти моряков послевоенного периода

Фамилии, места гибели и мест захоронений моряков погибших в мирное время.

← Назад    Вперед →Страницы:  1 2 3 4 Вперед →
Модераторы: ALEX1, chayka, ГЕРОдот
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Совершенно случайно при работе с базой ОБД "Мемориал" наткнулся на список моряков погибших 11.01.1962 года.
Как выяснил позже это оказались моряки Северного флота, погибшие при взрыве Б-37.
Вот их список.
https://www.obd-memorial.ru/ht...amp;page=3

Б-37 — советская подводная лодка проекта 641 из состава Северного флота. 11 января 1962 года на ней произошёл взрыв, что привело к полному разрушению 1-го и 2-го отсеков лодки и последующему её затоплению возле пирса на глубине 10 метров. [источник не указан 1360 дней].

История строительства[править | править вики-текст]
Б-37 была заложена 18 июля 1958 года на заводе № 196 «Судомех» в Ленинграде. Спуск на воду состоялся 5 ноября того же года. В мае 1959 года переведена по Беломорско-Балтийскому каналу на достроечную базу в Северодвинск для прохождения сдаточных испытаний, и 5 ноября 1959 года вступила в строй. 3 января 1960 года вошла в состав 33-й дивизии подводных лодок Северного флота с базированием на Полярный.

История службы[править | править вики-текст]
В августе 1960 года приняла участие в учениях «Метеор» в Атлантическом океане.

11 января 1962 года на лодке взорвался боезапас — 11 торпед. Первый и второй отсеки были полностью уничтожены. 59 человек экипажа, находившиеся на борту, погибли, в живых остался командир, которого взрывом сбросило с палубы лодки в воду, и тринадцать членов экипажа (три человека находились вне подводной лодки, 7 человек были спасены через люк 7-го отсека, 3 человека покинули лодку через надстройку). В результате взрыва была повреждена и затонула находившаяся рядом подлодка С-350 проекта 633, на ней погибло 11 человек. Из состава экипажей других ПЛ погибло 4 человека, из состава резервного экипажа № 154 — 1 человек, из состава береговой базы 4-й эскадры ПЛ — 4 человека.

Всего погибло — 79 человек. Ранено — 52 человека, в том числе один гражданский.

Обе лодки затонули, работы по их подъёму заняли 22 дня. Некоторое время Б-37 стояла у пирса с заглушкой на месте оторванной носовой части. Правительственная комиссия не смогла установить причину взрыва. Основные версии: случайный выстрел из оружия вахтенного, нерегламентный ремонт торпеды паяльной лампой, дефект торпеды.

7 мая 1963 года Б-37 была выведена из состава флота и отправлена на переработку.

---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Подводные лодки: смерть у пирса
Автор: Vedensky |Дата: 28-07-2014 12:49 |Просмотров: 4663

Нам больше балласт не продуть. Мы в море закончили путь..

За цифрами координат Лишь даты и сводки скупые.

Не скажут ни камень, ни крест, Где в черной воде ледяной На дне обретали покой Подплава могилы стальные..

Из матросской песни

О той давней трагедии в Полярном я знаю с дет­ства. О ней вполголоса говорил на кухне отец с друзья­ми, о ней рассказывали одноклассники, переехавшие к нам в Гремиху из Полярного. Уже в конце 80-х годов начали появляться и первые газетные публикации. О сути случившегося там, разумеется, ничего не писалось, зато было много пафоса и обвинений всех начальников, от командиров кораблей до министра обороны. С момента катастрофы прошло уже пол­века, а потому давно настала пора разобраться с со­бытиями далекого января 1961 года. К сожалению, трагедия в Полярном во многом предварила столь же трагические события на АПРК «Курск». Как знать, если в свое время были бы сделаны соответствующие выводы из полярнинской катастрофы, если бы обо всех ее обстоятельствах знал офицерский корпус нашего флота, может быть, удалось бы избежать и трагедии августа 2000 года.

...Мое детство прошло в заснеженных и продува­емых ветрами гарнизонах Северного флота: Поляр­ный, Западная Лица, Гремиха. Но если в Западной Лице и в Гремихе я жил уже во вполне сознательном школьном возрасте, то Полярный за малолетством в памяти совсем не отложился. Уже служа в Главном штабе ВМФ, я всего лишь один раз побывал там в командировке. Тогда-то ветераны показали мне тот причал, где в трагический день 11 января 1962 года все и случилось. Тогда ушли на дно две подводные лодки, Б-37 и С-350, погибло много людей.

Так уж получилось, что в 90-х годах мне стали доступны уникальные документы по трагедии в По­лярном. Многие годы они лежали у меня в личном архиве. Постепенно накапливались и другие мате­риалы, пока, наконец, я не набрал первые строчки этого документального повествования.
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Подводные лодки и их экипажи
Вначале о главных участниках трагических событий — самих подводных лодках. Вот что отмечено в документах о подводных лодках проекта 641? В 1954 году командованием ВМФ было принято решение о разработке технического проекта океанской подводной лодки большого водоизмещения, более совершенного, чем уже устаревшие большие крейсерские лодки проекта 611. Новая лодка должна была иметь бблыдую, чем ее предшествен­ница, автономность, глубину погружения, большее вооружение и лучшие условия обитания. Уже в январе следующего года был разработан проект, получивший индекс 641.3 октября 1957 года была заложена головная лодка нового проекта, и уже 28 декабря того же года она была спущена на воду. 25 декабря 1958 года головная субмарина 641-го проекта вошла в состав ВМФ.

Лодка была разделена на семь отсеков: 1-й торпедный, 2-й жилой с каютами офицеров и кают-компанией, в трюме акку­муляторные батареи, 3-й центральный пост, 4-й — жилой отсек с камбузом, в трюме аккумуляторные батареи, 5-й отсек дизель­ный, 6-й отсек — электромоторный, 7-й отсек — торпедный. Лодки 641-го проекта получили характерную седловатость в срединной части и острый форштевень, что повысило мореход­ность. Их надводное водоизмещение составило 2000 тонн, под­водное — 2485 тонн, предельная глубина погружения — 300 ме­тров, рабочая — 250 метров, автономность — 90 суток, время непрерывного пребывания под водой — 575 часов, скорость над водой —17 узлов, подводная —16 узлов. Дальность плавания под РДП при усиленном запасе топлива 17 900 миль. Вооружение лодки: десять 533-миллиметровых торпедных аппаратов (6 в носу и 4 в корме), боезапас 22 торпеды (включая телеуправляемые по проводам, вместо части их при необходимости брали мины), глубина стрельбы торпедами с 80 метров. Движение субмарины обеспечивали 3 дизеля 37Д мощностью 2000 л.с и три электро­двигателя (бортовой, мощностью 1350 л.с, средний, мощностью 2700 л.с. и экономического хода 140 л.с.). Данные для стрельбы вырабатывались комплексом «Ленинград-641». Команда насчи­тывала 70 человек. В НАТО новым «букам» присвоили название «Фокстрот».

Что касается Б-37, то она была построена на заводе № 196 Ле­нинградского СНХ. Лодку (заводской № 766) заложили 18 июля 1957 года и спустили на воду уже 5 ноября того же года. Экипаж лодки был сформирован 7 октября того же года на Северном флаге. Государственные испытания Б-37 проходила с 25 сентября по 5 ноября 1959 года, когда приказом командующего Ленин­градским военно-морским районом была принята в состав ВМФ.

6 февраля 1960 года Б-37 прибыла в Полярный и была зачислена в состав 211-й бригады подводных лодок 33-й Краснознаменной ордена Ушакова дивизии подводных лодок. А 20 июля 1961 года в связи с переформированием 33-й дивизии в 4-ю эскадру воп1ла в составе своей бригады в нее.

В августе 1960 года Б-37 полностью отработала курс боевой подготовки и вошла в состав кораблей первой линии. В августе того же года успешно участвовала в учениях «Метеор», а в сен­тябре — в призовых торпедных стрельбах на приз ГК ВМФ.

В течение следующего, 1961 года Б-37 «совершенствовала отработку задач боевой подготовки». В апреле она участвовала в тактическом учении кораблей первой линии СФ. Контроль­ная проверка по задаче № 1 КПЛ-57 г. проводилась в январе и июне 1961 года. 9 октября 1961 года Б-37 успешно выполнила состязательную торпедную стрельбу на приз командующего Северного флота с оценкой «отлично». В декабре командиру Б-37 была поставлена задача — готовить лодку к походу на пол­ную автономность. 27 декабря 1961 года штаб 211-й бригады осуществил контрольную проверку задачи № 1 КТПЛ1961 года. По выявленным недостаткам была проведена повторная про­верка, принятая с оценкой «хорошо».

В январе 1962 года Б-37, согласно графика подготовки к дальнему плаванию, выходила на двое суток на мерную линию для определения маневренных элементов. Затем начался пред- походовый планово-предупредительный ремонт механизмов.

На 11 января лодка была полностью укомплектована. Эки­паж ее насчитывал: 12 офицеров, 3 сверхсрочника, 65 человек старшин и матросов срочной службы и 6 человек кандидатов в курсанты. Всего 86 человек. Отличниками боевой и политиче­ской подготовки на лодке числились 37 человек, специалистов 1-го класса — 7 человек, специалистов 2-го класса — 27 человек.

Отличными на Б-37 числились и три боевые части (БЧ-3, БЧ-4 и РТС).

Весь штатный состав был допущен к самостоятельному обслу­живанию своих боевых постов и заведование При этом в ноябре 1961 года на Б-37 прибыли сразу пять новых офицеров, которые еще не были допущены к самостоятельному управлению своими подразделениями. Четверо из них были выпускниками военно­морских училищ Пятым являлся командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант Леденцов, прибывший после окончания офицерских классов. Он за короткий срок сдал все зачеты, кроме устройства лодки, и был допущен к самостоятель­ному управлению своей боевой частью. Знания Леденцова по специальности проверил флагманский минер бригады капитан- лейтенант Витеев и остался ими удовлетворен.

Из показаний заместителя командира 211-й бригады подво­дных лодок по политической части капитана 2-го ранга П А Коп- тяева: «Экипаж подводной лодки Б-37 — сплоченный, здоровый коллектив. В этом я неоднократно убеждался, присутствуя на партийных, комсомольских собраниях, выходах в море».

Из итогового доклада министра обороны маршала Малинов­ского в ЦК КПСС: «Подводная лодка Б-37 проекта 641 принята от промышленности в состав ВМФ в июне 1959 года, прибыла на Северный флот в феврале 1960 года. Командир подводной лодки капитан 2-го ранга Бегеба Анатолий Степанович в занимаемой должности с сентября 1958 года, допущен к самостоятельному управлению подводной лодкой, аттестован положительно.

По своему техническому состоянию и уровню боевой под­готовки подводная лодка Б-37 находилась в составе кораблей 1-й линии боевого ядра флота. Личным составом укомплектована полностью.

Политико-моральное состояние личного состава лодки здоровое. В дисциплине имели место серьезные недостатки, в 1961 году совершено 10 грубых проступков (пьянство — 8 случа­ев, самовольные отлучки — 2). В партийно-политической работе на подводной лодке Б-37 обращалось недостаточное внимание на воспитание у личного состава высокой ответственности за соблюдение уставных требований.

В 1961 году на 211-й бригаде подводных лодок, в состав которой входила подводная лодка Б-37, произошло 7 аварий и поломок по вине личного состава, из них 4 на подводной лодке Б-37. Основными причинами аварий, как правило, являлись: недостаточная подготовка личного состава, а также низкая организованность службы и отсутствие должного контроля за деятельностью подчиненных. Имели место случаи нарушения требований действующих правил и инструкций. Так, в ходе рас­следования установлено, что на подводных лодках нарушались требования о задраивании люков и горловин, об обязательном снижении давления воздуха в резервуарах торпед после смены лодки с боевого дежурства, о замере каждые три дня величины этого давления и др.».

Из объяснительной записки начальника политотдела 4-й эскадры капитана 1-го ранга МЛ. Репина: «Хорошо знаю этот экипаж со дня формирования его в Ленинграде в 1957 году. В целом экипаж пл Б-37 хороший. Политико-моральное со­стояние здоровое, что подтверждает успешное решение всех поставленных перед ним задач боевой подготовки.

Командир корабля капитан 2-го ранга Бегеба А.С. умело опирается на партийную организацию в решении поставленных перед кораблем задач. С момента формирования экипажа сме­нилось три заместителя командира по политической части, что считаю ненормальным явлением Вновь прибывший заместитель командира по политической части капитан-лейтенант Золотай- кин начал работать с экипажем и за короткий срок проявил себя энергичным политработником. Старший помощник командира капитан-лейтенант Симонян — требовательный, знающий офи­цер. Знаю его с момента прихода офицером на службу. Из всего офицерского состава за весь период с неположительной стороны могу характеризовать только инженер-капитана 3-го ранга Вино­курова, бывшего командира БЧ-5, который был снят с должности и демобилизован в марте 1960 года за систематическую пьянку.

Партийная организация насчитывает 19 человек. Из них 15 членов КПСС и 4 кандидата в члены КПСС По количеству коммунистов это средняя партийная организация по сравнению с остальными кораблями в эскадре. Вновь выбранный секре­тарь партийной организации, помощник командира капитан- лейтенант Базуткин — хороший офицер, с душой относившийся к порученному делу, пользовавшийся большим авторитетом среди личного состава. За 1961 год в партийную организацию принято 7 матросов и старшин.

Комсомольская организация насчитывала 65 членов, и секре­тарь комсомольской организации старшина 1-й статьи Уланенко был избран на должность секретаря вторично.

Настроений и высказываний о нежелании служить на под­водной лодке среди членов экипажа не было. Весь коллектив экипажа здоровый, дружный. С момента комплектования от­личался активным участием в художественной самодеятельности с участием командира и большинства офицеров корабля.

За 1961 год на корабле было 10 грубых проступков, из них 8 пьянок и 2 самовольные отлучки. Считаю, что состояние во­инской дисциплины на корабле не соответствовало современным требованиям..

За период боевой подготовки можно отметить следующие недостатки в работе экипажа: в феврале 1961 года была замочена торпеда в торпедном аппарате по вине командира БЧ-3 капитан- лейтенанта Дёмина, за что капитан-лейтенант Дёмин разбирался на партийном собрании. В1961 году в результате неправильного содержания системы ВСО и ВИПС были залиты водой несколько аккумуляторов».

Весьма примечательным кораблем была и вторая неволь­ная героиня нашего повествования — подводная лодка С-350. Дело в том, что это была головная лодка нового, 633-го проекта. Проектирование лодок проекта 633 началось еще в 1955 году в ЦКБ-112, главным конструктором проекта был ЗА Дерибин. По замыслу конструкторов 633-й проект должен был стать дальнейшим развитием весьма удачного проекта средней под­водной лодки 613. Размеры лодки проектировались с учетом ее быстрой переброски с одного морского театра на другой по Волго-Балтийскому, Волго-Донскому и Беломоро-Балтийскому каналам Водоизмещение надводное — 1328 тонн и подводное— 1712 тонн, глубина погружения — до 300 метров.

С-350 была двухкорпусной лодкой с семью отсеками. Прочный корпус лодок 633-го проекта был сварным из стали повышенной прочности марки АК-25. Для обеспечения жиз­недеятельности и спасения команды из затонувшей лодки на последней имеются три отсека-убежища (первый, третий и седьмой), выгороженные прочными сферическими перебор­ками, испытанными на 29 кгс/см2 со стороны вогнутости и на 7 кгс/см2 со стороны выпуклости.

Вооружение С-350 составляли 6 533-миллиметровых но­совых торпедных аппаратов (12 торпед) в первом носовом от­секе и 2 533-миллиметровых кормовых торпедных аппарата (2 торпеды) в седьмом кормовом На лодке установлена система ПУТС «Ленинград-633». Вырабатываемые системой ПУТС дан­ные о цели автоматически непрерывно передаются в торпедные отсеки и устанавливаются в торпеды, находящиеся в торпедных аппаратах. Торпедные аппараты были оборудованы системой, по­зволяющей выход людей в снаряжении с глубины до 120 метров. Центральный пост и прочная рубка выполнены как шлюзовая ка­мера и обеспечивают выход команды в снаряжении с глубины до 100 метров. Ход обеспечивали два дизеля 37Д каждый мощностью по 2 тыс л.с, и два электродвигателя ПГ-1201, каждый мощностью по 1350 л.с, что обеспечивало надводный ход до 16 узлов и подво­дный — 13 узлов при дальности плавания свыше 10 тысяч миль. Автономность С-350 составляла 60 суток.

Средняя подводная лодка С-350 (заводской № 331) была построена в Горьком на заводе «Красное Сормово». Лодку заложили 22 октября 1957 года и спустили на воду 30 мая следующего, 1958 года. Ходовые испытания С-350 проходила на Черноморском флоте в Севастополе с октября 1958-го по август 1958 года. После этого лодка совершила переход внутренними водными путями в Полярный. 31 октября 1959 года приказом командующего Северным флотом С-350 была зачислена в состав 33-й дивизии подводных лодок. В ходе испытаний было выстре­лено 18 торпед разных типов. Все стрельбы прошли безотказно и без происшествий. В ходе испытаний был осуществлен прием топлива с танкера «Сейма» на ходу при скорости в 6 узлов и волнении моря 2—3 балла.

Если Б-37 находилась в первой линии, то С-350 только что вышла из среднего ремонта и отрабатывала первую задачу курса боевой подготовки. 11 февраля 1960 года С-350 отработала и сдала задачу № 1. Затем отработала и сдала вторую и третью за­дачи. С мая по июль 1960 года С-350 прошла модернизацию и доковый ремонт в CP3-35 в поселке Роста. В августе—сентябре того же года лодка находилась в автономном походе и участвова­ла в учении «Метеор». 5 ноября 1960 года С-350 было присвоено почетное наименование «отличный корабль». В январе следую­щего года лодка прошла текущий ремонт на заводе в Пала-губе, после чего перешла в Полярный. Там она начала подготовку к новым испытаниям На лодку загрузили патроны регенерации, аппараты ИДА, гидрокомбинезоны, продукты, секретные до­кументы. 11 января, согласно суточному плану, С-350 должна была заниматься отработкой задачи № 1.

На момент аварии в экипаже С-350 числились девять офицеров, трое сверхсрочников, 23 старшины и 20 матросов. Относительно экипажа С-350 в материалах государственной комиссии сказано: «Весь офицерский состав живет дружной семьей, что сказывается на всем коллективе. Экипаж дружный, инициативный, трудолюбивый. Трусов и паникеров на корабле не наблюдалось. Вопросы организации службы и борьбы за жи­вучесть отработаны вполне удовлетворительно. Чрезвычайных происшествий на корабле не было. Грубых нарушений воинской дисциплины на корабле не было с 1959 года...»

Командовал подводной лодкой капитан 2-го ранга O.K. Абра­мов. Из служебной характеристики командира С-350: «Дисци­плинированный и исполнительный офицер. Грамотный, трудо­любивый командир, душой болеющий за порученное ему дело. Умело опираясь на комсомольскую и партийную организации, сумел создать на корабле дружный, сплоченный коллектив, до­бился присвоения наименования “отличный корабль” и успешно его удерживающий. Умело воспитывает подчиненных. Чуток и заботлив к личному составу. Непрерывно совершенствует свои специальные и политические знания. Является слушателем- заочником военно-морской академии. Все задачи, поставленные перед кораблем, решает успешно. Аварий и поломок матери­альной части по вине личного состава за период командования кораблем т. Абрамовым на подводной лодке не было. Обладает высокими моральными качествами. Перспективный офицер
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Тот черный день
Итак, 11 января Б-37 находилась ошвартованной у причала № 3 в Полярном. Вторым бортом от нее была ошвартована средняя торпедная подводная лодка С-350. В 23 часа 10 января на подводную лодку прибыл для проверки хода зарядки акку­муляторных батарей флагманский механик бригады инженер- капитан 2-го ранга Сверчков и никаких нарушений не выявил. После окончания зарядки в 2 ночи 11 февраля на Б-37 прибыл еще и дежурный по живучести бригады старший лейтенант- инженер Назаренко. Вместе с командиром БЧ-5 лодки инженер- капитан-лейтенантом Якубенко они проверили состояние бата­рей, а Назаренко и несение дежурно-вахтенной службы.

Утро 11 января 1962 года в гарнизоне Полярный Северного флота было таким же, как всегда. В 6 часов подъем личного со­става, зарядка, завтрак, приборка В 7.50 построение на подъем флага. В 8.00 подъем флага на стоявших у причалов лодках. После этого командиры делали своим экипажам указания на предстоя­щий день. Всего на борту Б-37 в тот день находились 72 человека, в том числе 11 офицеров, три сверхсрочника, 54 старшины и матроса срочной службы и четверо кандидатов в курсанты.

Далее, согласно суточному плану, наступило время осмотра и проворачивания оружия и технических средств. Командиры спустились в центральный пост, чтобы оттуда принять доклады о готовности своего корабля к бою и походу. Осмотр и провора­чивание оружия и технических средств являются обязательным ежедневным рутинным мероприятием, но при этом командир обязан лично руководить проверкой боеготовности своего кора­бля, так как проводится она с объявлением начала приготовления лодки к бою и походу. Руководят же проворачиванием старшие помощники командиров. Сразу же после подъема флага стар­шие помощники командиров подводных лодок объявили по корабельной трансляции: «Оружие и технические средства к проворачиванию приготовить». Все как обычно, все как всегда.

В 8 часов 23 минуты корпус подводной лодки Б-37 неожи­данно дернулся от какого-то сильного внутреннего удара. Затем он начал все сильнее и сильнее вибрировать. В этом было что-то неестественное и жуткое.

— Что там у тебя на лодке?! — испуганно крикнул Бегебе стоявший лицом к морю штабной офицер. Бегеба мгновенно обернулся и увидел, что из открытого рубочного люка его лодки столбом поднимается густой черный дым. Через мгновение от­туда со свистом вырвался язык пламени.

— Это пожар! — закричал он и кинулся в штабной домик, чтобы доложить о случившемся оперативному дежурному по эскадре.

Уже через две минуты оперативный дежурный объявил боевую тревогу по эскадре. Никто из находившихся на причале офицеров никогда не видел ничего подобного. Все смотрели на происходящее, находясь в каком-то ступоре. Спустя несколько мгновений откуда-то из чрева субмарины раздался низкий гул, сила которого быстро нарастала. А спустя еще несколько секунд над ходовой рубкой взвился к небу столб пламени и черного дыма. Теперь со стороны Б-37 напоминала проснувшийся вулкан.

При этом из экипажа лодки на верхней палубе так никто не показался. Не поступило с Б-37 и доклада о пожаре. Это могло значить лишь одно — пожар был столь стремителен, что пытаться спастись или хотя бы дать сигнал о помощи было уже некому.

Всем, находившимся на причальной стенке, было совершен­но ясно, что внутри лодки происходит нечто страшное. Вместе с другими, стоявшими на причале офицерами увидел произошед­шее и капитан 2-го ранга Бегеба Командир лодки немедленно бросился в рубку дежурного, чтобы вызвать пожарных и опо­вестить о пожаре командование. Остальные, будучи не в силах чем-то помочь, оцепенело смотрели на разворачивавшуюся на их глазах жуткую картину.

В 8 часов 27 минут, спустя всего три минуты после начала пожара, в носовой части субмарины раздался сильный взрыв. Сила его была ошеломляющей. Носовую часть Б-37 подкинуло вверх и буквально разорвало в клочья. Во все стороны летели куски легкого и прочного корпуса, баллоны воздуха высокого давления, части торпед и механизмов. Все это разлеталось по всему гарнизону, убивая и калеча людей. В городе вылетали из окон стекла На стенке уже кричали и стонали пораженные близким взрывом.

Тем временем Б-37 быстро погрузилась в воду носовой ча­стью. Над поверхностью стылого моря остались лишь огражде­ние и задранная кверху кормовая оконечность с вертикальными рулями.

Взрывом носовых отсеков Б-37 разорвало и носовую часть стоявшей к ней борт в борт подводной лодки С-350. Она также получила пробоину в носу и вслед за Б-37 также погрузилась носовой частью. При этом если на палубе «эски» вскоре пока­зались люди, то на Б-37 по-прежнему никого не было видно. Из рубочного люка валил дым и вырывались языки пламени...

Вспышка взрыва осветила весь город, грохот разбудил все население, мирно спавшее под покровом полярной ночи. В жи­лых домах, расположенных неподалеку, взрывной волной были выбиты окна и снесены двери. Один из фрагментов баллона воздуха высокого давления пробил крышу и потолок одноэтажного дома, упал на кровать, где спала одиннадцатилетняя девочка, и повредил ей ногу, в результате чего она стала инвалидом. О силе взрыва стали реально говорить лишь через несколько дней, когда начали находить искореженные обломки металла и отдельные предметы (бревна, баллоны воздуха высокого давления весом около 200 килограммов) далеко от места взрыва — иногда в сотнях метров, а иногда в нескольких километрах. Вскоре по­сле взрыва жители из-за выбитых стекол почувствовали холод в квартирах. Люди, в чем были, выскакивали на мороз, думая, что началась война.

К месту трагедии уже бежали со всех сторон аварийные партии с соседних лодок и береговой базы эскадры, выруливали машины гарнизонной пожарной команды, машины «скорой помощи». Из разрушенных торпедной мастерской и зарядовой станции выносили убитых и раненых. Прошел доклад, что из Се­вероморска к месту трагедии уже вышел аварийно-спасательный отряд главной базы.

Из показания командира 4-й эскадры подводных лодок СФ контр-адмирала Н.И. Ямщикова: «В 825 11.1.1962 г. получил до­клад оперативного дежурного 4-й эскадры подводных лодок о по­жаре на подводной лодке Б- 3 7. В этот же момент объявлена боевая тревога на эскадре. Я немедленно направился к месту происше­ствия. Не доходя 20 метров у проходной на территорию эскадры, в 827 увидел столб пламени высотой 100—150метров в районе сто­янки подводной лодки Б-37 и услышал взрыв. Прибыв на причал, принял управление по спасению личного состава, находящегося на подводных лодках и плавающего в воде. В это время подводные лодки Б-37 и С-350 погрузились носом на грунт, кормовые части их находились на плаву. Для спасения личного состава приказал: выслать плавсредства к аварийным подводным лодкам, развернуть медпункт на ПКЗ-82 и выслать аварийную партию на аварийные подводные лодки. Из открытого кормового люка подводной лодки Б-37 шел дым Вскоре к месту происшествия прибыли городская пожарная команда и санитарный транспорт с медперсоналом ВМГ. С подводной лодки Б-57 211-й бригады подводных лодок прибыла аварийная партия в составе 9 человек, но без изолирую- ще дыхательных аппаратов, вследствие чего эта партия не смогла немедленно приступить к спасению людей с аварийных подво­дных лодок Люди аварийной партии были отправлены на свою подводную лодку за ИДА и возвратились с ИДА и аварийными фонарями к месту происшествия примерно к 9.00. Тем временем 2 человека с подводной лодки Б-37 пытались войти в подводную лодку через люк 7 отсека, но вынуждены были выйти оттуда из-за наличия в подводной лодке дыма, затрудняющего дыхание. В по­следующем эти люди погибли. Для тушения пожара были взяты огнетушители с ПКЗ-82, но они не были применены. Аварийная партия береговой базы 4-й эскадры была использована для рас­чистки завалов на берегу от взрыва на Б-37 и для оказания помощи раненым и контуженым В 9 ч. 13 м к месту происшествия прибыл заместитель командующего флотом вице-адмирал Лобов, который взял на себя дальнейшее руководство борьбы с аварией. Из подво­дной лодки Б-37 после взрыва на ней вышли через люк 7-го отсека 4 человека и 5 человек были извлечены с помощью аварийной партии. Спасшимися оказались матросы Дураков, Литвинов (следующая фамилия в тексте неразборчива. — В.Ш.), Панченко. Извлеченные 5 человек оказались мертвыми. У большинства из них смерть наступила из-за перелома основания черепа. Спасение и извлечение людей в подводной лодке Б-37 было приостановлено в связи с погружением ее кормовой части. С момента открытия люка 7-го отсека через него из отсека шел дым В период быстрого погружения кормовой части подводной лодки в люке находился очередной извлекаемый человек, в силу чего люк 7-го отсека не мог быть закрыт. В отсеке остался один из матросов из состава аварийной партии, второй матрос был задавлен натянувшимся тросом на верхней палубе В этот момент на верхней палубе на­ходились командир подводной лодки капитан 2-го ранга Бегеба и два матроса, которые были сброшены в воду и в последующем спасены. Убедившись в невозможности дальнейшего спасения и извлечения людей с подводной лодки Б-37, приступил к организации вывода людей с подводной лодки С-350. На этой под­водной лодке люк 7-го отсека был закрыт. Связь с 7-м отсеком осуществлялась по телефону сигнально-аварийного буя. Личным составом было проверено состояние 3-го, 4-го, 5-го, 6 и 7-го от­секов. При открытии клинкета на переборки 2-го отсека оттуда поступала вода в 3-й отсек с запахом хлора, что свидетельствовало

о затоплении 2-го отсека. Верхняя крышка рубочного люка была открыта, нижняя закрыта, но прилегала к комингсу не плотно, вследствие чего в 3-й отсек просачивалась вода, которая откачи­валась помпой. Получив доклад о состоянии отсеков, я приказал с помощью водолазов закрыть верхнюю крышку рубочного люка. Убедившись в герметичности неповрежденных отсеков, приказал личному составу покинуть подводную лодку. Попытки установле­ния связи с личным составом 2-го отсека продолжались примерно до 15.30—16.00, но личный состав этого отсека никаких признаков жизни не подавал. Перед выходом из подводной лодки личным составом был поднят перископ для оценки внешней обстановки. Выход личного состава из подводной лодки осуществлялся через 7-й отсек. При выходе из подводной лодки личный состав после­довательно герметизировал 3-й, 4-й, 5-й, 6-й и 7-й отсеки».

Я помню бывшего командира 4-й эскадры уже старым, пенсионером Несмотря на свой весьма преклонный возраст, контр-адмирал Ямщиков в начале 90-х годов работал граждан­ским специалистом в Главном штабе ВМФ. Человек он был очень обаятельный и приятный в общении. Ямщиков часто заглядывал ко мне в пресс-центр ВМФ, может, потому, что любил вспомнить былое, а я был благодарным слушателем Как бы то ни было, за чашкой чая он много и интересно рассказывал о войне, о первых автономках эскадры в Средиземное море, о многом другом, но темы трагедии 11 января 1962 года он не коснулся ни разу. По- видимому, боль о том страшном дне осталась в нем навсегда. А спустя еще несколько лет старого подводника не стало...

Из рассказа начальника политотдела 4-й эскадры капитана 1-го ранга М.Н. Репина: «В день катастрофы после построения на подъем военно-морского флага я пришел в политотдел, зашел в свой кабинет с целью готовиться к предстоящему докладу на сборах командиров бригад и начальников штабов. В это время раздался взрыв на причалах. Поняв, что что-то произошло, я по­бежал на причал. По дороге встретил несущих убитого матроса. Прибыв к месту происшествия, где находился уже командир эскадры, руководивший спасением подводной лодки, стал ока­зывать ему помощь и принял участие в эвакуации раненых... Считаю, что отсутствие на проворачивании в момент катастрофы командира корабля и командира БЧ-5 — случайное стечение обстоятельств».

Из показаний командира 211-й бригады капитана 1-го ранга Г.С. Щербакова: «В день катастрофы штаб бригады в 8.00 был построен на подъем военно-морского флага. С подъемом флага офицеры штаба были направлены на подводную лодку Б-36 для проверки устранения замечаний по задаче № 1. Я сам последнюю проверку организации проворачивания производил 22 декабря 1961 года на подводной лодке Б-37. Отсутствие капитана 2-го ранга Бегебы на проворачивании оружия и технических средств ранее до этого случая не отмечалось. Штаб бригады подводных лодок регулярно, не менее двух раз в неделю, производит про­верки организации проворачивания оружия и технических средств. Кроме того, производятся внезапные аварийные уче­ния по борьбе за живучесть в ночное время с вызовом личного состава кораблей, проверки штабом бригады подводных лодок предварительного приготовления кораблей перед выходом в море. В этот день я и начальник штаба после построения на подъем военно-морского флага прибыли в штаб эскадры на сборы в группе командира эскадры. По сигналу “Боевая тревога. Пожар на подводной лодке Б-37” побежал на причал. Взрыв за­стал меня в районе контрольно-пропускного пункта. Я увидел в районе 3-го причала грибообразный столб дыма и огня высотой 100—150метров, укрылся от летящих обломков на КПП. После этого побежал к подводной лодке. По прибытии к месту стоянки подводной лодки Б-37 заметил, что обе подводные лодки, Б-37 и С-350, стоят с дифферентом на нос порядка 12—15 градусов. На кормовой оконечности подводной лодки Б-37 заметил вышед­шего из открытого люка седьмого отсека старшину 2-й статьи Чехова. Дал команду прибежавшим на причал матросам и при­бывшему дежурному по бригаде подать сходню на кормовую надстройку. Послал для вывода с нее людей и вызвать аварийные партии с подводных лодок Б-37, Б-130, Б-139. Зная глубину у при­чала 10—12 метров, и по положению подводной лодки считал, что взорвались торпеды, разрушены 1-й и 2-й отсеки с прилегаю­щими цистернами главного балласта, рубочный люк находился под водой, подводная лодка носовой оконечностью легла на грунт и остойчивость корабля незначительная. Дал приказание при­бывшему начальнику штаба завести дополнительные швартовые концы для предотвращения возможной потери остойчивости пл. К этому времени прибыла первая группа аварийной партии с подводной лодки Б-57 без аппаратов ИДА. С прибытием ава­рийной партии с ИДА назначил капитана 2-го ранга Китаева организовать обследование 7-го отсека и вывод из него личного состава. Первым в седьмой отсек спустили старшину 2-й статьи Козявкина, который эвакуировал из отсека одного человека и по моему приказанию был сменен приготовленным матросом Буздалиным Старшина 2-й статьи Козявкин доложил, что в от­секе много густого дыма и луч аварийного фонаря совершенно его не пробивает; переборочная дверь в шестой отсек отдраена, и задраить ее невозможно; в отсеке под люком находится мно­го лежащих тел. Дым из отсека почти не выходил. По докладу флагманского инженер-механика бригады подводных лодок продуть цистерны главного балласта, заполненные топливом, из 7-го отсека невозможно, tjc их кингстоны закрыты и стоят на стопорах. В 7-й отсек была подана фара с прибывшей по­жарной машины для улучшения освещения, на помощь матросу Буздалину был спущен старшина 2-й статьи Ливерант. Крен и дифферент подводной лодки не менялся, но из насадки газовых- лопа РДП дважды выбило дым с огнем При выбросе газов из насадки РДП в третий раз подводная лодка резко накренилась йа левый борт и стала погружаться. Приказал капитану 2-го ранга Китаеву срочно вывести из 7-го отсека матроса Буздалина и старшину 2-й статьи Ливеранта, вывести которых не удалось из-за того, что подводная лодка в течение 2—3 минут погрузилась. Люк 7-го отсека задраить не удалось из-за проложенного через комингс люка штормтрапа и сигнальных концов. С помощью водолаза, поданного к подводной лодке ВРД, был поднят на при­чал старшина 2-й статьи Ливерант без признаков жизни. Всего из отсека было вынесено 5 тел и при спасении погибли матрос Буздалин и старшина 2 статьи Ливерант... В1961 году на отдель­ных кораблях из-за нарушения эксплутационных инструкций произошли следующие аварийные случаи: 1. Подводная лодка Б-57—разрыв ТБЦ № 9 — не сработало блокировочное устрой­ство при аварийном продувании цистерны и самопроизвольном закрытии кингстона и низкого контроля за сигнализацией от­крытия кингстона 2. Подводная лодка Б-95 — выстрел торпедой при закрытых передней и задней крышках торпедного аппарата № 3 из-за недисциплинированности командира торпедной группы лейтенанта Кольцова, который вопреки приказанию флагманского минера и старшего помощника начал просгрелку без присутствия флагмана самостоятельно».

Из объяснительной записки заместителя командира 211-й бригады подводных лодок по политической части капи­тан 2-го ранга ПА Коптяева «О пожаре на подводной лодке Б-37 узнал от командира береговой базы полковника Рябикова, которого встретил у входа в политотдел и в это время услышал взрыв. Преодолев завалы у торпедного склада, прибыл к месту происшествия. Там находился командир бригады. Принял уча­стие в моральной подготовке личного состава аварийной партии подводной лодки Б-57 и Б-139 к спасению своих товарищей на аварийной подводной лодке. Одновременно организовал за­слон от постороннего личного состава В госпитале был вечером 11 января, но в связи с их тяжелым состоянием к раненым до­пущен не был».

Из показаний начальника штаба 211-й бригады капитана 2-го ранга В.С Журавеля: «После построения на подъем военно-морского флага дал приказание флагманским специалистам проверить организацию проворачивания и устранить замечания по контрольной проверке задачи № 1 на подводной лодке Б-36. Сам пошел на доклад к начальнику штаба эскадры в комнату оперативного дежурного. У оперативного узнал о пожаре на под­водной лодке Б-37 и немедленно побежал на третий причал. Про­ходя КПП, услышал взрыв. Подбежав к лодке, увидел подводную лодку Б-37, стоящую с дифферентом на нос и отдраенным люком 7-го отсека, выходящий дым из люка 7-го отсека без напора и вы­ходящего из люка человека; из насадки РДП шел дым под давлени­ем и иногда прорывалось пламя. Вышедшего из люка не опознал. Судя по выходящим под давлением газа из насадки РДП, можно было предположить или интенсивное горение в отсеках, или их заполнение водой Ввиду отсутствия стальных тросов, руководил заводкой пеньковых канатов. В связи с отсутствием в начальный период аппаратов ИДА приказал для выяснения обстановки в отсеке старшему инженер-лейтенанту Орлову спуститься в отсек в противогазе. Через одну минуту ст. лейтенант Орлов вышел из отсека, доложил. Что под люком имеется большое количество тел и в связи с плохим самочувствием был отправлен в госпиталь. С при­бытием аварийной партии с аппаратами ИДА началась эвакуация людей с подводной лодки. Вынесенные грузились на автомашины и с врачами отправлялись в госпиталь. Причина возникновения пожара и взрыва боезапаса мне не ясна. Состояние отсеков и механизмов после взрыва не оценивал, занимался оформлением дел на погибший личный состав».
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Как виделась катастрофа с других кораблей и с берега
Из воспоминаний контр-адмирала Ю. Данькова: «В 1961 году подводников флота потрясла трагедия — затонула в Баренцевом море подводная лодка 644-го проекта С-80, правда, не из со­става 4-й эскадры. Это была подводная лодка 613-го проекта, ^необорудованная под ракетное вооружение. Подводные лодки нашей эскадры и бригады принимали активное участие в поисках в море этой подводной лодки, на некоторых лодках для этой цели устанавливалось специальное оборудование. Уже­сточились требования к проверке готовности лодок к выходу в море. В начале 1962 года произошла новая трагедия, теперь уже на нашей эскадре — взрыв на подводной лодке 641 проекта Б-37 211-й бригады (командир — капитан 2-го ранга Анатолий Беге- ба). 11 января утром стояла морозная полярная ночь. Подводная лодка Б-37готовилась к выходу на боевую службу (выход плани­ровался на следующие сутки), она была ошвартована первым корпусом правым бортом у третьего причала и имела полностью загруженные все запасы, включая оружие. На подлодке шло контрольное приготовление корабля к походу. Вторым корпусом у этого же причала к Б-37 была ошвартована подводная лодка 633 проекта С-350, накануне прибывшая из заводского ремонта (оружие, топливо, вода и другие запасы на нее еще не были за­гружены, она сидела высоко и выглядела, как картинка, блестя свежевыкрашенными бортами). У соседнего 4-го причала пер­вым корпусом была ошвартована ПКЗ-82 (плавказарма финской постройки), а к ней — четыре подводные лодки 633-го проекта 96-й бригады. Наша подводная лодка — С-351 стояла крайним корпусом У нас шло обычное ежедневное проворачивание ору­жия и технических средств.

В 8.22, когда только что поступила команда “провернуть в электрическую, гидравликой, воздухом”, сверху раздался удар (первое впечатление, будто на палубу уронили головку шпиля), но при этом лодку закачало. Командир капитан 2-го ранга В.В. Жда­нов, находившийся в это время в 1-м отсеке, произведя обход корабля, немедленно убыл на мостик и тут же подал команду “по местам стоять, со швартовых сниматься”. Когда швартовые команды прибежали на палубу (я, согласно корабельному рас­писанию, возглавлял носовую швартовую команду), перед нами предстала картина; две подводные лодки у 3-го причала стояли с большим дифферентом на нос, их носовые оконечности поч­ти до рубки были полностью погружены в воду, из рубочного люка Б-37 шел густой дым, на всех подводных лодках эскадры прожектора прощупывали воду Екатерининской гавани, в воде мелькали плавающие люди. Оказалось, что на Б-37 произошел пожар, а затем в 822 взрыв от детонации запасных торпед в 1-м отсеке, причем такой мощности, что взрывной волной были оторваны от корпуса и погрузились на дно гавани все торпедные аппараты с торпедами, сорвана надстройка легкого корпуса с баллонами ВВД (воздуха высокого давления — каждый баллон по 410 литров давлением 200 атмосфер), поврежден прочный корпус соседней С-350, разрушено здание МТЧ береговой базы вместе с хвостовыми частями торпед, находившихся в нем. Баллоны ВВД с большим свистом и осколки легкого корпуса разлетелись на большое расстояние по всему городу Полярный, нанося различные повреждения зданиям и людям (например, головка шпиля залетела в штаб бригады на второй этаж в кабинет флагманского минера), в ближайших от причалов зданиях были выбиты все стекла.

Родственники подводников, проживавшие в городе, рину­лись на территорию эскадры для выяснения судьбы своих близ­ких. В связи с этим командование вынуждено было выставить оцепление из матросов в районе взрыва. Я возглавлял группу оцепления непосредственно на 3-м причале вблизи кормового люка Б-37. Люк был отдраен, и к нему перенесен трап. На моих глазах, когда в лодку через люк спустились три легких водолаза в снаряжении с целью разведки, кормовая часть корпуса стала быстро погружаться, двое из них выбраться наверх не смогли и погибли. На С-350 в результате разрушения прочного корпуса были затоплены 1-й и 2-й отсеки. Личный состав этих отсеков пытался отдраить переборку в центральный пост, но централь­ный пост им этого не позволил, так как в противном случае была бы затоплена вся подводная лодка. Спастись через торпедопо­грузочный люк они также не смогли. Так погибли 11 человек (из них — два офицера и один мичман). Остальной личный состав лодки был выведен из аварийной подводной лодки под руко­водством старшего помощника командира Е.Г. Малькова через люк 7-го отсека. Всего погибло при взрыве более 100 человек, включая личный состав Б-37. Несколько солдат-строителей, ремонтировавших 2-й причал. Несколько матросов береговой базы, заваленных торпедами в здании МТЧ, и несколько чело­век с других подводных лодок. С нашей С-351 погиб молодой матрос Я блоков, который в момент взрыва шел по причалу на свою лодку, взрывной волной был отброшен к сопке и погиб от удара об нее».

Из воспоминаний бывшего командира БЧ-5 Б-37 капитана 1-го ранга в отставке ГА Якубенко: «Взрыв (я его не слышал) застал меня на подходе к проходной завода. Погасли уличные фонари, и наступила какая-то зловещая тишина. Я постоял несколько мгновений и решил вернуться назад, предчувствуя что-то недоброе. Когда подбежал к главной проходной подплава, там уже было вы­ставлено оцепление и никого не пускали. Тогда я побежал в обход через “чертов мост” и через верхнюю проходную попал к прича­лам Картина была ужасной. Развороченный причал и торчащая корма моей лодки. С резким дифферентом на нос стояла соседняя ПЛ С-350. С момента взрыва прошло минут 30—40 ...К моему приходу торчала только кормовая оконечность моей ПА Люк 7-го (кормового) отсека не был затоплен. При мне началась эвакуация личного состава седьмого отсека. В живых оказались семь человек, один подводник (командир отсека) погиб. Всех живых вывели на­верх. У спасенных были обожжены открытые части тела—лицо, руки. Вскоре после спасения личного состава корма лодки ушла под воду. Спасать больше было некого».

Из показаний помощника командира 152-го экипажа под­водной лодки капитана 3-го ранга А.Н. Щербина: «Во время проведения строевых занятий с личным составом на 3-м причале услышал сигнал боевой тревоги и увидел дым, выходивший из рубочного люка пл Б-37. Вместе с личным составом подбежал к подводной лодке. У подводной лодки увидел командира под­водной лодки и флагманского инженер-механика эскадры. На ограждении рубки увидел матроса у насадки РДП. Направил 5 человек личного состава для снятия этого матроса. Из рубочного люка стал выходить с напором черный дым и внутри подводной лодки раздался нарастающий гул. Дал команду личному составу разбегаться. Два человека из моей команды повели снятого ма­троса на корму подводной лодки. Остальные трое выбежали на причал и побежали за мной. Когда я убежал за торпедный склад, раздался сильный взрыв. Когда находился у подводной лодки, видел старшину 2 статьи Параскана Он был весь в копоти. Могу отметить характерные признаки по времени. К подводной лодке я подбежал через минуту после объявления тревоги, на снятие матроса ушло 2—3 минуты, через 20—30 секунд после начала нарастания гудения произошел взрыв».

Показания и мнение командира подводной лодки Б-76 ка­питана 2-го ранга AM. Гаккеля: «Командую подводной лодкой Б-76 с 29.12. 61 года, до этого был старшим помощником ко­мандира по Б-82.11.1.62 года на подводной лодке проводился лечебный цикл аккумуляторной батареи, поэтому утром про­ворачивания механизмов не было. Я шел в кабинет торпедной стрельбы, но до кабинета не дошел, так как услышал сигнал боевой тревоги и сразу же побежал на подводную лодку, кото­рая стояла у 1-го причала. По приходе на причал увидел густой дым, который шел из подводной лодки Б-37, увидел и услышал взрыв. Звук был такой, как будто что-то лопнуло, а затем раздался грохот. Ударной волны не ощутил, но стекла в рядом стоящем здании аккумуляторной мастерской были выбиты. В момент взрыва подводная лодка качнулась на правый и левый борт, за­тем встала на ровный киль.

При объявлении боевой тревоги на подводной лодке был прекращен лечебный цикл, убраны зарядовые кабели, и через 20 минут подводная лодка была готова к выходу. При осмотре под­водной лодки повреждений материальной части не было. Осмотр подводной части корпуса водолазом показал, что травит цистерна главного балласта № 8 по сварному шву. При обнаружении взрыва я подумал, что взорвалась подводная лодка, которая грузит бое­запас у третьего причала, а потом, зная, что на подводной лодке Б-37 была вечером зарядка аккумуляторной батареи, подумал, что она и взорвалась. Этот вариант вполне возможен, так как в этот мо­мент могло продолжаться проворачивание механизмов вручную, дверь на переборке в 1-й отсек была открыта для чистки Взрыв аккумуляторной батареи вызвал пожар во втором отсеке, и пламя через открытую переборочную дверь перебросилось в первый от­сек, вызвало там пожар и возгорание патронов регенерации; от высокой температуры нарушилась герметичность клапанов ВВД, давление в отсеке повышалось. Высокая температура и давление вызвали взрыв БЗО и торпеды. Рядом с БЗО находятся щитки для подзарядки электроторпед. По своим конструктивным недо­статкам они могут нагреваться, загораться; это ведет к пожару и взрыву. Первой причиной считаю взрыв аккумуляторной батареи и пожар во 2-м отсеке, который перебросился в 1-й отсек».

Из показаний капитана технической службы В.К. Вязникова: «Подходя к торпедному складу, услышал хлопок; у меня было впе­чатление, как будто лопнула паровая магистраль. Одновременно увидел, как капитан 2-го ранга Бегеба подбежал к телефону и стал звонить, докладывая, что на подводной лодке Б-37 начался по­жар. Над рубкой подводной лодки я увидел белый дым Забежав в торпедный склад, я объявил пожарную тревогу. Личный состав приготовил пожарные шланги для подачи воды на причал и стал готовить помещение торпедного склада к эвакуации. Спустя неко­торое время выбежал из склада и увидел, что из рубки идет густой черный дым, по трапу с подводной лодки на причал сходил матрос с каким-то бачком в руках. Я снова забежал в торпедный склад и стал звонить по телефону. Тут я услышал нарастающее гудение и мощный подводный взрыв, после чего потерял сознание, а когда очнулся, то увидел себя плавающим в воде. Из склада выбрался один матрос, оставшихся двух матросов завалило. Из личного со­става минно-торпедной части погибло 2 человека и 5 человек были ранены. В складе находилась 21 торпеда, одна из них свалилась со стеллажа, на другой при осмотре обнаружена вмятина. Остальные торпеды необходимо освидетельствовать».

Старшина 1-й статьи Б.И. Барщиков: «На подводных лодках я служу уже 4-й год, по специальности радист. Мое заведование находилось раньше в 1-м отсеке. Сейчас назначен в резервный экипаж. В момент пожара на подводной лодке Б-37 мы зани­мались на причале строевыми занятиями. Когда мы увидели дым из ограждения рубки подводной лодки Б-37, то побежали туда. Когда я подбежал к подводной лодке, кто-то дал команду: “Отдраить концевые люки”. Я побежал в нос подводной лодки, чтобы отдраить люк 1-го отсека. Я успел открыть только лючок. Когда я открывал лючок, то обратил внимание на то, что металл легкого корпуса теплый. Лодку всю трясло, как будто работали какие-то дизеля. Затем я услышал приказ капитана 2-го ранга Решина о том, чтобы все покинули надстройку подводной лод­ки. Я успел выскочить на причал. Очнулся я уже в 1-й казарме. В рубку я стал подниматься, когда услышал, что там кто-то есть. Когда я влез в ограждение рубки через боковую дверь, то вдохнул раза два или три дыма и чуть не потерял сознание. По запаху не могу определить, что горело, но только не боезапас».
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Показания командира Б-37
Командир подводной лодки капитан 2-го ранга Бегеба Ана­толий Степанович родился в 1925 году. В 1948 году окончил ВВМУ им Фрунзе. Командиром Б-37 был назначен 10 сентября

1958 года, допущен к самостоятельному управлению лодкой. До назначения на должность командира Б-37 проходил службу в должности старшего помощника лодки такого же проекта.

Из объяснительной записки командира 211-й бригады капи­тана 1 -го ранга Г.С. Щербакова: «Командир корабля капитан 2-го ранга Бегеба—грамотный, трудолюбивый офицер. Недостатком является мягкость характера, что часто служит помехой в необ­ходимой требовательности. Корабль первой линии, в 1961 году успешно провел торпедные стрельбы на приз командующего флотом Личный состав подготовлен хорошо и весь допущен к са­мостоятельному обслуживанию боевых постов и заведовании».

Из показаний командира Б-37 капитана 2-го ранга АС Беге- бы: «Чувствую себя хорошо, ничего не болит... По возвращении с моря считал, что личный состав к автономному походу был готов. К этому времени все матросы и старшины были допу­щены к самостоятельному управлению боевыми постами и заведованиями. По офицерскому составу. Командир торпедной боевой части старший лейтенант Леденцов пришел с подводной лодки проекта 611, сдал все зачеты по специальности флагман­скому минеру бригады, с ним остался долг по сдаче зачетов по устройству пл. Командир торпедной группы лейтенант Лопатин пришел на корабль недавно, сдал несколько зачетов, срок сдачи всех зачетов ему был установлен 1 февраля. Командир боевой части связи сдал ряд зачетов, срок сдачи ему был установлен также 1 февраля. Не сдали еще всех зачетов командиры рулевой и моторной групп. Таким образом, не были допущены к само­стоятельному управлению командир торпедной боевой части, командир боевой части связи, командиры моторной, торпедной и рулевой групп. Старший помощник и помощник команди­ра — вполне подготовленные вахтенные офицеры и в прошлом неоднократно участвовали в длительных походах На автономный поход мне обещали дать второго подготовленного командира боевой части связи. В остальных офицерах я был уверен, вопрос

об их замене не стоял. Для производства необходимых осмотров и ремонта механизмов просил 15 суток, поэтому к 25 января мне было приказано о готовности материальной части корабля к походу доложить командиру бригады. Для проведения работ был составлен план планово-предупредительного ремонта по всем боевым частям План работ по каждой боевой части был согласован с соответствующим флагманским специалистом и утвержден мною. При проведении 400-часового осмотра левого дизеля у командира БЧ-5 возникло подозрение в наличии тре­щины в одной из шестерен заднего фронта дизеля, обнаружить которую, по мнению командира БЧ-5, возможно было лишь в лаборатории завода. Кроме того, с корабля был выгружен правый дизель-компрессор, так как он потратил 1000 часов и требовал замены на новый... Кроме того, я просил поставить подводную лодку к первому причалу для производства сварочных работ по легкому корпусу. Необходимо было проварить листы надстройки и подкрепления в кормовой части ограждения рубки. Других замечаний по состоянию подводной лодки не было... В этот день

11 января команда прибыла на корабль в 7.10 утра и должна была заниматься малой приборкой, обеспечивать переходы команды должен был командир боевой части связи, но кто был — точно не знаю. Я пришел на причал к подводной лодке в 7.40, остано­вился у курилки, ко мне подошел помощник и спросил, будет ли построение на подъем флага. Я ответил, что обязательно будет. Помощник ушел строить команду, а ко мне подошел с докладом дежурный по подводной лодке старшина команды торпедистов мичман Иванов. Он доложил об отсутствии замечаний по де­журству и нагрузку корабля. На мой вопрос, когда окончилась зарядка, он ответил, что зарядка аккумуляторной батареи окон­чилась в 22.30, а вентилирование вытяжным вентилятором в час ночи. Увидев, что команда построилась, я спустился по трапу на палубу подводной лодки, получил доклад старшего помощника, поздоровался с командой л офицерами корабля. Здесь же был ко­мандир БЧ-5, который стал обиженно говорить о том, что опять не спал ночь в связи с зарядкой. До этого в течение трех суток он проводил лечебный цикл аккумуляторной батареи, кроме того, он сказал, что у него есть подозрение в наличии трещины в одной из шестерен заднего фронта левого дизеля. Я спросил: “Нужна ли помощь флагманского инженер-механика? ” На что он ответил: “Флагманский инженер-механик здесь не поможет, мне необходимо самому сходить в лабораторию на завод”. Я от­ветил, что если нужно, то надо сходить. После подъема флага я прошел в носовую надстройку и напомнил помощнику о том, что необходимо приготовить рабочие тетради и к 9 часам утра пойти на занятия к флагманскому разведчику капитану 2-го ранга За­жирею в порядке приготовления к предстоящему автономному походу. Команда в это время спускалась в подводную лодку через рубочный люк. Здесь я видел, что рядом с нами стоит старшина команды мотористов старшина 2-й статьи Лета, который, как я понял, хотел обратиться к помощнику за увольнительной запиской в город для того, чтобы сходить в ЗАГС Я сказал помощнику, что дойду до ПКЗ и сейчас вернусь. На ПКЗ я зашел в каюту, где было много офицеров, из них я запомнил флагманского химика 96-й бригады. Я сказал, что оставлю шинель на две минуты. Когда я вернулся обратно в каюту, офицеры почти все разошлись, я увидел только флагманского инженер-механика 96-й бригады, мы с ним вместе вышли из каюты, я сошел с ПКЗ и направился по причалу к подводной лодке. Было это минут 10—12 девято­го. По дороге на причал я встретил мичмана Букина, старшину команды мотористов с резервного экипажа, немного поговорил с ним и пошел дальше. Когда я подошел к трапу на подводную лодку, то увидел, что из рубки идет густой черный дым под дав­лением, как выхлоп, подумал, что в рубке произошло короткое замыкание и что-то горит. Я бросился к телефону и стал звонить оперативному дежурному. Он долго не отвечал, затем я услы­шал голос начальника штаба эскадры контр-адмирала Юдина, который спросил, что случилось. Я ответил, что у меня пожар на подводной лодке, но доложить ничего не могу, и быстро напра­вился на подводную лодку. Из рубки продолжал валить черный густой дым Я бросился к двери в ограждение рубки, навстречу мне попался матрос, который вел себя, как слепой, и на ощупь пробирался по трапу, ведущему на причал. Я взял его за руку и повел к трапу. В это время с пирса раздался крик: “Падает матрос с рубки!” Я посмотрел и увидел на насадке выхлопа РДП матроса, который стремился спуститься вниз. Я ему крикнул: “Прыгай! ”, он прыгнул, и я его поймал. А дым все продолжал идти, но уже через шахту вытяжной вентиляции. В это время с причала раз­дался голос флагманского инженер-механика эскадры инженер- механика капитана 1-го ранга Решина: “Надо открыть концевые люки”. Мы вместе с матросом Черкасовым, спрыгнувшим с ограждения рубки, побежали к входному люку 7-го отсека, и матрос Черкасов стал его отдраивать. Когда я убедился, что он действует правильно, я бросился назад к рубке, чтобы попытаться пропасть в подводную лодку через рубочный люк, но попытка не удалась, так как там был дым и я почувствовал, что дышать нечем. Откинул назад голову и упал в воду между подводной лодкой и причалом; считаю, что споткнулся, сознания не терял. Когда оказался в воде, то схватился за привальный брус у причала и вылез на него. Посидел, отдышался и оглянулся на подводную лодку. Она стояла с небольшим дифферентом на нос, вода под­ходила к рубке. Я встал и попытался подняться наверх, тут меня подхватили и помогли выбраться на причал. Стали что-то меня спрашивать, но я ничего не слышал. Затем меня отвели на плав­базу “Пикета”, оказали первую помощь и сказали, что был взрыв. Я ответил, что этого не может быть. Тогда мне показали баллон воздуха высокого давления, лежащий на причале. Тут я подумал, что, возможно, аккумуляторную батарею не провентилировали вытяжным вентилятором в положенное время с 7.45 до 6.00, в трубах вентиляции скопился водород и при пуске вентилятора он взорвался».

Разумеется, отсутствие командира на проворачивании—это прямое нарушение всех инструкций. Однако кто из командиров не нарушал этих правил? Дело в том, что фактически проворачи­ванием оружия и механизмов руководят старшие помощники, а командиры при этом лишь надзирают за происходящим При вечной нехватке времени да еще при опытном и подготовленном старпоме потеря целого часа на заурядное надзирание многим кажется весьма расточительным, ведь за это время можно решить массу служебных вопросов! Дело еще и в том, что к мо­менту начала проворачивания все штабные, флагманские чины и прямые начальники находятся в своем большинстве тут же, рядом, на причальной стенке, где их можно быстро поймать и переговорить на все важные для командиров темы. Потом такой возможности просто не будет. Поди ищи флагманских специалистов потом в течение всего служебного дня по всему соединению и штабным кабинетам! Именно поэтому команди­ры весьма часто и сходят на причальные стенки во время прово­рачивания, чтобы тут же, прямо у борта своих кораблей решать многие неотложные дела Разумеется, все прекрасно понимают, что нарушают установленный порядок, но это нарушение, на которое во все времена весьма снисходительно смотрели и смотрят не только сами командиры, но и все их вышестоящие начальники. В свое время, решая те же вопросы, они поступали точно также. Так что выставлять Бегебу неким отъявленным нарушителем всех правил и устоев нет никаких оснований. Он действовал и поступал в полном соответствии с установившими­ся негласными традициями, будучи ничуть не хуже и не лучше, чем другие командиры лодок. То, что командир Б-37 находится не в центральном посту своей лодки, а на причале, прекрасно видели бывшие тут же на причале командир бригады, начальник штаба бригады и заместитель по политической части, и это их нисколько не удивило. Кстати, рядом с Бегебой находились и многие командиры соседних подводных лодок, каждый из ко­торых решал какие-то свои вопросы. Что действительно можно поставить в вину командиру БЧ-5, так это отсутствие во время проворачивания на корабле командира электромеханической боевой части. Но, не случись в тот день трагедии, и об этом нарушении никто никогда не вспомнил бы, так как подобное происходило и происходит на нашем флоте весьма часто. Да и покинул лодку механик вовсе не по своей прихоти, а поставив в известность всех своих прямых начальников, помчался опять же решать неотложные служебные вопросы.
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Спасательные работы на Б-37
Из объяснительной записки командира подводной лодки Б-57 капитана 2-го ранга Китаева Н.И.: «11 января 1962 года в 7 часов 55 минут я прибыл на свой корабль, стоявший на пятом причале, первым корпусом у плавбазы “Пинега”. После подъема военно-морского флага дал указание старшему помощнику — капитан-лейтенанту Кузнецову работать согласно суточного плана. Примерно в 08 часов 05 минут я убыл с корабля в казарму 211-й бригады подводных лодок для подготовки к проведению занятий офицерским составом корабля, которые по плану долж­ны состояться в 14 часов 00 минут 11.1 62 года...

Поднявшись в район казармы 211-й бригады подводных лодок и открыв дверь, я услышал по оперативной трансляции команду ОД 4-й эскадры подводных лодок СФ: “Боевая тревога. Пожар на подводной лодке Б-37”. Обычно на переход в казарму я трачу 12—15 минут. После этого я бегом направился на корабль В районе филиала кинотеатра “Север” увидел, а затем на бегу услышал взрыв, который произошел на подводной лодке Б-37. На моих ручных часах в момент взрыва было 08 часов 25 минут... Пробегая между филиалом кинотеатра и верхней проходной береговой базы, в районе 3-го причала увидел значительное пламя над кормовой надстройкой подводной лодки Б-37 высотой 2—3 метра В отсветах его угадывались характерные очертания рубки подводной лодки проекта 629. Подбежав в район здания МТЧ береговой базы, в темноте увидел лежащего младшего офицера без головного убора, забрызганного грязью и кровью. И человек пять лежавших на земле, кроме офицера Точно не рассмотрел ввиду темноты Приказал под­бежавшим матросам доставить пострадавших в лазарет эскадры, а сам побежал в район 3-го причала На 3-й причал прибыл в 08 часов 35—37 минут. На бегу получил приказание от НШ 211-й бригады капитана 2-го ранга Журавеля находящегося на причале, доставить с корабля аварийную партию для спасательных работ на Б-37.

Состояние подводной лодки Б-37: находилась в полупогруженном состоянии. Дифферент 12—15 градусов. На положение С-350 не обратил внимания.

Прибежал на плавбазу “Пинега”, с борта последней отдал приказ: “Старшему помощнику подводной лодки Б-57 выде­лить аварийную партию с аппаратами ИДА-51 и аварийными фонарями, построить ее на 5-м причале”. Согласно вахтенного журнала подводной лодки Б-57, это было в 08.45. В 09.10 при­был с аварийной партией в количестве 9 человек на 3-й причал в район катастрофы подводной лодки Б-37.

Обстановка: Б-37 находилась в полупогруженном состоянии с дифферентом 12—15 градусов на нос Люк 7-го отсека в полупри­крытом состоянии. На подводной лодке происходили слабые спора­дические взрывы с выхлопом темно-серого дыма через шахту РДП.

На причале находились, как я заметил, командир эскадры контр­адмирал Ямщиков, командир 211-й бригады, НШ 211-й бригады капитан 2-го ранга Журавель, Ф-5 211-й бригады подводных лодок капитан 2-го ранга Сверчков и другие офицеры На подводную лодку был подана сходня. Меня крайне удивило, что на подводную лодку никто не спускается и решительное спасение личного состава не предпринимается. Сбросив шинель, кинулся на подводную лодку Б-37, за мной последовал Ф-5 211-й бригады подводных лодок.

Открыв полностью люк 7-го отсека, я хотел спуститься для об­следования последнего, но получил приказание, точно не помню, но, по-моему, от командира эскадры, без аппарата ИДА-51 в отсек не спускаться. В это время убедился, что в люке 7-го отсека отсутствует трап. Попросил доставить трап на подводную лодку и внимательно следить за осадкой и дифферентом подводной лодки Б-37, так как в этот период внутри продолжались незначительные взрывы С достав­кой трапа опустили его в 7-й отсек, но он уперся в тело человека из экипажа Б-37. Приказал вынуть этот трап и вооружить штормтрап. На подводной лодке Б-37 к этому моменту находились я, инженер- капитан 3-го ранга Сверчков и 5 матросов из спасательных партий. Остальной личный состав находился на причале.

Попросив доставить стальной швартовый надежный трос для швартовки пл, приступил к обследованию 7-го отсека Б-37. Приказал старшине 2-й статьи Козявкину (командиру отделе­ния торпедистов подводной лодки Б-57) обследовать 7-й отсек. Спустившись в 7-й отсек Б-37, старшина 2-й статьи Козявкин доложил, что отсек сильно задымлен, переборку из 7-го в 6-й от­сек задраить нельзя, так как на комингсе находились имущество, кабель и, предположительно, тело человека.

Параллельно с докладом обстановки на причал приступил к эвакуации людей аварийной пл. Привязав человека пеньковым спасательным тросом, старшина 2-й статьи Козявкин после из­влечения человека вышел наверх, с моего разрешения, так как плохо себя чувствовал.

В это время у меня попросил разрешения на спуск в отсек инженер-капитан 2-го ранга Сверчков в аппарате ИДА-51, но я не разрешил, так как он свободно не прошел бы в люк с аппаратом ИДА-51 из-за своей грузности. Выделением людей из спасательных партий в мое распоряжение руководили на причале. Последующим прибыл старший лейтенант Орлов (ко­мандир БЧ-5 подводной лодки Б-3 8) в противогазе. Последнему я велел уточнить возможность задраивания переборки 7-го от­сека. Спустившись в отсек, Орлов почти сразу же вышел наверх, доложив, что переборку задраить невозможно».

Рассказывает старший лейтенант-инженер Р.В. Орлов, пер­вым спустившийся внутрь Б-37: «В момент взрыва я находился на подводной лодке Б-3 8 проекта 641. В подводной лодке шло учение по приготовлению корабля к бою и походу. Услышав взрыв, я поднялся из центрального поста наверх. На мостике мне сказали, что взрыв произошел в районе торпедных мастерских. Сбежав с плавбазы “Пинега”, я увидел, что взрыв произошел на подводной лодке. Подбежав ближе, увидел, что две подводные лодки стоят с дифферентом на нос Тут же я увидел капитана 2-го ранга Сверчкова. Люк 7-го отсека был в это время закрыт. Капитан 2-го ранга Сверчков приказал мне вызвать с ближайшей подводной лодки аварийную партию. Вызвав аварийную партию, я вернулся опять к месту взрыва. Сходня на подводную лодку была уже подана и люк 7-го отсека открыт. У люка находились капитан 2-го ранга Китаев и капитан 2-го ранга Сверчков. Я по­просил разрешения спуститься в 7-й отсек, но мне сказали, что туда сейчас пойдет человек в аппарате ИДА-51. Когда этот чело­век, фамилию которого я не знаю, вылез из отсека, то сказал, что там есть люди. Тогда я один в противогазе спустился в 7-й отсек Там было темно. Я ощупал рукой переборку — переборочная дверь в 6 отсек была открыта. На комингсе переборки было что- то мягкое, возможно, человек Здесь я начал терять сознание и пошел к люку 7-го отсека, из которого меня вытащили. Очнулся я в госпитале. Из госпиталя я вернулся опять на подводную лодку Б-37 и увидел, что она постепенно погружается. В противогазе я опять спустился в 7-й отсек В районе люка находилось 2 или

3 человека. Стонов или каких-либо признаков жизни я не слышал. Отсек был задымлен. Когда я подал одного человека в люк, а другого стал подтаскивать, то опять начал терять сознание и быстро вышел наверх. В противогазе в отсеке я всего пробыл 2—3 минуты. Подводная лодка стала быстро погружаться, и я сбежал по сходне на причал... При организации спасения лич­ного состава была паника, никто не командовал. Я спускался в 7-й отсек без всякой страховки по штормтрапу. После меня люди спускались тоже без страховки».

И снова обратимся к показаниям капитана 2-го ранга Н.И. Ки­таева: «Параллельно занимались спасением людей из 7-го отсека. В отсек были спущены старшина 2-й статьи Ливерант, командир отделения радиотелеграфистов подводной лодки Б-38 и электрик подводной лодки Б-57 матрос Буздалин А.Ф., которые успели из­влечь из отсека еще четырех человек При извлечении пятого чело­века раздался сильный хлопок, подводная лодка Б-37 стала быстро крениться на левый борт. Дав сигнал немедленного выхода наверх старшине 2-й статьи Ливеранту и матросу Буздалину сигнальными концами, приказал бросить мертвое тело в отсек для освобождения прохода. Первым стал выходить старшина 2-й статьи Ливерант. Когда он поднялся до уровня, что я его мог схватить рукой (лежа на животе) за ИДА-51 и рабочую рубаху, в люк 7-го отсека, при­мерно наполовину, уже поступала вода. До этого я всем приказал покинуть тонущий корабль. Когда Ливерант вышел из люка, вода по всему диаметру люка уже вливалась в 7-й отсек. Начали рваться швартовые концы стальные и пеньковые. В воде мы пробирались между ними к причалу. Я первыми за собой тянул Ливеранта. Подав левую руку на причал, я буквально в самый последний момент вы­рвал с тонущей лодки правой рукой Ливеранта, которого в аппарате ИДА-51 и опутанного всевозможными концами уже почти затя­нуло в воду. При помощи водолаза старшина 2-й статьи Ливерант был поднят на причал и перед погрузкой в госпитальную машину дышал. По времени, через сколько минут был извлечен Ливерант, сказать затрудняюсь. Впоследствии через значительное время был извлечен с последней верхней ступеньки трапа 7-го отсека мертвый без аппарата матрос Буздалин АФ.

Опрокидывание подводной лодки произошло примерно в 09 часов 25 минут. Сам процесс опрокидывания был очень бы­стрым, скоротечным, 1,5—2 минуты. Предполагаю, что матрос Буздалин действовал правильно. Дождавшись уменьшения посту­пления воды в отсек, начал выходить, но, запутавшись аппаратом ИДА-51 в концах, вынужден был его снять. Как следствие, не рассчитав возможности, утонул.

Все спускаемые люди в отсек соблюдали меры безопас­ности, страховались спасательными концами, кроме старшего инженер-лейтенанта Орлова, который опускался в отсек только для осмотра переборки и выяснения возможности задраивания. Опасаясь запутывания сигнальных концов, я разрешил на корот­кое время ему спуститься без сигнального конца. Руководством работами с пирса занимался командир эскадры контр-адмирал Ямщиков через капитана 2-го ранга Журавеля, так как у того находился электромегафон.

В 10.05 я прибыл после аварийных работ на корабль и на­ходился там по боевой тревоге. Анализируя обстановку, должен заявить, что приступить к спасательным работам можно было значительно раньше. За период с 09.10 до 09.26, т.е. за 16 минут извлечено было 5 человек Если учесть, что НШ 211-й бригады подводной лодки я видел уже на причале примерно в 08.35, а при­был туда он, видимо, еще раньше, и если бы он лично возглавил работы непосредственно на корабле, придав энтузиазм личным примером всем присутствовавшим, очевидно, результаты спасе­ния личного состава, а может быть, и корабля были бы другими, тем более что недостатка в руководителях не было. Командир подводной лодки Б-57 капитан 2-го ранга Китаев».
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Спасательные работы на С-350
Из заключения экспертной комиссии: «В результате взрыва на подводной лодке Б-37 1-й и 2-й отсеки подводной лодки С-350 получили настолько большие повреждения, что заполни­лись почти мгновенно. Это подтверждается заключением экспертизы по непотопляемости. Эксперимент, проведенный медицин­ской экспертизой на подводных лодках, показал, что в простых условиях обстановки для включения в аппарат ИДА необходимо около 1-й минуты. Сложность обстановки: сильный поток воды, отсутствие освещения, большие разрушения в отсеке, пребыва­ние части личного состава в рубках, в каютах и аккумуляторной яме при наличии контузии и травм, не позволила своевременно включиться в аппараты ИДА Это дает основание экспертной комиссии заключить, что возможности спасения личного состава, находящегося в 1-м и 2-м отсеках подводной лодки С-350 были исключены. Действия командования подводной лодки С-350, направленные на воспрепятствование распространению воды из 2-го отсека в другие отсеки, при наличии запаха хлора в воде, поступающего из 2-го отсека, и отсутствия признаков жизни людей во 2-м отсеке, следует признать правильными, это обе­спечило спасение людей остальных отсеков».

На С-350 оказались затопленными два носовых отсека. По­мимо всего прочего, С-350 спасло еще и то, что она только вышла из дока и еще не приняла боезапаса. Можно только представить, что было бы, если бы на ее борту находились торпеды, которые вполне могли сдетонировать!

В первом отсеке С-350 были расположены: торпедные аппа­раты, запасные торпеды на стеллажах, торпедопогрузочный люк, 13 коек для команды, приводы носовых горизонтальных рулей и шпиля, а также пост аварийного продувания систем главного балласта. Второй отсек — аккумуляторный Там расположены: одна из групп аккумуляторных батарей и емкости для дистил­лированной воды, каюта командира и каюты офицеров, кают- компания, рубка радиосвязи, умывальник, батарейный автомат, 5 баллонов ВВД и цистерна пресной воды.

Тому, что кормовая часть осталась на плаву, способствовала маленькая глубина Ткнувшись в дно носом, «эска» задрала вверх корму и осталась в таком положении. В это время оставшиеся в живых подводники С-350 вели внутри отсеков отчаянную борьбу за спасение своего корабля и своих жизней. Сразу же, была загерметизирована переборка между 2-м и 3-м отсека­ми, а также все остальные отсеки в корму. Одновременно для создания противодавления воде в 3-й отсек был подан воздух высокого давления. Кроме этого, подводники задраили нижний рубочный люк, переключили вспомогательные механизмы на питание от кормовой аккумуляторной батареи, начали осушать трюмной помпой трюм центрального поста от фильтрующейся через нижний рубочный люк воды. Командир С-350 капитан 2-го ранга Абрамов передал через телефон кормового сигналь­ного буя задраить водолазами верхний рубочный люк. Во всех отсеках включили аварийное освещение. Оставшаяся в зато­пленном 2-м отсеке аккумуляторная батарея было отключена от потребителей.

Когда ситуация с лодкой несколько прояснилась и стабили­зировалась, был отдраен люк кормового 7-го отсека и через него начался выход оставшихся в живых подводников.

Из объяснительной записки командира С-350 капитана 2-го ранга Абрамова: «11 января 1962 года в 08.24 (по кора­бельным часам центрального поста) услышан толчок в левую скулу подводной лодки. В лодке была объявлена боевая тревога, одновременно начал нарастать дифферент на нос. Капитан- лейтенант Рощупкин В А в это время поднимался на мостик и успел прыгнуть в ЦП, задраив нижний рубочный люк.

В 08.25 был услышан второй удар в левую скулу лодки. При­готовлены препараты ИДА-51. Через 5—10 секунд после удара в ЦП через плотности переборочной двери между вторым и третьим отсеками начала поступать вода. Кремольера перебо­рочной двери на 51 шпангоуте была обжата, течь прекратилась. Через нижний рубочный люк значительно поступала вода, под люк попали посторонние предметы, занесенные ударом (взры­вом). До второго и первого отсеков дозвониться по телефонам не удалось. На удары в переборку личный состав первого и вто­рого отсеков не отвечал. Переговорная станция “Нерпа” после первого удара вышла из строя. Связь с кормовыми отсеками осуществлялась перестукиванием Вода из трюма ЦП откачивалась периодической помпой 7-го отсека и главным осушитель­ным насосом ЦП. В 7-м отсеке был ранен матрос Васильев А.С., рулевой-сигнальщик, занимался проворачиванием механизмов между торпедными аппаратами. Вода через нижний рубочный люк продолжала незначительно поступать до 10.15. В 10.15 во­долазы задраили верхний рубочный люк и вода в ЦП поступать перестала. В лодке в момент взрыва личный состав находился на своих местах по заведованию, проводя проворачивание оружия и технических средств в противогазах согласно суточного плана. Руководил проворачиванием старший помощник командира капитан-лейтенант Мальков Е.Г., допущенный к самостоятельно­му управлению лодкой 633 проекта. В 08.25 я находился в районе нижней проходной и шел доложить командиру бригады о плане по переселению личного состава на лодку, так как вопрос нужно было решать и передать личному составу до 09.00. В 9.00 по плану было начало сбора командиров. Услышав один взрыв, а через не­сколько секунд второй, я побежал на свою пл. Когда подбежал к 4-му причалу, наша подводная лодка уже стояла с носом в воде с дифферентом порядка 12 градусов, корма выходила из воды, имелся незначительный крен на левый борт (на самом деле крен был 7 градусов на левый борт, дифферент 14 градусов на нос). На верхней оконечности подводной лодки в ограждении перископов и РДП находился матрос Красильников, приказал ему раздеться и прыгать воду, что он исполнил. У берега его вы­тащили и отправили на бербазу. Я побежал на катер, взял катер № 607 и примерно около 8.40 подошел к корме лодки, вышел на подводную лодку, вскрыл аварийный люк и в 8.40—8.45 по его телефону установил связь с 7-м отсеком, а через него со всеми отсеками, кроме первого и второго. Предварительный осмотр личным составом показал, что в отсеках, кроме первого и второго, повреждений прочного корпуса нет.

На причале к этому времени (около 8.3 5) было много людей. На корме Б-37 также были люди, кто, я не видел, так как было темно. С причала я слышал команды своего командира бригады капитана 1 -го ранга Лихарева, контр-адмирала Ямщикова и капитана 2-го ранга Журавеля. После установления связи выяснил, что в 7-м отсеке имеется раненный в голову матрос Васильев, об этом доложил контр-адмиралу Ямщикову, ко мне был при­слан врач подполковник медслужбы и помощник флагманского механика эскадры. Было приказано эвакуировать личный состав 7-го отсека. Личный состав 7-го отсека был эвакуирован. Об этом было доложено контр-адмиралу Ямщикову и капитану 1-го ранга Лихареву. Контр-адмирал Ямщиков руководил на Б-37. По приказанию был эвакуирован личный состав 6-го и 5-го отсеков, для связи с отсеками был оставлен наиболее подготовленный старшина 1-й статьи Максимов. О выходе личного состава 6-го и 5-го отсеков было доложено контр-адмиралу Ямщикову и капитану 1-го ранга Лихареву. По их приказанию был эвакуи­рован личный состав 4-го отсека. Для связи с ЦП там оставлен старшина 2-й статьи Стеблин. Послан ВРД для задраивания верхнего рубочного люка с помощью водолазов. Личный состав 4-го отсека был эвакуирован в период между 09.32 до 09.40, примерно в 09.35 корма Б-37 погрузилась в воду.

Личный состав 3-го отсека периодически откачивал воду из трюма. Постоянно пытался связаться с личным составом 1-го и 2-го отсеков — связь отсутствовала.

Через пятнадцать минут водолазы задраили верхний рубоч­ный люк, течь воды через нижний рубочный люк прекратилась. Были остановлены насосы, обесточено все электрооборудование. Доложил контр-адмиралу Ямщикову и капитану 1-го ранга Ли­хареву и по их приказанию начал вывод личного состава 3-го от­сека. Приведение механизмов в законсервированное состояние и герметизацию отсеков лично проверяли старший помощник командира подводной лодки капитан-лейтенант Мальков, ко­мандир БЧ-5 инженер-капитан-лейтенант Куц.

По моему приказу они проверили с помощью клапанов спуска воды с настила отсека наличие воды во 2-м отсеке. При от­крывании клапана начала поступать вода в ЦП с резким запахом хлора. Клапан был закрыт. На вызовы личный состав 2-го отсека не отвечал. Весь личный состав покинул подводную лодку. Связь с 1-м и 2-м отсеками установить не удалось. Водолазы выясняли, есть ли живой личный состав в 1-м и 2-м отсеках. Признаков жизни не наблюдалось. Во время эвакуации личного состава из подводной лодки на Б-37 через газовую шахту РДП под давлени­ем вылетали искры, пламя и дым. Цвет дыма — темный. Запаха я не ощущал, так как ветер был не в мою сторону. Во время взрыва в кормовой надстройке проворачивал свое заведование ст. матрос Догадаев КХМ По его рассказу, он увидел черный дым Больше ничего не помнит, очнулся (пришел в сознание) уже под водой. Всплыл на поверхность в одних трусах и сапогах, когда и как разделся, не помнит, возможно, оборудование было сорвано взрывной волной. Сейчас матрос Догадаев находится в команде и чувствует себя удовлетворительно. Командир подводной лодки С-350 капитан 2-го ранга Абрамов».

Из показаний радиотелеграфиста С-350 матроса Красиль­никова: «По команде: “Оружие и технические средства провернуть в электрическую, гидравликои и воздухом вышел наверх, увидел дым и услышал сильный гул (подумал, что на соседней подводной лодке запустили сразу три дизеля). Проворачивание оружия и технических средств производилось в противогазах. Раздался взрыв. Поднялся на площадку командира на мостике и увидел, что нос подводной лодки Б-37 находится под водой и из насадки РДП бьет сильное пламя. Затем заметил, что лодка кренится. Разделся до трусов и тельняшки и поплыл к подвод­ной лодке Б-37, на которую меня вытащил находившийся на ее корме личный состав».

Спустя почти полвека бывший командир С-350 написал свои воспоминания о тех событиях. Они в определенной мере допол­няют ту объяснительную записку, которую еще не отошедший от ужаса пережитого командир С-350 писал на следующий день после случившегося. Разумеется, в воспоминаниях О JC Абрамова отсутствуют кое-какие детали, описанные им в объяснительной, но при этом чувствуется, что воспоминания написаны рукой уже умудренного жизнью и службой человека. А потому, как мне кажется, воспоминания O.K. Абрамова стоят того, чтобы их поместить в повести наравне с объяснительной запиской коман­дира С-350. Они во многом дополняют последние и позволяют взглянуть на трагедию с несколько иной стороны.

Из воспоминаний капитана 1 -го ранга в отставке O.K. Абра­мова: «Это было в понедельник. Я, как и остальные командиры, шел на доклад командиру соединения. Моя команда в этот день завтракала в 3-ю очередь (в 8.30). Однако именно в этот день вся эскадра почему-то позавтракала в первую смену...

По пути в штаб внезапно увидел яркую вспышку, осветив­шую все вокруг, затем прогремел сильный рокочущий взрыв (до сих пор все это вижу и слышу). Бросился к своей лодке (С-350 пр. 633), которой тогда командовал, — взрыв произошел в районе ее стоянки.

После взрыва наступила кромешная тьма. На бегу едва не столкнулся с группой офицеров — двое вели, точнее, несли тре­тьего, — определил в среднем из них командира Б-37 капитана 2-го ранга Анатолия Бегебу. Анатолий меня не узнал, чему я, помнится, очень удивился. О том, что его выбросило взрывом с лодки, я узнал только через несколько дней.

Подбежав к месту стоянки своей лодки, обнаружил, что она отброшена от причала и стоит, задрав корму, с дифферентом на нос Носовые отсеки — под водой. Все это было достаточно хорошо видно, так как соседние лодки включили прожектора.

Б-37 стояла, как и накануне, первым корпусом, без крена и дифферента, поэтому я решил, что взорвалась моя лодка. Начал лихорадочно думать, что на ней могло взорваться, так как накануне пришел из дока и боезапаса не имел. Стал к этому причалу 5-м кор­пусом для погрузки торпед, а к вечеру выпустил три корпуса и по­просил А Бегебу тоже отойти, чтобы с утра начать погрузку торпед Анатолий объяснил, что он утром уходит в поход и хочет дать своему личному составу отдых. Перешвартовку решили осуществить утром, на том и разошлись (тем более когда по корме 5 корпусов, выйти не так просто — как по маневру, так и по времени).

Прикидывая, как мне попасть на свою лодку, заметил на ограждении рубки своего радиста и приказал ему прыгнуть в воду и плыть ко мне, что он стремительно выполнил. Мы его вытащили из воды с помощью веревок. Уже собираясь бежать на катерный причал, услышал из воды крики и увидел человека, отчаянно гребущего к причалу. Вытащили его, оказался тоже моим матросом. Но предстал он перед нами в совершенно необычном виде: совершенно голым, но в сапогах! В дальнейшем оказалось (забегаю вперед), что ни один человек из моей команды на лодке не слышал взрыва В том числе и эти два матроса, один из которых находился в ограждении рубки, а второй — в корме подводной лодки.
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Этот феномен врачи мне объяснили так: у человека суще­ствует порог слышимости, за пределами которого срабатывает защита и мозг не принимает никакой информации. Так ли это? Судить не берусь, делюсь только фактами.

Пока я вытаскивал матросов, из лепестка” РДП Б-37 все чаще и чаще вылетали форсы огня, сопровождаемые угрожаю­щим гулом. Побежал на катерный причал, чтобы добраться на свою лодку на катере. Однако добраться до причала оказалось не так просто, поскольку причальный фронт был сильно разрушен взрывом. Пробираться пришлось буквально ползком по скольз­ким бревнам. Добежав до катеров, узнал, что на ходу только катер командира эскадры! Командир катера без всяких раздумий до­ставил меня на лодку, забраться на которую тоже требовалось искусство. Во время перехода договорился с командиром катера о том, что он будет в моем распоряжении в готовности перевезти личный состав.

На подводной лодке открыл лючок аварийного буя — одно­временно два барашка, потом третий (на следственном экспери­менте во время суда над А. Бегебой я не смог без усилия открыть даже один барашек). Открыв лючок, вынул телефон и связался с людьми в 7-м отсеке. Мне быстро доложили обстановку: лич­ный состав в пяти отсеках жив; связи с 1-м и 2-м отсеками нет; имеется незначительное поступление воды в ЦП через нижний рубочный люк; ощущается слабый запах хлора После этого доклада запросил об атмосферном давлении в отсеках — оно оказалось в пределах допустимого. Приказал сравнять давление в отсеках, а получив доклад об исполнении, дал приказание при­готовиться покинуть корабль. Предупредил, что выходить будут поотсечно, начиная с 7-го.

Решение это далось нелегко, но я его мотивировал следую­щими соображениями.

Первое: из шахты РДП Б-37 со все большей интенсивностью появлялись языки пламени. Я опасался нового взрыва, послед­ствия которого трудно предусмотреть.

Второе: распространение хлора из-за попадания морской воды в аккумуляторную яму могло погубить весь экипаж, так как средств защиты от хлора на лодке не было!

Это основные причины, да и командованию в то время было не до моей лодки, что чувствовалось по суете и часто — по со­вершенно невероятным командам

Уже после выхода людей из отсеков обнаружилась еще одна важная причина, требующая вывода людей: через неплотно закры­вавшийся нижний рубочный люк вода в ЦП поступала не так уж медленно — она успела заполнить трюм ЦП почти до настила Я совершенно был уверен в грамотности действий личного состава и знал, что старпом капитан-лейтенант Евгений Геор­гиевич Мальков и командир БЧ-5 капитан-лейтенант Виктор Алексеевич Куц найдут самый правильный выход из создавше­гося положения. Однако любой другой выход неизбежно создаст новые трудности, и единственно правильное решение — вывести личный состав до нового взрыва на Б-37.

Выводить людей начал с 7-го отсека Для меня самым страш­ным было ожидание внезапного изменения дифферента подвод­ной лодки с носа на корму, тогда все мои усилия по спасению личного состава рухнули бы и потери оказались бы непредсказуе­мыми. Я долго оттягивал открытие верхнего люка 7-го отсека, но в конце концов, подстегиваемый непрерывными форсами огня из “лепестков” РДП Б-37, приказал открыть люк!

С помощью двух матросов с катера начал принимать личный состав наверху. Первым вышел старший матрос Башмаков. Меня поразил вид его ушей — они были огромными и росли на глазах (уже потом он рассказал, что взрыва не слышал, но находился в то время между кормовыми ТА (торпедные аппараты. —

В.Ш.) — его сильно и резко раскачивало из стороны в сторону и било головой о корпус аппаратов). После вывода людей с 7-го отсека приказал осмотреть отсеки. Убедившись, что все нор­мально, продолжил вывод личного состава в назначенный мной последовательности и таким образом эвакуировал всех, кроме офицеров и командиров отсеков.

Приказал старпому вместе с механиком собрать оставшихся в 7-м отсеке, задраив переборки всех остальных отсеков. После выполнения приказания вывел весь личный состав и перевез его на берег. Затем закрыл люк 7-го отсека и остался на борту, ожидая дальнейшего изменения событий. Из ‘лепестка” РДП Б-37 продолжал вылетать огонь с угрожающим грохотом, по­жар там продолжался. Над люком 7-го отсека Б-37 столпились аварийные партии и пытались спасти личный состав. Как вы­яснилось потом, сделать этого не удалось. Личный состав Б-37, подгоняемый водой и огнем, мчался в 7-й отсек и так плотно там набился, что никого вытащить не смогли.

Если мне не изменяет память, погибло 78 человек — все они задохнулись в 6-м и 7-м отсеках.

Между тем всполохи огня из шахты РДП Б-37 продолжали угрожающе увеличиваться, я услышал запрос командира эскадры контр-адмирала Н.И Ямщикова ‘Тде твой личный состав? Катер к тебе послан! Снимай людей!” Мой ответ он не услышал.

Продолжаю сидеть на корме своей подводной лодки, че­рез некоторое время вновь запрос “Где твой личный состав?” Ответил, что все на берегу кроме 1-го и 2-го отсеков, связь с которыми не имею. Получив приказание покинуть корабль, на катере добрался на берег.

В казарме начали устанавливать потери. Оказалось, что в числе пропавших без вести — семь человек из моей команды и четверо только что прибывших на практику курсантов. Причина гибели моих людей оказалась трагичной: после взрыва Б-37 два отсека моей лодки отломились (они держались за счет легкого корпуса, 2 погонных метра которого не давали отвалиться со­всем) и оба они погрузились в воду, 1-й отсек заполнился водой через разрушенный от взрыва торпедопогрузочный люк. Кроме того, все ТА были превращены в лепешку, и через них также поступала вода. Из трех находившихся там людей один был раздавлен ТА, а двое задохнулись в воде, не успев включиться в ИДА Трудно поверить, но взрыв был такой силы (взорвалось более 12 торпед), что сделанные из особо прочной стали ТА были смяты, как листок обычной бумаги».

Имели ли хоть какие-то шансы на спасение моряки двух носовых отсеков С-350? Эксперты сошлись на том, что, к со­жалению, не имели. Дело усугубилось еще и тем, что в первые мгновения были убиты находившиеся в 1-м отсеке старший лейтенант Василий Петров и мичман Константин Семенов. Обоих буквально разорвало взрывом. Остальные находившиеся в 1-м и 2-м отсеках старшины и матросы были тяжело ранены и контужены, а потому никто из них без посторонней помощи не мог бы выбраться наружу. Буквально через минуту-полторы все они захлебнулись в потоках хлынувшей в пробоины воды.

Из воспоминаний капитана 1-го ранга в отставке O.K. Абра­мова; «Теперь настало время рассказать о цепи случайностей. Их было много, но остановлюсь на двух—как мне кажется, наиболее необычных. Первая. После проворачивания механизмов “вруч­ную” старпом приказал начальнику РТС Виктору Артемьевичу Рощупкину подняться на мостик и обеспечить безопасность личного состава во время подъема выдвижных устройств. Он начал подниматься на мостик по вертикальному трапу и во время перехода в шлюзовую камеру почувствовал, что у него из-под ног уходит трап и одновременно сильно “заложило” уши. Инстинктивно схватившись за кремальеру нижнего рубочного люка, он провалился вниз, невольно задраив нижний рубочный люк, что спасло ЦП от затопления через верхний рубочный люк, который оставался открытым Далее, не удержавшись в висячем положении, он оторвался от кремальеры нижнего рубочного люка и упал на настил ЦП, причем таким образом, что голова оказалась под клапаном слива воды с настила 2-го отсека Через этот клапан активно поступал хлор из аккумуляторной ямы 2-го отсека (яму уже залила морская вода). Не имея возмож­ности сделать что-либо лично, В А Рощупкин показал на клапан ближайшему матросу, который быстро закрыл его, прекратив поступление хлора в отсек, чем личный состав 3-ю отсека был спасен от отравления хлором. Эта вторая случайность спасла не только ЦП, но и весь экипаж».
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
ale020

ale020

Сообщений: 2903
На сайте с 2015 г.
Рейтинг: 1049
Начало расследования
Известие о тяжелейшей катастрофе на 4-й эскадре под­водных лодок Северного флота вызвало в Главном штабе ВМФ настоящий шок Дело в том, что 4-я эскадра считалась одним из лучших соединений всего военно-морского флота. Лодки эскадры много и успешно плавали, выполняли все поставлен­ные перед ними задачи. По итогам 1961 года эскадра получила сразу несколько переходящих знамен, а ее командование было представлено к орденам и внеочередным воинским званиям И теперь вот такое известие...

12 января приказом министра обороны № 003 была на­значена комиссия для расследования обстоятельств и причин взрыва Б-37. Официально председателем Государственной комиссии был инженер-адмирал Н.В. Исаченков, но в реаль­ности всем руководил сам Главнокомандующий ВМФ адмирал С.Г. Горшков, которому поручил разобраться со всем проис­шедшим министр обороны СССР маршал РЯ. Малиновский. В состав комиссии официально были включены командующий СФ адмирал АТ. Чабаненко, начальник штаба СФ вице-адмирал АИ. Рассоха и ЧВС СФ контр-адмирал ФЛ. Сизов, но фактически к работе комиссии, как лица заинтересованные, они не привле­кались. Кроме этого, членами комиссии являлись начальники управлений и служб Главного штаба ВМФ контр-адмиралы: В.И. Матвеев, А.И. Ларионов, П.В. Синецкий, А.С. Бабушкин, А.В. Пасхин, Ю.В. Ладииский, В А Лизарский и инженер-контр­адмирал В.П. Разумов.

В тот же день Главнокомандующий ВМФ адмирал С.Г. Горш­ков с членами государственной комиссии вылетел на Северный флот. Прямо с аэродрома Главком направился к месту гибели Б-37, где все лично осмотрел. После этого в штабе эскадры был заслушан командир эскадры контр-адмирал Ямщиков. Настрое­ние у Главкома было отвратительное. Помимо того, что гибель корабля и экипажа — это всегда разборки на самом высшем уровне, Северным флотом командовал его однокашник по учили­щу адмирал Чабаненко, с которым в последнее время отношения складывались далеко не лучшим образом, хотя раньше адмиралы дружили. Теперь же предстоял неприятный разговор и с Чаба- нешсо, которого ждало строжайшее наказание, а возможно, даже снятие с должности. Еще перед вылетом он приказал Чабаненко его не встречать, а ждать приезда в штабе флота.

Выслушав доклад Ямщикова обо всех обстоятельствах ката­строфы, Горшков задал первый вопрос

— При обнаружении первичных признаков пожара на лод­ке ее командир должен был немедленно объявить аварийную тревогу, но этого сделано не было. Почему?

— На лодке тревога не была объявлена потому, что личный состав 3-го отсека, вероятно, погиб уже при первой вспышке пожара и объявлять тревогу было уже некому. Личный состав, на­ходившийся в других оттеках, не мог разобраться с обстановкой, а личный состав 7-го отсека даже продолжал проворачивание механизмов. Выбежавший из центрального поста на мостик командир отделения рулевых старшина 2-й статьи Параскан до­ложил, что он, находясь в отсеке, объявления аварийной тревоги не слышал. При первой сильной вспышке пожара могла выйти из строя забортная аппаратура, и тогда прекращалась возмож­ность объявления тревоги по кораблю. Я не могу утверждать, что тревога не была объявлена из-за неподготовленности личного со­става к борьбе за живучесть. Командир лодки капитан 2-го ранга Бегеба проявил недисциплинированность, отпустив с лодки командира электромеханической боевой части в период прово­рачивания механизмов на корабле и отсутствуя сам в это время в центральном посту. Старший помощник капитан-лейтенант Симонян поступил неправильно, убыв из центрального поста для проверки организации проворачивания механизмов в отсеках и оставив в центральном посту помощника командира лодки капитан-лейтенанта Базуткина и командира группы движения инженер-лейтенанта Тагиднего — неопытных и не допущенных к самостоятельному управлению. На других подводных лодках имели место случаи, когда некоторые командиры в нарушение требований корабельного устава во время проворачивания ме­ханизмов находились вне подводной лодки.

— Охарактеризуйте техническое состояние лодки и уровень подготовки экипажа! — велел Горшков.

— В целом техническое состояние Б-37 было на должном уровне. На лодке имел место перерасход ходовых часов в про­шлом году. Израсходовано 925 ходовых часов при норме в 800. На лодке находились два боевых зарядных отделения торпед, ранее доставленных подводной лодкой с Балтики. Подготов­ленным был и экипаж Торпедная боевая часть, а также боевая часть наблюдения и связи были отличными. В прошлом году на лодке было 10 грубых проступков: восемь случаев пьянства и две самовольные отлучки. С августа 1961 года грубых проступков не было. Грубое нарушение инструкций личным составом торпед­ной боевой части я исключаю.

— Дайте характеристику командиру! — потребовал Главно­командующий.

— В целом могу охарактеризовать капитана 2-го ранга Беге- бу положительно. Как недостаток отмечаю его недостаточную требовательность к личному составу и слабохарактерность.

— Каковы, по вашему мнению, возможные причины взрыва БЗО? — задал очередной вопрос Горшков.

— Самое вероятное — это воспламенение взрывчатого ве­щества, возможно, взрыв был от внешнего удара в воздушный или керосиновый резервуар или в БЗО, взрыв аккумуляторной батареи считаю маловероятным и совсем уж маловероятным— диверсию.

— Какие меры уже приняты на эскадре для предупрежде­ния подобных происшествий? — хмуро посмотрел Горшков на Ямщикова.

— Проверяются весь торпедный боезапас и гнезда запальных стаканов, на лодках выставлена вахта в первом и седьмом отсеках у торпед и торпедных аппаратов.

Выслушав все объяснения командира эскадры, адмирал Горшков немного помолчал, а потом начал медленно говорить, обдумывая каждую свою фразу:

— Прежде всего установите порядок, при котором личный состав аварийных партий прибывал бы к месту аварии уже с изолирующими противогазами. На эскадре нарушаются нормы расхода ходовых часов без разрешения старших инстанций. Это недопустимо. Наладьте учет. Осмотрите гнезда запальных стаканов всех торпед, запросите с Балтики характеристику доставленных оттуда БЗО. Подготовьте мне доклад обо всех дополнительных мероприятиях, исключавших подобные проис­шествия. Немедленно отмените директиву о хранении на лодках торпед с давлением воздуха в резервуарах в 200 атмосфер. Впредь недопустима и такая большая смена офицеров, какая была у вас в конце прошлого года на Б-37.
---
Кондратовы (Коломенский р-н, Моск. обл.), Грешновы (станица Ярыженская, Волгоградской обл.), Савины (Костромская область), Колесовы (Коломенский р-н), Пушкаревы (г. Коломна)
← Назад    Вперед →Страницы:  1 2 3 4 Вперед →
Модераторы: ALEX1, chayka, ГЕРОдот
Вверх ⇈