Не генеалогией единой

II

  Мария Ивановна Иону не торопила. Знала, что задуманное Глашкиным в двух словах не расскажешь. Иона Матвеевич супругу томить не стал. В план посвящал обстоятельно.

— Их Превосходительство Михаил Николаевич с оглядкой теперь метет. И тому причина есть. Мы при министре как при дворе, придворные. А от придворных захочешь, не утаишь. Да и столица слухами полнится.
— Что ты, Иона, слухи собираешь? — укорила Мария Ивановна мужа.
— Наш департамент без оглядки не может. В канцелярии министра служба без слухов как часовой без ружья. И исходящие должным образом не сочинишь и от входящих не отпишешься. История, впрочем, известная. Как один министр другого подсидеть хотел. Все бы ничего, обычный порядок вещей. Но министры приятелями считались. Михаила Николаевича сановные чины и раньше сторонились, а сейчас и вовсе не доверятся. Вся опора министру теперь его министерство. Генералом без армии не навоюешь.
— Кто же приятелями считались?
— Граф Игнатьев, что был министром внутренних дел и Михаил Николаевич наш со своим братом писателем. Граф им протекции устраивал. Дом министра при департаменте, все их встречи на глазах, считай, происходили. О чем советовались, не скажу, но не только же чаи распивали. Был у Игнатьева прожект о Земском Соборе, газеты сообщали. Островскому бы поддержать или промолчать. Кончилось тем, что через резкое его возражение такой идее при Государе графу оставка вышла. Но и Островского не продвинули.

  Мария Ивановна слушала вниматедьно, пытаясь разобраться в чиновничьих переплетениях.

— И министр теперь своим человечкам радеть стал?
— Не радеть, но и не прижимать. Но не это меня занимает. Ты меня слухами попрекнула. А другие посочувствовали: "Есть слушок, Иона Матвеевич, что в министерстве вашем неспокойно". Мое неопределенное суждение никому не повредит, так, беседу поддержать. Где сочувствие, там и советы. К советам от чего не прислушаться? И совет пустяковый, газетку почитать.
— Вот так совет! Мало ты их перечитал.

  Иона притворно согласился, покивав такому  замечанию.

— Газетка-то не вчерашняя и не сегодняшняя. Может завтрашняя, может на неделе выйдет. Я пока и приброшу, что, да как. Тесновато мне, Маша, у Исакия при Николае Павловиче. Пососедствую и с Александром на Дворцовой.

IV

— Кондиции обычные, с восьми утра до полуночи в распоряжение дежурного курьера, — объяснил помощнику Иона Матвеевич.

  Сидя в пролетке на Дворцовой в ожидании начала торгов, Глашкин обдумывал свою "стратегию".

— Ежедневной езды и на четыре часа не наберется. Казначейство место тихое. Но это мне известно, а других такие кондиции отпугнут. Вряд ли из купцов кто соблазнится. Их счет за версту, а шестнадцать часов на лошадь в верстах на бирже больше принесет. А мы часами возьмем. И лошади отпуск нужен. Ей на нашем дворе стоять или на Дворцовой, разницы нет.
— По нашему департаменту часов на лошадь вдвое выходит. Не прогадать бы, — высказал свои сомнения артельщик. — Место и у нас тихое было, а теперь кутерьма.
— Торги будет Попов производить. Я ему уже двадцать лет являюсь. Только с разными обращениями. Начинал с их высокоблагородия надворного советника, потом к их высокородию посылали, сейчас вот к превосходительству. Александр Васильевич вице-директором два десятка лет отслужил и, дай Бог, еще потрудится. Место тихое от того, что в казначействе все на счету. Захочешь, да не злоупотребишь.
— И задешево возьмут.
— По смете департамента на извоз две тысячи с небольшим рублей в год кладут. Из этого и цену назначат. Думаю, со ста семидесяти начнут. Только я и меньше дешевого дам. Почему, потом скажу. Григорий Прохорович! Вот кого не ждал.

  Маковкин раскланялся.

— Разнообразия захотелось. Давно тебя не видно в моей лавке, Иона Матвеевич.
— И мне разнотравие по вкусу. Ты, Григорий Прохорович, в расчетах не напутал? Больно суровые кондиции.
— И так и так считал. И в верстах и в часах, — хитро улыбнулся Маковкин. — Авось вывезет.

VI

— Ну, что же, Иона Матвеевич, вернемся к нашим, так сказать, лошадям, — начал издалека Попов. — Ты процедуру знаешь. Члены присутствия передадут результаты торгов на благоусмотрение господина управляющего департаментом.

  К присутствующим на торгах Попову и Страхову присоединились управляющие отделениями Сперанский и Драницын и правитель канцелярии Якубовский.

"Господи прости, весь департаментский иконостас явился", — посмеялся про себя Глашкин. — "С двух кобыл целковых четыреста стрясут на рождественские прибавки регистраторам и титулярным."

— Казначейство спешки не любит, но будем надеяться на своевременное и положительное рассмотрение.
— Ваше Превосходительство, порядок мне известен. Если позволите, мои примечания о подряде. К разнице от первоначальной цены до последней мною объявленной, что в год дает департаменту экономии двести четыре рубля, готов прибавить еще... С тем, однако, условием...

  Выслушав предложения Глашкина, члены присутствия незамедлительно пришли к общему мнению, что препятствий к скорейшему оформлению контракта не имеется.

"К сему контракту личный почетный гражданин Иона Матвеев Глашкин руку приложил.
За Директора Департамента Государственного Казначейства Действительный Статский Советник Николай Иванович Даудель руку приложил."

— Ободрали? — с участием спросил помощник.
— Скинул еще тринадцать рублей в месяц для ровного счета в триста шестьдесят рублей годовой экономии. Место тихое и неспешное, но считают быстро. Объявил сразу, чтобы не тянули по рублику. С моими условиями по кондициям для вас. Стоять в тепле будете, чаи у дежурного их курьера распивать. Но по их курьерской надобности, смотрите, чтобы как часы. Нам на Дворцовой присутствие в развитие пойдет. Застолбим место и у Александрийского столпа. Да и в накладе не останемся. Сто сорок целковых в месяц за две закладки плюс сено оптом от Григория Прохоровича.
— В развитие, конечно. Управимся ли. Хоть своих посыльных нанимай, чтобы подогнать одно к другому, по всем департаментам поспевая.
— Телефоном обзаведемся, — пошутил Иона. — Видел ящик на стене у них в департаменте? Скоро без лошадей по проводам бегать будем.
— Домой, Иона Матвеевич? — не вняв научным рассуждениям, уточнил артельщик.
— К Демуту, место на вечер присмотреть. На мне еще перед моим главным департаментом долгу на семь с полтиной.

“Не стоит время на месте. Перемалывает, подминает под себя. Не ухватишь его как кобылу за хвост или вот за провода."

И во второй части речь идет о реальных событиях и реальных лицах.
Фамилию Григория Прохоровича я немного изменил, поскольку это не "общеизвестная" личность и мое описание его "манер" может вызвать разночтения, например, у возможных потомков.
Вообще, наделять реальных персонажей теми или иными чертами "архисложно" по этическим причинам.

О том же Михаиле Николаевиче Островском были как "нелицеприятные" мнения (Половцов и др.), так и "благоприятные" от лиц, знавших его в частной жизни. Его трогательное отношение к брату драматургу Островскому. Кто знает, если бы не всемерная поддержка писательских начинаний Александра Николаевича, спел бы Никита Сергеевич песню про большую мохнатую пчелу.

OlegVS написал:

[q]

vyach23 написал:

[q]

Командиром батареи — ХИТРОВО Александр Михайлович (крестный моего прадедушки).

[/q]

О, Вячеслав, решил я и его поискать! Вроде, он?!

У Вас такая фотография его имеется?

[/q]

Да, Олег, похоже, Вы правы.
Я нашел фото оборотной стороны. Там ясно написано полковник Хитрово Гв. К-Арт-и.

Т.е., известное как фото Хитрово Н.М на самом деле — фото "моего" Александра Михайловича Хитрово.