АРХИТЕКТОР - БАТРАК.
Окончание Второй Мировой войны застало нас в Австрии на хуторе, недалеко от маленькаго местечка Шванд, которое находилось в двенадцати километрах от города Браунау, где родился Адольф Хитлер.
В маленьком, двухэтажном, деревянном старом домике, имевшем четыре комнатки
и переднюю с лесницей на второй этаж, ютились ПЯТЬ семейств беженцев из Югославии.
Старуха австрийка с мальчиком внуком были владельцами этого хутора,а сын старухи был в плену в Америке. Работали на хуторе две молодыя, здоровыя девки австрийки и два-советских парня "остарбайтера".
Продукты питания получали мы, беженцы, по карточкам и жили впроголодь,но все-же иногда удавалось доставать добавочно в Браунао в бакалейной лавке одного русскаго, бывшаго военнопленнаго, не вернувшагося на Родину после Первой Мировой войны. Хозяйка хутора не продавала продуктов,боялась доноса властям, так как все было на строгом учете.
Сведений о событиях на фронте не имели. Доходили до нас различные слухи и чувствовалось приближение трагическаго конца. Большими группами, под конвоем, проходили по дорогам военнопленные. Это было предвестником приближения фронта. Стал доноситься отдаленный гул артиллерийской канонады. Изредко пролетали аэропланы. Где-то далеко шли бои. Какия войска ведут бои с немцами и кем будет занята эта территория? Эта неизвестность нас пугала. Все боялись прихода красной армии. Ночью слышен был шум проходящий по дорогам моторизованных частей. Рано утром, один из жильцов дома, отправился в местечко Шванд и возвратившись сообщил, что на площади, против костела, видел стоящие несколько танков и автомобилей с американскими солдатами, а около них толпилась любопытная детвора. Это сообщение обрадывало всех. Миновал страх появления красной армии, американцы занимали эту территорию.
С приходом американцев нарушился порядок жизни. Исчезли все товары в лавках.
Продукты не возможно было достать. Маленькие запасы изсякли и наступил действительные голод. Ходили в поле, рвали щавель и из него варили зеленый
суп, а в лесу собирали улиток и приготовляли .“паприкаш" из них. Стало жить и голодно и страшно. Оставленные в лесу без стражи военнопленные, голодные бродили группами по окрестностям в поисках пищи.
Как-то я, вернувшись с "охоты" за улитками, сидел на крыльце и приготовлял для варки, вынимая их из раковины. Подошла ко мне группа "оборванцев" и обратились на русском языке с просьбой, дать им что-нибудь поесть, так как они несколько суток питались только травой, листьями и корой деревьев, а пили дождевую воду. Ужасающий вид, стоящих перед мною этих несчастных, голодных людей, трудно описать словами их надо было видеть и удивляться, до какого физическаго состояния может дойти человек и все-же не лишиться желания жить. я объяснил им, что мы беженцы, не имеем никаких продуктов и что сами голодаем и питаемся щавелем и вот этими улитками. Они попросили дать им хотя бы улиток и я отдал руксак с оставшимися в нем улитками. Брали они их, раскрывали раковину, зубами вырывли содержимое и с жадностью глотали.
Быстро опусташили они руксак. Я объяснил им, где могут они собирать улиток.
Они поблагодарили меня, попращались и побрели дальше, может быть с надеждой где-нибудь еще получить пищу. Прошло много лет после -встречи с людьми, приведшими меня своим видом в ужас и вспоминая о них пробуждается чувство жалости к этим, ни в чем не повинным, страдальцам. Красный Крест побеспокоился о военнопленных французах и англичанах - отправили их на Родину; полякам, как своим союзникам, американская комендатура поручила охрану и наблюдение за порядком в районе Шванда, а судьбою советских никто не интересовался, оставались они в лесу под открытым небом и без пищи.
Еще один случай запомнился мне - это первая встреча с американскими солдатами.
Приближалась Пасха. Я сидел в комнате у окна и рисовал писанки. Услышал, что кто-то входит в комнату. Обернулся и, о ужас, увидел трех американских вооруженных солдат, входящих в комнату. От неожиданности, я не нашолся, как реагировать на появление странных визитеров. Они приблизились ко мне. Я продолжал своё занятие. Один из них спросил меня по немецки, что я делаю. Я объяснил,как мог,почему разрисовываю яйцы и старался задержать их, что бы они не отправились с "визитами" в другия комнаты, где, в одной из них, были молодыя дамы. Я не знал, с какой целью явились они в наш дом и, желая поскорей избавиться от посетителей, с неизвестными намерениями, я предложил им писанки. Они взяли, поблагодарили и удалились. Так удачно я избавился от нежелательных посетителей, но и лишился трех писанак.
Постепенно налаживалась жизнь. Исчезли бродячии группы военнопленных. Уехали
на Родину "остовцы". Хозяйка хутора осталась с двумя работницами и ей не хватало рабочей силы. Так как продукты питания было трудно доставать и приходилось ходить за покупками их за двенадцать километров в Браунао к русскому в лавку, то я решил потупить работником к хозяйке хутора, чтобы разрешить вопрос с продуктами. Она приняла меня на условиях, что время работы будет от зари до зари и исполнять все работы, какия требуются по хозяйству.
Как вознаграждение за труд, я получу питание и право покупки продуктов для моей семьи. Раздумывать долго не приходилось. "Голод - не тётка". Я дал согласие. И так, архитектор - батрак, сельскохозяйственный работник.
На следующее утро, чуть свет, я вышел на работу. У меня не было рабочей одежды и хозяйка дала мне вонючий, грязный комбинезон. Пришлось и на это согласиться.
Перед выходом на работу завтракали на кухне. Все сели за круглый стол. Внук прочел молитву. Такое количество и разнообразие еды на столе, в голодающей Австрии, меня поразило. Я присоединился ко всем и стал "хлебать" суп из общей миски, вылавливая куски варенаго мяса, и закусывая черным, вкусным, душистым хлебом. Закончив суп, перешли на пончики с свежим, парным молоком.
Я воздерживался и старался уменьшить поглощаемое количество вкусной пищи, боясь перегрузиться и заболеть.
После завтрака две девки забрали меня с собой на работу. Запрягли лошадь в телегу, положили косы, грабли, вилы; сели все мы на телегу и поехали на луг, косить клевер для корма скота. Приближалось мое "первое боевое крещение".
Приехали на место покоса. Девки взяли косы и дали мне. Вышли на межу
и выстроились вряд, а я между девками. Первая пошла вперед, размахивая косой,
я за ней, делая косой техе движении, а за мной двинулась вторая моя партнёрша. Вначале подражания движений косой были не совсем удачны. Коса не слушалась и носом зарывалась в землю, но под конец перваго захода, я уловил сикрет положения косы при движении ею справо -налево и успешно закончил первый заход. Вернулись назад, поточили брусками косы и качали второй заход. Я шел за ведущей, взмахивая косой, как будто был профессиональный косарь. Закончив третий заход, девки и я оставили косы. Взяли они грабли, а мне дали вилы. Подвели телегу к покосу, стали граблями собирать в кучки покошенную траву, а я вилами грузить на телегу. Лошадь сама, без понукания, везла телегу вперед, знала свою обязанность. Собрав весь покос, уселись на телегу и поехали на скотный двор.
Настало время ближе познакомиться с своими соработницами. Я спросил их имена и назвал себя. Звали их Мария и Анна, а мое имя они сразу же сократили и решили называть меня Слав.
Анна сидела на телеге спереди и правила лошадью, я с Марией сзади. Когда
въехали в коровник, Анна распрягла лошадь и увела её в конюшню, а Мария и я
остались класть привезенную траву в ясли коровам. Вернулась Анна и они обе
начали доить коров, а я, закончив, работу с травой, принялся чистить стоила;
вывозить навоз на тачке в специальную яму во дворе и стелить чистую солому.
Закончив с навозом в коровнике, меня послали в конюшню проделать такую же
работу. В конюшне были две лошади и два вола. Заменив навоз чистой постилкой,
я решил воспользоваться одиночеством и отдохнуть. Лег на сено в свободном стойле.
Пахло сеном и конским навозом. Лошади, фыркая, жевали сено, постукивая копытами о настил. Волы лежали и беспрерывно работали челюстями, пережовывая съеденное. Меня потянуло ко сну. Боясь проштрафиться в первый же день работы, я, полежав короткое время, пошел в коровник к своим компанионкам. Они продолжали доить коров. Мария спросила меня: умею ли я доить? Получив отрицательный ответ, предложила научить меня этому искусству. Я согласился, взял низкую табуретку и сел рядом с ней. Не долго продолжалось обучение.
Я быстро усвоил эту "науку" и мой "профессор" был удивлен. Мария не поверила, что я никогда не доил коров. Перешел к соседней корове, сел на табуретку, подставил ведро под выме коровы и, как опытная доярка, начал выдавливать молоко из сосков в ведро . Надоеное молоко вливал в специальные , металлические жбаны . Когда закончили удой, меня поставили качать из колодца воду в бочку, а Мария с Анной носили её ведрами в корыта коровника.
От непривычнаго физическаго труда, я почувствовал усталость, но все-же
продолжал качать воду. Раздался звук удара в гонг. Хозяйка звала на обед.
Прекратили работу. Отнесли жбаны с молоком в погреб и направились в дом. Собрались все в кухнe за столом. Я занял свое место. На столе стояли: наваристый
суп в миске, на тарелках варёная кортошка и куски жаренаго мяса, сливочное
касло, черный хлеб, кувшины с молоком и яблочным вином. Я опять был удивлен таким изобилием вкусных блюд. Внук прочел молитву и все приступили к еде. Хозяйка подливала добавку супа. Когда закончили с супом, каждый взял тарелку, нож, вилку и клал себе мясо, картошку со сливочным маслом в количестве по своему аппетиту. Запивали второе яблочным вином. На третье хозяйка поставила на стол миску с хворостом и ему было отдано достойное внимание.
Я воздерживался от увлечения вкусными блюдами, так же как и утром, по той
же причине, но всё же "насытившись до сыта, до отвала" потянуло меня на сон.
Послеобеденнаго отдыха не полагалось и я со своими соработницами отправился
продолжать рабочий день.
Вооружившись граблями и тяпками пошли в поле. Большой участок засажан капустой
и картофелем. Стали по рядам, я между девками. Начали пропалывать и обкапывать картофель. Работа была простая и не требывала особых знаний. Двигались медленно, очевидное влияние, сытнаго обеда на скорость работы. После каждаго пройденнаго ряда, разрешалось поседеть на земле, но не смотря на отдых, чувствовал я страшную усталость и потерю сил.
В пятом часу хозяйка принесла подкрепление: пончики и яблочное вино. Сели
в кружок на дороге. Хозяйка положила на землю кусок холста и поставила миску
с пончиками, кружки и кувшин с яблочным вином. Это похоже было на пекник.
- 5 -
Подкрепление принесло заметную пользу: прошла усталость, восстановились силы.
Почувствовалось влияние пищи на организм при физическом труде.
Прополов и опкопав приблизительно половину участка, граблями собрали траву
и сложили её кучками на дороге. Солнце шло к закату, рабочий день подходил
к концу. Когда же оно скрылось за лесом, прекратили работу. С граблями
и тяпками пошли к дому.
Опять кухня, стол и еда. На ужин хозяйка предложила суп с кнедлями, яичницу,
хворост, молоко. Всего в изобилии и не ограниченно. От непривычнаго
физическаго труда, я очень устал и равнодушно смотрел на все, находящееся
на столе. Я потерял аппетит, но чтобы "не обидеть хозяйку", да и себя, я решил
все же поужинать, не боясь последствий перегрузки пищей, так как шел после
домой, а не ка работу. После ужина, получив от хозяйки "гостинец"- хворост
и пончики и, пожелав всем спокойной ночи, побрел домой. Перед входом в
дом, я снял с себя рабочий камбинезон, испускающий запах навоза и повесил
его на дерево проветриваться. Добрался до своей кровати, лег, выкурил крученку самосада и я заснул. Сытный ужин, усталость взяли свое.
Так закончился первый день моего батрачества от зари - до зари, на хуторе австрийской крестьянке.
На следующее утро, на разсвете, я вышел на работу. Второй день моей работы,
мало отличался от перваго: покос клевера, кормешка скота, удой коров,
замена настила в коровнике и на конюшне, а после обеда, закончив работу на
участке картофеля, начали туже работу на участке капусты. Кормили нас в тоже
время, с малым изменением миню. После ужина я получил от хозяйки пончики
для моей семьи. Я чувствовал меньшую усталость, но как и вчера, вернувшись
домой и оставив свой рабочий комбинезон на дворе, прилег отдохнуть на кровать и заснул. Позже жена разбудила и заставила раздеться.
Так проходили дни за днями в работе. Я постепенно втянулся в работу, физически
окреп. Со временем меня вводили в новыя работы и я довольно быстро усваивал их .Когда наступила пора покоса луга и заготовка сена на зиму, меня научили косить траву конной косилкой. Я запрягал пару лошадей в косилку и с поднятыми нажами ехал на луг, где ждали меня Мария и Анна. Я, опустив ножи, начинал косить, а они вилами ворошили скошанную траву, чтобы скорее просыхала.
Под вечер я заканчивал косить и конными граблями собирал покошенною траву сначала в ряды, потом в кучки, а девки вилами делали маленькия копны, чтобы предохранить от росы или возможнаго дождя. На следующий день, когда роса подсыхала, разбрасывали вилами траву опять по лугу, После обеда конной ворошилкой траву ворошили, а под вечер опять её собирали в копны.
Так повторялось до тех пор, пока трава не высохнет. Сухую траву, т.е. сено, конными
граблями собирал я в ряды. После приезжали девки на телеге и мы втроем грузили
сено. Анна с вилами на телеге принимала и укладывала сено, которое я подавал ей вилами, а Мария шла за мной и граблями подбирала остатки сена,-
Пара лошадей тянула телегу вдоль ряда. Воз "рос и рос, как дом", но когда выростал он до предела, клали на него шест, затягивали веревками. Нагруженный воз везли к сеновалу , а я с Марией с вилами на плечах, как конвоиры, сопровождали его. Привозвли воз к балкону сеновала-чердака над конюшней и я с Марией, забравшись на чердак, дверь на балком. Анна с воза вилами подавала нам сено на балкон, а мы принимали и перетаскивали его в глубь чердака.
Чердак служил сеновалом, а сено предохраняло конюшню от холода.
Разгрузив воз, ехали обратно на луг грузить следующий. Перевозили сено и работали на лугу, собирая оставшееся в копны, до вечерней зори. Утром завтракали и обедали на кухне, завтрак днем приносила хозяйка на луг, а после окончания работы ужинали в кухне. Так проходил в работе каждый день, пока не отвезли последний воз сена.
В ожидании жатвы в поле, после ежедневной, обязательной работы в коровнике и на конюшне, заняты были другими, работами в поле и на огороде. Иногда ездили в лес, рубили деревья, пилили дрова, заготавливали на зиму.
Одна из неприятных работ, которой меня тоже научили, была; поливка луга
жидким навозом, испускавшим специфически-едкий "аромат". Исполняли эту работу
весьма примитивным способом. В большой ящик с крышкой, на двух колесах с оглоблями впрягали вола. Насосом, в ручную, качали в него жидкий навоз из сточной ямы. Качали чередуясь. Наполнив ящик, отвозили его на луг. Я вел вола за узду, а девки с деревянными ковшами на длинных ручках, шествовали за ящиком.
По прибытию на луг, открывали крышку ящика, я вел медленно вола, ящик двигался, а Мария и Анна черпали ковшами из него вонючую жидкость и ловким
движением, веером разливали её на луг. Поливку ковшами проделывали тоже по
очереди, на смену с поводырем вола. Подошло время смены. Я остановил вола
и подошел к компанионкам. Мария дала мне свой ковш; показала как держать его,
как черпать из ящика, как разливать и пошла к волу. Ящик медленно двигался
вперед. Я старался следовать только-что полученным указаниям и подражать моей
соседке, но у меня не получалось и с завистью смотрел на ловкость и легкость
ея движений. Проделав несколько неудачных движений и облив себе ноги,
я, все-же, освоил "искусство" владения ковшом и мой "любительский веер из вонючей
жидкости" нисколько не отличался от профессиональнаго. Чередуясь, опорожнив
ящик, отправлялись наполнять следующий и, вернувшись на луг с полным
ящиком, проделывали то же, что с предыдущим. Так повторяли эту процедуру,
наполнять и опорожнять ящик, до конца рабочаго дня. Для обеда и ужина не переодевались и аромат вкусных блюд на столе смешивался с запахом навоза от наших
одежд, но эта своеобразная комбинация не влияла на наш аппетит. После этой работы, я должен был переодеваться за домом, оставлять свою одежду на дереве проветриваться и только тогда меня впускали в комнаты.
Когда созрели пшеница и овёс, наступила пора жатвы. Жали машиной-жаткой,
две лошади, впряженныя в жатку, тянули её, а мы посменно, управляли. Жатка автоматически выбрасывала скошенные не связанные снопы. Их вязали жгутами из соломы. Там, где нельзя было пройти жаткой, после косили или косами или жали серпами. В конце рабочего дня, снопы сносили, складывали их в кресты и перекрывали снопом в виде крыши, для предохранения колосьев от росы или возможнаго дождя. И этому пришлось мне научиться; жать машиной; косить косой со специальными граблями, прикрепленными к ней; жать серпом; крутить жгуты из соломы, и вязать из них снопы; складывать, кресты из них.
Когда закончили жатву, привезли молотилку и паровик. Поставили около большого
сарая. Артель рабочих специалистов прибыла на молотьбу на двух подводах.
Развели пары. Паровик зашипел, запыхтел и подняв пары, заработал маховик и загудел барабан молотилки. Подвозили снопы с поля и с воза вилами бросали их на платформу молотилки. Рабочий подавал снопы в барабан молотилки.
Барабан гудел и меняя тональность, пожерал снопы. Молотилка выбрасывала солому, мякину и работники убирали все в глубину сарая. Зерно ссыпалось в подвешенные мешки. Наполненный уносили и ссыпали в закрама амбара, а на его место подвешивали новый.
Когда наша "тройка" кончала свою ежедневную работу в коровнике и конюшне, включилась в перевозку снопов с поля к молотилки и наше участие заполняло пробелы в подвозе. Молотилка работала без перерыва. Пыхтел паровик и свистками подгонял доставку снопов. Гудел барабан и пыль клубами вырывалась из недр молотилки. Работа людей была напряжённо-спешная, необходимо было успевать за машиной.
За два дня закончили молодьбу. Увезли паровик и молотилку. Ушли рабочии.
Кончилась спешка, наступила благодатная тишина. Навели мы порядок в сарае и
приступили к повседневной работе на скотном дворе и огороде.
Пришлось мне еще поработать с навозом, -когда были убраны снопы с поля, но на этот раз не с жидким. В специальную повозку, запряженной парой волов, грузили вилами из ямы в неё навоз, вывозили в поле и там разгружали его маленькими кучками на определенном расстоянии. Проделывали это, несколько дней
- 8 -
и когда всё поле покрыли кучками навоза, разбрасывали ,его вилами по полю.
Эта работа тоже была вонючая, но не так, как прежняя с жидким навозом, а физически была тяжелей. И после этой работы меня тоже не пускали в комнату, заставляли переодеваться.
Так проходили дни за днями в работе от зари до зари. Работа батрака, хорошее питание восстановили мою физическую силу и дала мне возможность,по договору как плату за мой труд, покупать у хозяйки продукты для моей семьи.
Она мне никогда не отказывала и была довольна моей работой.
Получили сведении, что в Зальцбурге организован лагерь для русских беженцев и что в нём есть много эмигрантов из Югославии. Моя жена с двумя дамами решили отправиться на разведку. Hужнo было покрыть около пятидесяти километров разстояние до Зальцбурга. Регулярным транспортом, автобусом или железной
дорогой, можно было пользоваться только с разрешением комендатуры. Разрешение им не дали, но они, всё-же, рано утром отправились в этот далекий и рискованный путь. Под вечер, перед полицейским часом, добрались они до Зальцбурга, разыскали лагерь, встретили там знакомых, и они приняли их к себе в комнату.
На следующий день, моя жена встретила в городе знакомаго архитектора. Когда
он узнал, что я работаю батраком на хуторе, предложил немедленно переехать
в Зальцбург на службу в строительной фирме по восстановлению разрушенных
бомбордировкой зданий в городе. Жена поблагодарила за предложение и обещала,
что я обязательно приеду. Архитектор дал ей официальный вызов для меня. Вернувшись на хутор, жена разсказала о встречи с архитектором и о его предложении
мне службы. Я был очень обрадован и решили , чтобы немедленно я ехал бы в Зальцбург.
Утром, явившись .на работу, перед завтраком я заявил хозяйке о том, что завтра
уезжаю в Зальцбург. Она осталась очень недовольна моим заявлением, так как лишалась работника. Я указал на причину моего ухода, что я архитектор и меня вызывают на службу в строительную фирму. Она была удивлена моим объяснением причины оставления работы и тем, что я архитектор, согласился работать у неё на хуторе и откуда знал все сельскохозяйственныя работы, даже доить коров? Как мог объяснил ей, что голод заставил меня согласиться на работу батраком у нея и принять ее условии оплаты труда, а работать меня научили её работницы и я оказался способным учеником. Поблагодарил я за оказанную мне помощь в тяжелое время и была она, видимо, очень растрогана. Обняла меня, старая австрийка, поцеловала, чего я совсем не ожидал.
За ужином хозяйка сказала моим соработницам, что больше не буду работать
и уезжаю в Зальцбург на службу в строительной фирме архитектором . И поблагодарил
их за обучение меня искусству сельскохозяйственных работ, а они пожелали мне успеха.
После ужина хозяйка дала мне миску пончиков и кувшин молока для жены и, тещи. Поблагодарив за подарок, попращался со всеми и пошел домой.
Рано утром, на следующий день, хозяйка принесла нам большую корзинку наполненную продуктами. Я хотел ей заплатить, но она отказалась принять деньги, сказав, что это подарок от всех. Такое проявление внимание, чуждых мне людей, очень тронуло меня. Я принял с благодарностью подарок и просил передать
моим соработницам Марии и Анне наилучшия пожелания.
Собрав в меленький чемоданчик необходимыя вещи и немного продуктов, отправился пешим порядком в местечко Шванд. В комендатуре, на основании вызова на работу, получил разрешение на проезд.и пошел на остановку автобуса. Вскоре подошел автобус. Я вошел, показал шаферу разрешение и он продал мне билет.
Сел на свободное место. Автобус тронулся. Прощай хутор.
Так закончил архитектор "свою каръеру БАТРАКА" на хуторе старой австрийки.
Архитектор В.С.Данилов.
Данилов Владислав Сергеевич
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ЧУЖБИНЕ
https://forum.vgd.ru/3103/91364/0.htm?a=stdforum_view&o=Данилов Владислав Сергеевич
Эвакуация русской белой эмиграции из Югославии: [статья] Издательство: Нью-Йорк: 1981
Примечания к изданию и истории биб. описания: Перепеч. из журн. "Кадетская перекличка" (Нью-Йорк, 1981, N.28)
Примечания: All., припл. к ст.: Незабываемые встречи/В.С. Данилов (Нью-Йорк, 1979)
Данилов Владислав Сергеевич, р. 26 ноября 1901 г. в Воронеже из дворян. Кадет Воронежского кадетского корпуса. В Добровольческой армии и ВСЮР; доброволец в Корниловской дивизии, с 1920 г. в Донском кадетском корпусе. В эмиграции в Югославии. Окончил Донской кадетский корпус (1924), Белградский университет, архитектор. Служил в Русском корпусе. После 1945 г. в США. Умер 5 декабря 1990 г. в Санта-Розе (США).
некролог \ 153 стр.
«Каде́тская Перекли́чка» — периодический журнал.
1991 г. № 50. – июнь. –
https://drive.google.com/drive...c5PsIPNyKE 