Героическая оборона СЕВАСТОПОЛЯ 1854-55гг.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Беседа с Николаем II.

PAnna большое Вам спасибо !!

Здравствуйте, Антон! Очень рада увидеть Ваше сообщение, надеюсь у Вас все хорошо.Случайно наткнувшись в интернете на информацию о славном воине Абакумове А.М., я просто поразилась, узнав еще об одном просто уникальном человеке,солдате трех императоров- Василии Николаевиче Кочеткове, который прожил 107 лет (1785-1892) участвовал в 10 войнах ( в том числе и в обороне Севастополя).
/ «Правительственный Вестник» — № 192 — 2 сентября 1892 г. — с.3/
«Замечательный солдат. В Белозерске, Новгородской губернии, 30-го мая текущего года, проездом из С.-Петербурга на родину в Симбирскую губернию, скончался скоропостижно, от паралича сердца, один из старейших солдат русской армии, отставной фейерверкер лейб-гвардии конно-артиллерийской бригады Василий Николаев Кочетков, 107 лет от роду, из которых более 60 лет он провел на действительной военной службе солдатом.
Из найденной в вещах этого замечательного воина-ветерана копии с указа об отставке видно, что Кочетков – уроженец Симбирской губернии, Курмышского уезда, Благовской волости, с. Спасского, и в службу вступил, из кантонистов лейб-гвардии гренадерского полка, 7-го марта 1811 г. Первоначально он был музыкантом унтер-офицерского звания, затем строевым унтер-офицером и фельдфебелем; в 1820 г. переведен в лейб-гвардии павловский полк, а в 1833 г. – в лейб-гвардии конно-пионерный дивизион. По расформировании последнего, в 1843 году, Кочетков послан в кавказскую армию, “для обучения на быстрых реках правильного спуска, наводки, укрепления и разборки понтонных мостов”. Здесь он был причислен к нижегородскому драгунскому полку и, по своему желанию, остался служить в кавказских войсках, получив разрешение на то Генерал-Фельдцейхмейстера Великого Князя Михаила Павловича, с сохранением гвардейского оклада жалованья.
Участвуя в военных действиях на Кавказе, Кочетков был трижды ранен: в шею навылет, в обе ноги с раздроблением левой голенной кости, и через год – снова в левую голень. Тяжко раненый в сражении при ауле Дарго, Кочетков попался в плен чеченцам. Пробыв в плену 9 месяцев и 23 дня, он бежал оттуда, за что награжден знаком отличия Военного Ордена 4-й степени. В 1849 году, за выслугу лет, по экзамену, Василий Кочетков удостоен производства в подпоручики, но отказался от офицерского звания, получив установленный серебряный шеврон на левом рукаве мундира, офицерский темляк на саблю и 2/3 оклада прапорщичьего жалованья в содержание. В 1850 г. он переведен в штаб кавказского корпуса жандармов и в следующем 1851 году вышел в отставку.
Этим закончился первый период его военной службы, продолжавшийся сорок лет. За это время Кочетков участвовал в отечественной войне 1812-1814 гг., в турецкой войне 1828-1829 гг., в войне с польскими мятежниками в 1830-1831 гг., в кавказской войне с 1844-1849 гг. и в венгерской кампании 1849 г. В частности, он находился: в бородинском сражении 26-го августа 1812 г., в сражении под Лейпцигом в 1813 году, в составе войск, вступивших в Париж в 1814 г., при взятии турецких крепостей Варны, Исакчи и Силистрии в 1828-1829 гг., в сражения на Грохольском поле и под Остроленкой, а также в штурме и взятии Варшавы 26-го августа 1831 г., в делах при вырубке Гайтинского леса в 1844 году, при ауле Дарго в 1845 году и при укреплении Зырянах в 1846 г. и, наконец, — в деле при Дебречине в 1849 году.
Прошло два года, началась крымская война 1853-1856 гг., и Кочетков вновь поступил на действительную службу, по призыву, для защиты Севастополя, в казанский егерский полк, и здесь провел два года, участвуя в вылазках охотников, причем на Корниловском бастионе разорвавшеюся бомбою “закидан землею и мелкими осколками и каменьями, повредившими ему спину”.В 1856 году, лично покойным Государем Императором Александром II, он был переведен в лейб-гвардии драгунский полк, а затем, в 1862 г., зачислен в роту дворцовых гренадер, и здесь произведен в унтер-офицеры.
В это время Кочеткову было уже шестьдесят лет от роду. Увешанный знаками отличий, он получал, сравнительно, достаточное содержание, имел хорошее служебное положение, но чувствовал в себе силы к дальнейшим подвигам, любил боевую жизнь воина и в 1869 году, “по поданной им докладной записке Государю Императору”, был послан на театр военных действий в Среднюю Азию, где и зачислен в 1869 году в туркестанскую конно-артиллерийскую бригаду, горных орудий, фейерверкером 1 класса, причем, при отъезде, Государь Император лично пожаловал ему пятьдесят рублей. Здесь Кочетков участвовал во взятии Туркестана и Самарканда в 1870 году, а в 1874 году перешел песчаную степь, и в составе войск, под начальством генерал-адъютанта Кауфмана 1, участвовал в хивинском походе и взятии Хивы. Этим он закончил свою службу в Азии и в том же 1874 году, по Высочайшему повелению, назначен снова на службу в жандармский корпус, в состав конвойных Императорского поезда на курско-киевской железной дороге.
Через два года, т. е. в 1876 году, Кочетков, по предложению в Бозе почивающего Великого Князя Николая Николаевича Старшего, поступил в сербскую армию волонтером, а затем, возвратясь на родину, по заключении мира между Сербией и Турцией в 1877 г., зачислился в последнюю восточную войну, в состав нашей действующей армии в 19-ю конно-артиллерийскую бригаду. Здесь неутомимый Кочетков участвовал в обороне Шипки, но в одном из сражений лишился левой ноги. Старик остался, однако, жив, и в 1878 году “за отличие” переведен в лейб-гвардии конно-артиллерийскую бригаду, откуда и уволен в отставку.
Безконечно длинный ряд подвигов представляет собою служба этого доблестного воина, служившего при трех Императорах, в 12 войсковых частях, трех родов оружия (пехоты, кавалерии и артиллерии), участвовавшего в десяти кампаниях и получившего шесть ран. Мундир его представлял редкое явление, будучи украшен на погонах соединенными вензелями трех в Бозе почивающих Императоров: Александра I, Николая I и Александра II, а на левом рукаве восемью рядами нашивок из золотого и серебряного галуна и тесьмы; на шее же и на груди Кочеткова висело 23 креста и медали.
На закате дней, около года тому назад, это был еще бравый старик, высокого роста, с военной выправкой, которая как бы закалила его; никто бы не дал ему его лет, и трудно верилось, сколько перенес этот человек в своей жизни лишений и невзгод, в особенности, если принять во внимание, как много он совершил военных походов, побывав и в Париже и в Хиве, исколесив всю Россию с Кавказом и Польшей и пролив свою кровь в Турции, Венгрии и славянских землях.»

PAnna Уважаемая Анна, рад слышать Вас! Очень хорошо, что Вы возобновили работу по этой очень интересной и знаменательной теме, пожелаю Вам всего самого доброго ! Всегда Вам рад

Герой которому посвящены стихи, напечатанные выше.
ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ. Фёдору Фёдоровичу Титову, командиру 25 батареи- ПОСВЯЩАЮ.
Князь Щепин-Ростовский Дмитрий Александрович
Курган. 1855

Описание к фотографии. Теперь все три альбома Рерберга П.Ф. "Севастопольцы" на сайте ГПИБ http://elib.shpl.ru/ru/nodes/23079

PAnna, спасибо что обратили внимание на историю Василия Николаевича Кочеткова. История важная - про солдат 19 в. почти нет информации. Мой прапрадед Федор, солдат, участвовал в войнах от Турецкой 1828-29 до Хивинского похода 1873. Очевидно, и в Крымской поучаствовал. Так что с биографией Кочеткова есть 3 пересечения. Жаль что не опубликованы списки нижних чинов, хотя бы по полкам/частям за соответствующие годы.

Письмо француза об обороне Севастополя.

Письмо французского солдата из Крыма, адресованное в Париж некоему Морису, другу автора:

«Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. На каждую их пушку — у нас пять пушек, на каждого солдата — десять. А ты бы видел их ружья! Наверное, у наших дедов, штурмовавших Бастилию, и то было лучшее оружие. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелять. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Не удивляйся. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! А они не уходят. Женщины плюют в нашу сторону, а мальчишки показывают языки.

Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда только они берут силы сражаться? На каждую нашу атаку они отвечают контратакой и вынуждают нас отступать за укрепления. Не смейся, Морис, над нашими солдатами. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык — дереву и тому я советовал бы уйти с дороги. Я, милый Морис, иногда перестаю верить майору.

Мне начинает казаться, что война никогда не кончится. Вчера перед вечером мы четвертый раз за день ходили в атаку и четвертый раз отступали. Русские матросы (я ведь писал тебе, что они сошли с кораблей и теперь защищают бастионы) погнались за нами. Впереди бежал коренастый малый с черными усиками и серьгой в одном ухе. Он сшиб двух наших — одного штыком, другого прикладом — и уже нацелился на третьего, когда хорошенькая порция шрапнели угодила ему прямо в лицо. Рука у матроса так и отлетела, кровь брызнула фонтаном. Сгоряча он пробежал еще несколько шагов и свалился на землю у самого нашего вала. Мы перетащили его к себе, перевязали кое-как раны и положили в землянке. Он еще дышал: «Если до утра не умрет, отправим его в лазарет, — сказал капрал. — А сейчас поздно. Чего с ним возиться?».

Ночью я внезапно проснулся, будто кто-то толкнул меня в бок. В землянке было совсем темно , хоть глаз выколи. Я долго лежал, не ворочаясь, и никак не мог уснуть. Вдруг в углу послышался шорох. Я зажег спичку. И что бы ты думал? Раненый русский матрос подполз к бочонку с порохом. В единственной своей руке он держал трут и огниво. Белый как полотно, со стиснутыми зубами, он напрягал остаток своих сил, пытаясь одной рукой высечь искру. Еще немного, и все мы, вместе с ним, со всей землянкой взлетели бы на воздух. Я спрыгнул на пол, вырвал у него из руки огниво и закричал не своим голосом. Почему я закричал? Опасность уж миновала. Поверь, Морис, впервые за время войны мне стало страшно. Если раненый, истекающий кровью матрос, которому оторвало руку, не сдается, а пытается взорвать на воздух себя и противника — тогда надо прекращать войну. С такими людьми воевать безнадежно».

Здравствуйте !
Ищу информацию (фото) о родном брате прапрадеда (по маме) по участию его в Крымской войне.

Героическая оборона СЕВАСТОПОЛЯ 1854-55гг.

списки участников обороны Севастополя (награжденные, раненые, убитые) - биографии и история