Не генеалогией единой

vyach23 написал:

[q]

Постараюсь что-нибудь подготовить и к 8-му марта.

[/q]

Чего-й-то к 8 марта?
Что за день такой?
Мы что, ждать и страдать 2 недели должны?

А если, сверхплана? А?

Пысы.
Присоединяюсь к поздравлениям Галины с мужским днём.
Вроде, успела ещё

vyach23 написал:

[q]

я осилю и выдам сверхплана.

[/q]

Это по-нашему, по-коммунистически!!
Даёшь, сверх плана

Несчастная любовь

I

— Непременно увидимся, любезнейший Иван Андреевич...

  Выпроводив посетителя, издатель журнала "Эмский следопыт" Чекрыжев прошелся по кабинету, разминая затекшие ноги, подошел к столу, и, взяв оставленную Иваном Андреевичем рукопись, обмахнулся ею, словно веером.

"Вот болван, – поморщился Чекрыжев, вспоминая окладистую бороду и слюнявые губы действительного члена губернского статистического комитета. — И псевдонимчик себе выбрал препошлейший. Любомудров."

  Вечер накануне, распланированный Чекрыжевым под преферанс в компании с антрепренером столичной оперетки и заезжим лесоторговцем, был безнадежно испорчен.

"Александр, манкировать четвергами у вице-губернатора становится неприличным. Не забывай, что речь идет о наших родственниках, пусть и дальних", — голос супруги приобрел металлический оттенок.

  Промучившись вечер в окружении многочисленных двоюродных тетушек и троюродных дядюшек супруги, Чекрыжев проснулся на утро с головной болью.

"Давал ведь себе слово не пить хересу. И какой подлец этот Иван Андреевич. Отвел в сторону по-родственному, скорчил заговорщическую мину... Пописывает, шельма, для души. Извольте теперь, господин издатель, фанаберию эту в журнальчик тиснуть. И правочку бы редакторскую для гладкости изложения и достоверности сюжета", — шлепая губами на манер Ивана Андреевича, передразнил он действительного члена губернского комитета.

  Александр Иванович брезгливо перелистал рукопись.

"Несчастная любовь. Ноги в черных чулках выглядывали из-под стола..."

"Мерзость, боже, какая мерзость и пошлость, — вздохнул Чекрыжев. - Кокотки уже по статистическому ведомству проходят. И как ноги могут выглядывать?"

  Издатель зачеркнул "выглядывали" и надписал сверху крупно "торчали".

"Откинутая в сторону рука сжимала револьвер. В прелестной головке посередине лба зияла дыра..."

"Что же она, чертова кукла, под стол стреляться полезла? Ноги торчали из-под стола, — перечитал правку Александр Иванович. — Ерунда полная. Нет бы ей в стог сена со своей несчастной любовью."

  Чекрыжев перечеркнул все предложение и мелким почерком вывел: "... ноги торчали из стога сена. Откинутая в сторону рука..."

"Позвольте, ноги торчали из стога, а рука откинута в сторону. Да еще прелестная головка. Туловище в стогу. Получается, торчат и ноги и рука и голова. Решительно не то", — Александр Иванович взял чистый лист бумаги и, поглядывая в рукопись, начал писать.

"Ноги в черных чулках выглядывали из-под стола..."

"Допустим, черт с ними, с этими ногами, пусть выглядывают. — подумал Чекрыжев. – Откинутая в сторону рука..."

  Александр Иванович представил себе стол с выглядывающими из-под него ногами, откинутую в сторону руку, прелестную головку...

"Ноги выглядывают с одной стороны стола, голова, следовательно, с другой. Это гренадер выходит, а не девица."

  Чекрыжев выглянул в приемную и, убедившись, что там никого нет, полез под стол.

"Ноги выглядывают, оставим так. Голова... Сколько же в девице росту, если у меня одна макушка торчит. Может у нее несчастная любовь на почве долговязости, — размышлял Александр Иванович. — В прелестной головке посередине лба...
И как она рукой так изловчилась?"

  Чекрыжев уперся ногами в пол, чуть подался назад, высвободил руку и воткнул палец в лоб.

"Вот подлец, достоверный сюжетец у шельмы", — Чекрыжев вылез из-под стола и схватил рукопись.

"Широко открытые глаза смотрели на стоящий на столе портрет юноши с благородными чертами лица..."

"Да что же это такое?! — простонал Александр Иванович. — Эквилибристика почище Шекспира."

  Чекрыжев сел за стол, придвинул к себе фотографическую карточку супруги и, обхватив голову руками, забормотал: "Манкировать становится неприличным... Ноги выглядывают из-под стола, глаза широко открыты, смотрят на портрет...".

  Покопавшись в ящике стола, Александр Иванович достал револьвер, приставил его ко лбу...

"Пиф-паф, Иван Андреевич, - опустив руку, рассмеялся Чекрыжев. – Ноги натурально выглядывают из-под стола, для гладкости изложения мы их вытянем, пусть торчат у всех на виду, портретик в поле зрения, отметина от несчастной любви в прелестной головке. В руке не дрогнул... Рука. Да ведь она у меня висит, а не откинута в сторону!"

  Александр Иванович вскочил, отшвырнул стул, пристроил к столу диванчик для посетителей, присел, вытянул ноги, широко открыл глаза, ткнул револьвером в лоб и, довольный своей находчивостью, нажал на спусковой крючок.

II

— Дворник как выстрел услыхал, сразу за мной послал, господин следователь, - околоточный переминался с ноги на ногу у двери. — Посторонних не обнаружено.

— Посторонних не обнаружено, — доставая карандашик, отметил следователь. — Мужчина средних лет, среднего роста, сидит за столом, ноги вытянуты, рука откинута в сторону, в руке револьвер, посередине лба, видимо, входное отверстие от пули, глаза широко открыты...

  Следователь прошелся по кабинету, осмотрел стол, повернул карандашиком фотографическую карточку...

— Да-с. Сюжетец. Несчастная любовь.

vyach23 написал:

[q]

— Да-с. Сюжетец.

[/q]

А мне, нравится

KoLenka написал:

[q]

vyach23 написал:

[q]

— Да-с. Сюжетец.

[/q]

А мне, нравится

[/q]

А мне нравится, что Вам нравится